Детективы и Триллеры : Триллер : 10 : Сергей Алексеев

на главную страницу  Контакты  Разм.статью


страницы книги:
 0  1  2  3  4  5  6  7  8  9  10  11  12  13  14

вы читаете книгу




10

Хакер ждал на аэродроме возле самолета, расхаживал с разовой тарелкой в руке и что-то ел. На взломщика он не походил никоим образом: человек лет тридцати пяти, тонкое спокойное лицо, несколько отсутствующий взгляд, по одежде ничем не отличимый от чиновника средней руки, да и вообще невыразительный, поставь в толпу и не заметишь. С Шабановым поздоровался сдержанно, глянул в сторону охранника, солидного здоровяка с жизнерадостным лицом, и тот мгновенно вручил поднос с полетным завтраком.

– Взлет через десять минут, – предупредил командира экипажа и одновременно Германа, чтобы особенно не разжевывал.

Хвостовой трап был откинут, и возле него стоял гражданский с автоматом, сама машина оказалась на задворках аэродрома, прикрытая стройным рядом отработавшей свое малой «кукурузной» авиации. Четкая, неторопливо-деловитая и полувоенная обстановка внушала доверие, не говорили лишних слов, не суетились, организованно завтракали, и потому никто не обратил внимания на человека, бегущего к стоянке от сетчатого забора. Лишь один из двух охранников, не переставая есть, коротким шажком двинулся ему навстречу.

Шабанов узнал товарища Жукова, когда тот был остановлен в двадцати метрах от самолета, и, оставив поднос на траве, бросился к нему.

– Это ко мне! – предупредил охранника. Кадет прибежал в том же, в чем собирал подснежники с солдатами, видимо, спешил, но при этом был весел и чем-то доволен.

– Успел! – сказал он. – Гадство, пока вас высмотрел, пока стоянку нашел!..

– Что случилось? – тревожно спросил Шабанов.

– Ничего, летим!

– Куда летим?..

– Искать обломки!

Герман оглянулся на людей у самолета, приступил ближе к Олегу.

– Мы договорились!.. Остаешься здесь и прикрываешь! И больше ничего!

– В чем дело? Я прикрыл! Полная конфиденциальность, гарантия качества.

– А ты знаешь, откуда я сорвался? Знаешь, куда меня заперли?

– Знаю, в инфекционное, – невозмутимо сказал кадет. – А где тебя еще спрятать? Там же карантин по гепатиту. Никто не сунется!

– Это ты меня упек? – изумился Шабанов.

– Не упек, а прикрыл! Через папашку Харина. Пришлось обратиться к стервецу...

Все присутствующие у самолета теперь глядели в их сторону, чуть ближе, особняком, стояли охранники, готовые прийти на помощь.

– На кой ляд ты полетишь со мной? Что делать? Видишь, сколько народу!

– Я хочу, – сказал товарищ Жуков. – Понимаешь, я хочу!

– Это я понимаю. Но захотят ли они? – Герман кивнул на самолет.

– Скажешь им: я твой адвокат! Они поймут правильно.

Когда Шабанов подвел кадета и представил хакеру, тот беглым взором окинул его кургузую фуфайчонку, больничные штаны и сразу же не поверил, однако согласно кивнул, приказал всем подниматься на борт и отозвал Германа в сторону. Вероятно, хотел что-то спросить, уточнить, обсудить, наконец, однако лишь издалека понаблюдал, как этот дуралей Жуков забылся от радости и, не касаясь руками, взбежал по хвостовому трапу.

– Он пилот, – определенно заявил хакер.

– Бывший. Отлично знает район поиска, много летал, – сказал правду Шабанов и тут же соврал: – Сейчас занимается адвокатской практикой.

– Не хотелось бы посвящать в это дело случайных и лишних. Но под вашу личную ответственность.

Герман заметил, как его отстраненные глаза налились тяжелой, неотвратимой решительностью, достойной военачальника перед крупным, судьбоносным сражением, человека, способного погнать на смерть сотни людей и взять ответственность за их смерти.

Хакеры ему представлялись самоуглубленными, интеллектуальными мошенниками, людьми талантливыми, но с психологией картежных игроков, крупных ворюг и взломщиков...

Этот мог с холодным сердцем убить человека, если того требует обстановка.

Когда они поднялись на борт, сразу же стало ясно, почему рядовой с виду самолет гнали из Москвы. Пассажирских мест оказалось всего девять – остальное пространство заполняли электронные блоки бог весть какого назначения, существовал даже единый пульт управления, словно на космической орбитальной станции. А помня о «принцессе» и тематике работы НПО, можно было представить, чем начинен этот салон.

Принюхавшись к запахам, он как пес, натасканный на наркотики, тут же уловил знакомый, дурноватый запах: кроме всех электронных прибамбасов, эта машина точно была оборудована «принцессой» и могла быть невидимкой. Правда, воняло намного слабее, чем в истребителе, но это все из-за просторности салона.

Шабанов сел рядом с кадетом, пристегнулся ремнем, и едва запустили двигатели, как Олег склонился к уху и, сохраняя невозмутимое лицо, горячо зашептал:

– Видал? Вот это да! Летающая лаборатория. Знаешь, что это за техника стоит? Обалдеть! Я кое в чем разбираюсь!..

– Дерьмо, – сказал Герман. – Все познается в сравнении...

– А, ну да! – согласился кадет и слегка унял свой пылкий восторг. – Понимаю... Но все равно впечатляет.

Хакер по-прежнему надеялся на свои доводы и расчеты, за весь полет до Киренска ни разу ничего не спросил, а на подлете к истокам реки Чаи пересел за пульт и стал отслеживать на экранах какие-то сполохи, плавающие светящиеся точки и бегущие кривые, напоминающие кардиограмму. Изредка к нему подходил представитель, и они вместе глазели на мониторы, переключая тумблеры и кнопки, и однажды к ним вышел пилот, тоже потыкавший пальцем в экран. Шабанов несколько раз выглянул в иллюминатор, однако из-за облачности ничего на земле не увидел, так, отдельные клочки в разрывах туч. После приземления в Киренске охранники – а их было четверо – вытащили автоматы, и когда откинулся хвостовой трап, вышли первыми и встали со всех сторон самолета. Кроме них борт никто не покидал, за исключением бортмеханика, который следил за заправкой машины. Едва заправщик отвалил на положенное расстояние, запустились двигатели, автоматчики вошли в салон и тотчас же самолет порулил на взлетную.

Шабанов пересел к иллюминатору и, когда самолет поднялся в воздух, увидел реку Лену, затаеженные горы и больше ничего: машина снова ушла за облака. Скоро хакер вновь пересел за пульт, рядом с ним уже капитально устроился представитель, и минут на сорок началась их прежняя работа. Что они искали и каким образом – оставалось непонятно; впрочем, как и все то, что они делали. Правда, товарищ Жуков, неотступно наблюдавший за действиями родителей «принцессы», однажды склонился к уху и сказал:

– Зондируют. Я усек по курсу. Мы все время идем вдоль реки.

А Герман поймал себя на мысли, что все это время рыскает взглядом по пространству над тучами и ищет, высматривает ярко-желтый шар, похожий на тыкву...

Потом ЯК-40 сделал разворот, снизился наконец до четырехсот метров, пробил облачность и пошел над землей. Внизу действительно оказалась река, стремительная, бурная, с белой накипью частых порогов, с отвесными скальными берегами, иногда каньонообразным руслом; в стороны от нее, во всю охватываемую глазом ширь четко просматривались горы, затянутые тайгой, распадки и долины. Часто попадались заснеженные гольцы, небольшой протяженности, конусные хребты самых разных форм, редкие горные озера совершенно круглые, будто выведенные по циркулю и все соединенные протоками с рекой Чаей. Глаз выхватывал каменные развалы, неширокие плато с угнетенной тундровой растительностью, мощнейшие береговые осыпи, языками спадающие к воде. Все это очень напоминало тот ландшафт, по которому целую неделю блуждал Шабанов. Но лишь напоминало, поскольку он сверху этих просторов практически не видел, а с земли все выглядит совершенно иначе. Он вылавливал взглядом жилье на берегах, вспоминая хутор с крестьянствующей семьей и горнолыжную базу, однако кроме трех охотничьих зимовий в кедровых стланниках близ гольцов ничего не обнаружил.

И тем более городка в рукотворном парке с озером и лебедями...

В нижнем течении Чая стала тихой, спокойной, и его интерес пропал: в этих местах он точно никогда не был.

Самолет снова сел в Киренске на дозаправку, и на сей раз хакер покинул борт. Следом за ним вышли все остальные, а бортмеханик вынес на травку пластмассовую НАЗ с полетными обедами. Шабанов ожидал, что главный конструктор хоть сейчас подойдет, чтобы спросить о впечатлении, но он, увы, напротив, откололся от коллектива и в обществе охранника с автоматом сел есть отдельно. После обеда тот же механик достал брезентовую «мабуту», извлек оттуда авиационный форменный камуфляж и раздал по комплекту хакеру, Шабанову и Жукову. Три охранника, каждый сам по себе, вынесли из самолета ОМОНовский зимний пятнистый и тоже начали переодеваться. Четвертый остался в костюме, впрочем, как и представитель главного конструктора.

– Что это значит? – спросил кадет, с удовольствием освобождаясь от больничного. – Ты в курсе или как? Тебе не кажется, что команда поделилась?

– Воспринимай мир таким, каков он есть, – проговорил Шабанов. – Поглядим...

Через двадцать минут после взлета хакер знаком подозвал Шабанова, усадил рядом и подал наушники СПУ.

– Мы обнаружили пять аномальных точек по наличию металла, – сообщил он, расстелив карту на пульте. – Три из них идентифицированы. Здесь находится заброшенная буровая скважина с рассеянным по земле металлоломом... Вот здесь крупный металлический массив, вероятно, трактор, вездеход или автомобиль...

– На моей машине аварийный радиомаяк был в исправности, – перебил его Герман. – Неужели не идет сигнал?

Главный конструктор будто бы не услышал, лишь сделал интеллигентную паузу и продолжил:

– Тут лежит на земле не совсем понятная стальная конструкция, что-то вроде высоковольтной опоры, и это хорошо отбивается визуально. Итак, остается две точки, где есть металл неизвестного происхождения, – он указал их на карте. – Сейчас будем проходить первую, неподалеку от Дранского хребта. Если хотите, можете понаблюдать из пилотской кабины.

Бортмеханик передал ему наушники и уступил место. ЯК-40 снизился до трехсот метров, сбавил скорость.

– Я все время на связи, – предупредил главный конструктор по СПУ.

Машина вышла на предельно минимальную скорость. Шабанов вглядывался в набегающую, изломанную линию затаеженных гор. Он отчетливо видел хребет, вернее, правобережную часть, отрезанную рекой от основного массива. Его географическое положение, высота, общий внешний рисунок – все походило на тот, носящий другое название и в утреннем тумане принятый Шабановым сначала за буддийский монастырь, потом за Великую Китайскую стену. Разница наблюдалась пока единственная: Дангралас имел столообразную вершину, этот же конусную, и объяснить такое несовпадение можно было лишь тем, что сейчас он смотрел с высоты, а тогда с земли.

– До цели две тысячи триста метров. – Голос хакера почти не менялся, пройдя сквозь электронное решето: здесь и внутренняя связь была какой-то особой.

В сознании Шабанова осталась некая картинка, запечатленная за несколько секунд до катапультирования – пологий склон горы, чуть левее – глубокий распадок...

– Тысяча пятьсот, – известили наушники. Он видел момент соприкосновения МИГаря с землей: машина будто нырнула в предутреннюю темноту леса, значит, особенного развала деревьев может и не быть. Сломало две-три вершины, может, завалило пару, а баки сухие, пожар не случился...

– Пятьсот, – сказал хакер.

Земля набегала медленно, все ощущения были совершенно иными, чем в ситуации, когда находишься в маленькой, скоростной машине. Склон горы был похож, и распадок какой-то маячил впереди, но все это не вызывало уже испытанных эмоций и не произошло мгновенного узнавания места. Вроде бы мелькнули внизу поваленные с корнем деревья среди молодого подлеска, даже что-то блеснуло на земле, отразив небесный, рассеянный облаками свет – все то и не то...

– Командир, можешь спикировать на цель? – спросил Шабанов.

Некоторое время в наушниках была тишина, хотя тангента была включенной.

– Может, командуйте, – разрешил главный конструктор, видимо переговорив с командиром.

– Могу, но в пределах возможного, – отозвался тот. – Я не истребитель...

– Давай в пределах.

Самолет сделал круг, достав облаков, вышел на исходную и покатился с пологой горки, будто мешок с сеном, ни шатко ни валко. Пилоты были опытными, однако машина не позволяла играть с собой, заскрипела, завибрировала на выходе из пике, предупреждая, что не позволит совершать над собой насилие.

– Видел обломки, – спокойно проговорил Шабанов. – На земле дюраль. Еще бы один заход...

– Только на бреющем, – не согласился командир. – Машина трещит.

– Ну давай.

С высоты пятидесяти метров белесые клочья металла виделись отчетливее, но всего мгновение. Их успели разглядеть и пилоты, и товарищ Жуков.

– Обломки! – крикнул он, когда Шабанов вышел из кабины. – Видел среднюю часть фюзеляжа!

Самолет ушел на круг с набором высоты, а хакер и представитель, сомкнувшись головами над пультом, о чем-то совещались. Герман сел на свое место, испытывая неуместное спокойствие, а кадет, вертясь как школьник, совался к иллюминатору с одной, с другой стороны, пока его не окликнул охранник и не усадил в кресло. Как только хозяева разошлись от пульта, машина взяла курс на юг, вдоль русла реки, и на некоторое время все успокоилось.

– Куда они? – никак не мог угомониться Олег. – Домой, что ли?

– А знаешь, – устраиваясь поспать в кресле, проговорил Шабанов. – По мне, так скорей бы домой.

– В инфекционное?

– Да хоть бы и туда...

Через четверть часа ЯК-40 вновь пошел на снижение, и Главный дал Герману знак – в кабину. Он был на этом борту царь и бог, и с чужими людьми так быстро освоился, что, видимо, считал их своими подчиненными, причем самого низкого звена, и по этой причине не считал нужным обсуждать планы, советоваться или хотя бы коротко ввести в курс дела. Чувствовалась, ему не больно-то и надо, чтобы Шабанов вел наблюдение за целями, опознавал местность и обломки; посылая его в кабину, он как бы оказывал небольшую услугу, дескать, на вот, полюбуйся. И вообще было странно: вчера представитель говорил пламенные речи, дабы увлечь, сагитировать и заполучить его на борт своего самолета, а выяснилось, он нужен здесь не более чем зритель.

Командир экипажа без всяких просьб вышел на цель, и машина, клюнув носом, пошла на резкое снижение – пикированием это назвать было нельзя. И здесь тоже был склон горы, однако переходящий в седловину, и Шабанову показалось это место более подходящим. Во время падения МИГа прямо по курсу вроде бы мелькнул заснеженный голец – высокая, более освещенная точка. Конус высокой горы со снежной шапкой сейчас стоял впереди, и будь это раннее утро, узнаваемость была бы полной...

И здесь, в достаточно редкой тайге, тоже забелели разбросанные по земле пятна, так похожие на дюраль! Да что тут, под каждой елкой по самолету?!

– А если на бреющем и с креном на цель? – предложил командиру Шабанов.

– Попробуем, – отозвался тот.

На втором заходе сомнений почти не оставалось. Земля на площади в полсотни квадратных метров была усеяна кусками рваного белого металла. Все сходилось! Самолет Шабанова должен был рассыпаться от удара о землю, и потому обломки лежали кучно; взрывом топлива их бы разметало на большое расстояние, и на месте осталась бы меньшая часть машины, в основном двигатели. Все, что полегче, разлетелось бы на сотни метров по округе.

Почти в центре места катастрофы отчетливо виднелся совсем свежий выворотень и ствол лежащего набоку кедра с огромной кроной. А самое главное – следы небольшого пожара – опаленная и пожелтевшая хвоя на близстоящих деревьях!

– Еще бы один заход, только от солнца, – попросил Герман. – Сменим освещенность.

– Нет проблем. – Командир повел машину на разворот.

– Можно этого и не делать, – вдруг вмешался хакер, не отходивший от пульта. – Цель идентифицирована. Это три сгоревших лесоустроительных вагончика. Были обшиты алюминиевым листом... Но если есть желание, можно удостовериться визуально.

При заходе от солнца Шабанов и в самом деле разглядел рассыпавшиеся, искореженные в огне листы и даже две железных печки с трубами, на которых висели лохмотья металла. Пожар, видимо, случился зимой, потому кедры и пихты вокруг лишь чуть припалило, снег на кронах не дал распространиться огню... Герман молча вернулся в салон.

У товарища Жукова сияли глаза.

– Во техника! Слушай, когда она будет в войсках? Это же класс! Можно находить любую замаскированную цель. Причем на расстоянии!

– Дерьмо, – буркнул Шабанов. – Ты же знаешь.

Тот нахохлился, затосковал, взирая на пустынную землю.

– А, ну да. Это я так... Что там с Катериной? Надеюсь, сейчас-то домой?

Как только машина легла на обратный курс, бортмеханик открыл шкаф в хвостовой части и стал доставать парашюты. Выставил в проходе шесть штук, а к седьмому, грузовому, стал пристегивать тяжелую брезентовую «мабуту», набитую инструментами и оборудованием. Кадет ничего этого не видел, прилипнув к иллюминатору, и оглянулся назад, когда механик натягивал в салоне выпускной трос...

Прыгали сразу все, кучно, с прицелом на небольшую болотистую проплешину с чахлым кустарником – другой подходящей площадки было не отыскать поблизости от обломков разбившегося самолета. И приземлялись также кучно, один за одним: спортивные, планирующие купола – это не тупые парашюты-спасатели. Немного оторвало в сторону одного из охранников, не имеющего хорошей подготовки, хотя Жуков кричал ему, как подтягивать кильванты, чтоб не уносило от цели.

На втором заходе из самолета вытолкнули «мабуту».

Парашюты на земле не собирали, кое-как скомкали, придавили камнями, чтоб не унесло ветром, разобрали инструменты, приборы и продукты, расфасованные по рюкзакам, и под предводительством хакера полезли в гору, к обломкам машины. Он предусмотрел и рассчитал все, за исключением одной детали – защиты от злейшего весеннего комарья. По рельефу местности, по приблизительному расстоянию от Дранского хребта, наконец, по точной идентификации белеющих внизу кусков металла, это было примерно то место. С поправками, с оговорками, но все очень уж похоже, да плюс к тому – неоспоримые данные бортового технического чуда, способного распознавать характеристики наземных целей. Но первое несовпадение с действительным районом падения Шабанов ощутил буквально на своей шкуре, через секунду после приземления, когда плотная туча гнуса облепила с ног до головы.

А там, за неделю скитаний, не видел и не слышал ни комарика...

Пока он молчал об этом – впрочем, его никто и не спрашивал – и силился доказать себе столь резкое отличие тем, что весна ранняя и теплая и что наступил сезон массового выхода насекомых. Выбросив десант, ЯК-40 сделал круг и ушел в сторону Киренска, вероятно, на дозаправку, однако спустя час, когда поднялись на гребень седловины и сделали привал, Шабанов увидел его на горизонте километрах в пяти. Самолет кружил над горами и, будто коршун, высматривал что-то на земле.

Оставшееся расстояние до места падения самолета одолели за один бросок по каменистому, сырому и скользкому склоны горы, где практически не было грунта, лишь мох и лишайники, и на котором каким-то чудом росли деревья. Наверху еще таял снег и вода бежала под щебенкой, под мхом, вырываясь на поверхность в местах скального выхода. И всю дорогу был виден самолет, бреющий таежные просторы, казалось бы, с ненужным теперь упорством.

Разочарование наступило в тот же миг, как только сам хакер обнаружил первый обломок хвостового оперения. Подтянувшись, все молча встали возле рваного куска дюраля, будто возле покойника. Несомненно, это были останки военной машины, сохранился кусок луча от красной звезды; возможно даже, тут потерпел катастрофу истребитель МИГ, но много лет назад, и по металлу, по остаткам крепкой авиационной краски давно расползся и укоренился серый, жесткий лишайник. Охранник вырвал из мха и зачем-то перевернул обломок – под ним оказалась каменная крошка со следами прели.

Потом ошметки от самолета стали попадаться чаще, однако к ним уже не подходили и остановились лишь в эпицентре, где лежала куча искореженного бесформенного дюраля, засыпанного сухой хвоей, остатками сопревших кедровых шишек и подернутого изморозью лишайника, будто символом времени. С воздуха ничего этого нельзя было ни рассмотреть, ни прозондировать с помощью самой умной электроники. Самолет рубанулся сюда, падая отвесно, не повалил ни одного дерева и тоже не взорвался, поскольку старые сучья близстоящих кедров оставались целыми. Разлет обломков произошел за счет динамики удара, эффекта обратного выброса, и основная их часть осталась на месте, не ушла в землю – скальные породы здесь лишь на три вершка были покрыты щебнем и перепревшим подстилом хвои.

И здесь никогда не ступала нога человека, иначе бы останки самолета разобрали, исследовали, в крайнем случае, потревожили бы, случись обнаружить их постороннему, случайному прохожему.

Охранники освободились от ноши и повалились под деревьями, притомленные подъемом и гнусом, хакер пил чай из термоса, а возле обломков, будто возле могилы ходил один товарищ Жуков, что-то высматривая в груде металла. Чтобы не давать волю печальным мыслям, Шабанов вообще не подходил к останкам самолета, ушел в сторону, за деревья, и тут заметил темный, зеркальный блеск стекла у корневища старой валежины. Это был колпак пилотской кабины, вросший в землю, совершенно целый, стоящий на земле, словно чаша, и наполненный светлой талой водой. Сначала хотел поднять его и положить на колодину, но жаль стало расплескивать эту чашу, тем более после подъема в гору мучила жажда. Он встал на колени и напился словно конь, делая передышки, потому что заложило нос – то ли от остаточных явлений после воспаления уха, то ли просто от сырости. И потом, увлеченный поисками, будто грибник, он еще некоторое время бродил по лесу вокруг места катастрофы, не зная сам, что ищет. Пока не натолкнулся еще на один фонарь. Этот стоял горбом кверху, и не особенно-то врос в мох, однако под ним ничего не росло: толстое, небьющееся стекло работало, как увеличительное, и под воздействием солнца выжигало все, что под ним всходило.

Надо же! Прочнейший металл превратился в лепешку, будто кремовая роза с торта, уроненная на пол, разлетелся трухой, развеянной по округе, а хрупкое на вид, хрустального блеска стекло осталось целехоньким!.. Он не стал трогать и этот фонарь, постоял возле, погладил отполированную поверхность и, неожиданно опустошенный, вернулся к эпицентру катастрофы.

– Это наша машина! – заявил Жуков. – За полком числятся две без вести пропавших. СУхой гробанулся в семьдесят первом, МИГарь в семьдесят девятом. Это, похоже, СУхой, вон кассета лежит...

Ракетную кассету давно облюбовали муравьи, недавно проснувшиеся, суетливые и работящие, выстроили над ней конус. Еще пару лет, и похоронят...

Несмотря на ошибку, главный конструктор держался стойко, почти без эмоций, да и та небольшая нервозность была легко объяснима свирепым гнусом. Он допил чай, вынул радиостанцию и отошел в глубь леса – не хотел, чтобы слышали его переговоры с бортом ЯК-40.

– Они оба здесь, – проговорил Шабанов. – Колпаки нашел... Катапультироваться не успели. Почему-то...

– Давай растащим обломки? – предложил кадет и достал из рюкзака мощные ножницы по металлу. – Посмотрим...

– Без команды ничего не делать! – строго сказал один из охранников.

– Какая еще команда нужна? – возмутился товарищ Жуков. – Пошел ты!.. Там пилоты! Двадцать лет не похороненные! Пошли, Герман!

Кадет с суворовских времен остался старшиной и не мог сидеть просто так, в созерцательной позе. Шабанов взял топор с крюком на обухе, что под руку подвернулось, и тоже направился к обломкам. Охранник отступил, но не успокоился, побежал за хакером – видно, докладывать о непослушании. Сплющенную в лепеху, с торчащими конструкциями, остатками шасси, рваньем жесткой обшивки, гору дюраля разобрать вдвоем и добраться до кабин было не так-то просто. Жуков отстриг несколько клочков, с трудом перерезал клепаный лонжерон – рубить их вообще было невозможно, все пружинило, отдавало назад, топорище сушило руки. Вот бы зацепить тросом и опрокинуть ее набок...

Через пять минут на грохот жести пришел главный конструктор, посмотрел со стороны, пожал плечами.

– Зачем это нужно? Вы что хотите?

– Надо найти останки экипажа, – объяснил Шабанов.

– Дадим информацию в воинскую часть, – пообещал хакер. – Пусть работают специалисты. У нас мало времени.

– А у нас мало топлива, – орудуя топором, отпарировал кадет. – Они тут еще года два будут валяться, пока руки дойдут...

– Через два часа на месте приземления будет вертолет! – отмахиваясь от комаров, занервничал главный конструктор. – Нам надо успеть спуститься вниз.

Охранники тотчас похватали рюкзаки, оружие, один потянулся к Жукову за ножницами, но Олег завелся с полоборота, пошел в атаку.

– Слушайте, мужики! Ну, не надо козлить, а? Что вы стоите с такими харями?! Не нравится? Вам бежать надо – ну бегите! А мы пока не достанем кости – никуда не уйдем! – Он чакнул ножницами на хакера. – Ну что ты вылупился? Не понял, да? Не врубился?.. Тогда забирай своих и вали!

Главный конструктор, этот сильный и решительный игрок, даже не обиделся на хамскую речь «адвоката»; он увидел личность не менее сильную, мгновенно переориентировался и вышел из положения с достоинством.

Умел проигрывать.

– Проверьте обломки на предмет взрывоопасных предметов, – жестко приказал он охранникам. – И помогите ребятам.

Те бросились исполнять приказ с тем же рвением, с каким несколько секунд назад готовы были схватить, скрутить ослушников и насильно увести с места катастрофы. Хакер снова достал радиостанцию и ушел в лес.

После того как исполнительные охранники «прозвонили» окружающее пространство и сами останки с помощью миноискателей, реагирующих на взрывчатое вещество, собрали и сложили на муравьиную кучу рассыпавшиеся ракеты – навалились всем скопом и попробовали приподнять с помощью лома дюралевую глыбу. Один край расшевелили и оторвали от земли, но опрокинуть ее даже впятером оказалось невозможно. Невесомый на вид металл, имевший когда-то стремительную, скоростную форму, превратившись в угловатую, колючую груду, стал неподъемным. Пришлось вырубить три длинных слеги, и, постепенно подваживая и подсовывая камни, приподняли останки, вывели до критической точки и уже руками, под «раз-два взяли!», под единый братский выдох и с помощью чьей-то матери, перевернули. Охваченные трудовым азартом охранники под руководством любившего покомандовать товарища Жукова тут же набросились разламывать и расковыривать дюралевый пирог, а Шабанов отошел в сторонку и сел на кусок подкрылка.

Через пару минут это заметил кадет, поставил лом.

– Я перекура не объявлял. Ты чего?

– Там их нет, – обронил Герман, утирая лицо от пота, комаров и крови, выпитой ими. – Там пусто...

– Куда же они денутся из подводной лодки? – Жуков вознамерился было всадить инструмент в прошитый корнями, проводами и сухой крапивой дюраль, но отступил к муравьиной куче, выпустил лом и засунул руки в карманы.

Удар о скальный грунт был такой силы, что обе кабины сбило вместе и будто наизнанку вывернуло, пилотские кресла с остатками привязных ремней вместе с приборными досками и дюралем впрессовало в общую глыбу, однако при этом отчетливо видно, что в момент удара штурмовик оказался пустым, и сейчас в этом пироге не было ни костей, ни остатков одежды, ни клочка от спасательных парашютов. Только смотреть на все это следовало издалека, как смотрят на большую картину...

И на лице Жукова тоже спрессовалось сразу несколько противоречивых чувств, от глубокого недоумения и растерянности до крайнего возмущения и скрытой радости. На Шабанова сразу пахнуло ностальгическим воспоминанием самого последнего всплеска детства...


На зимние каникулы в десятом классе, под большим секретом и в обстановке полной конспирации товарищ Жуков собрал команду из пяти человек, добился, чтоб всем выправили проездные документы до города Томска, и повез к себе домой. Его родители жили в пригородном закрытом поселке физиков-ядерщиков, ученых-оборонщиков. Они тоже были учеными, имели роскошный, по тем временам, коттедж в сосновом бору, и оказались людьми веселыми, компанейскими и понятливыми. Чтоб не мешать молодежи, уехали куда-то на неделю, оставив в распоряжение сына дом и автомобиль «Волгу».

Гусарить начали в первый же день вольной жизни, купили много шампанского, привезли на машине девушек – бывших Олеговых одноклассниц, приготовили целый таз плова, и пошел пир горой. В то время к женскому полу они относились трепетно и даже боязливо, о грехе никто не помышлял, и в основном хвастались перед девушками своей смелостью и удалью. После танцев и стрельбы из мелкашки на приз – поцелуй королевы бала, каковой выбрали подружку Олега, стало скучновато, набились вдесятером в «Волгу» и поехали кататься по поселку. Но и это скоро надоело, и тогда товарищ Жуков придумал игру для настоящих мужчин, и под восторженный визг девчонок они помчались за десять километров на охотничью базу ученых. Там в лесу, на отшибе, стояла огромная клетка, где держали медведя для притравки собак. В углу ее была устроена берлога – сруб, засыпанный соломой и землей, из отдушины курился парок, значит, зверь спал. Простенький замок на решетчатой двери открыли куском проволоки и бросили жребий, растащили из шапки номерки, и первому входить в клетку выпало самому товарищу Жукову. Тогда и в мыслях не было, что он мог каким-то образом смухлевать, подтасовать и получить бумажку с цифрой один.

Девчонки затаили дыхание в предчувствии зрелища, и только королева бала прошептала испуганно:

– Мальчики!.. Мальчики, может, не надо, а?

Олег, словно дуэлянт перед поединком, скинул на снег шинель и шапку, снял китель и, оставшись в одной белоснежной рубашке и перчатках, потянул на себя дверь. Тогда Шабанов так и не смог понять, отчего этот взрывной, импульсивный человек вдруг становится холодным и бесстрастным в решительное мгновение – от безудержной храбрости или от тщательно скрытой, тайной трусости, которую всякий раз приходится подавлять. Ему хотелось верить, что это от природной храбрости, от полного отсутствия чувства страха, как у некоторых пород благородных охотничьих собак. Шабанов в тот момент отчаянно трусил, душа дрожала, билась у горла и хотелось закричать или убежать, хотя очередь его была третьей. Товарищ Жуков вошел в клетку, оставляя глубокие ямы на снегу, пробрался к устью берлоги, хотя это не требовалось по условиям игры, спокойно развернулся спиной и неторопливо, будто смакуя страх, прошагал назад своим шагом. Напряженные от ужаса девчонки просияли, захлопали, но Олег показал кулак и приложил палец к губам – разбудите медведя!

Они уже все любили его! И теперь хоть в доску расшибись, хоть в берлогу залезь и поцелуйся со зверем, такого эффекта уже не произведешь. Будут говорить, ты тоже – ничего, не сдрейфил, не струсил, не сачканул...

Второй по жребию тоже скинул верхнюю одежду – в детстве всегда хотелось кому-то подражать! – довольно смело открыл дверь, втиснулся в клетку и громко сказал:

– Мишка! Кончай ночевать! Подъем! На зарядку становись!

Все чуть нервно засмеялись, зашевелились – оценили находку.

В тот момент Шабанов и увидел багор, прислоненный к клетке. Вероятно, им доставали опустошенные зверем тазы с пищей, чтобы не входить каждый раз. Он взял этот шест со стальным крюком на конце, и в шинели под ремнем, чтобы не видно было, как трясутся коленки, ступил за дверь. Снегу в клетке было столько, что быстро не отскочить, да еще мешали длинные полы шинели, и потому Герман двигался к берлоге, протаптывая целую дорогу.

– Мальчики! Мальчики! – громко сказала королева бала. – Может, все-таки не надо? Ну хорошо, я вас всех поцелую! Ну, пожалуйста!

Юная, а вернее, детская еще, но благородно-королевская душа чувствовала, чем может закончиться эта шалость, но ее никто не слушал, никто даже из девчонок не поддержал. Шабанов пробил путь к заснеженному холму и сунул в отдушину багор. И сейчас же сухой, чуткий шест отозвался обратным, сильным толчком. Была мысль отступить, выскочить из клетки, но этого толчка никто не заметил, не ощутил, и потому Герман пихнул багром еще раз.

В следующее мгновение произошел взрыв. Столб снега взметнулся фейерверком, запорошил лицо, вырвался за клетку, а из полуразрушенного холма восстал огромный, мохнатый зверь. Солнечный свет и сверкающий снег ослепили его, медведь присел, держа перед собой когтистые передние лапы, с шумом потряс головой.

– Беги! – закричала королева бала.

Шабанов хотел развернуться к зверю спиной, но не смог, не пересилил себя и медленно попятился, выпустив багор. И перед тем как спиной открыть клетку, обернулся и увидел совсем рядом лицо товарища Жукова.

На нем был целый конгломерат чувств – от недоумения до возмущения, от гнева до радости...

И сейчас, при виде явных доказательств того, что в момент катастрофы пилотов в машине не было, на его лице отразилась та же гамма чувств. Дело в том, что спустя полгода, когда они вместе поступили в летное, Олег признался, что на каникулах хотел попросту разыграть пацанов, поскольку заранее знал, что медведя в берлоге нет и быть не может. Отец ему еще осенью написал, что старого, ленивого и давно безразличного к собакам зверя пустили в расход и теперь не на ком притравливать молодых лаек...

А когда Шабанов вышел из клетки, на Жукова обрушились все, в том числе и девчонки. Кричали, что он дурак, фраер и вьпендрежник, и особенно старались те двое, которым так и не удалось войти в клетку с растревоженным, орущим зверем и довести игру до конца. Но Олег молчал, никак не мог побороть фонтан своих чувств.

Потом еще прибежал сторож с кнутом...

Когда спускались назад, на болотистую площадку, где должен был сесть присланный из Киренска вертолет, шедший впереди товарищ Жуков несколько раз останавливался, поджидал Шабанова и заводил примерно один и тот же разговор:

– Не может быть! Фонари на месте, кресла на месте, значит, они не катапультировались! Тогда где останки? Зверям не растащить... Где? Надо обязательно вернуться, найти «черные ящики»... Нет, этого быть не может!

– Может, – на ходу бросал Герман. – Я же говорил тебе...

– Ну да, может, – как-то туповато соглашался кадет. – Но там, где ты был! Нет, я верю! Сам видел! И допускаю... Только там, там! А здесь откуда? А потом, как это возможно, технически? Взять и вынуть пилотов из летящей машины?.. Чую, здесь какая-то авантюра, фокус! Что-то здесь не то!

Он успокоился лишь в вертолете, когда вспомнил о Катерине. Полагая, что сейчас из Киренска их доставят домой, во время обильного, двойного ужина товарищ Жуков вытащил из самолета свою больничную одежду и стал переодеваться.

– Это вы напрасно, господин адвокат, – сказал ему хакер, вдруг зауважавший кадета. – В камуфляже удобнее и не продувает. Можете вообще оставить его себе.

– Ладно, обойдусь, – скромно и себе на уме ответил он. – А потом, у меня этой формы уже накопилось – не знаю, куда девать.

Перед заходом солнца главный конструктор дал команду подняться на борт, трап подняли, запустились и начали выруливать на полосу. Шабанов после сытного ужина пристроил голову на спинке, укрылся летной курткой и уснул еще до взлета. Вообще-то он очень редко спал в пассажирских самолетах, срабатывал внутренний приказ, забитый в подсознание – не спать в воздухе. А что греха таить, частенько, бывало, задремывал даже на высоте в пятнадцать тысяч, пусть и на автопилоте, но все же... Тут будто в яму рухнул, причем спалось так сладко и беззаботно, что напрочь отлежал руку и затекла шея.

Время было без двадцати трех десять, за бортом темнотища и звезды, а в полете уже третий час! Товарищ Жуков бодрствовал, сидел с остекленевшим взором, глядел в одну точку и не реагировал на обстановку. Наработавшиеся физически охранники спали, у мерцающего экранами мониторов и индикаторов пульта сидел неустанный хакер со своим представителем.

Внизу была непроглядная, без единого огонька, земля. Судя по оборотам двигателей и частым разворотам, летели невысоко, утюжили какую-то территорию. Главный конструктор пользовался случаем и, вероятно, обкатывал свои новейшие разработки. Шабанова не обижало, что возят его вместо куклы, для балласта, а сами тем часом занимаются своими научными делами. В конце концов, лучше спать сидя в самолете, чем лежа в инфекционном отделении или даже генеральской палате; однако чувство своей ненужности обычно лишало его всяческой инициативы.

– Слушай, Гер, а вот если бы я не был таким идиотом и не атаковал эту тыкву, – заметив, что Шабанов проснулся, заговорил кадет, – что бы было?.. Если бы вместо стрельбы попробовал связаться по радио? Включил какую-нибудь музыку? Вальс, например?

– Раньше надо было думать, – пробурчал Герман, устраиваясь спать.

– Нет, погоди! Можно таким способом наладить с ними контакт? Показать свое миролюбие, не агрессивность?.. Я сейчас думаю об упущенных возможностях. Что было бы, а?

– Летал бы до сих пор и не сидел на КП. Тем более не лежал бы в «веселом»...

– Это само собой... Я не о том. Ладно, я дал маху, не выдержал. Но ты-то почему отказался? Тебя приняли, обласкали, вылечили, иной мир показали! Взял бы и остался там. Тем более, говоришь, встретил такую девушку... Вот эти ребята с СУшки наверняка туда слиняли. А куда еще?

– Не готов был. К этому же надо привыкнуть.

Кадет посидел со стеклянными глазами несколько минут. Потом, заметив, что Шабанов уже засыпает, толкнул его в плечо:

– Кончай ночевать!.. Ты думал или нет, как с ними контакт установить? Не обязательно же летать? Если они могут появиться в любой час и где угодно, что им стоит найти тебя? Нет, в самом деле! Если ты понравился этой принцессе, она вполне может соскучиться и выйти на связь. Оставить знак какой-нибудь...

– Тебе-то зачем контакт? – спросил Шабанов.

– Мне?.. Ого! Вот мне он как раз и нужен. Взял бы я Катерину и свалил бы из этого драного мира!

– Помечтай, – пробормотал он и отвернулся к иллюминатору.

Герман уже засыпал с открытыми глазами, когда услышал за спиной тоскливый голос Олега:

– Слышь, Гер... А что тебя остановило? Когда ты пошел на свалку стреляться?

Он хотел дать ему наугад по роже, но попал в лоб. И ощутил, что ладонь стала влажной от пота...

ЯК-40, блуждавший бог весть где три часа, наконец-то коснулся посадочной полосы, закончил пробег и долго куда-то выруливал. Шабанов слышал все это в полудреме и ждал, когда откинут трап. Но странное дело, время шло, однако в салоне никто не двигался, и не слышно было характерных звуков хвостовых створок. Когда он поднял голову и огляделся, обнаружил, что самолет превратился в общую спальню: похрапывали слегка ожиревшие охранники, клевал носом, сидя на откидной банкетке, представитель, откинувшись на спинки кресел и даже не отстегнувшись, протяжно сопели пилоты в кабине, а за пультом, уткнувшись лицом в планшет, беззвучно, как женщина, спал главный конструктор, и выпавший из его руки курвиметр лежал на носке ботинка.

Жуков полулежал в кресле, насадив на глаза обтрепанную солдатскую шапчонку.

А самолет, как оказалось, находился на дальней стоянке аэродрома в Киренске.

...Общую побудку сыграли ровно в пять утра, причем с первого же момента была заметна необычная для этой команды лихорадочность сборов. Завтрака не предлагали, вместо него бортмеханик снова вытащил парашюты – шесть штук и один грузовой (когда и уложить успели!), и тут же начал помогать застегивать, оправлять ремни и одежду – чувствовалось, что хакером объявлена тревога и боеготовность номер один. Сам он больше не подходил к пульту, о чем-то разговаривал то с пилотами, то с представителем и охранниками, всем давал указания, однако с Шабановым и словом не обмолвился. Товарищ Жуков переодеваться из одного казенного в другое принципиально не стал, натянул подвесную систему парашюта прямо на фуфайку, распустил у шапки уши и завязал их на бантик под подбородком.

Через двадцать минут после подъема самолет стартовал из Киренска и взял курс на юго-восток. Завтракали уже в полете, после набора высоты, и тоже суетливо, наскоро, давились крошками и обжигались огненным чаем. Ко всем признакам тревоги и началу какой-то особой операции прибавлялось еще одно обстоятельство: старая знакомая «принцесса», высмотренная еще вчера в салоне среди прочих приборов, сейчас была включена и на ее «глазе» светился зеленый индикатор.

Вчера за целый день к ней никто не подходил...

Это и натолкнуло Шабанова на любопытные мысли.

– Эй, адвокат? – Он толкнул Олега. – Ты международное право знаешь?

Товарищ Жуков находился слишком далеко, чтобы сразу врубиться в тему, должно быть, сидел возле страдающей Катерины и держал ее руку. В нелепом своем одеянии он походил сейчас на девочку-радистку, забрасываемую в тыл врага.

– Ну, хорошо, а китайский язык? Или хоть одно тибетское наречие?

– Чего? – Он покрутил головой, глянул в иллюминатор. – При чем здесь наречие?

– За границу летим, без паспортов и виз. А в китайских тюрьмах, говорят, могут годами держать без суда и следствия.

– На Яшке в такую даль? С такой начинкой? – Жуков помотал головой. – Что-то мне не верится... Или они больные.

– С такой начинкой только и летать.

– Топлива не хватит в один конец. Кто их заправит?.. Да ну!

Погода с утра выдалась ясная, видимость отличная, и можно было следить за курсом. Вчера напичканный электроникой самолет утюжил районы, прилегающие к реке Чае, и летал в Киренск и обратно вдоль ее русла; сегодня маршрут был изменен, по всей видимости, летели в заданную точку, и аппаратура на борту, за исключением «принцессы» да еще пары каких-то блоков, не работала. Главный конструктор по-прежнему хранил молчание, теперь, возможно, и по причине вчерашней оплошности.

На высоте шести тысяч шли чуть больше получаса, затем самолет резко пошел на снижение, на восьмистах метрах заломил один круг, второй, и стало ясно – ищут площадку для высадки десанта. В горнотаежных ландшафтах обычно есть много схожести, но этот, над которым кружили, и близко не походил на место катастрофы: нет главного ориентира – хребта, да и реки поблизости не видно. Однако же пилоты высмотрели в долине открытый участок со снежным покровом – с соседнего гольца этой зимой сошла лавина, оставив след в виде полосы переломанных деревьев. И тут произошло краткое совещание или даже спор между старшим охранником и хакером. Победил первый, открыл ключом шкаф в хвосте, достал два автомата АКСУ, два разгрузочных жилета с «магазинами», молча положил на колени Шабанову и «адвокату».

– Будем прорываться с боями, – невесело пошутил товарищ Жуков. – Вот пехотинцем еще не служил...

Оружие и боеприпасы пришлось заталкивать под ремни подвесной системы, оба сразу растолстели, сделались неуклюжими; впрочем, и остальные десантники выглядели не проворнее. Прыгавший впереди Шабанова охранник вообще запнулся на трапе, и его вынесло потоком воздуха ногами вперед.

Обледеневшие остатки лавины, снег, перемешанный с деревьями и камнями, были не лучшим местом для приземления. На ногах не удержался никто, хакер ободрал руку, один охранник разбил лицо, другой сел на расщепленный торец дерева, и теперь у него выщипывали огромные занозы, Шабанов ударился коленом, а товарищ Жуков, естественно, потерявший в воздухе резиновые сапоги в момент открытия парашюта, приземлился в носках. Однако настроение у всех было приподнятое еще и потому, что над ледяным языком в долине почти не было комарья. Пока охранники доставали улетевшую на кромку леса «мабуту» и раздавали рюкзаки, кадет невозмутимо снял фуфайку, оторвал рукава, завязал тесьмой концы и, натянув на ноги, поплясал.

– Дойдем до Берлина! Мать его!..

Три свежезаломленных дерева на склоне противоположной от гольца горы Шабанов заметил, когда еще спускался на парашюте, но на земле за ними ничего разглядеть не успел. Такие заломы и даже полосы вываленного леса в горах встречались часто, и происходили они от ураганных порывов ветра; это вовсе не значило, что здесь лежат обломки его машины, однако Шабанов загадал: если хакер поведет команду туда, значит, МИГарь там.

Хакер приказал выложить из полосатых парашютов квадрат на леднике, срубить тычки – вертикально стоящие деревья, и повел точно на заломленные пихты. Стоило лишь сойти со снега, как гнус облепил не меньше, чем вчера, однако вчерашняя недоработка была исправлена, противокомариной мазью запаслись в избытке и теперь чуть ли не умывались ею.

Исправит ли главный конструктор свою вчерашнюю оплошность?

Двигались цепочкой, с повышенными мерами безопасности. Один охранник в бронежилете на приличном отрыве шел впереди, другой прикрывал тыл, и все остальные были настороже, часто вертели головами, в том числе и безоружный хакер. Склон оказался не крутым и не таким мокрым, как вчера, так что шагали без привалов, и к концу второго часа пути остановились минут на пятнадцать, и то не для отдыха: разведчик в авангарде сделал знак, ушел вперед и, вернувшись, обронил главному конструктору всего три слова:

– Они побывали там.

Их значение окончательно стало понятным, когда команда поднялась на широкий уступ горы и оказалась перед свежайшими обломками МИГа. Самолет падал по касательной к земле и на небольшой скорости. От удара о землю не взорвался, чуть погорел, закоптился слегка и разбился не так, как найденная вчера СУшка. Отлетели крылья, расшиперились в разные стороны сопла двигателей, оторвало и забросило вперед хвостовое оперение, но вспоротый повдоль, изжеванный, смятый в гармошку и скрученный фюзеляж все-таки сохранял какую-то форму.

И еще сохранял следы человеческой деятельности: кто-то откопал его, вытащил из прорытой в момент падения канавы, опрокинул набок и пытался проникнуть внутрь, вырубить кусок обшивки в носовой части.

Как раз в том месте, где был начертан номер машины, проданной маркитантами индийским друзьям...


Содержание:
 0  Кольцо Принцессы : Сергей Алексеев  1  1 : Сергей Алексеев
 2  2 : Сергей Алексеев  3  3 : Сергей Алексеев
 4  4 : Сергей Алексеев  5  5 : Сергей Алексеев
 6  6 : Сергей Алексеев  7  7 : Сергей Алексеев
 8  8 : Сергей Алексеев  9  9 : Сергей Алексеев
 10  вы читаете: 10 : Сергей Алексеев  11  11 : Сергей Алексеев
 12  12 : Сергей Алексеев  13  13 : Сергей Алексеев
 14  Эпилог : Сергей Алексеев    



 




Всех с Новым Годом! Смотрите шоу подготовленное для ВАС!

Благослави БОГ каждого посетителя этой библиотеки! Спасибо за то что вы есть!

sitemap