Детективы и Триллеры : Триллер : Мертвые не плачут : Сергей Абрамов

на главную страницу  Контакты  ФоРуМ  Случайная книга


страницы книги:
 0  1  2  3  4  5  6  7  8  9  10  11  12  13  14  15  16  17  18  19  20  21  22  23  24  25  26  27  28  29  30  31  32  33  34  35  36  37  38  39  40  41  42  43  44  45  46  47  48  49  50  51

вы читаете книгу

Он – киллер экстра-класса, известный под прозвищем Пастух.

Он работает на таинственную организацию, действующую якобы в целях высшей справедливости.

Теперь у него – пять заданий одновременно. Пять людей, которых надо убрать за 35 дней.

Зачем?

Мэр. Газовый магнат. Депутат. С этими все ясно. Средней руки провинциальный бизнесмен? Допустим.

Но какую опасность представляет обычная тридцатилетняя красивая женщина – кандидат наук? Какой смысл ее убивать?

Пастух начинает задавать вопросы. Вот только нанимателям не нужны киллеры, которые хотят много знать…

События, описанные в романе, как и их герои, – реальны. Автор не вправе раскрывать подлинные имена персонажей и места этих событий. Хотя, впрочем, ищущий и внимательный читатель властен строить свои предположения…

Пролог

– Какой город просрали, суки! – с искренней горечью сказал Наставник, глядя в скверно мытое окно.

Пастух знал, что видит Наставник.

За окном имел место донельзя загаженный двор, за ним – пятиэтажный, в битумных отечных квадратах барак или – для кого-то! – заветное столичное жилье, а потом еще барак, и еще, и ни хрена не видно боле за этими бетонными уродами. Но где-то на склоне неба, тесно, как на стыдном застигнутые, кучковались небоскребы, штук шесть, посверкивали стеклышками, скупо отражали кучевые редкие облака, реку и еще что-то нерезкое, неявное, скрытое…

Дорогая моя Столица…

– Прямо торт «Грезы Мэра», – иначе, изящнее пояснил Наставник и добавил, как ругнулся: – Другана моего вечно несытого. Бывшего…

– Он, что, уже приговорен Судом? – вроде бы заинтересовался Пастух.

– Окстись! – тоже вроде бы испугался Наставник. И пояснил ясное: – Жизнью он приговорен. Жадностью своей… – и еще вроде бы засмеялся, и вроде бы счел уместным полюбопытствовать: – А ты что, готов исполнить приговор Стражи, а, Пастух? Прямо отсюда и – в вечность, да?

– Не так быстро, – попросил Пастух, понимая прекрасно, что Наставник – в роли, а уж какая она, роль, на сей раз – это Пастуху понять не дано. Хотя Наставника за минувший год он повидал всяким… – Я готов исполнить любой приговор Стражи. Если он вынесен.

Сказал, как успокоил капризного. И успокоил.

– Вынесен, вынесен… – уже вальяжно, уже без надрыва пояснил Наставник, чтоб только молчание не висело в этой тесной панельной «двушке», где не пахло людьми, а пахло болотом. – И не любой, а конкретный. То есть конкретные. О них и речь…

Снова выглянул в окно, будто ждал увидеть нежданное, но не увидел, оттолкнулся от подоконника, сел верхом на стул, руки на венскую спинку положил, а подбородок на руки. Смотрел на Пастуха снайперски. Типа выцеливал.

Спросил:

– Сколько «ушедших» на твоем счету?

– Вы же знаете, – сказал Пастух.

– Может, я память проверяю…

– Девять «приговоренных к уходу». – Пастух употребил официально принятый в Страже термин.

– Де-е-евять… – протянул Наставник. – Это за год без малого работы… Не слабо!.. Живые ведь люди, а, Пастух?..

– Уже нет, – сказал Пастух.

Он привык к этому ребячьему актерству Большого Начальника, он преотлично знал, что тот как всегда и всего лишь выпускает пар перед очередным заданием ему, Пастуху, и задание это – убить, или ликвидировать, или стереть, но – ничего иного, потому что Пастух очень хорошо, лучше всех умел именно убивать. Или, официально, «содействовать уходу». Тех, кого назовет Стража. И именно так, как требовалось Страже.

Если то, что он делал, вообще можно назвать убийством…

– Что там в Книге, помнишь?.. – уже нормально, без дурной театральщины спросил Наставник. – «И возвратились пастухи, славя и хваля Бога за все то, что слышали и видели, как им сказано было». Фишку рубишь, Пастух? Слышали и видели, как им сказано было! Сказано – и никакой самодеятельности! Книжники очень точны в терминологии, хотя и циничны, ты заметил?

– Заметил, – согласился Пастух. – А вы к чему это? Сказано значит сделано. «Аз есмь Пастырь добрый, и знаю Моих, и Мои знают меня».

– Чего ж им тебя не знать? – опять засмеялся Наставник. – Ты ж их так смертельно пасешь…

Пастух любил Книгу. И Наставник – тоже. Нечастая нынче любовь эта на короткое время личных встреч мощно сближала космически разных Наставника и Пастуха. Противоположных. По судьбам – чужих. Но Книга была общей, и Стража была общей, и промысел – един. Посему их судьбы пересеклись намертво.

А больше им соединять и делить было нечего.

– Тогда – к делу, – сказал Наставник. – Папки с досье не забудь, когда уходить станешь. Там – все они, овны твои, Пастух. Числом, заметь, – пятеро. Умножишь свой счет: пять плюс девять… Не страшно, а?

– Мне? – тоже вроде бы удивился Пастух.

– Извини, забыл, с кем имею честь работать. О сроке исполнения приговора полюбопытствуешь?

– Любопытствую. Пять – это много. Время нужно.

– И сколько ж тебе времени отпустить, а, Пастух?

Наставник ёрничал, потому что всегда ёрничал, и это, соображал Пастух, было все лишь формой защиты самого себя от самого себя, и еще от Пастуха, ментально чужого, и от их общего Дела, которое Служба придумала и вдохнула в него жизнь, а Пастух считал, что все придумал сам Наставник.

Только он мог такое придумать. И, кстати, оживить.

– На дворе – август, десятое число, лето, жара несусветная, смертность в Столице растет… – Наставник размышлял вслух. – А что бы и не закончить твою высокую миссию, скажем, к четырнадцатому сентября? Как ты насчет этого срока?

– Почему именно к четырнадцатому?

– Не врубился? Новый год по церковному календарю, день заслуженного отдыха.

– Не врубился…

Прикинул: от десятого августа до четырнадцатого сентября легло ровно тридцать пять дней. Любопытно, Наставник прямо сейчас срок в уме посчитал или это домашняя заготовка? Скорее, домашняя. Тридцать пять дней – по неделе на каждого приговоренного. Тринадцатого – финал. Четырнадцатого – новый год…

А смысл в чем?

– Пять приговоренных – пять недель. Годится, Пастух? – как подслушал слово.

– Почему сразу пять? – вопросом на вопрос.

– Потому что жизнь подгоняет. Год, заметим образно, ты пристреливался. Неплохо вышло. Пришла пора стрелять. Как там у вас, у спецов, говорят: веером…

– А мишеней, тоже заметим образно, хватит?

– Ты что, Пастух? – изумился Наставник. Или сыграл изумление. – Госчиновников, бизнесменов нечистых на руку – тьма! И каждый – миллионер или даже кто помельче – все стремятся изо всех сил стать чиновниками. Бизнесмены тут – в первых рядах. Всяк большой начальник имеет за спиной собственный бизнес. Типа – не его. Типа – дружественный. И богатеет, богатеет… Уже и миллиардеров – как собак… Треть годового бюджета Страны идет налево. Народ, заметь, не безмолвствует, народ крови жаждет. И справедливости: вор должен сидеть в тюрьме!

– А чего ж не сидит?

– Как ты себе это представляешь? Массовые посадки? Десятки, сотни уголовных дел на власть имущих – от Столицы до самых до окраин? Так?

– Вполне. Народу, как вы говорите, это понравится.

– А судьи кто? Те же воры – от районных судов до Главного. А есть еще международные суды, куда легко апеллировать… Итог – процентов семьдесят дел, как минимум, развалятся по дороге. А остальные тридцать Государство легко просрет в судах. Над нами всем миром ржать будут.

– Судей тоже судить надо.

– Гениально! Судьи, власть, вросшая в бизнес, бизнес, вросший во власть, правоохранники, вросшие во все дырки… И всех – в багинеты, так?.. Народу, утверждаешь, понравится? Наверно. А мировому общественному мнению? Тебе что, насрать на него, да? А мне не насрать! Мне не в жилу, чтоб Страну опять называли концлагерем! И при этом, чтобы всем миром смеялись над нашей тупой беспомощностью. Все! Проехали! Есть высший суд!..

Актер в нем жил и работал, рук не покладая. Пастух не впервые ловил себя на том, что верит ему. Хотя бы и минутно. Потом расставались, театр временно закрывался, флер таял, но что-то в душе или в башке оставалось: не хотелось Пастуху жить в концлагере, но и в стране воров – тоже не хотелось. Его, Пастуха, дело по Книге, – охранять стадо, так, но и чистить стадо от слишком бешеных – тоже его дело. Или в первую очередь – его. Значит, кто он? Ну, уж только не палач! А хирург, например. Или ассенизатор и водовоз, кем-то там призванный…

Вот Наставником и призванный.

– Народ любит своих – то есть народных! – героев, – уже спокойно сказал Наставник. – Былины там, сказки, легенды… Говорено тыщу раз, Пастух. Благодарный народ тебе еще памятников по Стране понаставит, в песнях тебя воспоет. Ну, не тебя персонально, конечно, но вообще…

– Меня же нет. Я – призрак.

– До поры, Пастух, до поры.

– Да я, знаете, как-то не тороплюсь к посмертному признанию.

– И не торопись, – сказал Наставник. – Тебе его не дождаться, как ты сам понимаешь. Ты – Призрак. Тень. Ты – не палач, ты – судьба. На кой хер тебе признание при жизни? Ты ж, как написано в Книге, знаешь Твоих, а Твои узнают тебя. Со временем… Работай, Пастух. Все, как всегда, должно быть естественным и только слегка печальным. Пять случайных смертей в пяти разных регионах родной Державы – это даже для местной прессы не есть сенсация, а есть рутина.

– Пресса – не мой садик, – ответил Пастух. – Я – человек непубличный… – подошел к старому дивану, до ниток истертому чьими-то сторонними жопами, взял в руки толстую и тяжелую картонную папку, в которую сложены были досье, покачал на руке, вес проверяя. – Здесь всё?

– Всё, – сказал Наставник. – От рождений до смертей. Плюс всё, что тебя заинтересует в жизни фигурантов. Плюс – копии приговоров, чтоб тебя совесть не мучила. Или она тебя вообще не мучает, а, Пастух?

– С чего бы ей меня мучить? – спросил Пастух. И в первый раз за время нынешней встречи позволил себе улыбнуться. – Я же не убиваю, вы знаете. Я просто помогаю людям умереть своей смертью. Плохим людям, да, Наставник? Которых суд Стражи приговорил к смерти. Правый суд, да?..

Наставник вроде бы устал и сдулся.

– Правый, правый, – бегло согласился он, что-то параллельно вспоминая, что-то прикидывая, что никак нельзя сейчас выпустить из памяти, из виду, из беседы. Или делал вид, что вспоминает и прикидывает. И что сдулся. Он умел. – Ты вот что… Пять недель – очень большой срок, Пастух. Ну о-очень большой! Даже слишком. Но и дело у тебя не малое. Мы тебе верим, Пастух, ах, как верим! Времени у тебя много, даже с лихом. Успеешь раньше – молодец, отсыплю тебе пряников сладких, а не успеешь… Этого же быть не может, чтоб ты не успел, верно? Но по-пустому не торопись, не надо. А как точку последнюю поставишь, так позвони, не сочти за труд. И сообщи, что ты – уже в пути. А явишься – здесь и встретимся. Расскажешь мне пять простых историй про жизнь и смерть…

– Я успею раньше, – сказал Пастух.

Это не было бравадой. Он не очень понимал – зачем такой большой срок. Разве что для понтов: ах, новый год по какому-то церковному календарю, ах, праздник… Но при чем здесь какой-то календарь? У Пастуха он – свой. По своему и сделает.

– Могу идти? – спросил Пастух.

– Можешь, можешь, – разрешил Наставник. – Успеха тебе в работе и радости в личной жизни… Да, кстати, я прикажу, чтоб здесь за это время ремонт сделали и мебель новую купили. А то стыд и срам.

Пастух уложил папку в сумку, еле-еле умостил, застегнул «молнию», пошел было…

– Я вернусь раньше срока, – сказал, – а мобильный я всегда отключаю, когда работаю, вы знаете. Следите за прессой… – и пошел к выходу.

Наставник последнее слово всегда за собой оставлял.

– Надеюсь, что вернешься, – ответил он. И добавил: – А то шестой смерти я не переживу…

А Пастух спустился пешочком с пятого этажа, сел в свой серый, как Столица, седан, порулил вдоль дома, выехал на улицу и метров через триста свернул к очередной ветхой пятиэтажке. Некультурно загнал машину правыми колесами на тротуар, заглушил движок. Постоял около, по сторонам поглядел, ничего не увидел. И вошел в подъезд.

Слежки за ним не было. Была бы – засек бы.

Поднялся на второй этаж, открыл ключом дверь съемной квартиры. Убого она смотрелась «однушка». Из мебели – топчан на самодельных чурбачках, стол, два стула, шкаф с треснутым зеркалом в дверце, холодильник вот еще. Лампочка под выцветшим абажуром. Даже штор на окне не имелось. Берлога. А Пастуху все по фигу было: спать есть где, а остальное – от лукавого. Тетка с вокзала, чья квартира, привела его сюда, деньги за месяц получила, наставила: будешь съезжать раньше срока, запри дверь, а ключи в почтовый ящик брось. Он так и сделает. Удобно. И съедет он задолго до оплаченного срока: всего два дня в Столице пробыл, хватит.

А что жилье выбрал рядом с казенной квартиркой для встреч с Наставником – так он этот район давно приглядел, чтоб в Столице не маячить по-пустому. На сей раз выбрал и уж не отпустит.

Сел на топчан, открыл папку. В прозрачных файликах-конвертах имели место диски, по одному, видать, на осужденного. А на кого-то и по два. Но были и конверты с распечаткой: общий список приговоренных, общие данные на всех. Коротко: имена, профессии в настоящее время, места работы, домашние адреса, родственники. Четверо мужчин и одна женщина. Интересно. Женщин он доселе не убирал… тридцать лет ей, незамужняя, детей еще нет, отца уже нет, есть мать и младшая сестра, сама – кандидат наук, служит финансовым директором в каком-то «ООО», часто ездит за рубеж в деловые командировки, список контактов, привычек, привязанностей, адрес службы, адрес дома…

Дом. Свой. Живет одна…

Чем она провинилась?..

Нет, рано, не до нее, женщина будет последней, не хотел Пастух начинать счет с бабы. Пусть пока побудет. А начнет он… начнет он… а с вот этого мужика, с первого в списке и начнет. Тем более что ехать к нему от Столицы недалеко – часа четыре, ну, пять от силы – до славного Города-на Великой-Реке, где этот мужик пятидесяти трех лет, женатый, служит мэром Города, жена – владелица недлинной сети супермаркетов, но еще и нехилого судостроительного завода. Также имеет законное место сын – школьник, двенадцати лет, поздний ребенок. Кстати, поздний значит умный, так говорят… Из недвижимости: квартира в Городе, адрес, собственный дом в пригороде, адрес…

Остальное – на месте, время будет.

Вернул лист в отведенный мужику пластиковый конверт с иными, непрочитанными пока подробностями, и папку вернул в сумку, глянул на часы. Четверть третьего натикало. Если он сейчас выедет, то максимум часам к семи вечера доберется до места, успеет завернуть на вокзал и найти там очередную тетку с ключами от очередной нищей квартирки…

Пора.

Он взял сумку, вышел на площадку, дверь запер, ключи, как и договорились с хозяйкой, скинул в почтовый ящик, а еще добавил конверт с денежкой и запиской. «За август-сентябрь» – вот что в записке значилось. Максимум в середине сентября он вернется в Столицу. Докладывать о проделанном. Впрочем, можно и раньше, если получится. Наставник за просрочку накажет, а так – не осудит. Сам сказал.

Столицу проехал без пробок и на диво быстро. Проскочил Кольцевую, миновал пару старых-новых жилых столичных районов, не поместившихся внутри Кольцевой дороги, встал на трассу, которая в этот час тоже не была забита машинами, прижал газ до сотни – не больше, не след ему знакомиться с дорожными полицейскими, – и отключил башку от предстоящих рутинных подвигов. Вообще ни о чем не думал. Умел это. Очень успокаивало.

И пока ехал, ни о чем не думал. Даже о брате. Тем более о брате! Думать о нем – больнее некуда. К тому ж – не время…


Содержание:
 0  вы читаете: Мертвые не плачут : Сергей Абрамов  1  Глава первая Мэр : Сергей Абрамов
 2  2 : Сергей Абрамов  3  3 : Сергей Абрамов
 4  4 : Сергей Абрамов  5  5 : Сергей Абрамов
 6  1 : Сергей Абрамов  7  2 : Сергей Абрамов
 8  3 : Сергей Абрамов  9  4 : Сергей Абрамов
 10  5 : Сергей Абрамов  11  Глава вторая Спортсмен : Сергей Абрамов
 12  2 : Сергей Абрамов  13  3 : Сергей Абрамов
 14  4 : Сергей Абрамов  15  5 : Сергей Абрамов
 16  1 : Сергей Абрамов  17  2 : Сергей Абрамов
 18  3 : Сергей Абрамов  19  4 : Сергей Абрамов
 20  5 : Сергей Абрамов  21  Глава третья Гольфист : Сергей Абрамов
 22  2 : Сергей Абрамов  23  3 : Сергей Абрамов
 24  4 : Сергей Абрамов  25  5 : Сергей Абрамов
 26  1 : Сергей Абрамов  27  2 : Сергей Абрамов
 28  3 : Сергей Абрамов  29  4 : Сергей Абрамов
 30  5 : Сергей Абрамов  31  Глава четвертая Депутат : Сергей Абрамов
 32  2 : Сергей Абрамов  33  3 : Сергей Абрамов
 34  4 : Сергей Абрамов  35  1 : Сергей Абрамов
 36  2 : Сергей Абрамов  37  3 : Сергей Абрамов
 38  4 : Сергей Абрамов  39  Глава пятая Королева : Сергей Абрамов
 40  2 : Сергей Абрамов  41  3 : Сергей Абрамов
 42  4 : Сергей Абрамов  43  5 : Сергей Абрамов
 44  6 : Сергей Абрамов  45  1 : Сергей Абрамов
 46  2 : Сергей Абрамов  47  3 : Сергей Абрамов
 48  4 : Сергей Абрамов  49  5 : Сергей Абрамов
 50  6 : Сергей Абрамов  51  Эпилог : Сергей Абрамов
 
Разделы
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 


электронная библиотека © rulibs.com




sitemap