Детективы и Триллеры : Триллер : Глава 23 НОЧНАЯ РАБОТА : Дэвид Тейлор

на главную страницу  Контакты  Разм.статью


страницы книги:
 0  1  2  4  6  8  10  12  14  16  18  20  22  24  26  28  30  32  34  36  38  40  42  44  46  47  48  49  50  52  54  56  58  60  62  64  66  67

вы читаете книгу




Глава 23

НОЧНАЯ РАБОТА

Из всех господ живописцев, чьи работы регулярно выставляются для просвещения публики, выше других я ставлю члена Королевской академии мистера Фриса. Сколько раз, заходя в какую-нибудь городскую галерею или поднимаясь по лестнице какого-нибудь клуба на Пэлл-Мэлл (в сопровождении своего хозяина Тимминса, краснощекого и страдающего одышкой джентльмена, подталкивающего меня к накрытому столу), я останавливался, чтобы полюбоваться, скажем, изображением дерби. Или интерьера железнодорожного вагона, или лондонской улицы, невольно скашивая глаза на скромный пустой уголок картины, где угадывалась знакомая подпись. Можно сказать, что здесь сосредоточена вся жизнь: поля шляпки девушки-служанки, склоняющейся к своему возлюбленному; раскрасневшаяся физиономия подвыпившего солдата, выходящего на заплетающихся ногах из пивной; дородный глава семейства с целым выводком детей; генерал на своем мощном жеребце и сержант у артиллерийского лафета. Все это выходит из-под кисти мистера Фриса с такой же легкостью, с какой мы с вамп занимаемся всякими безделицами или поддразниваем застенчивую девушку, сидящую за столом и боящуюся поднять глаза, вопросом: чего это, мол, ее возлюбленный топчется на крыльце?

Тем не менее, думается, картины мистера Фриса не то, что люди называют реализмом. Он может изобразить толпу, или военный отряд на марше, или ораву учеников, вываливающихся с шумом из ворот школы, однако в любом случае в том, что художник замечает и не замечает, что изображает, а мимо чего проходит, ощущается замысел. Не правда ли, удивительно, как, разглядывая большие полотна мистера Фриса, мы улавливаем скрытые намеки: солдат на белой лошади явно неравнодушен к дочери хозяина постоялого двора, подающего ему кружку пива; господин в шляпе с высокой тульей и моноклем, несомненно, как-то связан со священником в черной сутане, стоящим позади него. Никаких явных признаков этих связей нет — как не бросаются они в глаза ученому, разглядывающему под микроскопом движение молекул, — но эффект получается поразительный. В моем представлении мистер Фрис сходен с великим ботаником или исследователем морских глубин, только растения, которые он изучает, или колонии морских ежей, попадающие в расставленные им сети, — это человечество.

Давайте-ка просто так, забавы ради, представим себе, что в этот тихий летний вечер, часов в восемь, когда рабочий и служивый люд разошелся по домам, мистер Фрис поставил свой мольберт в зале ожидания вокзала Лондон-бридж, посреди лотков и книжных киосков, где торгуют романами за девять пенсов и журналами «Корнхилл» и «Беллс лайф». Что бы он здесь увидел? Пару фантастически замызганных и оборванных ребятишек, крутящих волчок на верхней площадке каменной лестницы, нескольких пожилых женщин, занятых выполнением каких-то загадочных поручений в сосисочных и бакалеях, сомнительных особ в потертых шляпах и поношенных башмаках, которые всегда отираются в подобного рода местах. Один важный эпизод мистер Фрис, только еще устанавливающий свой мольберт, наверняка пропустил, а именно: полчаса назад из Сити на вокзал прибыл крытый фургон, запряженный взмыленными лошадями. При его появлении как из-под земли явились двое служащих железнодорожной полиции и вместе с охранниками понесли два ящика в кабинет начальника вокзала. Тот уже стоял на пороге под станционными часами, чувствуя на себе взгляд суровой на вид дамы в темном пальто и такого же цвета шляпе без полей. Не приходится сомневаться, что мистер Фрис бросил бы оценивающий взгляд на медные пуговицы, украшавшие мундир начальника, и на его пышные усы. Был там и кое-кто еще, на ком, вполне вероятно, мог бы остановить внимание мистер Фрис: пожилой священнослужитель в гетрах и черном костюме, сжимая в ладони экземпляр журнала «Фрэзере», изучал расписание поездов, висевшее под стеклом над кабинетом начальника вокзала. Суровая пожилая женщина, которая могла оказаться кем угодно, от директора школы до домохозяйки их тетушки, выталкивала из зала ожидания четырех девушек в дорожных платьях сизого цвета и скромных шляпках. У ближайшей платформы стоит под парами почтовый поезд на Дувр (через Фолкстон), он должен доставить груз на пакетбот. Двое кочегаров деловито подкидывают уголь в и без того полную топку. Но старуха дуэнья не обращает на происходящее никакого внимания и, орудуя маленьким остроконечным зонтиком, гонит своих подопечных к скамейке, подальше от паровозного дыма, а также от мольберта художника.

Следом за ними шагали два джентльмена, из которых мистер Фрис мог при желании сотворить чудеса: один, весь затянутый в черное, с необычными бакенбардами и выдающейся вперед челюстью, с палкой, крепко сжимаемой в одной руке, и дорожной сумкой в другой; его спутник, дородный мужчина с красным лицом, нагружен еще двумя примерно такими же сумками. Что бы в них ни было, дородный явно нервничает, бросает на поклажу беспокойные короткие взгляды и постоянно дергает за ручки. Откровенно говоря, в этих двух господах есть нечто неуловимо загадочное. Приехали они сюда в одном кебе — вот он, еще виден, отъезжает от вокзала, направляясь в сторону Саутуорка, — но по виду не скажешь, что они даже просто знакомы. Уезжают куда-нибудь? Да, тот, с бакенбардами и выдающейся челюстью, подошел к расписанию, изучил его и нацелился палкой в сторону кассового окошка. А дородный просто опустил сумки на пол (совершенно бесшумно) и присматривает за ними, вытирая лоб платком и пристально озираясь вокруг, словно в них спрятано по аллигатору, тайно унесенному из зоопарка из клетки с пресмыкающимися.

Стрелки вокзальных часов приближаются к отметке 7:30 — время отправления дуврского поезда. Несколько пассажиров стремительно шагают по платформе, но не похоже, что обладатель палки и надзирающий за сумками готовы к ним присоединиться. Первый стоит у книжного киоска, листая номер «Корнхилла» с таким видом, будто в нем содержатся вновь обнаруженные фрагменты Писания, не изучив которые возьмешь тяжкий грех на душу. Второй же бросает вокруг себя почти дикие взгляды, сначала на готовый вот-вот отойти поезд, затем на вокзальные часы, на платформу, но ни разу — на человека у киоска. Словно из ниоткуда возникает кондуктор — толстый, довольно-таки непривлекательный тип очень несчастного вида. Он смотрит налево, потом направо и странно — в том смысле, что, похоже, он и сам смущен, — щелкает пару раз указательным пальцем по фуражке. До семи тридцати остается полторы минуты.

Подброшенные какой-то неведомой силой, мужчины бросаются к кассе. Может быть, они покупают билеты первого класса? Да, дородный устраивается в вагоне первого класса, нервно поглядывая на идущего к багажному вагону угрюмого носильщика, которому кажется странным, что три дорожные сумки могут весить так много. Ну а второй, что он делает? Сначала неторопливо направляется вдоль платформы, поглядывая в обе стороны, словно ищет кого-то, кто должен к нему присоединиться. Затем стремительно нагибается, словно этот кто-то лежит за мощными опорами, поддерживающими крышу вокзала. Кондуктор с печальными глазами идет по платформе, звоня в колокольчик и предупреждая об отправке поезда. До половины восьмого остается всего несколько секунд. Скрежещут огромные колеса, раздается ужасный шум, способный отпугнуть любое человеческое существо. Кондуктор поднимается в свое купе, примыкающее в багажному вагону, и печально всматривается в темноту, а мужчина с выдающейся вперед челюстью все еще стоит примерно в ярде от поезда. Сейчас он повернется и отступит к одной из опор, но нет, впереди на платформе он как будто вдруг видит знакомого и окликает его, стараясь перекричать лязг колес. Только никого там нет.

Поезд медленно, но неумолимо движется вперед. Кондуктор, почти скрытый поднимающимся к небу паром, еще раз незаметно постукивает указательным пальцем по фуражке, и человек, опровергая впечатление о возрасте, сложившееся из-за его седых усов, делает рывок, вспрыгивает на подножку и исчезает в купе проводника. Так что мистер Фрис, если бы он все еще сидел за своим мольбертом (но его нет и вообще платформа совершенно пуста), подивился бы, куда он пропал и как можно раствориться в прозрачном воздухе, находясь на железнодорожной платформе летним вечером.


Показания Сэмюэла Спрэгга, служащего железнолорожной полиции

Около семи вечера в наш участок пришло сообщение из Сити от г-на Абеля, согласно которому в Фолкстон почтовым поездом отправляется груз. Это обычная процедура. При приемке груза присутствовали констебль Харлоу и я. Это тоже обычная процедура. Запечатанные красным воском ящики со слитками были извлечены из фургона и перенесены в кабинет начальника вокзала, что может подтвердить и сам мистер Селлингс.


Показания Джеймса Селлингса, начальника вокзала Лондон-бридж

Я впервые узнал о грузе, когда его доставили к дверям моего кабинета. Так оно обычно и бывает: предварительно никого ни о чем не извещают, что может подтвердить мистер Смайлз. Груз состоял, согласно подписанному мной документу, из трех ящиков, один весом 98 фунтов, другой — 92 и три четверти, третий примерно столько же плюс-минус одна унция — вот, все написано. Ящики были покрыты листовым железом; чтобы поднять каждый, нужно два человека. После взвешивания в присутствии сержанта Спрэгга и констебля Харлоу ящики перенесли в багажный вагон и поместили, используя личные ключи мистера Донтси и мой, в один из трех наших сейфов. Я выполнял свои обязанности, и больше добавить мне нечего.


Показания Питера Донтси, заместителя начальника вокзала Лондон-бридж

Печати, за сохранность которых, как уже говорилось, отвечал на этот раз я, не тронуты.


Мистер Пертуи сидел в одиночестве в багажном вагоне, чувствуя, как под ним постукивают колеса. Сзади, в нескольких футах справа от него, через полуоткрытую дверь мелькали дымоходы, шиферные крыши, серебристо-серая полоска реки. Этот вид подействовал на него успокоительно, ибо теперь он знал: поезд идет по виадуку, перекинутому через Тули-стрит. Поднявшись на ноги и прислонившись к железной стойке, поднимавшейся до самой крыши вагона, он начал громко, чтобы перекричать скрежет колес, говорить что-то Дьюэру и замолк, только когда обнаружил его отсутствие. Осторожно — ведь любое неловкое движение, и ему конец — мистер Пертуи вытянул руку и запер дверь. Стало не так шумно, теперь можно было и осмотреться. В дальнем конце вагона, поодаль от чемоданов и дорожных сумок он увидел стоявшие у самой стены в ряд три плоских сейфа. Было в них нечто такое — может, тусклый отблеск металла, — что хотелось потрогать их, но что-то останавливало. Нерешительно переминаясь с ноги на ногу в покачивающемся вагоне, мистер Пертуи вдруг осознал, как ему страшно. Это был какой-то абстрактный страх, и хотя он не отпускал ни на минуту, но приглушил тревогу, мучившую Пертуи.

Прежде всего, и это следовало признать со всей откровенностью, ему казался совершенно невыносимым Грейс — фамильярностью, вообще одним своим присутствием. Чем бы ни кончилась ночная работа, от клерка он избавится, и независимо от того, сохранится ли контора на Картер-лейн, Грейса в любом случае в ней не будет. Эта мысль ободрила его, и хотя за ней по-прежнему мерцал большой страх, он, несколько успокоившись, потянулся к сумкам и с немалым трудом передвинул их почти вплотную к сейфам. Не будет больше Грейс суетиться рядом и досаждать ему — нет, ни за что, об этом мистер Пертуи позаботится. И тут на него накатило одно странное воспоминание, навеянное, возможно, мельканием крыш на Тули-стрит: из дальних уголков памяти выплыл школьный двор, и расстилавшиеся за его каменными стенами низкие унылые холмы, и обращающийся к нему пожилой господин, о котором мистер Пертуи не думал последние тридцать лет. Мистер Пертуи, содрогнувшись, вцепился в ручку ближайшей дорожной сумки и так стоял, пока звук шагов не вывел его из задумчивости.

При виде Грейса, который, казалось, не знал, куда деть руки-ноги в этом замкнутом пространстве — кожа на его лице как-то неестественно сморщилась, напоминая гофрированное железо, — и старый господин, и школьный двор, и серый камень — все это мгновенно куда-то испарилось.

— О Господи, да ты же пьян! Признавайся, в пивной сидел, перед тем как на вокзал явиться? Так?

— Сэр, я трезв, как отец Мэтью.[34] Слово даю.

— Халтуры я не потерплю, ясно? Ты с самого начала знал, что это за дело, и должен идти со мной до конца.

Грейс пробормотал что-то невнятное, возможно: халтуры не будет и он пойдет с мистером Пертуи до конца.

— Ладно, — тон мистера Пертуи несколько смягчился, — все будет хорошо, только делай, как я говорю. Который теперь час?

— Без двадцати пяти.

— Где Пирс и Лэтч?

— В кебе, уже час как дожидаются.

— Дьюэра видел?

— Столкнулся с ним в коридоре вагона первого класса и раскланялся.

Мистер Пертуи довольно кивнул. Он знал: для завершения первой части плана у него осталось всего тридцать минут, но также и то, что сейчас шансы на успех неизмеримо выше, чем раньше. Через полчаса поезд будет в Рэдхилле — это первая остановка. Если постараться, можно многое сделать. Запустив руку в первую из трех дорожных сумок, мистер Пертуи последовательно извлек несколько предметов, тщательно подобранных на Картер-лейн три часа назад. Щипцы, тяжелый молоток, несколько деревянных клиньев, пара весов (были позаимствованы накануне вечером на кухне в Сент-Джорн-Вуд) — все это легло на квадратный кусок сукна, предварительно расстеленный мистером Пертуи на полу вагона. Попутно раскрылась тайна неподъемной тяжести сумок. Каждая была до предела набита дробью, разложенной по бумажным пакетам. Смотреть, как мистер Пертуи занимается всем этим хозяйством, было сплошным удовольствием. Он имел вид мастерового, скажем кузнеца, раскладывающего свои инструменты перед кузней, а то и живописца, промывающего кисти и разводящего краски на палитре. А сознание того, что в его движениях действительно присутствовал артистизм, придавало им особый шик. Однако все равно примешивалось к этому ощущение страха и дурных предчувствий, вызванных даже не возможностью разоблачения, а скорее тем, что во всем замысле могло вдруг не хватить какого-нибудь элемента первостепенной важности.

Раскладывая свое снаряжение, мистер Перту и несколько раз замечал, как рука сама собой тянется к карману пальто. Испытывая восторг от того, что поставленные задачи выполняются в правильном порядке, он всякий раз себя останавливал — пусть все идет, как задумано. Наконец, когда щипцы, молоток, деревянные клинья и весы (с которых не выветрился еще запах вчерашней выпечки) легли на зеленое сукно, он озабоченно пошарил в кармане и вытащил связку ключей. Помня, что заперт только один сейф, мистер Пертуи вставил в нужные замки сначала один ключ, потом, нарочно сделав секундную паузу, второй. Дверца сейфа открылась.

Грейс завороженно, как зритель, перед которым фокусник одного за другим извлекает из пустой, как все видели, шляпы кроликов, наблюдал за действиями хозяина. Выражение лица у него сделалось таким необычным, что, как бы ни был мистер Пертуи занят своей работой, проходившей при тусклом свете керосиновой лампы, он не мог этого не заметить.

— В чем дело?

— А если кто-нибудь войдет?

— Никто не войдет. У Дьюэра есть ключ. Ты что, не слышал, как минуту назад он повернулся в замке? Мы здесь заперты, пока он не выпустит нас. Ну что еще? — Мистер Пертуи заметил, что Грейс все никак не может оторвать потрясенного взгляда от содержимого сейфа.

— А ведь за такие дела, — медленно выговаривая эти слова, Грейс смотрел на пол, на крышу вагона — на что угодно, только не на мистера Пертуи, — за такие дела можно на виселицу попасть, верно?

— Скорее на каторгу. Такие преступления смертной казнью не караются.

— Поражаюсь, как вы можете с такой легкостью говорить это!

— Если мы не будем полагаться на самих себя, то вообще ничего не совершим, зато вернемся в Лондон, ругая себя последними кретинами. Ладно, хватит болтать, передай-ка мне лучше ящик.

С усилием, от которого у него вздулись мышцы, Грейс вытащил из сейфа первый ящик с золотом. Все три были сделаны, обратил он внимание, на совесть, каждый покрыт железным ободом, прочно приклепанным к дереву, и заперт. Ему внезапно стало любопытно, сможет ли его хозяин проникнуть в святилище, и какое-то время он не отрываясь смотрел, как мистер Пертуи, держа щипцы в левой руке, а правой нащупывая заклепку, определял размеры ящика. Щипцы, заметил Грейс, отшлифованы наилучшим образом, но для обычных целей совершенно бесполезны. Наблюдая, как ловко орудует ими мистер Пертуи, Грейс не мог не признать, что заклепки прекрасно вываливаются из своих пазов с их помощью, да при этом еще и замок поддается. За короткое время, работая с удивительным, как показалось Грейсу, проворством, мистер Пертуи проделал в передней нижней части ящика щель — неширокую, но достаточную для того, чтобы просунуть в нее соверен. Затем, взяв в одну руку три деревянных клина, а в другую молоток, он с усилием расширил щель; когда туда войдет четвертый клин, можно будет вынуть замок из крышки.

Занимаясь своим делом, мистер Пертуи никак не мог отвлечься от двух вещей. Первая — восхищенный взгляд, который, несмотря на все презрение к Грейсу, грел его самолюбие. Вторая — страх повредить ящик. Зная, что по приезде в Фолкстон замок подвергнется беглой проверке, мистер Пертуи всячески старался, чтобы тот выглядел совершенно целым. Точно так же он старался не оставить слишком глубоких царапин от деревянных клиньев, которые нельзя было бы скрыть, когда ящик будут дополнительно запечатывать. Ему казалось, что за разговором с Грейсом и приготовлениями к работе прошел по меньшей мере час, но взглянув на часы, убедился: ему потребовалось всего лишь пять минут. В последний раз стукнув молотком по четвертому клину, легонько поковырялся в замке своими умелым пальцами и откинул крышку.

— Ничего себе, — присвистнул Грейс.

— Вот именно, — подтвердил мистер Пертуи. Как-то в начале своей профессиональной карьеры он был приглашен на осмотр золотых слитков в банковском сейфе. Их было штук десять, небольшого размера, каждый покрыт слоем используемого в таких случаях воска, и хотя их стоимость произвела на него впечатление, нельзя сказать, что он был так уж потрясен. Но здесь-то слитков было не десять, а, наверное, пятьдесят, каждый размером с табачный кисет, и лежали они четырьмя аккуратными стопками. Мистер Пертуи взял один слиток и положил на весы. Результат взвешивания подтвердил его прикидки: первый из ящиков работы господ Абеля, Шпильмана и Балта содержал один английский центнер, то есть около 51 килограмма золота. Если внутреннее «я» мистера Пертуи и затрепетало, он был слишком осторожен, чтобы позволить своему внешнему «я» выдать это. Он просто принялся быстро и методично перекладывать золото из ящика в первую и самую маленькую из трех сумок, подсчитывая одновременно в уме, сколько дроби понадобится, чтобы заменить слитки. Когда сумка наполнилась, а на место золота легла дробь, мистер Пертуи сверился с часами. Убедившись, что до прибытия поезда в Рэдхилл остается еще минут десять, он аккуратно закрыл освобожденный от золота ящик, закрепил оторванные полосы железа, вернул на место заклепку. Порывшись в кармане пальто, извлек вощеный фитиль, палочку из красного воска и несколько кольцеобразных металлических дисков.

— А это еще зачем? — осведомился Грейс.

— А это главное, — наставительно заметил мистер Пертуи, принимаясь плавить воск на язычке пламени керосиновой лампы и следя за тем, чтобы капли его падали точно на диски. — Надо, чтобы все, а ночная вахта на пристани в Фолкстоне особенно, подумали, что это печать продавца, а иначе вся наша операция раскроется.

Буквально в тот самый момент, когда мистер Пертуи возвращал в сейф первый из ящиков, он почувствовал, как поезд тормозит. Задув лампу, он поднялся, раскинул руки и подтолкнул тяжело нагруженную дорожную сумку ближе к центру вагона.

— Подъезжаем к Рэдхиллу. Давай-ка в угол, вот сюда, где сейф вплотную соприкасается со стеной.

Грейс повиновался. Устраиваясь рядом с ним, мистер Пертуи обнаружил, что в углу вагона валяется старая дерюга. Ею они и накрылись, в темноте их было почти не видно. Незадолго до остановки поезда они услышали, как в замке поворачивается ключ. В вагон вошел Дьюэр. Он их не разглядел, а вот как сам Дьюэр осторожно пробирается к двери и открывает ее, было хорошо слышно. Впереди, в самом начале платформы, раздалось громкое шипение — это дым вырвался из трубы паровоза, — а потом шум шагов.

— Ну, где эта штука? — прозвучал в темноте голос Пирса. Послышались глухой стук и громкое восклицание, словно чьи-то руки подхватили неожиданно свалившуюся на них тяжесть. Прошло буквально несколько секунд, и людям, спрятавшимся возле сейфа, показалось, что дверь вагона снова закрывается, а поезд ныряет в ночь.

Сбросив дерюгу, мистер Пертуи зажег лампу с помощью серной спички и опять занялся сейфом. Первая удача сильно его ободрила. Со вторым ящиком он справился вдвое быстрее, чем с первым. Открыв его, мистер Пертуи, к немалой своей радости, обнаружил содержащиеся в нем золотые американские и французские монеты. Повторилась прежняя операция — на место золота легло равновесное количество дроби. Третий ящик открылся вообще в мгновение ока — настолько преуспел в своем занятии мистер Пертуи. В нем оказались опять-таки ровно выложенные ряды золотых слитков. Отвлекаясь время от времени от взвешивания, дабы стереть со лба пот, мистер Пертуи почувствовал: Грейса что-то беспокоит.

— Что-нибудь не так?

— Да нет, просто через двадцать минут остановка в Тонбридже, и к тому времени надо бы нам со всем этим покончить.

— Золота оказалось больше, чем я думал. Столько дроби у нас нет.

— Так что же делать?

— Как что? Придется оставить кое-что в сейфе.

— Оставить первоклассное золото, которое только и ждет, чтобы его унесли? Да кто узнает, что это наших рук дело?

— Кто узнает? — При тусклом свете керосиновой лампы мистер Пертуи был похож на Мефистофеля. — Не будь идиотом. Я плохо объяснил, как все делается? Пока мы будем сидеть здесь с объемистыми сумками, ожидая, когда поезд уйдет в Дувр, люди в фолкстонской гавани будут взвешивать сейфы. С таким же успехом можно прогуляться по платформе с золотом в руках.

— Я просто думал…

— А вот это тебе как раз и не надо делать. Все три сумки забиты почти под завязку. Нам и так-то непросто будет нести их. А ты лучше вот что… Там, в углу, валяется щетка, возьми ее да вымети пол как следует. Ребенок поймет, что здесь кто-то орудовал.

Опустив взгляд, Грейс увидел доски пола, покрытые каплями красного воска и древесной пылью от ящиков с золотом. Присвистнув про себя, он принялся поспешно уничтожать следы их деятельности. Мистер Пертуи тем временем запирал ящики и возвращал на место железные обручи с заклепками.

— Смотрю, к тебе вернулась смелость, — заметил он, не отрываясь от своего дела.

— А тут и не требуется смелости, — коротко бросил Грейс.

— Да нет, попридержи немного в запасе, нам еще многое предстоит сделать.

Мистеру Пертуи казалось, что с тех пор, как они сели в поезд и он работал при тусклом свете керосиновой лампы, прошло много времени, а сам он выглядит ужасным чудищем из сказки, обреченным провести остаток жизни в подземелье. Часы показывали всего лишь четверть одиннадцатого. Сейф был заперт, две дорожные сумки стояли в углу вагона, и мистер Пертуи постепенно пришел в себя. Грейс с бледно-восковым в полумраке лицом сидел на корточках, привалившись спиной к сейфам. Через щели в полу задувал холодный ночной ветер. Жарко уже не было. Поезд снова начал притормаживать.

— Это еще как понять? — протянул Грейс, словно бы сам к себе обращаясь.

Каких-то полчаса назад мистер Пертуи выругал бы своего клерка, сказав все, что думает о его невежестве. Но сейчас, напряженно думая о всех тех опасностях, которые могут поджидать их в течение ближайшего часа, он подавил раздражение.

— К Фолкстону подъезжаем. А теперь делай все в точности, как я скажу.

За несколько секунд до того, как, по его расчетам, поезд должен был остановиться, мистер Пертуи приоткрыл на пару дюймов дверь багажного вагона и осторожно выглянул наружу. На платформе никого не было. В пятидесяти ярдах отсюда, над служебным помещением начальника станции, горел свет, но иных признаков жизни не усматривалось. Дойдя до двери, соединившей багажный вагон с остальным составом, мистер Пертуи обнаружил, что она заперта, как он и предполагал, а в тамбуре никого нет. Они с Грейсом поспешно зашагали в хвост поезда, где находились вагоны первого класса. Вглядываясь в темноту, мистер Пертуи различил группу носильщиков и какого-то господина, скорее всего офицера железнодорожной полиции. Все они быстро направлялись в сторону багажного вагона. Издалека глухо доносился голос Дьюэра. Мистер Пертуи почувствовал, как сильно колотится у него сердце. Ладно, скоро они окажутся в Дувре, а там уж судьбой предприятия будут распоряжаться боги. Он сложил руки на груди, бегло и с нескрываемым пренебрежением посмотрел на Грейса и перевел взгляд наружу — в темноту кентской ночи.

МИСТЕР РОБЕРТ ГРЕЙС: ИЗ ВОСПОМИНАНИЙ О НОЧНЫХ СОБЫТИЯХ

Хладнокровный сукин сын — в этом ему надо отдать должное. Стоило нам остановиться в Дувре, как он сразу кинулся назад к багажному вагону за сумками. В них целое состояние, да и тяжело было, но мы-то делали вид, будто это всего лишь верхняя одежда. По пути встретился отель «Дувр-Касл» — классное место, это я сразу увидел, — и он спросил: «Как насчет того, чтобы слегка перекусить?» Естественно, я согласился, и мы устроились в кафетерии. Пока готовили еду — вареную рыбу, оказалась весьма вкусной, — он вышел наружу прогуляться. Мне не сказал ни слова, но десять против одного — ключи наши валяются на дне Канала. А вместе с ними щипцы и молоток.

Поздно, кроме нас, в баре никого нет. И официант (мистер Пертуи, расплачиваясь, дал ему на чай полсоверена, что мне показалось излишним) остался только один, а когда мы ушли, закрыл лавочку. Нам сказали, лондонский поезд отходит в час. Теперь предстояло сыграть в одну хитрую игру. Она состояла в том, что мы идем на вокзал по набережной, где швартуются суда из-за границы, те, что приходят из Остенде и Кале. Подходим к вокзалу — тьма-тьмущая, только один-два огонька горят, — он останавливается и говорит мне: «Бери, тебе это понадобится». И протягивает корешки билетов из Остенде до вокзала Лондон-бридж. Если кто поднимет шум, что почтовый вагон обокрали, вот вам доказательство: мы были все это время на море.

Дежурный у входа в вокзал. Угрюмый долговязый малый, мне такие не нравятся. Проверяет билеты. Смотрит на сумку, билеты не отдает. Оглядывает нас обоих. У меня возникает желание бросить сумку на землю и задать стрекача, но мистер П., спокойный, как салатный лист, спрашивает: что-нибудь не так? Ну да, отвечает малый, не так. Где отметка таможни? Вот черт, думаю, как же мы выберемся из этого положения? Отправят назад, на эту благословенную таможню, и заставят платить черт-те какой штраф. Но мистер П. просто улыбается, словно речь идет о совершенном пустяке, и говорит, что вряд ли таможенники будут счастливы, если им придется делать свою работу второй раз, потому что прибыли мы из Остенде накануне вечером и целый день провели в городе. И все равно этот тип зовет напарника и спрашивает: как думаешь, лучше, наверное, все же отправить этих господ на таможню второй раз, чем рисковать нашивками и пропустить их без проверки? Мистер П. кивает, говорит что-то о задержке ночного рейса. Да, конечно, и речи не может быть, чтобы пройти просто так, и вдруг нам возвращают билеты и пропускают нас.

Оказавшись в лондонском поезде, я едва в обморок не падаю, настолько обессилел, но у мистера П. есть немного бренди и водички в бутылке из-под содовой, и я немного прихожу в себя. Что там дальше было, я не очень помню. Приехали мы в Лондон на рассвете, а в Бридже я столкнулся с констеблем, открывшим дверь вагона. И снова я чуть не оттолкнул его и не пустился прочь, но, слава Богу, этот малый не предложил помочь с багажом! Никогда мне еще так не везло, ну да в конце концов всегда так бывает…

ЧАСТЬ V

ИСТОН-ХОЛЛ, БЛИЗ УОТТОНА

Стандартный Е-образный дом времен короля Якова, с тремя нишами в каждом из трех торцов и одной нишей на тыльной стороне. Сзади — шестиугольная башня. Фронтоном дом выходит на запад. Там расположены библиотека и столовая. На южной стороне, уже позднее, под конец эпохи короля Георга, врезаны окна и добавлена новая, этих же времен, четырехугольная ниша, используемая под гостиную. Еще до пристройки здесь висела гравюра с изображением лисьей охоты. Красивая лестница начала XVIII века снабжена витыми, закругляющимися книзу перилами. Именно в этом месте однажды зимним вечером споткнулся и упал, явно перебрав хозяйского молочного пунша, Джеймс Вудфорд («досадный инцидент, поставивший меня в неловкое положение в глазах хозяина, однако мистер Бенни, исключительно воспитанный джентльмен, щедро принял мои извинения…». — Джеймс Вудфорд. Дневник сельского священника. — 17 ноября 1784 г.). Томас Парсифаль Бенни был седьмым по счету наследником первого владельца дома. А в конце концов Истон перешел семье Дикси, родственникам Т.П. Бенни по материнской линии. Акварель кисти Гандиша (1818?) изображала поместье на фоне искусственного озера, впоследствии осушенного, — эти работы начались в год битвы при Ватерлоо. В течение нескольких лет, до самой его смерти, последовавшей при загадочных обстоятельствах в 1866 году, поместье принадлежало прославленному натуралисту Джеймсу Четтертону Дикси. Затем оно было унаследовано — через Бирсфордов — Кеньонами. В 1942 году в парк, примыкающий к усадьбе, упал подбитый бомбардировщик Дорнье. В то время в нем располагалась школа для мальчиков. В настоящее время Истон-Холл пустует.

Бэрк и Сэвилл. Путеводитель по сельским домам. Том 8: Восточная Англия.

Содержание:
 0  Тайны Истон-Холла Kept: A Victorian Mystery : Дэвид Тейлор  1  Глава 1 ОХОТНИКИ : Дэвид Тейлор
 2  Глава 2 МИСТЕР ГЕНРИ АЙРЛЕНД И ЕГО НАСЛЕДНИКИ : Дэвид Тейлор  4  Глава 4 ТОВАР ДОСТАВЛЕН : Дэвид Тейлор
 6  Глава 6 НЕПОВТОРИМАЯ ИСТОРИЯ МИСТЕРА ПЕРТУИ : Дэвид Тейлор  8  Глава 8 ЭКИПАЖ ДЖОРРОКА : Дэвид Тейлор
 10  Глава 2 МИСТЕР ГЕНРИ АЙРЛЕНД И ЕГО НАСЛЕДНИКИ : Дэвид Тейлор  12  Глава 4 ТОВАР ДОСТАВЛЕН : Дэвид Тейлор
 14  Глава 6 НЕПОВТОРИМАЯ ИСТОРИЯ МИСТЕРА ПЕРТУИ : Дэвид Тейлор  16  Глава 8 ЭКИПАЖ ДЖОРРОКА : Дэвид Тейлор
 18  Глава 9 РАССКАЗ ЭСТЕР ПРОДОЛЖАЕТСЯ : Дэвид Тейлор  20  Глава 11 ИЗАБЕЛЬ : Дэвид Тейлор
 22  Глава 13 ВЫ ШУТИТЕ! : Дэвид Тейлор  24  Глава 9 РАССКАЗ ЭСТЕР ПРОДОЛЖАЕТСЯ : Дэвид Тейлор
 26  Глава 11 ИЗАБЕЛЬ : Дэвид Тейлор  28  Глава 13 ВЫ ШУТИТЕ! : Дэвид Тейлор
 30  Глава 15 В НИЗОВЬЯХ РЕКИ : Дэвид Тейлор  32  Глава 17 МИСТЕР РИЧАРД ФЭРЬЕ : Дэвид Тейлор
 34  Глава 14 НАСТОЯТЕЛЬ И ЕГО ДОЧЬ : Дэвид Тейлор  36  Глава 16 ЧЕРНАЯ СОБАКА ЗНАЕТ МОЕ ИМЯ : Дэвид Тейлор
 38  Глава 18 РОЗА : Дэвид Тейлор  40  Глава 20 ИСТОРИЯ С КЛЮЧОМ : Дэвид Тейлор
 42  Глава 22 ПОЛДЕНЬ В ЭЛИ : Дэвид Тейлор  44  Глава 19 К СЕВЕРУ ОТ ШЕСТИДЕСЯТОЙ ПАРАЛЛЕЛИ : Дэвид Тейлор
 46  Глава 21 УТРО КАПИТАНА МАКТУРКА : Дэвид Тейлор  47  Глава 22 ПОЛДЕНЬ В ЭЛИ : Дэвид Тейлор
 48  вы читаете: Глава 23 НОЧНАЯ РАБОТА : Дэвид Тейлор  49  Глава 24 КАПИТАН МАКТУРК ПРОДВИГАЕТСЯ ВПЕРЕД : Дэвид Тейлор
 50  Глава 25 ЭСТЕР В ЛОНДОНЕ : Дэвид Тейлор  52  Глава 27 МУХИ И ПАУКИ : Дэвид Тейлор
 54  Глава 29 КОНЕЦ ФИРМЫ ПЕРТУИ ЭНД К° : Дэвид Тейлор  56  Глава 24 КАПИТАН МАКТУРК ПРОДВИГАЕТСЯ ВПЕРЕД : Дэвид Тейлор
 58  Глава 26 СКРУПУЛЕЗНОСТЬ МИСТЕРА МАСТЕРСОНА : Дэвид Тейлор  60  Глава 28 ВОПРОСЫ И ОТВЕТЫ : Дэвид Тейлор
 62  Глава 30 СУДЬБЫ : Дэвид Тейлор  64  ПОТЕРЯВШАЯСЯ, ПОХИЩЕННАЯ ИЛИ ЗАБЛУДИВШАЯСЯ: ОБ ОДНОЙ ИСЧЕЗНУВШЕЙ МОЛОДОЙ ЖЕНЩИНЕ : Дэвид Тейлор
 66  ДЖО ПИРС: ИСТОРИЯ МОШЕННИКА : Дэвид Тейлор  67  Использовалась литература : Тайны Истон-Холла Kept: A Victorian Mystery



 




sitemap