Детективы и Триллеры : Триллер : 9 : Питер Альбано

на главную страницу  Контакты  ФоРуМ  Случайная книга


страницы книги:
 0  1  2  3  4  5  6  7  8  9  10  11  12  13  14  15  16  17  18  19  20  21  22  23  24  25

вы читаете книгу

9

— Отклонение на мыс Коко и стрелку Барберс! — крикнул Фудзита с передней части мостика.

— Мыс Коко — ноль-четыре-три, стрелка Барберс — три-два-ноль, — ответил старший рулевой, глядя через визир кольца пеленга на репитер гирокомпаса.

Кавамото яростно работал прокладочным прибором и параллельными линейками на планшете, разложенном на столе рядом с ветрозащитным экраном.

— Двадцать пять километров до главного судоходного фарватера, адмирал. Предлагаю курс три-четыре-восемь.

— Хорошо. Проверьте радаром дальность до входа в бухту. — Телефонист повторил команду.

— Радар дает дальность двадцать пять километров.

— Хорошо.

Кавамото оторвался от стола, на его пергаментно-желтом лице появилась победная ухмылка.

— Право руля три-четыре-восемь! — крикнул адмирал в переговорную трубу.

Непривычный рев дюжины роллс-ройсовских «Мерлинов» заставил Брента повернуть голову. Подняв бинокль, он обнаружил двенадцать американских Р—51 «Мустанг», двойками барражировавших над боевой группой. Они появились день тому назад, вместе с парой PBY и похожим на чайку «Мартин Маринерам». С этого момента американские патрульные самолеты постоянно кружились над кораблями, но вне досягаемости их орудий. Надводные корабли отсутствовали, и море было свободно даже от прогулочных судов. Несмотря на отсутствие явной угрозы Кэтрин находилась в своей каюте со времени торпедной атаки — таково было распоряжение Фудзиты.

Опустив бинокль, Брент повернулся вместе со всеми, когда на мостик ступил Марк Аллен.

— Становимся на якорь, адмирал, — сообщил он, помахивая листом бумаги. — Ремонтный док не готов принять нас.

— Мы посылали запрос два дня назад!

— Да, сэр. Но они все еще устраняют повреждения, которые вы нанесли «Нью-Джерси».

Японцы переглянулись, в их взглядах читалась смесь восторга и разочарования.

Аллен продолжал:

— Сейчас его буксируют из доков. Потребуется восемь часов, чтобы откачать воду и выровнять его. Мы сможем занять док завтра утром в восемь ноль-ноль.

— Это дает нам пятьдесят — шестьдесят часов свободного времени.

— Мы можем лечь в дрейф здесь, адмирал.

— Знаю, но это было бы опасно, к тому же наберем много воды в третье машинное отделение.

Брент понимал, что у адмирала не было выбора. Насосы едва справлялись из-за разорванной переборки, и скорость корабля падала из-за тысяч тонн морской воды, заполнившей дюжину отсеков в правой раковине. Примерно такой же объем воды был накачан в були левого борта, чтобы выровнять крен. Сейчас корабль шел без крена, но с большой осадкой, медленнее, и имел худшую маневренность.

— Каковы требования по постановке судна в док, адмирал Аллен?

Тот глубоко вздохнул.

— Они хотят изолировать «Йонагу», сэр. Мы должны подойти к швартовочным тумбам точно к юго-востоку от острова Форда.

— Номера?

— Без номеров. Они помечены как «Теннесси».

Мостик охватило долгое тягостное молчание. Фудзита обратился к Аллену:

— Есть что-нибудь новое от Мирового суда и Организации Объединенных Наций?

— Нет, сэр. Все то же. Арабы, Россия и ее лакеи настаивают, чтобы США соблюдали международные законы. Семьдесят два часа, сэр.

— Преступники настаивают на соблюдений законов, — хмыкнул Фудзита. — Но ведь ваши государственные интересы совпадают с интересами «Йонаги», — добавил японец с нескрываемой горечью.

— Согласен, адмирал. Сейчас я не испытываю гордости за свою страну. Но не забывайте, сэр, демократия очень чувствительна к общественному мнению, и этот факт успокаивает умеренные арабские государства, Россию…

— Это называется политикой умиротворения, — резко бросил Фудзита. Не давая американцу что-либо ответить, он повернулся к телефонисту: — Сигнальным прожекторам… — Потом запнулся и скривился. — Нет, «рубка — рубке» — весь мир знает, где мы находимся. «Йонага» станет первым. Эскорт создаст плотное заграждение, пока я пройду пролив — не хочу получить торпеду.

— Только так, сэр?

— Именно так.

Аллен заметил:

— Эскорт получит инструкции по постановке на якорь сигнальным прожектором с башни Алоха.[8]

Фудзита фыркнул.

— Алоха! У них «алоха» во всем. Это самое употребляемое здесь слово. Разве они могут думать о чем-либо другом?


«Йонага» с помощью пары морских буксиров был пришвартован к тумбам, помеченным «Теннесси». Выгнув от любопытства шею, Брент увидел впереди белый, похожий на мост мемориал «Аризона», заполненный людьми, рассматривавшими «Йонагу» через поблескивавшие стеклами бинокли. Покрытая ржавчиной и все еще сочащаяся маслом могила одиннадцати сотен моряков, покоящихся под мемориалом, хорошо просматривалась. На швартовочных тумбах, словно могильных камнях, были выгравированы имена жертв «Дня позора»: «Невада», «Вестал», «Аризона», «Западная Вирджиния», «Мэриленд», «Оклахома», которые ясно читались с мостика. К северу, вжавшись в море, густой зеленой растительностью вдоль берега и скоплением заброшенных ангаров очерчивался остров Форда. И там тоже толпились сотни людей, глазевших на могучий авианосец.

На некотором расстоянии за островом Форда проглядывали размытые очертания гористого Оаху. Зеленые террасы одна над другой взмывали над Гонолулу, Аэйа и разбросанными в беспорядке зданиями. Причудливо изогнутые ленты автострад вливались в непорочное великолепие гор Кулоу, где тростниковые поля шли к величественным подножьям и цитаделям голых скал. Над всем этим, будто древние молчаливые стражи, возвышались горы Танал и Олимп, обернутые сероватыми облаками, подталкиваемыми северо-восточными пассатами и плавающими вокруг вершин, словно кружевные шапки, отливавшие абрикосовым и золотым и косых лучах полуденного солнца.

Но Брент не обратил никакого внимания на красоты природы. Вместо этого он вместе с другими смотрел на юг, где пять кораблей эскорта швартовались на верфях центра снабжения ВМС на острове Куахуа с несчетным числом ремонтных мастерских, портовых кранов и еще большим количеством людей. Все стоявшие на мостике находились под впечатлением размеров портовых сооружений. Оставив справа по борту судоремонтную верфь, они повернули на восток и направились к бухте, расположенной южнее острова Форда. Обогнув северную часть верфи и миновав три сухих дока, они обнаружили «Нью-Джерси», пришвартованный снаружи огромного ремонтного дока. С места швартовки на юг простирались широкие воды юго-восточного Лоха — полосы воды, над которой проносились атакующие торпедоносцы 7 декабря 1941 года.

Вдоль берега залива располагались топливные причалы, база подводных лодок и огромная территория, занятая ремонтно-складскими базами. Справа по носу от «Йонаги» Брент заметил огромный белый паром с пассажирами, направлявшимися к «Аризоне».

— Воды ВМС, адмирал, — заметил Марк Аллен. — Вас не будет сопровождать флотилия беспорядочно шныряющих и никому не подчиняющихся лодок и катеров, как это произошло в декабре прошлого года в Токийском заливе.

Старик благодарно кивнул и повернулся к Кавамото со словами:

— Спустите водолазов. Мне надо знать точные размеры пробоин до того, как мы войдем в сухой док. — И Марку Аллену: — Я хочу, чтобы вы и энсин Росс держали со мной связь. Мы спустим вельбот, и вы лично изложите наши потребности докмастеру.

— Адмирал, — раздался голос телефониста, — поступил сигнал от… — и он, запинаясь, стал произносить незнакомые сочетания звуков: — С-В-Я-Т-И-Ф-Л-О…

— Что это такое, черт возьми?

— Основная станция связи тихоокеанского флота, — объяснил Марк Аллен.

— Спасибо, — поблагодарил Фудзита и бросил телефонисту: — Само сообщение, матрос Наоюки.

— Офицер-ремонтник направляется на «Йонагу», адмирал.

— Отлично! — Дюжина биноклей тут же стала просматривать обширные ремонтные сооружения. Рассекая волну, к «Йонаге» летел элегантный, блестевший надраенной латунью адмиральский катер, сверкавший краской и гордо трепетавшим на ветру голубым вымпелом с двумя белыми звездами.

Фудзита обратился к Кавамото:

— Приготовиться адмиральской бортовой команде, штаб собрать во флагманской рубке! Вызвать капитана третьего ранга Фукиоку. Никаких увольнений, корабль остается в готовности два. — И чуть погодя, словно после некоторого размышления, добавил: — Скажите женщине приготовиться к высадке на берег, как только мы зайдем в доки.

Бросив свой бинокль в брезентовую сумку у ветрозащитного экрана, Брент ощутил давящую пустоту. Идя к двери, он чувствовал на себе взгляды стоявших на мостике.


Контр-адмирал Тэйлор Арчер оказался человеком в возрасте и одним из самых толстых людей, которых когда-либо видел Брент Росс. Когда контр-адмирал вошел во флагманскую рубку, его голова возвышалась над всеми там находившимися, за исключением Брента; адмирал двигался короткими резкими шажками широко расставленных ног, его тело покачивалось в походке беременной женщины на девятом месяце, обеспечивая равновесие огромного живота. Его помощник, среднего возраста кэптен, помог адмиралу сесть, и Брент удивился, когда тот смог удержаться непривязанным на одном-единственном стуле. Сидя напротив адмирала, Брент смотрел на тестообразное белое лицо цвета ванильного пудинга с подбородками, свисавшими морскими волнами на грудь. Его рот являл собой розовую пасть, постоянно открытую, чтобы была возможность втягивать в себя воздух.

— Мой помощник, — взмахом руки представил он своего сопровождающего. — Кэптен Уилфред Роудс, инженер-кораблестроитель, начальник ремонтного дока три, в котором будет ремонтироваться ваш корабль.

— Разве не вы возглавляете док, адмирал.

— Нет, сэр. Я представляю здесь КОМТИФЛ — я второе лицо на флоте, — высокомерно возразил Арчер.

Фудзита посмотрел на Марка Аллена и медленно выговорил, как школьник младших классов, пытающийся произнести трудное слово. — Командующий Тихоокеанским флотом.

Улыбаясь, Марк Аллен утвердительно кивнул. Бернштейн, Хиронака и Кавамото, переглянувшись, ухмыльнулись. Мацухара выкатил глаза, ошеломленный едва прикрытой иронией, а капитан третьего ранга Фукиока тихо сидел, согнувшись над синьками чертежей и докладами.

Не обращая внимания на субординацию, контр-адмирал повернулся к Марку Аллену.

— Мы, кажется, встречались, адмирал?

— Мы оба закончили Аннаполис.

— Ну да, конечно, — Марк Аллен. Ты был капитаном футбольной команды. Герой колледжа. — В голосе звучала издевка.

— Верно. А вы организатором. Я помню, как вы отдавали в стирку мои грязные носки.

Арчер зашипел от злости. Брент прижал ладонь ко рту, Бернштейн засмеялся. Японцы переглянулись, догадавшись, что нанесена обида, хотя не поняли, в чем она заключалась.

Пудинг из ванильного превратился в ромовый. Арчер бросил:

— Я здесь не для того…

— Прошу вас, джентльмены, — вмешался Фудзита. — Мы собрались, чтобы решить судьбу «Йонаги», Японии, а возможно, и всего мира.

Тяжело вздохнув, толстяк отвел глаза-бусинки от Аллена.

— Ваш доклад о повреждениях. Вы отказались передать его в гавань по радио, — сказал он.

— Разумеется. О состоянии «Йонаги» не стоит сообщать всему миру. — Фудзита кивнул в сторону капитана третьего ранга Фукиоки. — Командир команды живучести.

— Я могу это записывать, адмирал? — спросил кэптен Роудс, ставя на стол рядом с блокнотом небольшой магнитофон. — Фудзита согласно кивнул.

Поднявшись, Фукиока с горечью в голосе доложил о повреждениях, полученных авианосцем!

— Кроме того, найдены тела двадцати трех погибших, сорок четыре человека ранены, — закончил он. Переведя влажные глаза на Фудзиту, добавил: — Но еще не вскрыты двенадцать затопленных отсеков — там еще должны быть погибшие. Согласно перекличке, пропали шестьдесят три человека.

— Святой Будда, — выдохнул старик адмирал, а затем благоговейно, будто рубка стала храмом, а он находился перед алтарем, произнес: — Они умерли, не посрамив боевого духа ямато, и их души обязательно попадут в храм Ясукуни. — Долгое тяжелое молчание воцарилось в каюте.

Его нарушил Роудс:

— Мы приготовили однодюймовые листы. Как только корабль поднимут и просушат, начнем варить.

— Сколько потребуется времени?

— Нам необходимы точные размеры пробоин.

Фудзита дал знак Фукиоке. Тот заговорил.

— Водолазы осматривают борт. Но у меня их только двое, другие два погибли, когда мы затапливали вспомогательный погреб пятидюймовых снарядов.

Фудзита побарабанил по столу.

— Вы можете дать нам несколько водолазов, адмирал Арчер?

Самодовольная ухмылка волной прокатилась по подбородкам.

— У нас есть водолазы, но все они работают на «Нью-Джерси» и «Тараве». Мы должны поднять ее, она блокирует фарватер с юга от базы подводных лодок.

— «Тарава»? — японцы переглянулись.

— Вы должны помнить, — с ядовитым сарказмом произнес адмирал. — Вы ее потопили.

Заговорил все время молчавший Мацухара.

— Адмирал, двое моих летчиков — квалифицированные водолазы: лейтенант Нобутаке Коноэ и ВМЛ первого класса Киити Мотадзуки.

— Хорошо. Разрешаю. — Фудзита махнул рукой в сторону двери. Мацухара вышел. Адмирал обратился к Арчеру и Роудсу. — Мы пришлем свой доклад на вельботе с посыльным.

— Вы можете использовать прожекторы, — заметил Арчер.

— Нет! Свет виден на всю округу. Можно будет прочесть и в Гонолулу. Нам также потребуется топливо, боеприпасы, продукты… — Он кивнул Кавамото, который передал пачку документов Арчеру. — Наши заявки, — прокомментировал Фудзита.

Просматривая заявки, Арчер пробормотал:

— О Боже! Вы готовитесь к третьей мировой.

— Мы расходовали это в течение шести месяцев, — резко сказал Аллен.

— Ну хорошо, — ответил толстяк. — Мы доставим требуемое в док. — Японцы усмехнулись и переглянулись, а Арчер продолжал: — Я бы не рекомендовал давать увольнительные вашему экипажу и экипажам эскорта, адмирал Фудзита. На берегу матросы «Нью-Джерси», уцелевшие с «Таравы», съезд членов Американского легиона…[9]

— Адмирал Арчер, — нетерпеливо прервал его Фудзита. Не будет никаких увольнительных и… — Он показал на американцев и Бернштейна. — Когда я пошлю группы на берег, эти члены моего штаба будут представлять «Йонагу». Однако я сохраняю за собой право защищать их от убийц из «Саббаха» или любых других угроз вооруженной охраной из матросов.

— Я поручу лейтенанту Лорену Кайзеру быть у вас связным и обеспечивать передвижение, охрану и защиту для членов вашего экипажа на берегу. И, пожалуйста, помните, адмирал, у нас есть свой береговой патруль. Я даже сообщу вам кой-какие детали, касающиеся расположения постов. В любом случае матросы из патруля будут в оцеплении вокруг ремонтного дока. Кроме того, в море дежурят субмарины.

— Нет! Пусть ваши люди охраняют док, но на берегу мы защитим себя сами.

— Но какие у вас могут быть дела на берегу? Не понимаю.

— А вы и не должны понимать. Это вас не касается, адмирал Арчер.

— Все, что происходит в этой гавани, меня касается.

— Но не когда вы имеете дело со мной. — По рубке словно прошелся леденящий арктический ветер. Губы самурая сжались в тонкую линию, глаза полыхнули холодным блеском голубого сапфира, а дрожащий голос американца произнес:

— С вашего разрешения, кэптен Роудс и я вернемся к своим обязанностям. — Арчер начал упираться в ручки стула, пытаясь подняться.

Но Фудзита сделал знак рукой, показывая, что он еще не закончил.

— Воздушный патруль продолжит дежурство?

— Шесть истребителей с Хикема непрерывно находятся над гаванью, — ответил Арчер, неохотно вновь опускаясь на стул.

— Патруль дальнего обнаружения?

— PBY и «Маринеры», — тут контр-адмирал наклонился вперед. — Около некоторых из ваших пушек находятся артиллеристы…

— Готовность два — половина вооружения корабля.

— В этом нет нужды. Мы приняли необходимые меры безопасности.

— Знаем мы вашу готовность, адмирал Арчер.

Толстое лицо контр-адмирала скорчилось и деформировалось, словно лист раскаленного металла под ударами кузнеца. Но багровые губы ухитрились выдавить:

— С вашего разрешения…

— Вы свободны!

После того как Арчер, сопровождаемый кэптеном Роудсом, проковылял через дверь под удивленными взглядами членов штаба, Фудзита обратился к Бернштейну, Аллену и Россу.

— Нам нужны новые коды и шифровальные устройства. Мне кажется, арабы слишком много о нас знают.

— Если не возражаете, я позвоню в дипломатическую миссию Израиля, — сказал Бернштейн. — У них наверняка есть новое программное обеспечение, которое мы могли бы применять, хотя шифратора там нет. Оно заказано и ждет нас в Токио.

Марк Аллен кивнул.

— А мы можем обратиться в военно-морскую разведку. Там должны быть новые программы и шифровальные устройства, которыми можно воспользоваться.

— Хорошо. Завтра после постановки в док возьмите охрану и отправляйтесь на берег. — И тихо добавил: — Адмирал Аллен и энсин Росс, останьтесь. Остальные свободны. — Но вспомнив что-то, когда офицеры уже вышли, крикнул: — Полковник Бернштейн, возьмите женщину с собой!

— Слушаюсь, сэр, — последовал ответ из-за двери.

В тот момент, когда за офицерами закрылась дверь, у мемориала «Аризона» произошла потасовка.


Лейтенант Нобутаке Коноэ чувствовал свою ответственность за нелепые события, случившиеся на мемориале в этот день. Он вместе с военным летчиком первого класса Киити Мотадзуки на правом борту шлюпочной палубы проверял свое водолазное снаряжение: 90-килограммовый резиновый костюм, кожаный водолазный пояс с грузами, резьбовое кольцо, водолазный шлем, воздушный шланг и телефонный кабель. Он уже обнаружил, что выпускной клапан шлема закрыт, когда услышал крик, донесшийся от ремонтной группы, находившейся на расположенных в ряд водолазной платформе, плотах и вельботе: «Буи уходят, они уплывают!»

Посмотрев вниз, Коноэ заметил с полдюжины красных указательных буев вместе с тросом, проплывающих мимо правого борта в сторону мемориала «Аризона». Ругая небрежную работу, которая позволила буям оторваться, Коноэ, а за ним и Мотадзуки, понесся вниз по штормтрапу и прыгнул на качающуюся гребную банку вельбота, пришвартованного возле торпедных пробоин. Несмотря на то, что он только что получил задание на осмотр повреждений, он все-таки являлся офицером и, следовательно, нес ответственность. Кроме него и Мотадзуки в вельботе находились еще четверо: боцман первого класса Симэй Футабатэй, плававший на «Йонаге» с самого начала, — время основательно потрепало его, оставив только испещренную морщинами кожу да жилистые мускулы с тонкими костями; моторист первого класса Кансуке Нака, который тоже был «дедом» и так же изглодан временем, как и Футабатэй. Остальные двое, матрос первого класса Сосэки Нацуми и матрос Доппо Куникида, которые ступили на борт пять месяцев назад в Токийском заливе, были молодыми сильными мужчинами, преисполненными боевым духом ямато.

— Отдавай! Отдавай! — закричал Коноэ, продвигаясь к носу, где он сам освободил бакштов, и указывая на уплывающие буи, которые медленно удалялись в сторону пристани мемориала. — Это позор для моряков «Йонаги».

Коноэ отвязал швартовочный трос, ударил в колокол, мотор взревел, и длинный серый вельбот устремился к «Аризоне».

Стоя на носу вельбота, несшегося мимо «Йонаги», выглядевший стальной Фудзи, Коноэ отчетливо видел буи, запутавшиеся в сваях, удерживавших пристань.

Вельбот быстро оставил сзади нос авианосца, и вот уже под их килем сквозь толщу воды виден ржавый корпус «Аризоны». Они стремительно проскочили его, оставив справа барбет и полдюжины труб, торчавшие над водой.

Коноэ начал волноваться, когда заметил, что они направляются к центру мемориала, где выгнулась похожая на мост конструкция, реял американский флаг и с десяток людей смотрели на них через семь огромных проемов в белом бетоне.

— Вправо! Вправо! К пристани! — закричал лейтенант, жестикулируя и поворачиваясь к рулевому. Крик Футабатэя потонул в шуме двигателя, когда он лихо повернул руль, заставляя вельбот резко повернуться.

— Нет! Нет! Барбет! Ты что, ослеп, старый дурак!

Раздался яростный звон колокола. Футабатэй сильно переложил руль влево, но его попытка спасти положение запоздала. Острый ржавый край барбета скользнул по левому борту как раз пониже ватерлинии. Раздался грохот, треск дерева и удар, ошеломивший Коноэ: его ноги вдруг стали мокрыми — через длинную щель длиной почти в половину борта стала затекать вода, лодка начала тонуть.

— Держи конец, — закричал с пристани американский матрос, раскручивая над головой легость.[10] Двое других схватили спасательные круги.

— Нас удержат поплавки, — крикнул в ответ Коноэ, — просто подтяните нас.

Через несколько минут полузатонувший вельбот был пришвартован к доку, и шестеро японцев выбрались из него.

Коноэ посмотрел на нос «Йонаги», возвышавшийся над мемориалом стальной скалой, и осознал, что никто не заметил происшествия. Он отчаянно замахал руками, как человек, пользующийся международной азбукой Морзе. Но ни с мостика, ни с полетной палубы, ни откуда бы то ни было еще не последовало никакого ответа. И если бы даже его затруднительное положение было понято, людям на корабле потребовалось бы время, чтобы спустить другую шлюпку. Потом он заметил еще две вещи: рулевой Футабатэй и моторист Нака исчезли, а белый паром с туристами приближается к мемориалу.

Поблагодарив американских матросов и убедившись, что швартовы прочно держат вельбот, он крикнул: «За мной!» и вошел на территорию мемориала с военным летчиком Мотадзуки и матросами Нацуми и Куникадой.

Они оказались в длинном, белом, похожем на гробницу сооружении, опоясывавшем по периметру место гибели кораблей. Коноэ услышал взволнованные голоса и увидел двух пожилых людей в дальнем конце, стоявших перед громадной мраморной доской с высеченным на ней большим количеством имен. Четверка быстро пошла вдоль галереи мимо нескольких американских туристов, которые разглядывали их с молчаливым любопытством. Японцы остановились перед доской, простиравшейся от пола до потолка и от стены до стены. Внизу по центру огромным буквами было выбито: «В память о погребенных здесь героях, отдавших свои жизни в бою 7 декабря 1941 года на корабле ВМС США „Аризона“.

Коноэ не почувствовал жалости. Он смотрел на колонки с именами и вспоминал Токио, налет, свою семью, кенотаф в эпицентре ядерного взрыва в Хиросиме с десятками тысяч имен погибших, а здесь потопленные корабли, хранящие кости нескольких дюжин каких-то «героев». Нет! Ни одна его слеза не прольется здесь.

— Банзай «Акаги»! Банзай «Кага»! — вдруг заорал Футабатэй, выбрасывая кулак в сторону имен на камне.

К прославлению авианосцев, атаковавших Перл-Харбор, присоединился Нака.

— Банзай «Секаку»! Банзай «Цуйкаку»!..

— Что, черт возьми, происходит? — проревел кто-то сзади.

Обернувшись, Коноэ обнаружил направляющуюся к ним группу туристов, возглавляемых восемью здоровенными мужчинами старше среднего возраста в нелепых остроконечных шапках с надписью «Пост 109».

— Какого черта, япошки, вас принесло сюда? — бросил сквозь сжатые губы высокий светлолицый мужчина с огромным животом, перевешивающимся через ремень. Поправив шапку и наклонившись вперед, он приблизил к Коноэ злобное лицо дьявола из индуистского храма.

Лейтенант ответил дьяволу:

— Мы не япошки — мы солдаты императора. — Он услышал знакомый «попыхивающий» звук двигателя приближающегося вельбота. — И мы уходим.

— Хрен уйдешь. — Восьмерка приблизилась плотной стеной. — Солдаты императора, говоришь? Ха! — прохрипел толстяк. — Мы легионеры! Видали мы этого императора! А не ты ли убивал здесь этих людей? — И он показал на стену.

Лейтенанта охватил приступ первобытной ярости. Безумный гнев проснулся в нем такой же неудержимый, как и тогда, когда он стоял лицом к лицу с Брентом Россом на ангарной палубе, — безумие без страха, без сомнений. Он открыл рот, но кто-то его опередил:

— А кому ты служил, когда ты уничтожал Токио, Иокогаму, Кобе, Хиросиму, Нагасаки…

— Оставьте их в покое, они надрали задницу Каддафи, — раздался крик в задних рядах.

— Ерунда! — крикнул через плечо высокий легионер. — Они старались для Японии, а не ради нас. — Он показал пальцем на имена. — Они погубили наших ребят!

— И эти сволочи потопили «Нью-Джерси» и «Тараву»! — визгливо завопил чей-то голос.

— Банзай «Хирю»! Банзай «Сорю»! — демонстративно заорали Нака и Футабатэй.

— Они с авианосцев, которые и натворили все это! — закричал один из легионеров. — Выкинем их вон!

Раздались вопли зевак, и здоровяк замахнулся. Но Коноэ легко поднырнул под его руку и снизу нанес кулаком, утонувшим по самое запястье, удар в огромный мягкий живот, задрожавший как желе. Дыхание здоровяка обожгло ему ухо.

— Сраный джеп! — Жесткие костяшки пальцев врезались сбоку в голову японского офицера, и он почувствовал, как клацнули его зубы, прикусив язык; во рту появился солоноватый привкус крови. Удар развернул Коноэ, и он, продолжая поворачиваться, правой ногой нацелился в горло толстяка, желая поразить того смертельным ударом. Но попал каблуком сбоку по шее, лишь частично задев горло. Прижав руки к шее и тяжело дыша, словно идущий под нож гильотины приговоренный к смерти, толстяк упал на пол, как сдувшийся воздушный шарик.

Через секунду японцы и остальные легионеры сплелись в диком и орущем клубке драки. Физически подготовленные японцы, даже старые Футабатэй и Нака, были слишком изворотливы и быстры для своих затяжелевших, нетренированных противников. Нака с криком побежал и прыгнул, пытаясь сбросить ногами отступавшего американца, через проем в стене в воду.

Но Мотадзуки сбили с ног, и два легионера, сидя на нем, обхаживали его кулаками, будто молотами. Коноэ прыгнул и очутился наверху свалки. Ударил. Рукой. Ногой. На него навалилась толпа. Раздались крики. Ругань. Блеснули вспышки камер. Вопли боли. Потом голос Ацуми, эхом прозвучавший в длинном темном туннеле:

— Прекратите! Прекратите!

От мраморной доски завибрировал голос громадного американца:

— Оставь это дерьмо. Я отправлю всю эту срань в камеру.

Огромные руки сграбастали Коноэ и поставили на ноги. Капитан третьего ранга Ацуми грубо толкнул его к стене и угрожающе махнул дубинкой. Позади него японские матросы-охранники, американский береговой патруль, военная полиция и экипаж парома растаскивали дерущихся к противоположным стенкам.

— Позор! — пробормотал Ацуми. — Позор!

Коноэ оставалось лишь смотреть на свои ноги.


Брент Росс передвинулся на дальний край стола, когда группа офицеров один за другим вошла во флагманскую рубку. Сначала ввели лейтенанта Коноэ и военного летчика Мотадзуки. Оба они были растрепаны. В черных волосах Мотадзуки виднелась свежая ссадина. Один глаз Киити почти заплыл, а его зеленая форменная рубашка на груди была измазана пятнами крови. Коноэ пострадал не слишком сильно: содранная кожа на левом ухе и щеке, разбитые губы и поцарапанный лоб. Летчики навытяжку стояли у переборки рядом с адмиралом Фудзитой.

Прибыл контр-адмирал Арчер, он отдувался, пыхтел и был явно встревожен.

— Я поймал сообщение на аварийной частоте Харбора, — со свистом выдохнул он, когда кэптен Роудс помог ему сесть на стул. — Команда парома подумала, что началась третья мировая…

— Нет! — рявкнул Фудзита. — Из-за некоторых никогда не кончится вторая мировая. — И он бросил испепеляющий взгляд на Коноэ.

Летчик еще больше вытянулся.

— Это полностью моя вина, и я за нее отвечаю, — проговорил он сквозь разбитые губы.

— Ха! Настало время поговорить о чьей-то вине, — съязвил Арчер.

— Сэр, — вдруг попросил Мотадзуки, — можно я доложу?

— Давай, летчик.

Запинаясь, рядовой описал невероятную череду событий, которая привела к стычке.

— Достаточно, — остановил его Арчер. — Но кто начал драку?

— Неважно, сэр, — встрял Коноэ. — Я был единственным офицером — отвечать мне.

— Молчать! — скомандовал Фудзита. — Продолжайте, пилот Мотадзуки.

— Американцы напали первыми! Это агрессоры! Мы только защищались!

— Черт побери! — взорвался Арчер. — И это говоришь ты, после Перл-Харбора. Я был энсином на…

Марк Аллен вскочил на ноги, сжав кулаки, его лицо побагровело.

— О Боже, Тэйлор! И ты туда же. Вы все продолжаете жить прошлой войной! — Он рассек рукой воздух. — Эти люди истекали кровью в Средиземном, уничтожая арабских психов, спасая наши задницы и своего главного союзника от неизбежного поражения. Разве никто этого не помнит? Разве кого-нибудь это волнует? Разве кто-нибудь оценил понесенные жертвы? Мы потеряли шестьдесят три летчика, семьдесят два авиаспециалиста, сорок два артиллериста и продолжаем подсчитывать погибших после попадания двух торпед.

Брент видел, как глаза Фудзиты хитро бегали с Аллена на Арчера и обратно. Он был убежден, что перепалка доставляет старику удовольствие. Собравшиеся в каюте пристально смотрели, как Арчер хотел резко возразить, но агрессивность уступила место согласию.

— Разумеется, мы ценим. И мы знаем, что ваши люди гибли за нас. — Он постучал по столу пухлыми костяшками пальцев. — Но не забывайте, теперь вы «яблочко» на мишени, которую поразил «Йонага» в прошлом году. Обиды нет — есть ненависть.

— Вы слышали доклад летчика Мотадзуки. Наши люди не виноваты.

— На чьем флоте ты служишь, Марк? Ты продолжаешь говорить о себе во множественном числе.

— Он член моего штаба, — открыто сказал Фудзита. — Я убежден, что он лучше всех в мире понимает военную значимость авианосца.

— Прошу прощения, адмирал. Мы говорим не о незаменимости вашего авианосца, а о нарушении общественного порядка.

Аллен подался вперед, опершись кулаками о стол.

— Случайное происшествие, Тэйлор. Черт возьми, ты уже знаешь Американский легион. Большинство его членов никогда не воевали, и они стараются скрыть это своими лужеными глотками.

Арчер вздохнул.

— Ты прав, но КОМТИФЛ проведет полное расследование. — Он повернулся к Роудсу. — У тебя с собой?

— Да, сэр, — ответил кэптен, указывая на магнитофон и блокнот.

Ярость улеглась, и Марк Аллен опустился на стул.

— Мы не можем разрешить допрос, и вы это знаете. Согласно международным законам, мы должны будем покинуть порт менее чем через шестьдесят часов.

Дальше продолжил Фудзита:

— Несомненно, мои люди виноваты независимо от поведения этих так называемых американских легионеров. — Он посмотрел на летчиков. — Все, кто участвовал в инциденте, будут заслушаны на суде офицерской чести, где буду председательствовать я. — И непосредственно контр-адмиралу: — Дисциплина на «Йонаге» в моей компетенции, вы можете задавать любые вопросы, какие пожелаете, но своих людей я к вам не отправлю, они не будут подчиняться вашим распоряжениям и наложенным вами взысканиям. Это я сделаю сам и сделаю тогда, когда сочту нужным.

— Нужным?

— Да, контр-адмирал. После того, как «Йонага» будет отремонтирован, и только после того, как мы уничтожим последнего араба, угрожающего микадо.

— То есть они останутся безнаказанными!

— Тэйлор!

Фудзита жестом руки попросил Аллена помолчать.

— Вы оспариваете мои права, контр-адмирал?

— Э-э… — залопотал Арчер, идя на попятную. — Разумеется, нет. Я бы просто хотел доложить КОМТИФЛу, что вы приняли соответствующие меры…

— Я приму соответствующие меры, — ответил с издевкой Фудзита.

— Адмирал, — внезапно произнес Коноэ необычно пронзительным голосом. — Разрешите мне спасти свою честь. Моя карма под угрозой. — Его мрачные глаза нашли Брента Росса, и он тщательно выговорил: — Уже второй раз, адмирал.

— Я уже говорил, лейтенант. Вам будет предоставлена такая возможность. Если этого не сделают арабы, сделаю я. — Скрюченные, похожие на сухие корни, пальцы раздраженно забарабанили по столу. — Все свободны!

…Бренту нравилось ощущение, которое давал постукивавший по правому бедру кобурой пистолет «Оцу». Японцы называли это смертоносное автоматическое оружие калибра 6,5 миллиметра «Крошка Намбу». Энсин снова щеголял в синей морской форме с одной золотой нашивкой на рукаве, удобной квадратной фуражке. На адмирале Аллене, шедшем впереди него по сходням по направлению к доку, тоже был роскошный голубой мундир, а полковник Бернштейн остался в своей повседневной желтовато-коричневой форме израильской армии, хотя сегодня он выглядел с иголочки. Оба старших офицера тоже были вооружены «Оцу». За Брентом торопливо, словно заключенный к воротам тюрьмы, за которыми его ждала свобода, вышагивала Кэтрин. Их сопровождали четыре матроса-охранника в голубых форменках, брюках цвета хаки и бескозырках с иероглифами. Каждый из них нес на плече автоматическую с укороченным стволом винтовку «Арисака-99» и был подпоясан ремнем с полудюжиной запасных магазинов для патронов калибра 7,7 миллиметра.

Сойдя со сходен, группа как один остановилась, обернулась и молча посмотрела на выползшего из воды «бегемота». «Йонага» внушал благоговейный трепет. Восемьдесят четыре тысячи тонн стали были высоко подняты и просушены. Военное назначение корабля не вызывало никаких сомнений: борт, обшитый косым бронелистом над выпирающим блистером. Судно потрясало. Глядя на сотни футов вверх, на вершины мачт, где в неустанном движении вращались параболические антенны, Брент испытал то же самое чувство почтения, которое завладело им, когда он, будучи ребенком, впервые увидел Национальный парк Гранд-Тетон или стоял на Таймс-Сквер. Размеры. Ошеломляющие размеры. Дымовая труба «Йонаги» превышала величину многоэтажного дома, а полетная палуба, зонтом простиравшаяся над окружающим пространством, удерживалась лесом стрингеров, которые Брент никогда не видел с мостика; хорошо различались дула пушек, нацеленных в небо.

— Фудзита. Это Фудзита, — сказала Кэтрин. — Эта штука и есть Фудзита.

Группа, впереди и сзади которой по двое шли матросы, развернулась, направилась к корме и оказалась у торпедных пробоин. Прошло всего лишь два часа, как кишащая масса рабочих установила леса, а сейчас со всех сторон на Брента накатывались гулкие звуки ударов металла о металл, визг высокооборотных дрелей и автоматные очереди пневматического инструмента. Уже и кран подавал необъятной величины стальной лист к месту повреждения, где на настиле дюжина сварщиков разложила свои аппараты.

По внутреннему побуждению группа остановилась и замерла, с печалью разглядывая две огромные раны.

— Боже, — пробормотал сам себе Брент. — Каждая пробоина почти тридцать на двадцать.

Торпеды угодили точно ниже броневого пояса, вскрыв були, словно консервные банки, вмяв почерневшие с изогнутыми краями листы внутрь к обуглившейся «начинке» корабля. Черная отвратительная вода вперемешку с топливом вылилась наружу, как гной из вскрытой раны, залив покрытие дока и растекшись по дренажным каналам.

— Мощные! Очень мощные боеголовки! — проговорил Бернштейн.

— Кумулятивные… с кумулятивной боевой частью для лучшей пробивной способности, — добавил Аллен.

— Я лейтенант Кайзер, — раздался неожиданный голос позади группы.

Обернувшись, Брент увидел молодого, коренастого, крепко сложенного офицера с каштановыми волосами, выбивающимися из-под фуражки, широким плоским носом, вероятно, перенесшим множество ударов, квадратным подбородком, будто высеченным из камня, и глубоко посаженными карими глазами, мерцавшими скрытой враждебностью.

— Зачем вся эта артиллерия? Вас охраняют, — и лейтенант указал большим пальцем руки через плечо позади себя, где стояли два моряка Береговой охраны с винтовками М—16.

— Мы ожидали вас, а не вашего нахальства, — резко заметил Марк Аллен.

— Простите, адмирал, — поспешно и искренне извинился Кайзер. Он показал в конец дока. — Но мы в самом деле охраняем эту территорию. Там должен дежурить взвод морской пехоты.

И действительно, в доке находилось большое число морских пехотинцев в камуфляже, сменявшихся через определенные промежутки времени. Заступившие на пост сразу передергивали затворы винтовок. А у единственных ворот, укрывшись за барьером из мешков с песком, находился тяжелый пулемет.

— И ни один грузовик с водителем-самоубийцей не проскочит через эти заграждения, — похвалился Кайзер, показывая на ряды «ежей» перед воротами.

— Если вы последуете за мной, джентльмены и… — Его глаза переместились на Кэтрин и скользнули по ее стройному телу, которое подчеркивала провоцирующе обтягивающая зеленая форма. — И мадам, я проведу вас к двум джипам, которые приготовлены для вас как раз за воротами.

— Нам «потребуется три, — сообщил Марк Аллен. — Один — полковнику Бернштейну, один — мистеру Россу и мне и один — мисс Судзуки, чтобы добраться до…

— До моей тети, — закончила за адмирала девушка, — в Лайе.

— Извините, адмирал, — сказал Кайзер. — Извините за ошибку; Мы не знали, что с вами женщина. Нам никто не говорил.

— Ее подобрали в море после авиакатастрофы. Вам должны были сказать, лейтенант.

Кайзер торопливо осмотрелся вокруг и указал на машину, припаркованную возле склада-ангара из рифленого железа.

— Вы можете взять ее. Это разъездной джип, грязный, конечно, и вместо заднего сиденья там ящик с инструментами, но машина в рабочем состоянии.

— Отлично! Отлично! А водитель…

— Прошу вас, адмирал, разрешите энсину Россу отвезти меня, — попросила Кэтрин. — Я никогда вас больше не увижу и…

Брент почувствовал, как у него запершило в горле и участился пульс. Но даже самая буйная его фантазия не смогла бы предугадать ответ адмирала.

— Почему нет, — согласился Марк Аллен. — Я «сам могу сделать все дела в военно-морской разведке. — Он указал на склад. — Но я не могу вам дать охрану. В этом джипе нет заднего сиденья. И если встретятся саббаховцы…

— Уверена, что мы выкрутимся, — заверила адмирала Кэтрин. — Как вы думаете, мистер Росс?

— Разумеется, мисс Судзуки. Разумеется. — Брент удивился тому, как спокойно прозвучал его голос.


Содержание:
 0  Возвращение седьмого авианосца : Питер Альбано  1  1 : Питер Альбано
 2  2 : Питер Альбано  3  3 : Питер Альбано
 4  4 : Питер Альбано  5  5 : Питер Альбано
 6  6 : Питер Альбано  7  7 : Питер Альбано
 8  8 : Питер Альбано  9  вы читаете: 9 : Питер Альбано
 10  10 : Питер Альбано  11  11 : Питер Альбано
 12  12 : Питер Альбано  13  13 : Питер Альбано
 14  14 : Питер Альбано  15  15 : Питер Альбано
 16  16 : Питер Альбано  17  17 : Питер Альбано
 18  18 : Питер Альбано  19  19 : Питер Альбано
 20  20 : Питер Альбано  21  21 : Питер Альбано
 22  22 : Питер Альбано  23  23 : Питер Альбано
 24  24 : Питер Альбано  25  Использовалась литература : Возвращение седьмого авианосца
 
Разделы
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 


электронная библиотека © rulibs.com




sitemap