Детективы и Триллеры : Триллер : 5 : Саймон Бекетт

на главную страницу  Контакты  Разм.статью


страницы книги:
 0  1  2  3  4  5  6  7  8  9  10  11  12  13  14  15  16  17  18  19  20  21  22  23  24  25  26

вы читаете книгу




5

Казалось, время замедлилось, когда лезвие ножа устремилось ко мне. Я пытался его перехватить, но постоянно опаздывал. Лезвие проскальзывало сквозь захват, распарывая ладонь и пальцы до кости. Я чувствовал, оседая на пол, как теплая кровь хлещет из ладони. Кровь, заливая спереди рубашку, собиралась в лужицу на черно-белом полу, пока я сползал по стенке.

Я поглядел вниз, и увидел, что рукоятка ножа непристойно торчит из моего живота, и раскрыл рот в крике…

— Нет!

Я рывком сел на кровати, ловя воздух ртом. Я буквально чувствовал на себе кровь, горячую и мокрую. Я сбросил простыни, отчаянно стараясь разглядеть живот в тусклом свете луны. Но кожа была совершенно целой. Никакого ножа, никакой крови. Всего лишь блеск пота и грубый рубец шрама прямо под ребрами.

Боже… Я облегченно откинулся на спину, узнав свой гостиничный номер и убедившись, что, кроме меня, в комнате никого нет.

Сердце начало потихоньку успокаиваться, в ушах шумело. Я свесил ноги с кровати и неуверенно сел. Часы на прикроватной тумбочке показывали половину шестого утра. До звонка будильника оставался еще час, но я понимал, что, как бы мне ни хотелось спать, я все равно не засну.

Я неуклюже встал и включил свет. И начал уже сожалеть, что согласился помочь Тому с обследованием тела, найденного в коттедже. Душ и завтрак. И тогда все страхи исчезнут.

Я потратил пятнадцать минут на упражнения для пресса, затем прошел в ванную и включил душ. Подставив лицо под горячие струи, я предоставил воде смывать склизкие последствия кошмара.

Когда я вылез из душа, последние остатки сна растворились. В комнате имелась кофеварка, так что я ее запустил, а тем временем оделся и включил лэптоп. В Англии сейчас уже позднее утро, и я, потягивая кофе, проверял почту. Ничего срочного там не оказалось. Я ответил на послания, требовавшие ответа, а прочее оставил на потом.

Ресторан внизу уже работал, но желающих позавтракать не было, я оказался единственным клиентом. Я не стал брать вафли и оладьи, предпочтя тосты и фаршированные яйца. Я был голоден, когда спустился сюда, но осилил едва ли половину заказанного. В желудке стоял ком, хотя на то вроде бы и не было причины. Я всего лишь буду помогать Тому делать то, чем сам занимался много раз, и при куда худших обстоятельствах, чем сейчас.

Но попытки убедить себя, что все в порядке, успеха не имели.

К тому времени как я вышел на улицу, солнце уже вставало. Хотя стоянка еще находилась в тени, ночная синева неба начала бледнеть, сменяясь ярким золотом на горизонте.

Арендовал я «форд», и небольшое отличие в стиле и автоматическая коробка передач снова напомнили, что я в другой стране. Хотя было еще рано, но машины уже потихоньку заполняли улицы. Утро стояло чудесное. Как бы ни был застроен Ноксвилл, эта часть Теннесси все еще оставалась под властью природы. Весна была в самом начале, удушающая летняя жара и влажность еще не наступили, и в это время суток воздух сохранял утреннюю свежесть, не испорченную выхлопными газами.

Поездка до медицинского центра университета Теннесси заняла приятных двадцать пять минут. Морг находился в другой стороне от станции, но я помнил туда дорогу еще с прошлого приезда.

Мужчина в приемной морга оказался настолько огромным, что конторка рядом с ним выглядела детской игрушкой. На нем было столько мяса, что он казался бескостным, а ремешок от часов утопал в толстом запястье как нитка в тесте. И дышал он с легким аденоидальным присвистом, пока я объяснял ему, кто я такой.

— Зал для аутопсии номер пять. Вон в ту дверь и дальше по коридору. — Голос у него оказался удивительно писклявым для такого громилы. Он улыбнулся ангельской улыбкой, протягивая мне электронный пропуск. — Мимо не пройдете.

Я приложил пропуск к двери и прошел в коридор, ведущий непосредственно в морг. Знакомые запахи формальдегида, детергентов и дезинфицирующих средств приветствовали меня. Том уже облачился в костюм для проведения аутопсии: хирургический балахон со штанами и резиновый фартук. Переносной плейер стоял на полочке, оттуда лилась тихая ритмичная барабанная музыка, которую я не узнал. С Томом был еще один человек, одетый так же. Он смывал с лежащего на алюминиевом столе тела насекомых и личинок падальной мухи.

— Доброе утро, — жизнерадостно поздоровался Том, когда дверь за мной закрылась.

Я кивнул на плейер.

— Бадди Рич?

— Совсем мимо. Луи Беллсон. — Том, склонившись над мокрой грудиной, выпрямился. — Ты рано.

— Да уж не раньше тебя.

— Я хотел, чтобы сделали рентгеновские снимки тела, — нужно отправить снимки зубов в БРТ. — Он указал на молодого человека, продолжавшего мыть труп. — Дэвид, это Кайл, один из работников морга. Я позвал его на помощь, пока тебя не было, только не говори Хиксу.

Работники морга были служащими офиса судмедэксперта, и это означало, что Хикс являлся непосредственным начальником Кайла. Я начисто забыл, что патологоанатом тоже обретается тут, и не завидовал тем, кто с ним работал. Но Кайла это, судя по всему, нисколько не волновало. Высокий, крепко сбитый, но еще не толстый. Приятное круглое лицо сияло под взъерошенной копной волос.

— Привет! — помахал он рукой в перчатке.

— Нам еще поможет одна из моих аспиранток, — продолжил Том. — Троим тут в принципе делать нечего, но я обещал, что возьму ее в помощницы на следующем вскрытии.

— Если я тебе тут не нужен…

— Работы будет много. И это просто означает, что закончим побыстрей. — Улыбка Тома ясно показывала, что так просто я не отделаюсь. — Хирургические балахоны, штаны и все остальное в раздевалке дальше по коридору.

Раздевалка оказалась в моем единоличном распоряжении. Повесив свои вещи в шкаф, я надел хирургический костюм и резиновый фартук. То, чем мы собирались заниматься, наверное, самая мрачная часть нашей работы, и уж конечно самая грязная. Анализ ДНК может занять до восьми недель, и отпечатки пальцев могут помочь при установлении личности, если отпечатки жертвы уже есть в базе данных. Но даже в случае, если труп находится в очень скверном состоянии, как нынешний, личность жертвы, а иногда и причину смерти, можно установить по костям скелета. Только вот прежде чем это сделать, нужно полностью очистить кости от мягких тканей.

Неприятная работенка.

Вернувшись к залу аутопсии, я помедлил перед дверью. Я слышал звук льющейся воды и как Том мурлычет под джазовую музыку. А если ты снова допустишь ошибку? Что, если ты больше не можешь этим заниматься?

Но я не мог позволить себе такие мысли. Я открыл дверь и вошел. Кайл закончил мыть тело. Мокрые останки мертвого мужчины сверкали как отполированные.

Том стоял возле тележки с хирургическими инструментами. Когда я подошел, он взял ножницы и подтянул поближе висевший над головой софит.

— Ладно, приступим.


Первый раз я увидел труп, будучи студентом. Это была молодая женщина, от силы лет двадцати пяти — двадцати шести, погибшая при пожаре. Она задохнулась от дыма, но ее тела огонь не коснулся. Она лежала на холодном столе под резким освещением морга. Глаза приоткрыты, между ресницами виднелись тусклые белки, а между бескровными губами немножко торчал кончик языка. Больше всего меня поразила ее неподвижность. Застывшая и неподвижная, как фотография. Все, чего она в жизни достигла, все, чем она была и кем надеялась стать, закончилось. Навсегда.

И это осознание ударило меня буквально физически. Я понял: что бы я ни делал, чему бы ни научился, одну тайну я никогда не смогу объяснить. Но последующие годы лишь укрепили мою решимость разгадать все вещественные загадки, с которыми доводилось сталкиваться.

А потом Кара и Элис, моя жена и шестилетняя дочка, погибли в автокатастрофе. И внезапно такие вещи приобрели вовсе не академический интерес.

На некоторое время я вернулся к профессии врача, думая, что это принесет если не ответы, то хотя бы утешение. Но я лишь обманывал сам себя. Как мы с Дженни выяснили на собственном горьком опыте, я не мог расстаться с любимым делом. Это то, чем я живу, это мое. Ну или я так думал, пока не получил нож в живот.

Теперь я вообще не был ни в чем уверен.

Работая над останками жертвы, я старался отбросить сомнения. Взяв образцы тканей и жидкостей на анализ, я скальпелем аккуратно срезал мышцы и сухожилия, удалил внутренние органы, буквально сдирая последние признаки человечности с тела. Кем бы он ни был, он был крупным мужчиной. Более точную информацию мы получим, измерив собственно скелет, но и так можно сказать, что в нем не меньше шести футов двух дюймов и мощное телосложение.

С таким не так-то просто справиться.

Мы работали практически молча, Том рассеянно подпевал под нос Дине Вашингтон, а Кайл скатал шланг и мыл поднос, в который смыл перед этим насекомых и прочие продукты разложения с тела. Я уже с головой погрузился в работу, когда двойная дверь в зал внезапно распахнулась.

Это оказался Хикс.

— Доброе утро, Дональд, — вежливо поприветствовал его Том.

Но Хикс не удостоил его ответом. В ярком свете лысый череп патологоанатома сверкал как мрамор. Он гневно воззрился на Кайла.

— Какого черта вы тут делаете, Вебстер? Я вас искал.

Кайл вспыхнул.

— Я просто…

— Он уже заканчивает, — мягко проговорил Том. — Я попросил его помочь. Дэн Гарднер хочет получить отчет как можно быстрей. Или у тебя есть возражения?

Если они и были, высказывать их Хикс поостерегся. Поэтому он снова накинулся на Кайла:

— У меня на утро намечено вскрытие. Зал готов?

— Эмм… Нет, но я попросил Джейсона…

— Я велел вам это сделать, а не Джейсону. Уверен, доктор Либерман и его ассистент сами справятся, пока вы займетесь тем, за что вам платят зарплату.

Мне потребовалось несколько секунд, чтобы сообразить, что он имеет в виду меня. Том одарил его слабой улыбкой.

— Конечно, справимся.

Хикс фыркнул, разочарованный, что не вышло поскандалить.

— Я хочу, чтобы через полчаса все было готово, Вебстер. Позаботьтесь об этом.

— Да, сэр… Извините… — ответил Кайл, но патологоанатом уже покинул помещение. Двойная дверь захлопнулась за ним.

— Что ж, полагаю, всем нам стало легче, — заметил Том в тишине. — Прости, Кайл. Я не хотел доставлять тебе неприятности.

Молодой человек улыбнулся, но его щеки продолжали гореть огнем.

— Все в порядке. Но доктор Хикс прав. Мне и впрямь следовало…

Дверь распахнулась настежь прежде, чем он успел договорить. На миг я подумал, что вернулся Хикс, но вместо патологоанатома в зал влетела взъерошенная девушка.

Я решил, что это та самая аспирантка, что должна нам помогать, — Том упоминал о ней. Девушка лет двадцати, в розовой футболке и поношенных штанах с большими карманами, обтягивающих ее крупную фигуру. Обесцвеченные светлые волосы были некоторым образом приведены в порядок с помощью ленты в горошек а-ля Алиса, а круглые очки придавали ей дружелюбно-удивленный вид. Стальные колечки и шарики у нее в ушах, носу и бровях, казалось бы, абсолютно не сочетались с лентой и очками, тем не менее общая картинка была весьма гармоничной. Ей шли даже эти жутковатые украшения.

Она затараторила прежде, чем дверь успела закрыться.

— Господи, поверить не могу, что опоздала! Я вышла пораньше, чтобы успеть заскочить на станцию и проверить, как там мой проект, но потом совершенно потеряла счет времени! Мне правда очень жаль, доктор Либерман.

— Ну, теперь ты тут, — сказал Том. — Саммер, по-моему, ты не знакома с доктором Дэвидом Хантером. Он англичанин, но не ставь ему это в вину. А это Кайл. Он удерживал крепость, пока ты сюда добиралась.

Кайл расплылся в изумленной улыбке.

— Рад познакомиться!

— Привет! — просияла Саммер, явив миру скобки на зубах. Она глянула на труп скорее с интересом, чем с отвращением. Для большинства людей это было бы шокирующее зрелище, но работа на станции способствовала подготовке студентов к таким мрачным реалиям. — Я ведь ничего не пропустила, да?

— Нет, он по-прежнему мертв, — успокоил ее Том. — Ты знаешь, где тут что, если хочешь пойти и переодеться.

— Конечно. — Она развернулась к двери, задев сумкой стальную тележку с инструментами.

— Ой, извините! — Она вернула тележку на место и исчезла за дверью.

В зале снова воцарилось изумленное молчание.

— Саммер — наш местный ураган, — криво ухмыльнулся Том.

— Я заметил, — хмыкнул я.

Кайл продолжал ошарашенно таращиться на дверь. Том весело покосился на меня и кашлянул.

— Образцы, Кайл?

— Что? — Техник вздрогнул, словно начисто забыл, где мы находимся.

— Вы собирались их упаковать, чтобы отправить в лабораторию.

— А, да. Конечно, нет проблем.

Еще раз с надеждой поглядев на дверь, Кайл собрал образцы и вышел.

— Думаю, можно с уверенностью сказать, что Саммер обзавелась очередным поклонником, — с иронией заметил Том.

Он повернулся к столу и вдруг скривился, потирая грудь, будто глотнул воздуха.

— Ты в порядке? — спросил я.

— Ерунда. Хикс любого способен довести до изжоги.

Но цвет лица у него стал нехорошим. Он потянулся к тележке с инструментами и охнул от боли.

— Том…

— Я в порядке, черт подери! — Он предостерегающе поднял руку, но тут же превратил жест в извинение. — Вce нормально, честно.

Я ему не поверил.

— Ты спозаранку на ногах. Почему бы тебе не передохнуть?

— Потому что у меня нет времени, — раздраженно ответил он. — Я обещал Дэну прислать предварительное заключение.

— И он его получит. Мы с Саммер сами закончим снимать мягкие ткани.

Том нехотя кивнул.

— Ну может, буквально несколько минут…

Я смотрел ему вслед, поразившись, насколько хрупким он выглядит. Он никогда не был особенно мускулистым, но сейчас казался вообще почти бесплотным. Он стареет. Такова жизнь. Но от этого не легче.

Плейер Тома давно замолчал, и в зале царила полная тишина. Откуда-то снаружи донесся звонок телефона. Никто не взял трубку, и звонок через некоторое время смолк.

Я вернулся к останкам жертвы. Скелет уже был практически очищен от плоти, оставшееся исчезнет после выварки в детергенте. Поскольку вываривать скелет целиком в большом чане непрактично, мне предстояла еще одна малоприятная работенка.

Расчленение.

Нужно отделить череп, таз, конечности. Это требует и осторожности, и грубой силы. Малейшее повреждение костей нужно тщательно фиксировать, чтобы не спутать с предсмертными травмами. Я как раз начал отделять череп, аккуратно перепиливая позвоночник между вторым и третьим позвонками, когда вернулась Саммер.

В хирургическом костюме и резиновом фартуке она уже казалась не столь неуместной в морге, если не считать пирсинга в ушах и носу. Высветленные волосы она спрятала под медицинскую шапочку.

— А где доктор Либерман? — поинтересовалась она.

— Ему надо было уйти. — Я не стал вдаваться в подробности. Вряд ли Том хотел, чтобы студенты знали, что он болен.

Саммер мой ответ вполне устроил.

— Хотите, чтобы я подготовила раствор?

Я не знал, что для нее запланировал Том, но меня такой вариант вполне устраивал. Мы начали заполнять чаны из нержавейки детергентом и ставить их на огонь. Хотя мощная вытяжка над конфорками вытягивала большую часть дыма и пара, из-за сочетания детергентов и варящихся мягких тканей в зале стоял запах, одновременно напоминающий запахи прачечной и плохого ресторана.

— Значит, вы англичанин? — спросила Саммер в процессе работы.

— Верно.

— А почему вы сюда приехали?

— Просто научная поездка.

— У вас в Англии нет научных станций?

— Есть, но не такие, как у вас.

— Ага, станция тут клевая! — Большие глаза уставились на меня сквозь стекла очков. — И как там, за океаном, работается криминалистам-антропологам?

— Как правило, холодно и сыро.

Она рассмеялась.

— Ну а помимо этого есть разница?

Мне не очень хотелось об этом говорить, но девочка всего лишь старалась проявить дружелюбие.

— Ну, в основном все так же, хотя и есть некоторые отличия. У нас куда меньше силовых структур, чем у вас. — Для чужака огромное количество самостоятельных шерифов и полицейских департаментов, не говоря уже о федеральных департаментах и департаментах штатов, действующих на территории США, казалось сногсшибательным. — Но главное отличие — климат. Летом климат непостоянный, поэтому мы, как правило, не оставляем тела разлагаться на открытом воздухе, как у вас тут. И процесс разложения получается более влажным, плесени и слизи куда больше.

Она скривилась.

— Фу… Никогда не думали переехать?

Я невольно рассмеялся.

— Работать на солнышке, хотите сказать? Нет, как-то не задумывался. — Впрочем, больше о себе я говорить не желал. — Ну а вы? Какие у вас дальнейшие планы?

Саммер начала оживленно рассказывать о своем житье-бытье, о своих планах на будущее, о том, что она подрабатывает в одном из баров Ноксвилла, чтобы накопить денег на машину. Я все больше слушал, охотно предоставив ей возможность и дальше вести монолог. На скорости работы это у нее никак не отражалось, а словесный поток оказывал на меня успокаивающий эффект, так что, когда вернулся Том, я с удивлением обнаружил, что прошло уже два часа.

— Вижу, вы неплохо продвинулись, — одобрительно сказал Том, подойдя к столу.

— Это было несложно.

В присутствии Саммер я не стал интересоваться, как он себя чувствует, но и так видел, что ему стало лучше. Том дождался, пока девушка вернется к кипящим на огне чанам, и отозвал меня в сторонку.

— Извини, что меня так долго не было. Я разговаривал с Дэном Гарднером. Дело приняло интересный оборот. Отпечатков пальцев Терри Лумиса, парня, чей бумажник нашли в коттедже, в базе данных не оказалось, так что они пока не могут подтвердить, он это или нет. — Том указал на останки. — Но у них есть результат по отпечатку на кассете. Принадлежит некоему Уиллису Декстеру. Белый, тридцать шесть лет, работает механиком в Севирвилле.

Севирвилл — маленький городок неподалеку от Гатлинбурга, примерно милях в двадцати от того места, где в коттедже обнаружили труп.

— Так это же хорошо, да?

— Вроде как, — кивнул Том. — Отпечатки Декстера есть в старом досье по обвинению в управлении автомобилем в нетрезвом состоянии. Вдобавок они нашли еще кое-какие его вещи в том коттедже. В том числе и недельной давности квитанцию о получении денег, причем в бумажнике Лумиса.

Все это указывало на то, что жертва — Терри Лумис, а убийца, соответственно, Уиллис Декстер. Но Том как-то странно преподнес эту новость. Похоже, все не так просто.

— Значит, его арестовали?

Том, загадочно улыбаясь, снял очки и протер тряпочкой.

— В том-то вся и штука. Судя по всему, Уиллис Декстер погиб в автокатастрофе шесть месяцев назад.

— Ерунда какая-то! Либо отпечатки не его, либо в свидетельство о смерти вписали не то имя.

— Ты тоже так думаешь? — Том водрузил очки на место. — Вот потому-то завтра утром мы в первую очередь и эксгумируем его тело.


Тебе было девять лет, когда ты впервые увидел мертвеца. Тебя одели в воскресную одежду и привели в комнату, где напротив блестящего гроба стояли деревянные стулья. Гроб стоял на подставке, покрытой черным бархатом. С одного угла свисала кроваво-красная лента. Ты на нее засмотрелся, потому что она свернулась в почти правильную восьмерку, поэтому чуть не уткнулся носом и гроб, прежде чем сообразил заглянуть внутрь.

В гробу лежал твой дедушка. Он выглядел… иначе. Лицо стало восковым, щеки провалились, как бывало, когда он забывал вставить челюсть. Глаза его были закрыты, но с ними тоже что-то было не так.

Ты замер, ощутив знакомое чувство в груди. Тебя подтолкнули в спину, вынуждая шагнуть вперед.

— Подойди, погляди.

Ты узнал голос тетки. Но тебя и не надо было заставлять приблизиться. Ты шмыгнул носом и тут же схлопотал подзатыльник.

— Носовой платок! — шикнула тетка.

Но сейчас ты, для разнообразия, вовсе не пытался очистить нос от вечных соплей, а пытался определить, какие еще запахи скрываются за ароматом духов и запахом свечей.

— Почему у него глаза закрыты? — спросил ты.

— Потому что он сейчас с Господом, — ответила тетка. — Посмотри, каким спокойным он выглядит. Будто спит.

Но тебе дед вовсе не казался спящим. То, что лежало в гробу, выглядело так, будто никогда и не было живым. Ты уставился на это, пытаясь разглядеть, в чем же в точности отличие, пока тебя решительно не оттащили в сторону.

В последующие годы воспоминание о лежащем в гробу деде всегда вызывало то же чувство удивления, тот же комок в груди. Это одно из твоих основных воспоминаний. Но только в семнадцать лет ты столкнулся с событием, навсегда изменившим твою жизнь.

Ты сидишь на лавке, читая в обеденный перерыв. Книжка — перевод трактата Св. Фомы Аквинского «Сумма теологии», которую ты украл в библиотеке. Она читается тяжело, и очень наивная, конечно, но кое-что интересное в ней есть. «Существование и сущность раздельны». Тебе это понравилось, как и найденное у Кьеркегора «Смерть — это свет, на котором все великие страсти, хорошие и плохие, становятся очевидными». Все теологи и философы, которых ты прочел, противоречат друг другу, и ни у кого из них нет истинного ответа. Но они ближе к цели, чем дилетантские выкладки Камю и Сартра, скрывающих свое невежество за маской романа. Ты их уже перерос, в точности так же как скоро перерастешь Аквината и прочих. Вообще-то ты уже начинаешь думать, что ни в одной книжке ответа не найдешь. Но тогда где еще искать?

В последнее время дома начали поговаривать о том, где взять деньги, чтобы отправить тебя в колледж. Но тебя это мало волнует. Найдутся где-нибудь. Ты уже много лет знаешь, что особенный, что тебе предстоит стать великим.

Предначертано стать.

Читая, ты механически жуешь сандвичи, не ощущая ни вкуса, ни удовольствия. Еда — это топливо, только и всего. Недавняя операция избавила тебя от соплей, отравлявших тебе все детство, но не обошлось без последствий. Теперь ты вообще перестал чувствовать запахи, отчего самая пряная пища стала безвкусной как тряпка.

Прикончив безвкусный сандвич, ты откладываешь книгу в сторону. Ты едва успеваешь встать со скамейки, как слышишь скрежет тормозов и последовавший за этим тупой удар. Ты поднимаешь взгляд и видишь летящую по воздуху женщину. На какой-то миг она словно зависает, а потом падает грудой костей почти у твоих ног. Она лежит изломанной куклой на спине, лицом к небу. На мгновение ее глаза сталкиваются с твоими. Они у нее расширенные и удивленные. В них нет ни боли, ни страха. Только удивление. Удивление и что-то еще.

Знание.

Затем глаза женщины тускнеют, и ты инстинктивно понимаешь, что та суть, чем бы она ни была, которая делала женщину живой, исчезла. И у твоих ног теперь лежит лишь мешок костей и плоти, и ничего больше.

Пораженный, ты молча стоишь, а вокруг начинает собираться толпа, и тебя постепенно оттирают от тела, и оно скрывается из вида. Но это уже не важно. Ты уже увидел то, что так долго искал.

Всю ночь ты лежишь без сна, стараясь припомнить все до мельчайших деталей. Ты лежишь, затаив дыхание, потрясенный, осознавая, что находишься на пороге открытия чего-то грандиозного. Ты понимаешь, что тебе было дано краешком глаза увидеть нечто очень важное, нечто одновременно и обыденное, и значительное. Только вот по какой-то непонятной причине лицо женщины, ее взгляд, который, казалось, навечно впечатался в твою память, постепенно начинают из нее исчезать. Ты хочешь — нет, тебе просто необходимо! — снова увидеть это мгновение, чтобы понять, что произошло. Но память не справляется с этой задачей, и по качеству воспоминание становится таким же, как о лежавшем в гробу деде. Память слишком субъективна, слишком ненадежна. Нечто столь грандиозное требует более тщательного подхода.

Чего-то более постоянного.

На следующий день, стянув все до последнего цента деньги, отложенные на твою учебу в колледже, ты купил свой первый фотоаппарат.


Содержание:
 0  Шепот мертвых Whispers of the dead : Саймон Бекетт  1  1 : Саймон Бекетт
 2  2 : Саймон Бекетт  3  3 : Саймон Бекетт
 4  4 : Саймон Бекетт  5  вы читаете: 5 : Саймон Бекетт
 6  6 : Саймон Бекетт  7  7 : Саймон Бекетт
 8  8 : Саймон Бекетт  9  9 : Саймон Бекетт
 10  10 : Саймон Бекетт  11  11 : Саймон Бекетт
 12  12 : Саймон Бекетт  13  13 : Саймон Бекетт
 14  14 : Саймон Бекетт  15  15 : Саймон Бекетт
 16  16 : Саймон Бекетт  17  17 : Саймон Бекетт
 18  18 : Саймон Бекетт  19  19 : Саймон Бекетт
 20  20 : Саймон Бекетт  21  21 : Саймон Бекетт
 22  22 : Саймон Бекетт  23  23 : Саймон Бекетт
 24  24 : Саймон Бекетт  25  Эпилог : Саймон Бекетт
 26  Использовалась литература : Шепот мертвых Whispers of the dead    



 




sitemap