Детективы и Триллеры : Триллер : Глава 15 В НИЗОВЬЯХ РЕКИ : Дэвид Тейлор

на главную страницу  Контакты  Разм.статью


страницы книги:
 0  1  2  4  6  8  10  12  14  16  18  20  22  24  26  28  29  30  31  32  34  36  38  40  42  44  46  48  50  52  54  56  58  60  62  64  66  67

вы читаете книгу




Глава 15

В НИЗОВЬЯХ РЕКИ

Юго-Восточная железнодорожная компания

Членам совета директоров


Уважаемые господа!

Вынужден с сожалением сообщить вам, что Джозеф Пирс, отвечавший ранее за выпуск билетов, уволен со службы в компании.

Имею честь оставаться вашим покорным слугой, преданный вам

Джеймс Харкер, секретарь совета

Юго-Восточная железнодорожная компания

Членам совета директоров


Уважаемые господа!

Мне стало известно, что этот субъект по имени Пирс, недавно уволенный со службы в компании, усугубил свои прежние прегрешения обращением — как по почте, так, насколько я понимаю, и лично — непосредственно к членам совета.

Позволю себе кратко изложить суть дела. Стало известно, что Пирс ведет себя неподобающим образом. Мистер Селлингс сообщил мне, будто лично видел, как Пирс входит в таверну на Тули-стрит, пользующуюся крайне дурной репутацией. Помимо того, среди служащих прошел слух, будто он выиграл крупную сумму, поставив на фаворита скачек «Сент-Леджер». За месяц до того Пирс, никого ни о чем не предупредив, не появился на работе. Служащий, посланный к нему домой, объяснил, что Пирс сильно обнищал и вынужден был заложить свою одежду.

Само собой разумеется, такое поведение несовместимо с выполнением служебных обязанностей, и Пирс был уволен.

Имею часть оставаться вашим покорным слугой, преданный вам

Джеймс Харкер, секретарь совета

Джозефу Пирсу, эсквайру

Рупелл-стрит


Уважаемый сэр!

Члены совета директоров Юго-Восточной железнодорожной компании поручили мне сообщить, что просят более не обращаться к ним по вопросам, связанным как с вашим увольнением, так и с любыми иными делами.

Искренне ваш

Джеймс Харкер, секретарь совета

Течет река.

В данный конкретный момент — март, два часа пополудни — она катит свои воды вполне неторопливо. У Темпл-Пир — совсем вяло, у «Блэкфрайарз» — сонно, у Лондонского моста — с демонстративной степенностью. И бесстрашный гребец, плывущий на восток в тени Тауэра, вполне может подумать, будто его по случайности отнесло в лагуну, что-то вроде Саргассова моря с его незыблемой поверхностью, на которой плавают отбросы, сброшенные с судов. Тащатся в сторону Миддлсекса старые буксиры, рассекая воздух, скользят на юг, в сторону фабричных труб Бермондсея и Дейтфорда, чайки. Чуть дальше от Тауэра, в тени, отбрасываемой могучим мостом, копаются в тине, извлекая на поверхность неведомые сокровища, несколько залепленных грязью мальчишек. В самом Тауэре — темнице с плотно закрытыми дверями — шелестят поспешно удаляющиеся шаги, словно кто-то боится, что его призовут к некоему делу, летают над каменным парапетом стаи ворон, бросающиеся то в одну сторону, то в другую, будто удивляясь отсутствию людей. Очень холодно, блекло и тоскливо вокруг, дует сырой восточный ветер, шевеля флажки, развешенные в садах Тауэра, и хлопая ставнями на окнах кафе и ресторанчиков, совершенно пустых сейчас, ибо туристический сезон еще не начался. Вдалеке виднеются несколько крупных судов, то пропадающих из поля зрения, так что едва заметишь одну мачту, как ее уже нет, то появляющихся как будто ниоткуда. Прогулочные лодки, катера, баркасы покачиваются у причалов, черные борта их погружены в воду и напоминают бомбазиновые юбки старых дам. Серое небо наверху, бурая вода внизу — сам Фаунтлерой, член Королевской академии, которым так восхищается наша аристократия, поставь он сейчас свой этюдник у замковых ворот, затруднился бы искать цвета для композиции.

Еще дальше вниз по реке — если бы наш бесстрашный гребец все еще прокладывал себе путь на восток — примерно та же картина. У Уоппинг-Олд-Стэйрс, где черная вода плещется о серые ступени, какой-то мужчина с крюком в руках нависает над бортом полицейского катера, пытаясь выудить что-то из глубины. Вишневые сады на противоположном берегу невеселы, невесомы и запушены, деревья гнутся под ветром так, словно никогда уж им больше не зазеленеть. Далее — участок голой земли, обнесенный забором, с небольшим сараем и табличкой, извещающей: «Т. Майерсон, купец». И ничего больше, ничто не подсказывает, чем, собственно, торгует этот самый Т. Майерсон. Улочка, утыканная на удивление крохотными домами розовой штукатурки, настолько маленькими, что непонятно даже, как люди могут протиснуться в их низкие двери. И наконец, одинокий, унылый, заброшенный на вид парк со столь же непритязательным кафе с застывшей у окна несчастной хозяйкой, всем своим видом свидетельствующей, что открыла ворота этим сырым мартовским днем вопреки собственным интересам и здравому смыслу и вот-вот их снова закроет.

На продуваемой ветром террасе кафе за единственным столиком, всеми четырьмя ножками врытым глубоко в землю, чтобы ветром не унесло, сидели двое мужчин, с которыми мы уже имели случай познакомиться. Один, очень крупный и дородный, в плотном пальто, жадно поглощал креветки, другой посматривал на полную кружку пива. Первый, отвлекавшийся порой от своего общения с креветками, дабы сделать добрый глоток из стоявшего перед ним сосуда, пребывал, казалось, в отменном настроении. Второй, бросавший настороженные взгляды то на своего соседа, то на мрачное небо, выглядел, напротив, чрезвычайно подавленным.

— Право слово, — заговорил Боб Грейс, не переставая жевать, — никогда не видел, чтобы люди за столом ничего не ели. Скажите только слово, и официантка принесет вам что душе угодно.

— Да не голоден я.

— Может, креветок? Или гороха? Хорошего горячего гороха? Нет? Ладно, человек сам решает, когда ему есть. Между прочим, в Ярмуте-то вас кормили?

— Пожаловаться не могу.

По-видимому, этот ответ показался Грейсу забавным, ибо он со стуком бросил вилку на тарелку и громко захохотал.

— Правда? Так я и думал. — Он подцепил очередную креветку, внимательно осмотрел ее и охотно отправил в рот. — Он не может пожаловаться! Ладно, дома как дела? Работу нашли?

Дьюэр, с благоговейным ужасом следивший за работой челюстей своего спутника, еще глубже закутался в тонкий пиджак.

— Ну… Два дня работал в буфете «Друри-Лейн». Но это не постоянная работа; а если не заделаешься любимчиком у старшего официанта, надолго не задержишься.

— А любимчиком, вы, полагаю, не стали? Ладно, не расстраивайтесь. Жена как?

— Улучшения нет. Она и с кровати-то с трудом поднимается.

— С кровати не может встать? — сочувственно переспросил Грейс. — Тогда у вас есть на что пожаловаться. Похоже, жизнь у вас только из бед и состоит. Но ведь и мистеру Пертуи есть на что пожаловаться, как выдумаете?

Дьюэр промолчал.

— Ваше здоровье! И не надо смотреть на меня так, будто я собираюсь вас съесть. Ничего подобного. И вообще, какое мне дело? Зарплата идет, потратить есть на что. Но вот мистеру Пертуи дело есть. Это уж точно. Возможно, вам это не приходило в голову, но, чтобы подготовить всю эту операции в Ярмуте, где вы забыли, каким именем следует назваться, потребовалась чертова уйма времени. Мистеру Пертуи пришлось посылать в банк Лотбери одного малого, и все это время он боялся, как бы эти ребята из Ярмута — ну, Герни — не рассказали обо всем. И в таком случае платить пришлось бы по-крупному, можете мне поверить, поскольку есть в полиции такой капитан, Мактурк его зовут, которому очень не нравятся такие парни, как мы.

Убедившись по виду Дьюэра, что тот ничего не понял, Грейс выбил вилкой на тарелке подобие военного марша, а другой рукой хлопнул по столу.

— О Господи! Вы так ничего и не поняли? Ну да, конечно, совсем зеленый еще. Попробую объяснить. Представьте себе: у человека оказались чеки и он захотел превратить их в живые деньги. Предъявлять чеки в какой-нибудь лондонский банк не годится. У клерков нынче глаза ястребиные. Нет, штука состоит в том, чтобы найти адвоката — лучше, если он живет в другом городе, — и сказать ему, будто стараешься вернуть себе долг. Адвокат пишет письмо должнику, но только должник-то — вы сами, ясно? Вы отправляете чек. Какое-то время спустя адвокат выплачивает деньги посланному вами человеку, вычтя свои комиссионные. Если это наличные — превосходно. А если чек с подписью, что ж, тогда начинается еще одна небольшая игра. Мистер Пертуи в таких делах дока. Теперь ясно?

— Как будто. — Судя по несчастному выражению лица Дьюэра, он даже слишком хорошо понял своего собеседника.

— Ну и молодец! Собирать долги в провинции — с этим ничто не сравнится! Но видите ли, какая штука, — Грейс низко склонился над столиком, — есть еще один долг, и это ваш нам долг. Не надо так смотреть на меня! Я добрый человек, право слово, добрый. Мне вовсе не хочется, чтобы вам было плохо. Но мистер Пертуи — настоящий варвар. Если вожжа под хвост попадет, он проглотит человека и не подавится, только косточки выплюнет. И не только вас. Знаете, в Норфолке живет один джентльмен, земли у него немерено, так вот, он нам кое-чем обязан, у нас имеются его бумаги, ну и не только бумаги, об этом я распространяться не буду. Если мистер Пертуи о чем-нибудь попросит его, тот непременно выполнит. — Грейс издал короткий смешок, словно давая Дьюэру понять, что просьба уже была высказана и соответственно выполнена. — Эй, смотрите-ка, уже половина третьего. Что вы делали бы в это время, если бы я не явился в Айлингтон и не вытащил вас из читальни, где вы прятались?

— Искал бы работу, наверное. Или сидел с женой.

— Которая по вас наверняка соскучилась, — сказал Грейс, хлопнув в ладоши с такой силой, что чайки, дерзко склевывавшие крошки с их столика, в страхе взмыли в воздух. — Знаете, Дьюэр, лучше всего вам меня держаться, это я вам говорю.

— Да как держаться-то? — жалобно проговорил Дьюэр. — И чего вы от меня хотите?

— Вам следует понять, — широко улыбнулся Грейс. — Все то, что я сейчас скажу, не я придумал. Честное слово. И к джентльмену из Норфолка это не имеет никакого отношения, да и вообще ни к кому. Повторяю, мне лично от вас ничего не нужно; говорю же, я добрый человек, который хочет поддерживать хорошие отношения со всеми. Но если мистер Пертуи говорит мне: «Направь этого малого, как его там, Дьюэра, который нам столько задолжал, в Гринвич к двум господам, с которыми ему неплохо бы познакомиться», — что мне на это сказать? Только то, что я работаю на мистера Пертуи.

— А в Гринвиче что за дело?

— На месте поймете. В любом случае ничего дурного вам от этой поездки не будет. Крокодилы не съедят, это я гарантирую. И ситуация, как сами убедитесь, вполне нормальная.

— Ситуация?

— Вот именно. Ситуация. Что вы как попугай? Шучу, шучу. Говорю же, я добрый человек, не из тех рвачей, что в горло человеку вцепляются, если он не платит.

Приняв молчание Дьюэра за согласие, Грейс издал короткий смешок, выбил вилкой очередную барабанную дробь, которая заставила бы встать по стойке «смирно» любого военного в пределах слышимости, и отодвинул тарелку. Они собрались уходить. Нельзя сказать, будто, пока Дьюэр медленно поднимался со стула и заматывал горло прохудившимся шарфом, помощник мистера Пертуи вел себя как стражник, не спускающий глаз с заключенного, или настороженно оглядывал ворота и калитки, через которые можно выйти из парка. С другой стороны, не стоило бы с уверенностью утверждать, что Дьюэр, у которого слезились глаза и лицо было белым как мел, не понимал, в каком положении оказался. Тем не менее оба покинули парк без эксцессов.

За полчаса, проведенных там, похолодало, и весьма сильно, хотя ветер заметно стих. Рядом с воротами парка начиналась старинная лестница, ступеньки ее давно раскрошились от влаги и были покрыты разноцветными пятнами. Она вела вниз к столь же старинному и полуразрушенному причалу, где валялись веревки, бочонки с металлической клепкой, железные уключины и иные лодочные принадлежности. Опять-таки преувеличением было бы сказать, что Грейс в буквальном смысле подталкивал вперед своего спутника, пока тот брел по пирсу, переступая через все эти предметы, или что полностью перегородил доступ к другой лестнице, ведущей наверх, к волнорезу. Точно так же нельзя утверждать, будто Дьюэр не видел этой второй лестницы или взгляд его не остановился в тоске на серых ступенях. Спустившись к кромке воды, к врытым в песок двум столбикам, соединенным цепью, они остановились и посмотрели на реку. Вдалеке, там, где Темза круто поворачивала к Дептфорду, поднимался туман, придавая мачтам, теснившимся у береговой полосы, несколько нереальный вид — их верхушки словно вырастали из ниоткуда и просто висели в воздухе. Еще дальше вспыхивали, рассеивая серую мглу, полосы огня.

— Ага! Из арсенальных пушек палят, — заметил Грейс. — Миля вниз по течению, и мы почувствуем запах пороха.

В этот момент быстроходный катерок, очень чистенький, отполированный до блеска, с белым флагом на носу и тянущейся от кормы гирляндой разноцветных вымпелов, подошел к причалу, и по двум длинным доскам, образовавшим подобие трапа, спустились несколько человек и вынесли ящик с живыми цыплятами. Облокотившись о перила, Грейс проявил к разгрузке самый живой и одновременно научный интерес.

— Смотрите, что с собой люди возят, — повернулся он к Дьюэру. — Видите эту старую даму с саквояжем? Здравствуйте, мэм. Увесистая штука, должно быть. А этот старый господин с тюфяком. Позвольте помочь вам, сэр. Я бы лично с такой поклажей никуда не потащился. — Грейс, судя по всему, был превосходно знаком с командой — во всяком случае, он привычно взбежал по импровизированному трапу, кивнул на ходу стоявшему у двери каюты стюарду и легко спрыгнул на слегка накрененную палубу.

— Надо полагать, Гринвич-пирс, мистер Грейс? — осведомился высокий мужчина со шкиперской бородкой и железным крюком вместо руки, который он и протянул Грейсу, приветствуя его на борту.

— Ну да, примерно так, — согласно кивнул Грейс. — Только я сегодня не один, с другом.

Их пригласили в каюту, где уже сидела пожилая дама с маленьким терьером в корзине. Грейс по-прежнему пребывал в прекрасном настроении. Он извлек из кармана пальто зеленое яблоко, вытер его о рукав и съел с явным удовольствием. Затем последовала трубка, из которой, тщательно набив ее и осведомившись у спутницы, не обеспокоит ли ее запах табака, выпустил струю ароматного дыма. Дама сказала: нет, ничуть не обеспокоит, но не будет ли он со своей стороны любезен закрыть окно, а то у нее ухо болит. Выполнив ее просьбу, Грейс завел с ней беседу. Что за чудесный песик, а дом он обучен охранять и если да, то не мог бы он, Грейс, одолжить его на некоторое время? Пожилая дама согласилась: да, действительно, собака чудесная и ей приятно, что все говорят об этом. Только вряд ли она качку выдержит, предположил Грейс. Конечно, сэр, вы правы, с достоинством ответила дама, но собаки и не обязаны привыкать к качке — во всяком случае, их не за это ценят.

В такой приятной беседе прошли полчаса, хотя удовольствие от нее получал в основном Грейс. Дьюэр молча сидел рядом с ним, глядя, как за окном каюты сгущается туман и мерцают сигнальные огни грузовых судов. Пребывал он примерно в таком же состоянии духа, в каком Грейс оставил его во время их последней встречи. В голове мелькали картинки, в которых неизменно возникал Грейс, причем в самом зловещем образе. Взгляд Дьюэра цеплялся за тот или иной предмет в каюте, а то уходил в тусклую даль, расстилавшуюся за бортом. Корзина, где пожилая дама держала свою собаку, была снабжена металлическим запором с двумя защелками, Дьюэр неотрывно и слепо смотрел на них, пока они не начали увеличиваться, испугав его своими невероятными размерами. Сама собака безостановочно грызла стенки корзины, и это напомнило Дьюэру некое приспособление, однажды попавшееся ему на глаза на одной мануфактуре в Сити, — вращающийся поршень, бесконечно ударяющий в какую-то тарелку. Тогда, помнится, ему стало тошно от этих монотонных ударов. Как, впрочем, и сейчас. В конце концов он решил подняться, надеясь, что это чисто физическое движение избавит его от неприятных ощущений, но как раз в этот момент катер качнуло, Дьюэр пошатнулся и плюхнулся на место, чувствуя себя совершенно несчастным и до отвращения жалким.

— Ваш друг почти все время молчит, — произнесла пожилая дама, будто только сейчас увидела Дьюэра.

— Это уж точно, — согласился Грейс. — А что вы сказали бы, узнав, что я сопровождаю его в Гринвич, где на завтрашнее утро у него назначено бракосочетание?[29]

Пожилая дама, демонстрируя эрудицию, заметила, что он, должно быть, смеется над ней, а Грейс, в свой черед, ответил, что она не так проста, как кажется, и он счастлив такому знакомству.

Впрочем, к тому времени, когда катер приблизился к Гринвичу, она уже успела изрядно надоесть Грейсу. Веселое настроение сменилось беспокойством. Сцепив руки за головой и уперевшись ногами в пол, он откинулся на спинку стула и сначала посмотрел на часы, висевшие на противоположной стене (десять минут четвертого, отметил Грейс про себя), затем на гравюру, изображавшую кита, пускавшего фонтаны где-то в арктических морях, и, наконец, на мыски своих башмаков. Не зная, чем бы еще отвлечься, Грейс повернулся к Дьюэру.

— Приходилось вам слышать такое имя — Дикси?

— По-моему, да.

— Огромный дом в сельской местности, набитый птичьими яйцами. Большая шишка в зоологии. Вспоминаете?

— А он… — подбирая слова, Дьюэр почувствовал, что восхищается собственной смелостью, — а он как-нибудь связан с мистером Пертуи?

— Дикси-то? — Грейс притопнул каблуками, но слегка, едва заметно, словно боялся причинить ущерб небольшой каюте. — Этого я не знаю. Но встречаться они встречались, и деньги там какие-то замешаны, если вы понимаете, что я хочу сказать. Ладно, пошевеливайтесь, а то вас в Грейвсэнд увезут.

В Гринвиче пожилую даму с собачкой встретил и увез на двуколке, в которую был впряжен ослик, не менее пожилой господин, а Грейс сразу же повел себя как гостеприимный хозяин. Взяв Дьюэра под руку, он принялся показывать ему различные портовые сооружения и корабли с высокими мачтами, причем с таким серьезным видом, будто лично их спроектировал. Выразив сожаление, что поздний час не позволяет совершить прогулку к обсерватории, помянул о десятке разнообразных прелестей, которыми может похвастаться городок и которые наверняка придутся по душе Дьюэру. Затем, все еще крепко прижимая к себе руку спутника — тот даже при большом желании не смог бы ее освободить, — Грейс повел его по главной улице, где из окон таверн и бильярдных на них равнодушно посматривали моряки в полосатых куртках и высоких башмаках. Потом они оказались в районе грязных улочек — дома там лепились один к другому настолько тесно, что оставалось лишь дивиться, как это маленьким удалось сохраниться рядом со своими более внушительными соседями.

Приближались сумерки, ветер совсем стих, туман полностью опустился на землю, и береговые огни, почти исчезнувшие из виду, казались совсем тусклыми. Дьюэр, шагавший рядом с Грейсом и чувствовавший резкий рывок руки своего спутника, стоило ему только замедлить шаг, был полон самых мрачных предчувствий. Его все больше тяготило то, что ведут его неведомо куда и что с этим Грейсом и через него с невидимым мистером Пертуи он связан некоей нитью и совершенно непонятно, как все это распутать. Страхи его достигли невероятной силы, и когда, дойдя до перекрестка, где сходились несколько улиц, Грейс неожиданно свернул направо, Дьюэр, съежившись, едва не закричал. Странно, но Грейс ничего не заметил. Вновь придя в отличное настроение и шагая по мощеной дороге, он бросал пытливые взгляды в окна и открытые двери домов, мимо которых они проходили, и насвистывал сквозь зубы какую-то мелодию.

В конце концов они оказались перед невзрачным жилищем с покосившейся дверью и окном с заклеенными кое-как трещинами в стекле. Здесь Грейс остановился, выпустил руку Дьюэра, которую тому пришлось как следует потереть для восстановления кровообращения, и принялся деловито шарить в карманах брюк в поисках ключа. Обнаружив его в куче монет, проволоки и обрывков бумаги, Грейс вставил ключ в замок, повернул и вошел вместе с Дьюэром в грязную, пыльную, весьма скудно обставленную переднюю. Там было так темно, что взгляд, брошенный в сторону примыкавших к ней комнат, мог различить только смутные очертания предметов, навевавшие в этой тьме мысли о призраках и привидениях. Что-то, видно, Грейса насторожило, пока они находились в передней, и с полминуты он стоял, склонив голову набок и вроде бы пытаясь уловить в обволакивающей их тишине какой-то звук. Наконец он раз-другой провел подошвами по совершенно выцветшему ковру и заметил чуть менее бодрым, чем прежде, тоном:

— У матери моей, знаете ли, проблемы со светом. Она зажигает огонь, только когда полностью стемнеет. — Осторожно сделав шаг в глубь дома, Грейс неожиданно воскликнул: — Мама! Эй, мама, у нас гости.

Целая вечность, казалось, прошла, прежде чем на лестнице, расположенной в дальнем конце передней, появилась маленькая старушка в темном крепдешиновом платье и черных ботинках, видных из-под юбок. Ее черная шляпка удерживалась на голове с помощью завязанных под подбородком тесемок. Спускалась она по ступенькам настолько бесшумно, что Дьюэр, который наверх не смотрел и заметил ее, только когда она дошла до середины лестницы, так и подался назад. Грейс, в свою очередь, бодро приветствовал мать.

— Гости? В первый раз слышу.

— Это мистер Дьюэр, мама, я тебе о нем говорил. Он зашел поужинать.

— Что же, если найдет чем, почему бы и нет?

Поприветствовав гостя таким образом, старушка проворно протянула руку Грейсу, чтобы тот помог ей ступить с нижней ступеньки лестницы на ковер. Совершив эту операцию и раз-другой ощупав пол носком ботинка, она сказала:

— В мои времена свет не зажигали до самого вчера. Но сейчас все по-другому.

Гуськом — во главе старушка, за ней Грейс, то и дело, впрочем, забегавший вперед либо дверь открыть, либо посмотреть, чтобы мать не споткнулась ненароком, — они прошли длинным мрачным коридором и спустились по лестнице в крайне неудобную, с очень низким потолком кухню, на дальней стене которой были развешаны кастрюли и сковороды. Еще когда они только приближались к ней, Дьюэру показалось, что изнутри доносится какой-то шум, будто билось некое живое существо с чем-то явно неодушевленным. В противоположную стену кухни было врезано высокое, почти незаметное в темноте окно, выходящее на унылый дворик, где росли кусты и чахлые деревья. Вот в это окно и бился отчаянно черный дрозд.

— Вот гаденыш, — заметила старушка.

Дьюэр подошел к окну, потянувшись было к задвижке, но Грейс остановил его.

— Нет-нет, бесполезно. Вот зажгите-ка лучше лампу и не вмешивайтесь, вас это не касается.

Следуя полученному указанию, Дьюэр только теперь заметил, что к лапке дрозда прикреплена тоненькая цепочка, другой ее конец закреплен в круглой железной раковине, вделанной в стену, а с потолка, посреди кастрюль и сковородок, свисает деревянная клетка.

Наконец зажглись лампы, в печке затрещали дрова, и кухня хоть немного ожила. Старушка хлопотала с посудой, время от времени роняя что-нибудь на пол, сын же ее с довольным видом сел за кухонный стол и снял шляпу. Даже дрозд — Грейс называл его Сэмми — перестал сражаться со стеклом и уселся на спинку стула, милостиво согласившись принять кусочек сахара, который Грейс взял с блюдца.

— Ну что там, мама? — спросил он, постукивая каблуками по полу. — Что у тебя для нас есть? Наверняка что-нибудь горячее и вкусное.

Не дождавшись ответа от матери, со стуком поставившей на плиту две кастрюли, Грейс негромко проговорил:

— Мать — удивительный для своего возраста человек. Можете себе представить: она сама убирает дом, о прислуге и слышать не хочет. Говорит, что ей стыдно заставлять какую-нибудь девчонку выбивать пыль из ковра. И ее здесь очень уважают. Не поверите, но буквально на той неделе олдермен этого района — у него свой экипаж и дом на вершине холма — приглашал ее стать домоправительницей.

Приятно было наблюдать за таким проявлением сыновнего почтения. Сидя с гостем за просторным столом, меж тем как по стене за их спинами танцевали причудливые тени от огня в камине, а дрозд по-прежнему щелкал клювом на своем импровизированном насесте, Грейс продолжал расточать комплименты матери: ровный характер, проницательность суждений, беспристрастность оценок.

— Знаете, — говорил он, — в прошлом году на Михайлов день я сказал ей, что собираюсь жениться. С этой девушкой я уже давно встречался — настоящий бутончик, любой мужчина бы позавидовал. На Рождество собирались объявить о помолвке в церкви, все как положено. Но мама воспротивилась. И представляете себе, взвесив все обстоятельства и даже учитывая все качества моей избранницы — а они превосходны, в этом нет ни малейшего сомнения, — я должен был признать, что она права!

Какими бы достоинствами миссис Грейс ни обладала, мастерство кулинара явно не входило в их число. Гости скудно поужинали сардинами и вареной капустой с неимоверным количеством уксуса. По окончании трапезы старушка, сложив тарелки на деревянной доске рядом с раковиной, принялась протирать их жесткой щеткой с такой яростью, словно это были юные дамы, имеющие виды на ее сына. А Грейс вынул из внутреннего кармана куртки чрезвычайно изящный на вид конверт, на оборотной стороне которого мелькнуло изображение чьего-то герба, и многозначительно посмотрел на него.

— Ну что ж, — заговорил он, — рыба с маринованной капустой — это прекрасно, но ведь и делом надо заняться. Мистер Пертуи через мое посредство — а я работаю на него, прошу всегда иметь в виду это обстоятельство — делает вам следующее предложение. Вот здесь, — он постучал по конверту, лежавшему перед ним на столе, — содержится рекомендательное письмо, адресованное герцогу. Это ваша рекомендация. Если угодно, можете сами убедиться.

Дьюэр с любопытством взял лист бумаги. В ней говорилось, что его светлость герцог… имеет удовольствие рекомендовать мистера Дж. Дьюэра, некогда служившего у него в качестве камердинера и помощника дворецкого, для занятия любой вакансии, на которую тот вправе претендовать благодаря своим бесспорным способностям.

— А кто такой этот герцог?

— Это вас не должно интересовать. Это дело мистера Пертуи, а у него в знакомых столько герцогов и графов, что они за одним столом не уместятся, коли ему захочется их пригласить. Ладно, завтра вы едете на Лондон-бридж-стэйшн, где находится управление Юго-Восточной железнодорожной компании. Знаете такую? Отлично. Там вы спросите мистера Смайлза, это управляющий, и передадите ему письмо. У них есть вакансия, ее вы и займете.

Переведя взгляд с Грейса на старушку, по-прежнему трудолюбиво занимавшуюся своим делом, затем на дрозда, вновь перелетевшего на подоконник и усевшегося на нем с печальным видом, Дьюэр почувствовал, что вот-вот упадет в обморок от страха.

— А каким образом это поможет мне расплатиться с мистером Пертуи?

— Это уж он сам решит. Но вообще-то работа на железной дороге — только начало, не более того. И зарубите себе на носу: о герцоге ни слова. Мистер Пертуи не любит, когда попусту треплют имена его друзей. Имейте в виду.

У Дьюэра на языке вертелась куча вопросов, но Грейс отмел их небрежным движением руки. Сказать ему больше нечего, все это дело мистера Пертуи, о котором ему, Грейсу, ничего не известно. А Дьюэру лучше взять письмо да спрятать подальше, поскольку ожидаются еще гости и нечего конверту валяться здесь у всех на виду. В доме есть джин и виски. Что он предпочитает? Мать принесет кувшин горячей воды, только надо ей напомнить. Прискакала птичка и завертелась на ладони у хозяина.


Несколько часов спустя Дьюэр проснулся на тюфяке в комнате с голыми полами, расположенной в верхней части дома. Как он сюда попал накануне вечером — вспомнить так и не смог. Он спал полностью одетым за исключением куртки, валявшейся поверх скомканного постельного белья. Единственный предмет мебели, находившийся в комнате, — колченогий стул, на котором стояли кувшин с водой, пустой стакан и сгоревшая до половины свеча. Дьюэр так и не смог полностью вспомнить, что происходило под конец вечера, но первая его мысль была о письме. Он принялся обеспокоенно шарить по карманам. Так, вот оно, все еще в конверте. Извлек его оттуда и прочитал, получив тайное удовольствие от самого звучания слов, среди которых загадочным образом мелькнуло и его имя. В горле было сухо, и Дьюэр, взяв дрожащими руками кувшин, налил себе стакан и выпил — вода сильно отдавала плесенью и болотом. Какие-то обрывки воспоминаний все же вертелись у него в голове, но с такой скоростью, что он не успевал отделить одно от другого. Приехали два очень высоких господина в пальто и шарфах — Пирс и Лэтч. Грейс представил его им, один из них — кто именно, Дьюэр вспомнить не мог — смеялся и говорил, что он «подойдет». Долгий разговор — смысл его по большей части от него ускользнул — о делах и замыслах мистера Пертуи. Торжественное рукопожатие, скрепившее договоренность, о которой у Дьюэра, до тех пор пока эти два господина не удалились, было самое смутное представление. Грейс, идущий со свечой в руках впереди него по лестнице и почему-то весело ухмыляющийся. Шаги и шорохи, звучавшие в доме уже после того, как он улегся на импровизированную подушку.

В комнату над его головой пробивались лучи бледного солнца. Накинув пальто и сунув письмо во внутренний карман, Дьюэр вышел на площадку, посмотрел направо-налево и, увидев лишь закрытые двери, медленно двинулся вниз по скрипучим ступенькам. Внизу оказался небольшой туалет; он пустил воду, вымыл лицо, причесался и попытался разгладить помятый после проведенной в нем ночи костюм. В доме царила полная тишина. Дьюэр не мог уловить ни звука за исключением скрипа колес на улице. Часы, висевшие на стене рядом с туалетом, показывали, что время приближается к девяти. Стискивая отвороты пальто и испытывая необычайное волнение, от которого подгибались ноги, Дьюэр пошел по коридору, заглянул в гостиную, потом в столовую и, не обнаружив ни единой живой души, проследовал в переднюю. На крючке рядом с дверью висело длиннющее пальто, скорее всего принадлежавшее Грейсу, но шляпы его, которую он, помнится, повесил здесь накануне вечером, нигде не видно.

Решив, что он встретит жильцов дома за завтраком, Дьюэр спустился вниз еще на один пролет, прошел на кухню, нарочно стуча башмаками, чтобы оповестить о своем приближении. Но и здесь никого не оказалось. За пыльным окном метался ветер, сплетая в общую массу кусты и заставляя клониться к самой земле чахлые деревца, и Дьюэр уловил — трудно сказать, почему не сразу, как только вошел сюда, — яростный скрежет где-то прямо у себя над головой. Это дрозд, туго натянув цепочку на шее, изо всех сил скреб когтями по стеклу.

Что-то в нем шевельнулось, он потянулся, схватил цепочку и дернул — слабая цепочка тут же распалась, затем потянул за ручку и наполовину открыл фрамугу. Дьюэр собрался было снять цепочку с шейки дрозда, но не успел он и рукой пошевелить, как птица, роняя перья на пол, захлопала крыльями и, сбросив оковы, вылетела наружу. Какое-то время он наблюдал, как она скользит между дымовыми трубами и островерхими крышами домов, а потом дрозд исчез. У Дьюэра было ощущение, будто он совершил какую-то глупость, о чем потом пожалеет, и в то же время он был рад, что сделал это. Несколько минут спустя Дьюэр вышел из длома и отправился искать остановку омнибуса, который доставит его к Лондонскому мосту.


Содержание:
 0  Тайны Истон-Холла Kept: A Victorian Mystery : Дэвид Тейлор  1  Глава 1 ОХОТНИКИ : Дэвид Тейлор
 2  Глава 2 МИСТЕР ГЕНРИ АЙРЛЕНД И ЕГО НАСЛЕДНИКИ : Дэвид Тейлор  4  Глава 4 ТОВАР ДОСТАВЛЕН : Дэвид Тейлор
 6  Глава 6 НЕПОВТОРИМАЯ ИСТОРИЯ МИСТЕРА ПЕРТУИ : Дэвид Тейлор  8  Глава 8 ЭКИПАЖ ДЖОРРОКА : Дэвид Тейлор
 10  Глава 2 МИСТЕР ГЕНРИ АЙРЛЕНД И ЕГО НАСЛЕДНИКИ : Дэвид Тейлор  12  Глава 4 ТОВАР ДОСТАВЛЕН : Дэвид Тейлор
 14  Глава 6 НЕПОВТОРИМАЯ ИСТОРИЯ МИСТЕРА ПЕРТУИ : Дэвид Тейлор  16  Глава 8 ЭКИПАЖ ДЖОРРОКА : Дэвид Тейлор
 18  Глава 9 РАССКАЗ ЭСТЕР ПРОДОЛЖАЕТСЯ : Дэвид Тейлор  20  Глава 11 ИЗАБЕЛЬ : Дэвид Тейлор
 22  Глава 13 ВЫ ШУТИТЕ! : Дэвид Тейлор  24  Глава 9 РАССКАЗ ЭСТЕР ПРОДОЛЖАЕТСЯ : Дэвид Тейлор
 26  Глава 11 ИЗАБЕЛЬ : Дэвид Тейлор  28  Глава 13 ВЫ ШУТИТЕ! : Дэвид Тейлор
 29  ЧАСТЬ III : Дэвид Тейлор  30  вы читаете: Глава 15 В НИЗОВЬЯХ РЕКИ : Дэвид Тейлор
 31  Глава 16 ЧЕРНАЯ СОБАКА ЗНАЕТ МОЕ ИМЯ : Дэвид Тейлор  32  Глава 17 МИСТЕР РИЧАРД ФЭРЬЕ : Дэвид Тейлор
 34  Глава 14 НАСТОЯТЕЛЬ И ЕГО ДОЧЬ : Дэвид Тейлор  36  Глава 16 ЧЕРНАЯ СОБАКА ЗНАЕТ МОЕ ИМЯ : Дэвид Тейлор
 38  Глава 18 РОЗА : Дэвид Тейлор  40  Глава 20 ИСТОРИЯ С КЛЮЧОМ : Дэвид Тейлор
 42  Глава 22 ПОЛДЕНЬ В ЭЛИ : Дэвид Тейлор  44  Глава 19 К СЕВЕРУ ОТ ШЕСТИДЕСЯТОЙ ПАРАЛЛЕЛИ : Дэвид Тейлор
 46  Глава 21 УТРО КАПИТАНА МАКТУРКА : Дэвид Тейлор  48  Глава 23 НОЧНАЯ РАБОТА : Дэвид Тейлор
 50  Глава 25 ЭСТЕР В ЛОНДОНЕ : Дэвид Тейлор  52  Глава 27 МУХИ И ПАУКИ : Дэвид Тейлор
 54  Глава 29 КОНЕЦ ФИРМЫ ПЕРТУИ ЭНД К° : Дэвид Тейлор  56  Глава 24 КАПИТАН МАКТУРК ПРОДВИГАЕТСЯ ВПЕРЕД : Дэвид Тейлор
 58  Глава 26 СКРУПУЛЕЗНОСТЬ МИСТЕРА МАСТЕРСОНА : Дэвид Тейлор  60  Глава 28 ВОПРОСЫ И ОТВЕТЫ : Дэвид Тейлор
 62  Глава 30 СУДЬБЫ : Дэвид Тейлор  64  ПОТЕРЯВШАЯСЯ, ПОХИЩЕННАЯ ИЛИ ЗАБЛУДИВШАЯСЯ: ОБ ОДНОЙ ИСЧЕЗНУВШЕЙ МОЛОДОЙ ЖЕНЩИНЕ : Дэвид Тейлор
 66  ДЖО ПИРС: ИСТОРИЯ МОШЕННИКА : Дэвид Тейлор  67  Использовалась литература : Тайны Истон-Холла Kept: A Victorian Mystery



 




sitemap