Детективы и Триллеры : Триллер : 3 : Джей Барбетт

на главную страницу  Контакты  ФоРуМ  Случайная книга


страницы книги:
 0  1  2  3  4  5  6  7  8  9  10  11  12  13  14  15  16  17  18  19

вы читаете книгу

3

Письмо было подписано «Кэтрин Тири», а рядом стояло в скобках: «миссис Ги Кетлер». Ни одно из этих имен ни о чем мне не говорило, но само письмо сказало многое. Я нервно ерзал в кресле. «Остерегайтесь, Джон Брайнерд…»

Мне стало жутко не по себе — как ребенку, оставленному в темной комнате и боящемуся привидений. Женщина, конечно, была не в своем уме, но писать страшные письма она умела. Меня она ввергла в изрядный шок.

История с серебряной цепочкой не выходила у меня из головы. Из-за того письмо и привлекло мой интерес. Все остальное было безумным бредом, но то, что у Лесли есть цепочка с лунными камнями, мне стало известно сегодня утром. Кэтрин Тири, должно быть, каким-то образом, узнала об этом, и из простого факта раздула целую историю. Я только вновь и вновь задавал себе вопрос: зачем? Какую цель она преследовала?

Если эта женщина имела основания опасаться, что муж стремился её убить, почему она не обратилась в полицию? Я не бывал в Мексике, но, вероятно, полиция там такая же, как и повсюду. Ответ лежал на поверхности: ей бы не поверили. Я тоже не поверил ей. У неё не было никаких доказательств своих подозрений кроме того, что исчезли её лунные камни.

В раздумье я ещё раз осмотрел конверт. «Коррео Аэро», авиапочта. Мексиканская почтовая марка, мексиканский штемпель. Неполный адрес. Удивительно, что это письмо вообще меня нашло. Оно пришло во вторник, день спустя после того, как я заболел, и мисс Харкорт едва не переправила его мне домой. Слава Богу, она этого не сделала. Лесли бы вскрыла его, и тогда… Меня пробрал озноб, когда я представил, как бы оно подействовало на нее. Это была жестокая шутка, задуманная и разыгранная злобными, язвительными, больными людьми, и я уже потратил на неё слишком много времени.

Сложив письмо, я положил его в конверт и сунул в карман пиджака. Потом, чтобы переключиться, встал и принялся за чистку оружия в стенном шкафу. Начал с марокканского пистолета Мигеля и прошел весь ряд. Чисто механическое занятие действовало необычайно успокаивающе и, когда я с ним управился, письмо миссис Кетлер лишилось для меня всякого значения. Теперь оно казалось мне пустым и нелепым.

Вымыв руки, я подошел к шкафчику, чтобы выпить рюмку хереса прежде, чем приняться за корректуру статьи. Но вынув пробку из графина, заметил, что он пуст. Другой тяжелый хрустальный графин с серебряной пробкой тоже оказался пустым. Правда, его едва ли когда-нибудь использовали. Странно. Неделю назад я наливал себе рюмку из почти полного графина. Кроме меня, ключ от шкафчика был только у мисс Харкорт. Она заботилась о чистоте графинов и рюмок, доливала херес и пополняла его запас. Я вернулся к своему письменному столу и позвонил.

Мисс Харкорт взглянула на пустые графины и кивнула:

— Да, я знаю, мистер Джон. Мне ещё несколько дней назад бросилось в глаза, что они пусты. Но я не хотела в ваше отсутствие открывать новую бутылку.

— Дело не в этом, мисс Харкорт. Меня интересует, как случилось, что они опустели. Неделю назад один был почти полным. — Я поднял графин за узкое горло и посмотрел на свет. — Вы его вымыли?

Мисс Харкорт покачала головой. Графин был безупречно чистым и блестел, как полированный. Никаких следов на стенках, никакого осадка на дне, ничего.

Я напряженно размышлял. Неделю назад — в тот самый день, когда я заболел — я налил себе рюмку хереса, и графин оставался почти полным. Тут я, определенно, не мог заблуждаться. Дело было не слишком важным, но мне совсем не нравилось, что кто-то тайком грабит запасы хереса моего деда.

— Вы верите, что кто-то потихоньку пьет из этого арсенала? — спросил я.

Мисс Харкорт сидела на корточках перед шкафчиком и доставала новую бутылку. Она поспешно выпрямилась и повернулась ко мне.

— Исключено! — с возмущением воскликнула она. — Из наших сотрудников никто на это не пойдет. Кроме того, ключ только у меня, а вы, надеюсь, не считаете, что я…

— Не говорите глупости. Этот херес полностью в вашем распоряжении. Пейте, сколько хотите. — Возмущенное выражение её лица вызвало у меня улыбку. — Отцу, вероятно, эта идея доставила бы удовольствие.

К моему удивлению, она стыдливо покраснела. Потом улыбнулась милой улыбкой, осветившей её лицо и странным образом молодившей её. Это напомнило мне, что ведь мисс Харкорт тоже была когда-то молода и красива.

— Ваш отец всегда был очень щедр по части своего хереса, — кратко заметила она и протянула затем мне непочатую бутылку, которую я откупорил с такой же церемонной торжественностью, как когда-то это делал мой отец. Перелив херес в графин, я достал ещё одну рюмку.

— Составите мне компанию на одну рюмочку, мисс Харкорт?

— В другой раз с превеликим удовольствием, мистер Джон. Но не сейчас. Благодарю.

Я налил себе рюмку, при этом все ещё ломая голову над загадочным исчезновением хереса.

— Как вы считаете, возможно, что кто-то раздобыл ключ к этому шкафчику?

Мисс Харкорт подумала.

— Конечно возможно. Здесь же входит и выходит масса людей. Уборщицы, управляющий домом, ночные сторожа; у всех есть ключи к этому кабинету. Но до сих пор это не доставляло никаких неприятностей. Я, собственно говоря, тоже не могу подумать, что…

Звонок телефона перебил её.

— Я подойду. — Она сняла трубку.

Я посмотрел вино на свет. Херес был кристально чист. Он имел превосходный, слегка коричневатый оттенок темного золота — благородный напиток, которым я всегда наслаждался. Но сегодня он вдруг стал мне отвратителен и мой желудок взбунтовался против него. Я отставил рюмку. С ухмылкой я подумал, что дело в так часто хулимых нами инстинктах. Мой желудок не забыл, что дедушкин херес был последним напитком, который я принял перед тем болезненным приступом гриппа. Он больше не желал хереса. С него было довольно. Я вылил нетронутое содержимое рюмки обратно в графин.

— Мистер Джон, у телефона кто-то от Чартера, — возбужденно сообщила мисс Харкорт. — Речь идет о цепочке, которую вы им отдали сегодня утром. Она протянула мне трубку.

— Да, что случилось? — нетерпеливо спросил я. — Вы не можете её починить?

Человек на другом конце провода на мгновение, казалось, заколебался. Затем ответил:

— Нет-нет, конечно мы можем её починить, мистер Брайнерд. Дело только в замочке…

— Правильно, — перебил я. — Вы уже говорили об этом сегодня утром. Или, если это были не вы, — голос показался мне незнакомым, — то один из ваших служащих. Ему не нравился теперешний запор цепочки. Вы все ещё придерживаетесь мнения, что его нужно заменить?

— Конечно, мистер Брайнерд, — сказал мужчина с явным облегчением. Как раз об этом и идет речь. Новый замочек безусловно гораздо лучше. Мы отобрали для вас несколько образцов и будем благодарны вам, если бы вы зашли и выбрали.

Я бросил взгляд на часы. Около двенадцати. Ювелирный магазин находился всего в нескольких шагах.

— Хорошо. — В конце концов я обещал Лесли позаботиться о её вещице. Через несколько минут я буду у вас. — Я положил трубку.

Хотя все утро было переполнено событиями, по-настоящему работой я так и не занялся.

— Я сейчас ухожу, мисс Харкорт. Ленч проведу в клубе. Если кто-нибудь позвонит, можете сказать, что всю вторую половину дня я буду здесь. Может быть, тогда мы сможем, наконец, заняться делами, — сорвалось у меня с легким раздражением.

Когда я вышел на улицу, как раз поднялся вой фабричных сирен, тот пронзительный, проникающий до мозга костей звук, к которому я никогда не мог привыкнуть. За несколько секунд тротуары заполнились людьми. Спешащая толпа безжалостно потащила меня, толкая и сжимая со всех сторон. Избежать этого было невозможно.

На первом перекрестке стало совсем плохо. Пока на светофоре горел красный свет, плотная толпа пешеходов на углу ожидала зеленого. Я стоял у самого края тротуара, и какой-то невидимый мне человек, стоящий сзади, все время упирался мне в ребра острым краем коробки. Я пытался избавиться от этого давления, но был так сильно стиснут, что не мог пошевелиться. Дело усугублялось ещё тем, что я, в сущности, ещё толком не поправился. Этот короткий переход стоил мне такого напряжения, что ноги уже дрожали. На углу стоял городской автобус. Внезапно он выпустил зловонное газовое облако выхлопа. Я задержал дыхание и отшатнулся назад. Этот проклятый газ всегда вызывал у меня кашель.

Шаг назад стал ошибкой. Какую-то долю секунды я стоял практически только на одной ноге, и именно в этот миг давление сзади возросло. Кто-то толкнул меня в плечо, я потерял равновесие и стал падать вперед. На меня надвигался грузовик, я попытался отскочить в сторону и растянулся во весь рост. Дюжина женщин пронзительно закричала, заскрипели тормоза. Грузовик остановился. Выхлопные газы окутали меня, ядовитое облако проникло в нос и в рот. Мои глаза слезились. Я оперся на руки и захлебнулся в кашле. Мне было плохо, но я остался жив, и это граничило с чудом.

Человеком, который помог мне подняться на ноги, оказался малый с внешностью покойника, с желтой гвоздикой в петлице и выражением хронического недовольства на лице. Он угрожающе размахивал своей костлявой рукой и извергал страшные проклятия, заботливо переводя меня на другую сторону улицы.

— Мерзкие парни эти водители! Они на самом деле вбили в голову, что улицы принадлежат только им! Подайте на него в суд, сэр. С удовольствием дам показания против него. Этому невежде нужно указать его место. Никто уже не чувствует себя в безопасности перед ними.

— Большое спасибо. Вы очень любезны, — бормотал я, в то время как он хлопотливо отряхивал мой пиджак. — Не беспокойтесь. Я уже в полном порядке.

Толпа любопытных постепенно рассеялась. Глубоко потрясенный водитель, которого это неожиданное происшествие ошеломило по меньшей мере так же сильно, как и меня, продолжил свой путь. Его вины тут не было. Если вообще можно вести речь о чьей-то вине, за это должно быть ответственно сумасшедшее уличное движение большого города, спешка и давка недисциплинированной, безликой массы. Просто чудо, что такие несчастные случаи не происходят гораздо чаще.

Я попытался отделаться от оказавшего мне помощь доброго самаритянина, но он не отставал и предлагал одну за другой свои услуги в качестве очевидца, автора возмущенного открытого письма в газеты, специалиста по оказанию первой помощи и сочувствующего, понимающего друга. Я действительно был ему очень благодарен за заботу, но постепенно он стал действовать мне на нервы. Я хотел остаться один. Чтобы хоть как-то отвязаться от него, я в отчаянии сочинил, что служу продавцом у Чартера, и даже после этого он дважды оборачивался мне вслед, желая убедиться, смогу ли я благополучно войти в дверь магазина.

Теперь там было довольно оживленно. Я отыскал тихое местечко и опустился в кресло, довольный тем, что меня никто не заметил. Кроме масляного пятна на брюках на уровне колена, несчастный случай, похоже, не оставил на мне никаких следов. Прерывистое дыхание, шум в голове и отвратительное чувство слабости в ногах внешне никто не мог заметить. Через некоторое время меня увидел продавец, с которым я беседовал сегодня утром, и поспешил ко мне.

— Мистер Брайнерд? Чем могу быть вам полезен?

— Да все цепочка, — объяснил я слабым, утомленным голосом. Потом откашлялся и судорожно проглотил слюну. — Речь идет о той цепочке, которую я принес сегодня утром. Кто-то из ваших коллег только что звонил мне и просил зайти. Он хотел предложить мне на выбор несколько новых замочков.

Продавец удивленно посмотрел на меня.

— Я действительно считаю, что тот запор от Кортеса не очень подходит, но я вам не звонил, мистер Брайнерд, и не поручал своим коллегам. И уж тем более не отбирал для вас никаких замочков. Если вы сможете минуту подождать, я узнаю.

Я кивнул, довольный возможности посидеть ещё некоторое время в полном покое. Молодой человек поспешил к своим коллегам, а затем к управляющему, который, казалось, был несколько раздражен тем, что его побеспокоили. Он в этот момент был занят, демонстрируя некоему элегантному джентльмену с проседью коллекцию неотшлифованных алмазов. Затем мой продавец исчез в служебном помещении магазина, а когда появился снова, то выглядел почти смущенным.

— Я не смог найти того, кто звонил вам, мистер Брайнерд, — растерянно объявил он. — Но один из наших продавцов ушел обедать. Может быть, он…

— Почему же он тогда не подождал? — резко перебил я. Ведь я хотел тотчас прийти.

— Мне очень жаль, мистер Брайнерд. Я даже не могу понять, как… — Он едва не ломал руки от отчаяния. — Если желаете, сэр, я вам охотно предложу выбор прекрасных замочков.

Я нетерпеливым жестом отклонил его предложение. Это было как наваждение. Сегодня все мои действия, даже самые незначительные, непременно оборачивались какими-то неприятностями. Началось все за завтраком, затем пришло то отвратительное письмо, потом история с хересом, инцидент с грузовиком, а теперь ещё этот проклятый звонок. Я почувствовал, что просто не в силах выдержать дальше этой путаницы.

— Нет, делайте как хотите. Почините эту цепочку, как считаете нужным, мне все равно.

Он уставился на меня с удивлением и одновременно с благодарностью. Затем склонил голову и изобразил такую высокопарную торжественную мину, что я с удовольствием влепил бы ему пощечину.

— Большое спасибо, мистер Брайнерд. Мы будем достойны оказанного вами доверия. — Он механически улыбнулся и совершенно инстинктивно добавил: — Не могу ли я сделать для вас что-нибудь еще?

— Да, — буркнул я. — Вы упомянули сегодня утром, что эта цепочка представляет собой необычайно удачную работу Кортеса. Кто такой этот Кортес? Коллекционер? Ювелир?

Он казался слегка шокированным.

— О, нет, сэр. Кортес — Карлос Кортес — серебряных дел мастер, и его украшения пользуются большой известностью. Правда, в последние годы он уже почти ничего не делал. Эта цепочка — первая новая вещь от него, которую я вижу за долгое время.

— Слушайте, вы по меньшей мере слегка преувеличиваете. Эта цепочка не может быть вам совершенно незнакома. Моя жена купила её здесь, в этом магазине. Год назад или около того. Она только сегодня утром мне это сказала.

Он решительно покачал головой.

— Исключено, сэр. Это совершенно невозможно. Миссис Брайнерд, должно быть, ошиблась. Может быть, в каком-то другом магазине? Или в Нью-Йорке?

Этот парень был полным идиотом, и больше всего мне хотелось напрямик высказать ему свое мнение. Вместо этого я раздраженно спросил:

— А где, собственно говоря, работает этот Кортес? В Нью-Дейвене?

На этот раз он откровенно испугался.

— Да нет же, сэр. Я не думаю, что Кортес вообще хотя бы раз бывал в Соединенных Штатах.

— Где же он работает?

— Где? В своей мастерской, конечно. В Таско. — Он внимательно посмотрел на меня, и что-то в выражении моего лица побудило его добавить, как посткриптум: — Таско находится в Мексике. Но об этом вы, конечно, знаете.

Возможно, когда-то я это и знал. Но, по-видимому, мой разум сегодня отказывался нормально функционировать.

«— Мексика, — подумал я. — Снова Мексика».

Мне вдруг стало совсем нехорошо.

Продавец наблюдал за мной поначалу с любопытством, а затем с нарастающей озабоченностью. Он склонился над прилавком.

— Вы себя плохо чувствуете, мистер Брайнерд? У вас такой вид…

Я рассеянно объяснил ему, что был болен и ещё не оправился окончательно от гриппа. Он покачал головой и пробормотал что-то о биче вируса и о бессилии перед ним современной медицины. Я же тем временем ломал голову над возникшим у меня вопросом. Он не давал мне покоя, но я испытывал страх перед возможным ответом. В конце концов я все-таки решился.

— Вы не можете сказать, из скольких камней состоит цепочка моей жены?

Продавец, задумавшись, поджал губы.

— По меньшей мере, двадцать пять, сэр, и один лучше другого. Кортес наверняка был ими доволен.

— А их не может быть тридцать? — настойчиво спросил я.

— Это легко установить, сэр. Подождите минуту, пожалуйста. Я принесу цепочку. — Он поспешно вышел и вскоре опять вернулся с цепочкой Лесли, которая покоилась на подставке из черного бархата. — Чудесно! — прошептал он. — Такое изящество!

Он, очевидно, был уже готов подробно распространяться на тему лунных камней в тайной надежде, что сможет продать мне ещё какое-нибудь украшение из богатых запасов Чартера.

— По настоящему красивые лунные камни встречаются довольно редко. Камни, которые обрабатываются для модных украшений, чуть меньше гальки. Очень красивы, но… — Он пожал плечами. — Немного найдется мексиканских камней с таким красивым свечением, как эти. По моему мнению, Кортес изготовил эту цепочку для особого клиента, для кого-то, кто разбирается в хороших камнях и кто потребовал соответствующий им эскиз цепочки.

Я слушал его лишь вполуха. Снова и снова я пытался сосчитать мерцающие матовым светом капли на плетеной серебряной ленте. Мне дважды пришлось начинать сначала, так как на середине сбивался со счета. Может быть, мне хотелось просчитаться, потому что лунных камней было ровно тридцать, не больше и не меньше. Я отказался, во всяком случае пока, размышлять над зловещим значением этого числа. Сначала нужно было выяснить кое-что еще.

— Вы только что упомянули, что Кортес в последние годы вряд ли делал какие-то новые вещи. Когда, как вы полагаете, он изготовил эту цепочку?

Продавец хотел ответить, но передумал, полез в карман и достал лупу. Он прихватил её веком и рассмотрел украшение со всех сторон.

— Совсем новая, — пробормотал он про себя. — И совершенно чистая. Никакой пыли, никакого налета. — Он поднялся. — Я бы сказал, что она изготовлена в пределах двух последних месяцев. Конечно, её могли почистить, но я так не думаю. Остались бы следы…

Лесли утверждала, что она у неё уже давно.

Мне в голову пришел выход из положения.

— А не могут существовать две абсолютно идентичные цепочки, — с надеждой осведомился я, — одна из которых изготовлена гораздо позже, чем другая?

Продавец отложил свою лупу.

— Нет, сэр, — решительно ответил он. — Кортес никогда не повторяется. Каждое его произведение изготовляется в единственном экземпляре. О, это конечно не означает, что иногда не встречаются подделки. Но специалист их сразу узнает. А в вещах такого оригинального мастера, как Кортес, разница между копией и оригиналом тут же бросается в глаза.

Теперь он даже не пытался скрыть свое любопытство. Я задал слишком много вопросов. Он был заинтригован, но и я не меньше.

Я поднялся с удобного кресла, поблагодарил за исчерпывающие объяснения и попросил его, как только починят цепочку, прислать её мне в контору. Затем я зашагал к выходу и благополучно покинул магазин.

Выйдя на улицу, я не сбавляя темпа шагал бесцельно, не раздумывая, все время напрямик, пока не стал пошатываться и был близок к тому, чтобы упасть. Добредя до закусочной на ближайшем углу, подсел к стойке и заказал чашку кофе, чтобы тем самым получить право на табурет и короткую передышку.

Теперь я достал из кармана письмо миссис Кетлер и развернул его рядом со своей чашкой. Маленькими глотками отхлебывая жидкий обжигающий напиток, не имевший с кофе ничего общего, кроме названия, перечитал письмо ещё раз до конца. Затем вернулся к первому из двух листов и сконцентрировался на таких строках: «Когда вы будете читать это письмо, меня, вероятно, уже не будет в живых…»

В этой фразе чувствовалось такое твердое, непоколебимое убеждение, что она постепенно начала меня преследовать. Автор письма, казалось, была уверена в том, что писала. С другой стороны, она, возможно, относилась к тому типу людей, которые могут убедить сами себя в чем угодно. Фантазии её больного мозга, возможно, были для неё реальнее, чем истинные факты.

Если миссис Ги Кетлер, урожденная Кэтрин Тири, когда-либо существовала, об этом должны иметься официальные свидетельства. Точно также они должны быть и в том случае, если она умерла в течение последнего месяца.

Ведь в наше время и рождение, и смерть регистрируются, заносятся в протокол, учитываются соответствующими учреждениями. Вопрос был только в том, откуда следует начать мои поиски. Письмо было отправлено из Мексики. Маловероятно, чтобы наши местные газеты интересовались смертями в Мексике.

Правда, миссис Ги Кетлер, по-видимому, была американкой — разумеется, если личность с этим именем вообще существовала. Возможно, она даже была родом из Нью-Дейвена, иначе трудно объяснить её осведомленность в личных делах Лесли. Американские газеты всегда ценили информацию о соотечественниках за границей, особенно в связи с несчастными случаями.

Следовательно, имелся шанс, что я смогу обнаружить сообщение об этом в последних номерах «Ньюс Рекорд». Письмо было датировано 3 апреля. В тот день, во всяком случае, она ещё была жива. По-видимому, она в своей машине направлялась к американской границе и из-за поломки задержалась в местечке с названием Морелия. Если её подозрения были обоснованы, и муж осуществил свое намерение от неё избавиться значит она должна была погибнуть где-то после 3 апреля — возможно, через день-другой. Тогда я обнаружил бы в газете сообщение.

Я казался сам себе порядочным глупцом, но тем не менее допил, положил на стойку четверть доллара и проскользнул наружу сквозь толпу щебечущих, хихикающих девушек. На улице остановил такси и велел шоферу высадить меня у здания редакции «Ньюс Рекорд».

Там я направился к главному входу и изложил швейцару свое дело. Тот направил меня в газетный архив на третьем этаже.

Архив оказался громадным, вытянутым в длину помещением с бесконечными рядами полок. Для публики была доступна только часть его. Прямо перед дверью стояло несколько простых столов со стульями. Невысокий шкаф картотеки с бесчисленными выдвижными ящичками образовывал барьер между читальным залом и собственно архивом. Коренастый рыжеволосый мужчина просматривал содержимое одного из ящиков, одновременно разговаривая со служащим за барьером.

— Я хотел бы просмотреть несколько газет, — объяснил я. — Швейцар сказал…

— Вы пришли именно туда, куда нужно, — дружелюбно прервал меня молодой человек, не обратив никакого внимания на саркастическое фырканье рыжего мужчины у картотеки. — О какой приблизительно дате идет речь?

— Все номера после третьего апреля, если это возможно.

— Ну, разумеется. Присядьте вон туда к столу. Я их вам принесу.

Я сел, положил свою шляпу на стол. Мужчина у картотеки любопытно покосился на меня и нахмурился. Он бросил на барьер четыре карточки, повернулся и принялся задумчиво меня рассматривать.

— Ваше лицо мне кажется знакомым, — вдруг сказал он. — Бизнесмен, верно? В какой отрасли? Страхование? Земельные участки? Банк? Нет, но что-то в этом роде. Произносили речь, верно? В бальном зале Дейвен-хауза. Постойте-ка. Сейчас я вспомню.

Способ, которым он приближался к разгадке, меня очаровал. Я дал бы ему возможность догадаться самому, но в этот момент у барьера появился молодой человек с подшивкой газет. Пришлось ответить самому.

— Меня зовут Брайнерд, и я биржевой маклер.

— Правильно. Это имя вертелось у меня на языке, — самоуверенно объявил мужчина. — Я никогда не забываю фамилий. Запоминать лица — не великое дело. Но я помню и лица и имена. У меня абсолютно надежная система.

— Вам можно позавидовать, — ответил я, отвернулся и раскрыл подшивку газет.

Репортер указал на четыре карточки.

— Пришли мне эти материалы, Чарли, — сказал он и направился к двери. Приятно было ещё раз видеть вас, мистер Брайнерд. — Он исчез прежде, чем я успел ответить.

— Нет, этот Гиннес мне нравится. — Молодой архивариус восхищенно ухмыльнулся. — Вообразил себе, будто у него феноменальная память. Он и его супернадежная система! Но в остальном он парень приятный, то, что надо.

Так как я не реагировал, он что-то проворчал себе под нос и исчез между полок. Слышно было, как он то тут, то там выдвигал ящики и через некоторое время с металлическим скрежетом задвигал снова.

Шум мне нисколько не мешал. Я быстро перелистывал отдельные номера, водя указательным пальцем сверху вниз по полосам и просматривая заголовки.

Неожиданно я наткнулся на любопытное сообщение.

Заголовок гласил:

«Женщина из Нью-Дейвена погибла в автокатастрофе в Мексике.»

Прикрыв рукой текст, я тупо уставился в стену, прочитав лишь заголовок, но уже инстинктивно чувствуя, что за ним последует. Это был шок, хотя в определенной степени я был готов к такому. Спустя некоторое время, собравшись с силами, я убрал руку с текста.

«Мексика (ЮПИ). Как только что стало известно, 3 апреля в автомобильной катастрофе погибла миссис Ги Кетлер. Очевидно, она не справилась с управлением, вследствие чего её машина пробила ограждение изобилующей поворотами горной дороги и рухнула в пропасть. Миссис Ги Кетлер была родом из Нью-Дейвена. Она была известна как солистка оперетты под своим девичьим именем Кэтрин Тири. Единственные её родственники — муж и сестра, мисс Дженифер Тири.»


Содержание:
 0  Оглянись за спину : Джей Барбетт  1  1 : Джей Барбетт
 2  2 : Джей Барбетт  3  вы читаете: 3 : Джей Барбетт
 4  4 : Джей Барбетт  5  5 : Джей Барбетт
 6  6 : Джей Барбетт  7  7 : Джей Барбетт
 8  8 : Джей Барбетт  9  9 : Джей Барбетт
 10  10 : Джей Барбетт  11  11 : Джей Барбетт
 12  12 : Джей Барбетт  13  13 : Джей Барбетт
 14  14 : Джей Барбетт  15  15 : Джей Барбетт
 16  16 : Джей Барбетт  17  17 : Джей Барбетт
 18  18 : Джей Барбетт  19  Использовалась литература : Оглянись за спину
 
Разделы
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 


электронная библиотека © rulibs.com




sitemap