Детективы и Триллеры : Триллер : 19 : Саймон Бекетт

на главную страницу  Контакты  Разм.статью


страницы книги:
 0  1  2  3  4  5  6  7  8  9  10  11  12  13  14  15  16  17  18  19  20  21  22  23  24  25  26

вы читаете книгу




19

На следующее утро я медленно цедил вторую чашку кофе в гостиничном ресторане, когда позвонил Гарднер:

— Надо поговорить.

Я виновато поглядел на занятые столики вокруг, отлично помня, что Гарднер велел мне не высовываться из номера. Я подумывал заказать завтрак в номер, но при свете дня мне это показалось излишним. К тому же, если Йорку удастся свистнуть меня из гостиницы средь бела дня, я все равно влип.

— Я в ресторане, — сообщил я Гарднеру.

И почувствовал, как на том конце провода Гарднер проглотил ругательство.

— Оставайтесь там. Я уже еду, — сказал он и прервал разговор.

Я потягивал остывший кофе, размышляя, не последний ли это мой завтрак в Теннесси. Я все утро чувствовал себя не в своей тарелке. Плохо спал, проснулся с тяжелой головой и сперва даже не сообразил, отчего мне так плохо. А потом вспомнил о смерти Тома и об оставленной на стекле моей машины коже.

Не самое лучшее в моей жизни начало дня.

Гарднер наверняка был где-то неподалеку, когда звонил, потому что приехал он минут через двадцать. А с ним и Джейкобсен, такая же безупречная и неприступная, как всегда. Работа допоздна никак не отразилась на ее внешности, но если она была Дорианом Греем, то Гарднер — его портретом в аттике. Старший агент выглядел помятым, лицо избороздили морщины, и дело было не только в том, что он отвечал за поиск Йорка. Я вспомнил, что Том был и его другом тоже.

Но он держался, как всегда, прямо и прошагал прямиком к моему столику. Джейкобсен шла на шаг сзади.

— Могу я предложить вам кофе? — спросил я, когда они уселись.

Оба отказались. Гарднер огляделся по сторонам, желая убедиться, что никто посторонний не услышит разговора.

— Камеры слежения зафиксировали кого-то возле вашей машины в двадцать сорок пять прошлым вечером, — без предисловий сообщил он. — Слишком далеко, чтобы различить какие-нибудь подробности, но темная одежда и кепи похожи на те, что видны на отснятом материале у таксофона. А еще мы проверили больничную охрану. На стоянке вы повстречались не с их сотрудником.

— Йорк.

Во рту у меня возник горький привкус, не имеющий никакого отношения к кофе.

— Мы не сможем доказать этого в суде, но считаем, что да. Мы все еще пытаемся идентифицировать отпечатки, снятые с арендованной вами машины, но их так много, что это непросто. К тому же Йорк наверняка был в перчатках. — Гарднер пожал плечами. — С отторгнувшейся кожей тоже не повезло. Отпечатки не совпадают ни с отпечатками Уиллиса Декстера, ни Ноя Харпера. Судя по небольшому размеру, они могут принадлежать или женщине, или подростку, но больше ничего мы пока сказать не можем.

Подросток. Боже.

В кофе плавала молочная пенка. Я отодвинул ее подальше.

— А что там с фотографиями, обнаруженными в доме Йорка? Знаете, что за люди на них?

Гарднер глядел на свои руки.

— Проверяем по базе данных пропавших без вести и нераскрытые убийства, но материала слишком много. И в любом случае будет трудно найти совпадение.

Вспомнив искаженные лица, я подумал, что да, непросто.

— Есть идеи, где может находиться Йорк?

— После того как мы распространили его описание, было несколько неподтвердившихся сообщений, что его видели, но ничего определенного. Он явно залег на дно. Судя по всему, он не убивал жертвы ни у себя дома, ни в «Стиплхилл» — значит, он увозил куда-то еще. Вероятнее всего, в какое-то место, где он легко может избавиться от тел, иначе мы бы нашли их все, а не только Лумиса и Харпера.

Имея почти буквально за порогом Дымчатые горы, избавиться от трупов не составит большого труда.

— По словам Джоша Талбота, поскольку на теле Харпера обнаружена нимфа коромысла болотного, труп должен был какое-то время пролежать возле пруда или еще какой-нибудь стоячей воды.

— Что сужает место поиска почти до всей территории штата Теннесси, — раздраженно отмахнулся Гарднер. — Мы проверяем зафиксированные сообщения о местах, где видели коромысло болотное, но нам нужны еще какие-то зацепки. Диана, почему бы тебе не сообщить доктору Хантеру свои выводы?

Джейкобсен явно нервничала, хотя пыталась это скрыть. Я видел, как пульсирует жилка у нее на шее в ритме ее учащенного сердцебиения. Когда она заговорила, я с трудом оторвал взгляд от этой жилки.

— Я еще раз пересмотрела найденные в доме Йорка фотографии, — начала она. — Похоже, все они сделаны в момент, когда жертвы были практически при смерти. А возможно, конкретно в миг смерти. И предположила, что это просто трофеи, которые Йорк собирает. Но если это всего лишь трофеи, следовало бы ожидать, что в кадре будет также и шея жертвы, учитывая, что смерть наступила от удушения. Но этого нет. Ни на одном снимке. И если Йорк хотел просто смаковать убийство, то почему бы ему не снимать весь процесс на видео? Зачем делать такой крупный план одного только лица, да к тому же на черно-белую пленку?

— Может, он обожает фотографировать, — сказал я.

— Именно! — подалась вперед Джейкобсен. — Он думает, что было очень умно оставить отпечатки пальцев Уиллиса Декстера на фотокассете, но он дал нам больше, чем хотел. Эти фотографии не просто быстро сделанные кадры. Согласно экспертизе они сделаны при слабом освещении, без вспышки, методом рапид-съемки. Чтобы в таких условиях сделать снимки такого качества, нужны очень серьезные навыки фотографа и высококачественное оборудование.

— Разве в его доме не нашли тридцатипятимиллиметровый фотоаппарат? — спросил я, вспомнив коробку со старым фотоаппаратом.

— Снимки сделаны не им, — ответил Гарднер. — Тем оборудованием не пользовались много лет, так что скорее всего он принадлежал отцу Йорка. Судя по найденным в доме фотографиям, Йорк-старший был фотографом-любителем.

Я подумал о выцветших фотографиях на полке. Что-то в них меня беспокоило, но я никак не мог понять, что именно.

— Я все же не понимаю, почему это важно, — признался я.

— Эти фотографии для Йорка не просто сувениры. Я считаю, что они и есть основной смысл, ради чего он все это делает, — пояснила Джейкобсен. — Все, что нам о нем известно, наводит на мысль, что он одержим смертью. Его работа; то, как он обращается с телами жертв; его стремление заполучить такого криминалиста-антрополога, как доктор Либерман; то, что все фотографии жертв сделаны в момент смерти, указывает на одно: Йорк некрофил.

Я оторопел.

— Мне казалось, вы говорили, что тут нет сексуальной подоплеки.

— А ее и нет. Большинство некрофилов — мужчины с очень низкой самооценкой. И одержимы мыслью об абсолютно покорном партнере, потому что боятся быть отвергнутыми. К Йорку это никак не относится. Помимо всего прочего, он считает, что общество его недооценивает. И я сильно сомневаюсь, что жертвы привлекают Йорка в сексуальном плане, мертвые или живые. Нет, я считаю, что его состояние приняло форму танатофилии. Противоестественная одержимость самой смертью.

Все это начало переходить в совершенно непонятную плоскость. Я ощутил первые признаки головной боли.

— Если это так, то разве он не должен фотографировать жертвы скорее после смерти, чем в момент убийства?

— Потому что этого ему было бы недостаточно. Помимо некрофилии Йорк в первую очередь злокачественный нарциссист, не забывайте. Он одержим сам собой. Людям свойственно бояться смерти, но для такого, как он, осознание неизбежной кончины просто невыносимо. Его всю жизнь окружает смерть. И теперь он одержим желанием понять ее. — Джейкобсен откинулась назад. Лицо ее было совершенно серьезным. — Я считаю, что именно поэтому он и убивает и поэтому фотографирует своих жертв. Его эго не может вынести того факта, что однажды он тоже умрет. Поэтому он ищет ответ. Это его способ попытаться разгадать таинство жизни и смерти, если вам угодно. И он убедил себя, что если ему удастся сделать этот решающий снимок, поймать точный миг смерти на пленку, то все станет ясно.

— Это же безумие. — возразил я.

— Сомневаюсь, что здравый рассудок вообще присущ серийным убийцам, — хмыкнул Гарднер.

Он был прав, но я не это имел в виду. До сих пор не существовало четкого определения, когда кончается жизнь. Остановившееся сердце можно снова запустить, и даже смерть мозга не всегда конечна. Идея, что Йорк думает, будто может поймать точный миг смерти своих жертв на пленку, да еще и что-то из этого узнать, почему-то меня очень сильно встревожила.

— Но, даже если допустить, что это ему бы удалось, какая ему от этого польза? — спросил я. — Фотография ничего ему не скажет.

Джейкобсен пожала плечами.

— Это не важно. Пока сам Йорк верит в это, он будет продолжать. Он в поиске, и ему все равно, сколько народу ему придется убить на пути к цели. Для него они всего лишь лабораторные крысы.

И тут же вспыхнула, осознав допущенный ляп.

— Извините, я не хотела…

— Ерунда. — Может, мне все это и не нравилось, но хуже от того, что я узнаю реальное положение вещей, уже не станет. — Из того, что вы только что сказали, вытекает, что Йорк занимается этим уже довольно давно. Одному Богу известно, сколько людей он уже убил незаметно для окружающих. И мог заниматься этим до бесконечности. Так почему он сменил манеру поведения? Что заставило его внезапно решить привлечь внимание к своим деяниям?

— Трудно сказать, — развела руками Джейкобсен. — Но могу предположить, что именно потому, что уже давно этим занимается. Вы же сами сказали, что то, чего он пытается добиться, невозможно. Быть может, в какой-то момент он и сам начал это понимать. И теперь он это компенсирует, пытается примириться с неудачей, подстегивая свое эго другим способом. Именно поэтому он и выбрал своей мишенью доктора Либермана, признанного авторитета в области, которую Йорк, вероятно, считает своей вотчиной. В какой-то степени это классический перенос — он пытается избежать необходимости признать собственную неудачу, вновь, теперь уже иным способом, уверив самого себя, что все равно гениален.

Головная боль превратилась в настоящую мигрень. Я помассировал виски, жалея, что не прихватил из номера аспирин.

— Почему вы мне это рассказываете? Не то чтобы я это не оценил, но раньше вы не очень спешили делиться информацией. Так с чего вдруг такие перемены?

Джейкобсен покосилась на Гарднера. До этого момента он довольствовался тем, что предоставил говорить ей, но теперь почти неуловимо встрепенулся.

— С учетом сложившихся обстоятельств было принято решение, что вы имеете право знать. — Он хладнокровно поглядел на меня. — Вы создали нам проблему, доктор Хантер. Йорк передал нам послание, оставив кожу на стекле вашей машины. Мы не можем это игнорировать. Он похитил и практически наверняка уже убил Алекса Ирвинга, и, не случись у Тома инфаркта, убил бы его тоже. И я не собираюсь допускать, чтобы кто-то еще из занятых в расследовании пополнил собой этот список.

Я смотрел на свой кофе, стараясь говорить ровно:

— Вы можете отстранить меня от расследования, если хотите. — Снова. — Но я не вернусь назад в Великобританию, если вы к этому клоните.

Это не было бравадой. Я собирался как минимум остаться на похороны Тома. Независимо ни от чего я не уеду, не попрощавшись со своим другом.

Подбородок Гарднера закаменел.

— Так не пойдет. Если мы прикажем вам уехать, вы уедете. Даже если для этого вас придется эскортировать до самолета.

— Ну значит, именно это вам и придется сделать, — отрезал я, вспыхнув.

Судя по его взгляду, больше всего на свете ему хотелось лично запихнуть меня в самолет, но он только глубоко вздохнул.

— Откровенно говоря, было бы лучше для всех, если бы вы уехали домой, — кисло буркнул он. — Но я не к этому вел. Могут быть некоторые… плюсы в том, что вы останетесь. По крайней мере мы будем знать, на чем сосредоточить наше внимание.

Я даже не сразу сообразил, что он имеет в виду. А когда понял, то от изумления не знал, что сказать.

— Вы будете под постоянным наблюдением, — с деловым видом продолжил Гарднер. — Вы не подвергнетесь никакому риску. И мы не попросим вас делать то, что может вам не понравиться.

— А если мне все это вообще не нравится?

— Тогда мы поблагодарим вас за помощь и позаботимся, чтобы вы сели в самолет.

Я с трудом подавил неуместное желание расхохотаться.

— Значит, выбор за мной? Я могу остаться, только если соглашусь быть приманкой для Йорка?

— Вам выбирать, — твердо ответил агент. — Если вы остаетесь, вам потребуется круглосуточная охрана. Мы не сможем объяснить такие расходы, которых могли избежать, отправив вас в Англию. Не сможем без веской причины. Но решать вам. Руки вам никто не выкручивает.

Миг облегчения был слишком кратким. Гарднер ошибался. Тут вообще было нечего решать. Если я уеду, Йорк попросту выберет себе другую жертву.

Этого я допустить не мог.

— Что мне нужно делать?

Мои слова будто прорвали плотину напряжения. На лице Гарднера появилось довольное выражение. Джейкобсен было куда сложнее прочитать. На миг мне показалось, что в ее глазах мелькнуло что-то вроде вины, но настолько мимолетно, что я мог и ошибиться.

— На данный момент ничего. Ведите себя как обычно, — ответил Гарднер. — Если Йорк за вами наблюдает, я не хочу, чтобы он заметил что-то необычное. Он ждет, что мы предпримем какие-то меры предосторожности, и мы не станем его разочаровывать. Кое-кто из наших людей сидит в машине возле морга, а другие — возле вашей гостиницы. Их он заметит. Но будет и скрытое наблюдение, которого он не увидит. Вы тоже.

Я кивнул, словно все это было совершенно обыденным.

— А моя машина?

— Мы с ней закончили. Кто-нибудь подгонит ее к гостинице. Ключи оставят в регистратуре. Мы еще прорабатываем детали, но хотим, чтобы с завтрашнего дня вы спокойно ездили по городу. Будете изображать туриста, гулять по набережной или по тропинкам — короче, станете привлекательной мишенью. Мы хотим предоставить Йорку возможность, мимо которой он пройти не сможет.

— А он не догадается, что это ловушка, если я вдруг начну бродить в одиночестве?

Гарднер бесстрастно поглядел на меня.

— Вы имеете в виду, как прошлым вечером?

Мне потребовалась пара секунд, чтобы сообразить. Покидая вчера вечером гостиницу, вопреки запрету Гарднера, я не заметил никакого наблюдения, но, пожалуй, мне следовало этого ожидать. Ну и толку от этой выходки?

— Может, Йорк что-то и заподозрит вначале, но мы умеем быть терпеливыми, — продолжил Гарднер, удостоверившись, что намек понят.

— Единственное, что от него требуется, это объявиться, чтобы разнюхать обстановку, а когда он это сделает, мы его возьмем.

Как легко у него все выходит. Я машинально поглаживал большим пальцем шрам на ладони. Поняв, что Джейкобсен за мной наблюдает, я перестал тереть шрам и положил руки на стол.

— Нам необходимо ваше сотрудничество, доктор Хантер, — сказал Гарднер. — Но если вы против, то можете улететь домой уже сегодня днем. Вы еще можете передумать.

Нет, не могу. Чувствуя на себе взгляд Джейкобсен, я отодвинул стул и встал.

— Если это все, то я бы хотел поехать в морг.


Весь остаток дня я пребывал в странном, беспокойном состоянии духа. Слишком уж много всего произошло. Смерть Тома, потом я сам оказался следующим в списке Йорка, а теперь еще и перспектива изображать завтра жертвенного агнца. Все это как-то плохо укладывалось у меня в голове. Стоило мне более-менее свыкнуться с одной проблемой, как появилась другая, и снова все полетело в тартарары.

К тому же в морге у меня особых дел не было. Самую срочную работу я уже закончил, и оставалось только рассортировать и собрать то немногое, что уцелело от найденного в лесу скелета Уиллиса Декстера. Чистая рутина, и много времени не заняла. Животные сожрали и растащили почти все кости, а те, что сохранились, были настолько сильно обглоданы, что уже не подлежали какой бы то ни было сортировке.

Так что ничто не мешало моим мыслям течь по порочному кругу. И поговорить тоже было не с кем. Саммер этим утром не появлялась, хотя после смерти Тома я ее в общем-то и не очень ждал. Да и в любом случае ей тут особо нечего делать. Однако, хотя я бы и не отказался от чьей-нибудь компании, я вздохнул с облегчением, когда один из работников морга сообщил, что у Кайла сегодня выходной. Ему еще предстоит узнать о положительном результате анализа останков Ноя Харпера на гепатит С, и в данный момент я порадовался, что не придется с ним встречаться.

Пол тоже отсутствовал почти все утро, занятый на различных заседаниях. Так что увидел я его уже ближе к обеду. Он по-прежнему выглядел усталым, хотя и не так сильно, как вчера.

— Как Сэм? — спросил я, когда он заглянул в зал для аутопсии.

— Хорошо. Во всяком случае, ложных тревог больше не было. Она собиралась встретиться с Мэри нынче утром. А кстати — если не занят вечером, то ты приглашен на ужин.

При других обстоятельствах я охотно бы согласился: мое расписание визитов как-то не было особо забито, и перспектива провести очередной вечер одному в гостиничном номере не очень-то прельщала, — но если Йорк следит за мной, меньше всего я хотел бы подставлять Пола и Сэм.

— Спасибо, но сегодня не самое подходящее время.

— Угу. — Он взял сильно обглоданный грудной позвонок и повертел в руке. — Я разговаривал с Дэном Гарднером. Он рассказал мне о коже, оставленной на стекле твоей машины прошлой ночью. И что ты добровольно вызвался помочь в поимке Йорка.

Я бы не назвал это добровольным, но все же был рад, что Пол в курсе, а то я как раз размышлял, что можно ему рассказать, а о чем не стоит.

— Мне предложили либо это, либо вылет домой ближайшим рейсом.

Я старался говорить небрежным тоном. Не сработало. Пол положил позвонок обратно на стол.

— Ты уверен, что понимаешь, во что ввязываешься? Ты не обязан это делать.

Нет, обязан.

— Уверен, все будет хорошо. Теперь ты понимаешь, почему идти к вам на ужин — не самая удачная идея.

— Не нужно тебе сейчас оставаться одному. И я знаю, что Сэм будет рада тебя видеть. — Он мрачно усмехнулся. — Уж поверь мне: если бы я думал, что для нее существует хоть малейший риск, то не стал бы тебя приглашать. Я не утверждаю, что Йорк не опасен, но сомневаюсь, что он настолько псих, чтобы сейчас что-то эдакое предпринять. Скорее всего кожа на стекле твоей машины — пустая угроза. Его звездный час был с Томом, и он его упустил.

— Надеюсь, ты прав. И все же считаю, что нужно отложить это мероприятие до лучших времен.

Пол вздохнул.

— Ну что ж, тебе решать.

После его ухода я опять впал в депрессию и едва не поддался искушению позвонить и сказать, что приду, но все же удержался. Полу с Сэм и без того проблем хватает. И меньше всего на свете я хотел привести беду к их порогу.

Но мне следовало бы знать, что Сэм так просто не отступит.

Я как раз находился в больничном кафетерии, вяло клевал легкий салат с тунцом и мрачно размышлял, чем бы занять оставшуюся часть дня, когда она позвонила. И сразу перешла к делу:

— Ну и что не так с моей готовкой?

Я улыбнулся.

— Не сомневаюсь, что ты отлично готовишь.

— А, значит, тебе компания не подходит?

— И компания хорошая. Я благодарен за приглашение, честно. Но сегодня вечером не смогу. — Мне было противно вилять, но я не знал, что известно Сэм. Мог бы не переживать.

— Все нормально, Дэвид. Пол мне рассказал, что произошло. Но мы все равно хотим тебя видеть. Очень мило с твоей стороны беспокоиться, но ты не можешь сидеть в добровольной изоляции, пока этого мерзавца не поймают.

Я посмотрел в окно. Снаружи шли люди, поглощенные своей жизнью и своими проблемами. А может быть, где-то там прячется Йорк и наблюдает.

— Это всего лишь на несколько дней, — сказал я.

— А если бы ситуация была обратной? Ты бы нас избегал?

Я не знал, что сказать.

— Мы твои друзья, Дэвид, — напирала Сэм. — Сейчас, конечно, ужасный период, но, знаешь, ты не обязан оставаться один.

Мне пришлось прочистить горло, прежде чем ответить:

— Спасибо. Но не думаю, что это хорошая идея. Не сейчас.

— Тогда давай договоримся. Пусть решает этот человек из БРТ. Если он согласится с тобой, значит, ты остаешься у себя в номере смотреть телевизор. Если нет, ты сегодня вечером приходишь к нам на ужин. Договорились?

Я колебался.

— Ладно. Я позвоню ему и послушаю, что он скажет.

Я практически слышал, как она улыбается на том конце провода.

— Могу избавить тебя от лишних хлопот. Пол с ним уже переговорил. И он сказал, что у него нет никаких возражений.

Она помолчала, давая мне время понять, что меня обвели вокруг пальца.

— Да, и скажи Полу, чтобы он по пути прихватил виноградного сока, хорошо? У нас закончился, — мило добавила она.

Убирая телефон, я все еще продолжал улыбаться.


Движение в направлении от Ноксвилла было затруднено, но по мере удаления от города стало получше. Я следовал за Полом, стараясь не упускать его из виду в потоке машин. Включил радио. Музыка успокаивала. Но я по-прежнему нервничал и периодически проверял, не висит ли кто у меня на хвосте.

Прежде чем мы выехали, я позвонил Гарднеру. Не потому, что не поверил Сэм, а просто потому, что хотел сам с ним переговорить.

— Если вы поедете на своей машине и не отправитесь никуда гулять в одиночку, не вижу никаких проблем, — сказал он.

— Значит, вы не считаете, что я подвергну их риску?

Гарднер вздохнул.

— Послушайте, доктор Хантер. — Я отлично расслышал раздражение в его голосе. — Нам нужно, чтобы Йорк думал, что вы ведете себя как обычно. И это не означает, что вы должны каждый вечер запираться у себя в номере.

— Но кто-то из ваших будет все равно за мной следить?

— Предоставьте нам об этом беспокоиться. Как я уже сказал, от вас требуется просто вести себя как обычно.

Обычно. В этой ситуации ничего обычного и близко не было. Несмотря на заверения Гарднера, я все же вышел из морга через заднюю дверь, а не через главный вход. Затем объехал вокруг больничного кампуса и встретился с Полом у другого выхода, не того, через который выезжал всегда. Но все равно никак не мог отделаться от ощущения, что что-то не так. Следуя за Полом от больницы, я все время посматривал в зеркало заднего вида. И ничего особенного не видел. Если агенты БРТ или кто-то другой за мной и ехал, я никого не заметил.

Однако только когда я влился в вечерний поток машин, стал частью металлической реки, я наконец начал свыкаться с мыслью, что меня никто не преследует.

На окраине Ноксвилла Пол остановился, чтобы заскочить в магазин и купить виноградный сок для Сэм. Он предложил мне подождать его в машине, но мне этого совершенно не хотелось. Так что я пошел с ним, а попутно купил бутылку «Напа Велли Сира», понадеявшись, что оно подойдет к тем блюдам, что приготовила Сэм. Когда мы вернулись к машинам, в воздухе пахло бензином и выхлопным газом, но все равно вечер был чудесный. Солнце уже уходило за горизонт, окрасив его в золотой цвет, а лесистые склоны Дымчатых гор багровели в вечерних сумерках.

Я вздрогнул, когда Пол выругался и шлепнул себя по шее.

— Чертовы жуки! — пробормотал он.

Они с Сэм жили в новом районе на берегу озера между Ноксвиллом и Рокфордом. Район не был еще полностью достроен, и по мере того как мы в него углублялись, кучи земли и досок уступали место ухоженным лужайкам и свежепосаженным клумбам. Дом Пола находился с внутренней стороны дороги, шедшей вдоль озера и огибавшей каждый участок, создавая приятное ощущение свободного пространства и уединенности. Район все еще выглядел незавершенным, но был отлично спланирован. Тут было много деревьев, травы и воды. Прекрасное место, чтобы растить детей.

Пол свернул на подъездную дорожку и приткнул свою машину за старой «тойотой» Сэм. Я поставил машину на обочине дороги, и мы направились к дому.

— Мы еще отделываем детскую, так что не обращай внимания на развал, — сказал он, пока мы шли по дорожке.

Я и не собирался. Я впервые ощутил радость оттого, что поехал. Такого хорошего настроения у меня не было уже много дней. Их дом стоял чуть глубже, чем остальные, так что сад был побольше. Для разнообразия строители проявили здравый смысл и бережное отношение, не только сохранив великолепный клен, но и проведя одернение вокруг него таким образом, что дерево стало центром лужайки. Помню, я тогда подумал, что клен идеально подходит для детских качелей.

Странно иногда работает память.

— Пол? Погоди минутку!

Голос звучал от соседнего дома. По лужайке к нам торопливо шла женщина — загорелая и ухоженная, слишком яркие светлые волосы уложены в затейливый пучок. Навскидку я дал ей лет пятьдесят. Но когда она подошла ближе, я поднял возрастную планку сначала до шестидесяти, а потом и до семидесяти, словно она старела с каждым шагом.

— О, класс! — тихонько буркнул Пол и состроил дежурную улыбку. — Привет, Кэнди.

Имя было слишком девчачьим и слишком слащавым, но почему-то ей подходило. Женщина остановилась перед Полом. Она держала себя как стареющая модель, не понимающая, что ее время уже прошло.

— Я так рада тебя видеть! — Она слегка пришепетывала из-за чересчур белой вставной челюсти. И положила руку, испещренную печеночными пятнами на предплечье Пола. Ее венозная кожа была коричневой, как старый мокасин. — Не думала увидеть тебя так скоро. Как Сэм?

— Хорошо, спасибо. Это была ложная тревога. — Пол собрался было представить меня. — Кэнди, это…

— Ложная тревога? — недоуменно переспросила женщина. — О Господи, неужели опять? Когда я увидела «скорую», то была совершенно уверена, что на сей раз это оно!

На какой-то миг время остановилось. Я чувствовал свежесть травы и бутонов, первую вечернюю прохладу в весеннем тепле. Вес бутылки вина у меня в руке все еще хранил обещание обыденности.

А потом мир словно взорвался.

— Какая «скорая»? — Пол казался скорее растерянным, чем встревоженным.

— Ну, та, что приезжала. Примерно в половине пятого, по-моему. — Нарисованная улыбка женщины начала вянуть. Ее рука метнулась к шее. — Тебе ведь наверняка кто-то сообщил? Я думала…

Но Пол уже несся к дому:

— Сэм? Сэм?

Я быстро повернулся к соседке:

— В какую больницу ее повезли?

Она перевела взгляд с двери, за которой исчез Пол, на меня, растерянно шевеля губами.

— Я… Я не спросила. Парамедик вывез ее в кресле-каталке, у нее на лице была эта кислородная штука… Я не хотела мешать.

Оставив женщину на дорожке, я двинулся следом за Полом. В доме пахло свежей краской и побелкой, новыми коврами и мебелью. Я нашел его стоящим посреди кухни, в окружении новенькой сверкающей утвари.

— Ее тут нет, — ошеломленно сказал он. — Господи Иисусе, почему мне никто не позвонил?

— Ты проверил телефонные сообщения?

Я подождал, пока он проверит. Его рука дрожала, когда он нажимал на кнопки. Прослушав запись, он покачал головой:

— Ничего.

— Позвони в госпиталь. Ты знаешь, куда именно ее должны были отвезти?

— В Медицинский центр университета Теннесси, но…

— Звони туда.

Он уставился на телефон, моргая, словно пытался проснуться.

— Я не знаю номера. Боже, я должен был его знать!

— Звони в справочную.

Он начал снова соображать, мозг оправился от первоначального шока. Я стоял рядом, пока он звонил в госпиталь, меряя шагами кухню во время перевода вызова. Когда он называл по буквам имя Сэм в третий или четвертый раз, я ощутил, что дурное предчувствие, терзавшее меня весь день, становится все яснее и яснее, пока не оформилось в убеждение.

Пол положил трубку.

— Они ничего не знают. — Он говорил ровно, но явно был на грани паники. — Я позвонил даже в отделение «неотложки». По их записям она не проходит.

Он вдруг снова принялся быстро стучать по кнопкам.

— Пол… — сказал я.

— Должно быть, это какая-то ошибка, — бормотал он, будто не слыша. — Наверное, ее отвезли в другой госпиталь…

— Пол.

Он остановился. Его глаза встретились с моими, и я увидел в них страх, увидел понимание, которое он отчаянно старался отринуть. Но ни один из нас больше не мог позволить себе такой роскоши.

Я не был мишенью Йорка. Никогда.

Меня просто использовали для отвода глаз.


Содержание:
 0  Шепот мертвых Whispers of the dead : Саймон Бекетт  1  1 : Саймон Бекетт
 2  2 : Саймон Бекетт  3  3 : Саймон Бекетт
 4  4 : Саймон Бекетт  5  5 : Саймон Бекетт
 6  6 : Саймон Бекетт  7  7 : Саймон Бекетт
 8  8 : Саймон Бекетт  9  9 : Саймон Бекетт
 10  10 : Саймон Бекетт  11  11 : Саймон Бекетт
 12  12 : Саймон Бекетт  13  13 : Саймон Бекетт
 14  14 : Саймон Бекетт  15  15 : Саймон Бекетт
 16  16 : Саймон Бекетт  17  17 : Саймон Бекетт
 18  18 : Саймон Бекетт  19  вы читаете: 19 : Саймон Бекетт
 20  20 : Саймон Бекетт  21  21 : Саймон Бекетт
 22  22 : Саймон Бекетт  23  23 : Саймон Бекетт
 24  24 : Саймон Бекетт  25  Эпилог : Саймон Бекетт
 26  Использовалась литература : Шепот мертвых Whispers of the dead    



 




sitemap