Детективы и Триллеры : Триллер : Глава 15 : Саймон Бекетт

на главную страницу  Контакты  Разм.статью


страницы книги:
 0  1  2  3  4  5  6  7  8  9  10  11  12  13  14  15  16  17  18  19  20  21  22  23  24  25  26  27  28  29  30  31  32

вы читаете книгу




Глава 15

Той ночью пострадал еще один житель. Не от рук преступника, на чьей совести лежала судьба Салли Палмер и Лин Меткалф. По крайней мере не напрямую. Нет, то была жертва подозрительности и враждебности, взявших поселок в клещи.

Джеймс Нолан жил в крошечном домике в тупике за гаражом и работал в соседней деревне, в магазине. Один из моих пациентов, спокойный и тихий человек, в чьей сдержанности читались как природная доброта, так и глубокое личное несчастье. Это был холостой располневший мужчина пятидесяти с лишним лет. К тому же гомосексуалист. Последнее обстоятельство наполняло его чувством глубокого стыда. В таком захолустье, как Манхэм, где подобные склонности считались противоестественными, имелось очень мало возможностей для сексуальных приключений. Именно поэтому Джеймс еще молодым человеком начал искать удовлетворения в парках и общественных туалетах близлежащих городков. Как-то в одном из таких туалетов он со своими предложениями нарвался на полицейского в штатском. Позор от этой встречи продлился куда дольше, чем полученный Ноланом условный срок. Разумеется, слухи донеслись и до Манхэма. Джеймс Нолан и без того играл роль мишени для насмешек, однако сейчас в нем стали видеть нечто более зловещее. И хотя истинный характер правонарушения никогда не обсуждался и, вероятно, не был даже известен, люди не замедлили поставить клеймо на этом человеке. В маленьких сельских общинах существует привычный способ расписывания социальных ролей, согласно которому Джеймс считался теперь неприкасаемым. Детишек предупреждали, чтобы они не смели подходить к этому извращенцу. Сам же Нолан вполне соответствовал своему реноме, еще больше уйдя в себя. Словно призрак, он тенью бродил по поселку, разговаривая с очень немногими людьми и желая только одного: чтобы его не замечали. Манхэм по большей части был рад удовлетворить такую просьбу, и Джеймса скорее игнорировали, чем терпели.

До поры до времени.

В известном смысле Джеймс испытал чуть ли не облегчение, когда за ним пришли. С момента обнаружения тела Салли Палмер он жил в страхе, так как знал, что при отыскании козлов отпущения разумные доводы и логика не играют никакой роли. По вечерам, возвратившись с работы, он торопливо нырял в дом и запирался на все замки, веруя, что незаметность вновь его защитит. Тем субботним вечером, однако, надежды не сбылись.

В дверь забарабанили в районе одиннадцати. К тому времени Джеймс уже выключил телевизор и собирался ложиться. Шторы задернуты, и снаружи ничего не видно. Поэтому он просто решил переждать, сидя в кресле и моля Бога, чтобы незваные гости ушли. Увы, этого не случилось. Поначалу, заливаясь пьяным смехом, они лишь выкрикивали его имя. Потом голоса стали злее, а удары – намного сильнее. Дверь так тряслась и плясала на петлях, что Нолан даже оглянулся на телефон, собираясь позвонить в полицию. Однако многолетняя привычка не привлекать к себе внимания заставила передумать. Вместо этого, когда нападавшие сменили тактику и пригрозили выломать дверь, Джеймс поступил так, как делал всегда: послушно выполнил приказ.

Цепочку он не снял, веря, что стальные звенья – надежная защита. Как и все остальное, сталь подвела. Дверь треснула, щепками разлетелся косяк, и Нолана смяла орава ворвавшихся в дом мужчин.

Позднее он заявит, что никого из них не узнал, что не успел разглядеть лиц и тому подобное. Правда это или нет, я сказать не могу, но мне с трудом верится, что Джеймс понятия не имел, кем оказались его враги. По меньшей мере он, вполне вероятно, видел этих молодых людей раньше; может быть, знал их родителей, с которыми вместе рос. Избив и истоптав его, они стали уничтожать все подряд. Затем вновь принялись за Джеймса и на этот раз не останавливались до тех пор, пока он не потерял сознание. Возможно, что какая-то подсознательная причина не дала им забить его до смерти. Хотя, с другой стороны, травмы оказались столь тяжелыми, что они вполне могли счесть его мертвым.

Мне позвонили, когда налетчиков уже и след простыл. В полудреме, на ощупь, я нашел телефон и не узнал голос, прошептавший, что пострадал человек. Не успел я стряхнуть остатки сна, как звонивший бросил трубку, успев добавить лишь, к какому дому надо ехать. Пару секунд я тупо смотрел на аппарат, потом собрался с мыслями и вызвал «скорую помощь». Всегда есть шанс, что тревога ложная, однако в этот раз на хулиганскую проделку не похоже. К тому же добираться до нас довольно далеко.

По дороге к Нолану я притормозил возле полицейского автофургона на центральной площади. Дело в том, что пост работал круглые сутки, а в одиночку ехать совсем не хотелось. Впрочем, зря я это сделал. Оказывается, о моем звонке никто не сообщил констеблям, и пришлось потерять массу ценного времени на объяснения. К тому моменту, когда один из них согласился меня сопровождать, я от досады чуть локти не кусал.

Хотя тупик тонул во мраке, сразу стало ясно, где живет Нолан, потому что дверь в дом была распахнута настежь. Подъезжая ближе, я посмотрел на соседние здания. Никаких признаков жизни, но я затылком чувствовал, что за нами наблюдают.

Нолана мы нашли посреди разбитой мебели, где его и оставили хулиганы. Своими силами я ничем не мог ему помочь; только перевернул на спину, приподнял голову и стал ждать медбригаду. Временами Джеймс приходил в себя, и я разговаривал с ним, пока не появились санитары. На какое-то мгновение мне показалось, что он пришел в сознание, и я спросил, что же все-таки случилось. В ответ Нолан просто закрыл глаза, отгородившись от дальнейших расспросов.

Когда его положили на носилки, один из прибывших полицейских поинтересовался, почему позвонили именно мне, а не сразу в «Скорую помощь». Я ответил, что понятия не имею, хотя это было и не совсем так.

Глядя на стекла соседних домов, где отражались синие проблесковые огни, я подумал: «Как странно, что, несмотря на шум и суету, никто не выглянул из окон, никто не вышел на улицу узнать, что происходит...» А ведь на самом деле люди смотрели. Точно так же они смотрели на дверь Нолана, когда ее выламывали; на самого Нолана, когда его калечили... А может, они специально отворачивались? Надо полагать, в ком-то из них заговорила совесть, но слишком тихо, чтобы человек решил вмешаться или позвать соседей на помощь. Инцидент – внутренние дела самой деревни, видите ли. Звонок мне, практически чужаку, стал просто компромиссом. Я был уверен, что свидетелей не найдется; никто не признается, что звонил именно он. Кстати, как выяснилось впоследствии, звонили из единственной в поселке телефонной будки, а потому вычислить человека оказалось невозможным. Когда машина «скорой помощи» отъехала, я окинул взглядом слепые окна и запертые двери и едва удержался, чтобы не закричать на них. Впрочем, в чем я мог их обвинить? Вышел бы из этого хоть какой толк? Не знаю.

Вместо этого я отправился домой, где постарался использовать оставшиеся ночные часы для сна.

* * *

Утром я встал разбитым и не в своей тарелке. Взял свежую газету, чашку черного кофе и вышел с ними в садик. Главным событием уик-энда стало крушение поезда, на фоне которого обнаружение второго трупа в Манхэме заслужило только пару абзацев, да и то не на первой полосе. Отсутствие связи с недавним убийством означало, что о находке упомянули просто по ходу дела, как о курьезном совпадении.

Весь прошлый день и добрую часть вечера я проработал над останками молодого человека. Хоть нам и требовалось еще получить результаты анализа липоцеры в почве, чтобы поточнее оценить возраст могилы, никаких сюрпризов я не ожидал. Хорошей новостью, если можно так выразиться, оказалась легкость, с какой мы могли бы выяснить имя жертвы. Все его зубы стояли на месте, ни одна из пломб не вылетела, так что оставалось лишь провести идентификацию по зубоврачебным карточкам. Кроме того, на левой голени обнаружились следы перелома. Берцовая кость давно заросла, но все равно такая особенность поможет установить личность.

Что же касается остального, то удалось лишь подтвердить догадки, о которых я сказал Маккензи раньше. «Обитатель» могилы – молодой белый мужчина, около двадцати лет от роду, с проломленным черепом. Травмы нанесены тупым тяжелым предметом. Наверное, большим молотком или киянкой, судя по округлой форме пробоин. Место и объем повреждений наводят на мысль, что били сзади, причем неоднократно. За давностью лет невозможно сказать наверняка, что именно явилось причиной смерти, однако я был практически уверен, что ответ лежит перед глазами. Подобная травма почти мгновенно ведет к летальному исходу, и пусть мы уже не узнаем, что с ним еще могли проделать, иных следов насилия найти не удалось.

Нет оснований думать, что эта смерть как-то связана с недавними событиями в Манхэме. Наш убийца охотился за женщинами, а не за мужчинами, и хотя вплоть до идентификации ни в чем нельзя быть уверенным, мы сомневались, что бренные останки принадлежат кому-то из местных. Поселок не столь уж многонаселенный, чтобы исчезновение кого-нибудь прошло незамеченным все эти годы. Более того, данное убийство ничем не напоминало трагедию Салли Палмер. Ее оставили лежать на земле, а не в могиле, причем в отличие от молодого человека лицо Салли оказалось измочаленным – то ли по злобе, то ли специально, чтобы затруднить установление личности. Наиболее вероятной казалась версия, что и жертва и убийца – не местные жители и что от трупа просто избавились в наших диких местах.

С другой стороны, я все равно потратил много времени – даже неоправданно много! – исследуя шейные позвонки скелета. Возможно, оттого, что неделю назад Манхэм выделялся лишь своей изолированностью, а сейчас – два убийства (одно давнее, другое совсем свежее) плюс пропажа еще одной женщины. В такой ситуации трудно не почувствовать, будто на твоих глазах распутывается какой-то зловещий клубок. А если поселок только начал раскрывать свои секреты, то еще неизвестно, свидетелями чего нам доведется стать.

Очень неприятная мысль, что и говорить...

Я пролистнул газету до конца, хотя и без особого интереса, бросил ее на столик и прикончил остатки кофе. Пора идти в душ, а потом – в гости, на воскресный ленч к Генри.

При мысли о предстоящей встрече с Дженни я испытал очень сложную смесь эмоций: нервозность, возбуждение и... чувство вины, потому что ничего не сказал Генри. Конечно, он не станет возражать, если мы позаимствуем его шлюпку, но ведь он рассчитывает, что я проведу с ним остаток вечера. Очень неприятно, что придется удирать. Эх, надо было что-то одно перенести... Впрочем, подводить Генри не хотелось, и я понятия не имел, сколько еще пройдет времени, прежде чем удастся вновь взять шлюпку. И нет сил ждать.

«А почему? – цинично спросил мой внутренний голос. – Неужели ты так рвешься снова увидеть Дженни?»

Нет, о таких вещах и думать не хочется. Словом, я поднялся со стула и отправился в душ, оставив вопросы висеть в воздухе.

И все же, когда я подходил к особняку Мейтланда, в висках у меня начало покалывать. Правда, боль оказалась не такой сильной, чтобы не учуять у входа в дом пленительного запаха ростбифа. Как обычно, я не постучался, а просто окликнул Генри по имени.

– Сюда, сюда! – донеслось из кухни.

Я прошел внутрь. Здесь было очень жарко, несмотря на распахнутую дверь, сквозь которую просматривался укромный садик. Брызгая каплями теста на пустой винный бокал по соседству, Генри взбалтывал опару для йоркширского пудинга. Возможно, не самый идеальный выбор при нынешней погоде, однако хозяин дома дорожил традиционными ценностями, когда речь шла о воскресном ленче.

– Еще чуть-чуть, и будет готово – сообщил он, заливая тесто в противень. Зашипел, запузырился горячий жир. – Как испечется, можно начинать.

– Я чем-нибудь помогу?

– Налейте-ка нам обоим винца. Сам-то я уже испробовал какой-то дешевой дряни, но есть и бутылочка приличного сорта. Минут двадцать как открыл ее подышать – надо думать, вполне достаточно. Или, может, вы предпочтете пиво?

– Нет-нет, попробовать вина – отличная мысль.

Генри уже подъезжал к духовке. Он открыл дверцу и, отпрянув под напором раскаленного воздуха, вставил внутрь противень. Хотя ему не часто приходилось готовить самому и он вполне довольствовался услугами Дженис, я всегда удивлялся его ловкости. Интересно, как бы я сам справлялся на его месте? С другой стороны, выбора-то у Генри нет. И он не тот человек, чтобы легко сдаваться.

– Ну вот, – сказал он, захлопнув дверцу. – Еще минут двадцать – и мы в порядке... Боже милосердный! Да вы что, до сих пор вина не налили?

– Сейчас, сейчас, – ответил я, роясь в буфете. – А у вас не найдется аспирина? Что-то голова начала побаливать.

– Если здесь нет, то придется посмотреть в аптечке.

В буфетном ящике отыскалась лишь пустая упаковка парацетамола. Я по коридору добрался до комнаты Генри, где он принимал больных с тех самых пор, как я обосновался в его бывшем кабинете. Здесь мы хранили лекарства, а заодно и прочие медицинские побрякушки Генри. Он отличался изрядным скопидомством, на вечное хранение определив старинные порошки и снадобья, какие-то склянки и хирургические инструменты, доставшиеся в наследство от прежнего доктора. Подозреваю, что такая бережливость нарушала целый ряд санитарно-гигиенических норм, но Генри ни в грош не ставил канцелярщину и бюрократизм.

Его коллекция красовалась за стеклом, в элегантном книжном шкафу викторианской эпохи, резко выделявшемся на фоне стального лекарственного стеллажа и небольшого холодильника, где мы держали вакцины. Среди изящной мебели из дерева и кожи эта утилитарно-уродливая пара казалась совсем не к месту, несмотря на безуспешные попытки Генри закамуфлировать ее фотографиями в рамочках. На одной из них, сделанной год назад, мы с ним вдвоем сидим в шлюпке. Впрочем, снимки по большей части рассказывали о Генри и его жене Диане. На самом почетном месте, на вершине стеллажа, стояла их свадебная фотография. Камере улыбались привлекательные юные супруги, пребывающие в блаженном неведении о том жребии, что выпадет на их долю.

Пара костылей пылилась в углу возле письменного стола. Когда я только-только приехал, Генри еще пытался на них ходить. Частенько доводилось слышать стоны и кряхтенье, когда он пробовал сделать пару-тройку шагов. «Я им еще докажу», – говаривал он в ту пору. Увы, этого так и не случилось, и потихоньку Генри забросил попытки.

Я отвернулся от напоминания о бренности человеческой судьбы и открыл стеллаж. Из-за склонности Генри к накопительству пришлось довольно долго копаться среди коробок, пока не отыскался парацетамол. Заперев дверцу, я вернулся на кухню.

– Наконец-то, – проворчал он при моем появлении. – И поторопитесь-ка с этим чертовым вином. От такой работы жажда разбирает будь здоров. – Генри принялся обмахиваться, подъехав к распахнутой двери. – Пойдемте на улицу и там немножко остынем.

– Есть будем снаружи?

– Откуда такие варварские замашки? Или я похож на австралийца? Да, и захватите бутылку. Бордо, а не ту дешевую ерунду.

Запив парацетамол водой, я сделал как приказано. Садик выглядел опрятным, но без лишних красивостей. Генри всегда ревностно относился к садоводству, и теперь его неспособность приглядывать за всем самому обернулась еще одним источником разочарований. Мы устроились за старинным кованым столиком, стоявшим в тени ракитника. Озеро, поблескивавшее из-за плетеной ивняковой изгороди, создавало иллюзорное ощущение прохлады. Я разлил вино на двоих.

– Ну... – сказал я, приподнимая бокал.

– За здоровье, – подхватил Генри и, взболтнув рубиновую жидкость, критически принюхался. Немного отпив, он добавил: – Хм-м... неплохо.

– Из местного супермаркета?

– Эх вы, деревенщина! – насмешливо отозвался он, смакуя очередной глоток. Поставив бокал, Генри посерьезнел: – Итак, выкладывайте. Как прошел ужин с дамами?

– Скорее не ужин, а барбекю. На воздухе. Вам бы понравилось.

– Пирушка допускается пятничным вечером. Воскресный же ленч – это искусство, и он требует к себе уважения. Кстати, вы не ответили на мой вопрос.

– Все прошло нормально, спасибо.

Генри вздернул бровь.

– Нормально? Всего-то?

– Ну что я могу добавить?.. Приятно провел время.

– О, не слышу ли я нотки смущения? – Он хитро прищурил глаз. – Похоже, придется выдирать слова клещами. А знаете что? Давайте-ка после обеда пройдемся на шлюпке, а? И вы мне все расскажете. Настоящего ветра нет, зато сможем сбросить калории на веслах.

От замешательства у меня запылало лицо.

– Конечно, если не хотите, то ничего страшного... – добавил он, теряя веселость.

– Не в этом дело. Просто... В общем, я сказал Дженни, что прокачу ее по озеру. На вашей шлюпке.

– Ого!.. – Генри не смог скрыть изумления.

– Простите меня, я должен быть сказать об этом раньше...

Впрочем, Генри уже взял себя в руки, спрятав разочарование под улыбкой.

– Бросьте, что за извинения? Вы молодец!

– Мы всегда смо...

Не дав закончить, он отмахнулся от моего предложения.

– В такой славный воскресный денек? Нет, вам действительно лучше взять на прогулку хорошенькую барышню, а не старомодного чудака вроде меня.

– Вы правда не сердитесь?

– У нас с вами еще будет время. И я очень, очень рад, что вы встретили симпатичную девушку.

– Да здесь ничего серьезного...

– Ой, Дэвид, ей-богу! Вам уже давно пора развеяться! Зачем искать какие-то оправдания?

– Да я не ищу, просто... – промямлил я, не зная, как продолжить.

Сейчас Генри выглядел совершенно серьезным.

– Попробуем-ка догадаться... Испытываете чувство вины, да?

Я кивнул, не доверяя своему голосу.

– А сколько прошло времени? Года три?

– Около четырех.

– А у меня почти пять. И знаете что? Я считаю – хватит. Мертвых не вернешь, так отчего бы не начать снова жить насколько умеешь? Когда умерла Диана... Э-эх, не мне вам рассказывать. – Он горько рассмеялся. – Не понимаю! Как мог я выжить, а она – нет?! Если начистоту, то после катастрофы я еще долго...

Генри осекся, уставившись на озеро. Похоже, недосказанная мысль заставила его передумать.

– Впрочем, это другая история. – Он потянулся за вином. – Да, кстати, об историях. Такое впечатление, что ночью поднялась какая-то суматоха.

Мало что можно было утаить от Генри, когда речь шла о поселке.

– Я бы тоже так сказал. Кое-кто из соседей Джеймса Нолана заявился к нему с визитом.

– Как он сейчас?

– Плоховато. – Перед выходом я звонил в больницу. – Побои очень сильные. Ему придется еще недели две проваляться на койке.

– И никто ничего не видел, так?

– Похоже, что так.

Генри с отвращением насупил густые брови.

– Звери, чистые звери. Твари животные. С другой стороны, меня это не удивляет. Между прочим, насколько я слышал, вы тоже попали под жернов местных сплетен, не так ли?

Ага, донеслись пересуды и про мою скромную персону...

– До сих пор по крайней мере меня никто не избил.

– А я бы погодил еще радоваться. Предупреждал ведь я вас, чем все может обернуться. Просто оттого, что вы врач в Манхэме, поблажек не ждите.

На моих глазах Мейтландом начало овладевать мрачное настроение.

– Бросьте, Генри...

– Поверьте, эти места я знаю лучше. Если дойдет до крайностей, людишки накинутся и на вас, как на Нолана. И не важно, что вы могли сделать для них в прошлом. Благодарность? В здешних краях таких чувств не знают и не ведают. – Он отхлебнул вина, от гнева забыв про этикет. – Иногда я спрашиваю себя: «Какого черта вообще ради них напрягаться?»

– Ну, это вы сгоряча...

– Вот как? – Он угрюмо уставился в свой бокал. Интересно, сколько Генри успел принять до моего прихода? – А впрочем, может, и сгоряча... Бывают, однако, минуты, когда хочется понять, чем же мы тут занимаемся. Вам такой вопрос в голову не приходил? Какой во всем этом смысл?

– Мы – врачи. Зачем искать другую причину?

– Да-да, это я знаю, – раздраженно откликнулся он. – Но нам-то что за польза? Положа руку на сердце, вам никогда не казалось, будто приходится зря тратить время? Поддерживать жизнь какой-нибудь старой развалины ради... ради чего? Вся наша работа – просто-напросто отсрочка неизбежного.

Я обеспокоенно взглянул на Генри. Он, кажется, начинал уставать, и я впервые заметил признаки его пожилого возраста.

– Вы в порядке?

Он хмыкнул.

– Не обращайте внимания, просто сегодня захотелось побыть циником. Или выставить циничные взгляды напоказ, не знаю... – Он потянулся за бутылкой. – Пожалуй, все эти дела начали и меня доставать. Давайте-ка еще по бокальчику, а потом вы расскажете, чем же таким таинственным занимались целую неделю.

Подобная перспектива не из приятных, однако на этот раз смена темы порадовала. Генри внимательно слушал: поначалу с лукавым прищуром, пока я рассказывал о своей прежней работе, до приезда в Манхэм, а потом и вовсе недоверчиво, когда я вкратце поведал ему, как именно помогаю Маккензи.

По окончании повествования он медленно покрутил головой:

– Знаете, на язык так и просятся слова «темная лошадка»...

– Не сердитесь... Конечно, надо было раньше сказать, да только еще неделю назад я считал, будто все осталось в прошлом.

– Вам не нужно извиняться...

И все же я видел, что Генри расстроен. Он принял меня под свое крыло, когда мне было очень плохо, а теперь выясняется, до какой степени я скрытен: ведь раньше он искренне полагал, что антропология в моей жизни носила чисто академический характер. И хоть я не врал явно, за такое доверие можно было бы вести себя и почестнее...

– Если хотите, я готов уволиться, – предложил я.

– Уволиться?! Изволите шутить? – Генри взглянул мне в лицо. – Впрочем, если вы и впрямь передумали, то...

– Нет. Конечно, нет. Я с самого начала не хотел вмешиваться и держал вас в неведении не специально. Просто мне самому противно было обо всем этом думать...

– Я понимаю... Это лишь немного неожиданно. Я же и понятия не имел, насколько... своеобразной работой вы занимались. – Он задумчиво посмотрел на озеро. – Завидую вам, честное слово. Я всегда жалел, что не подался в психологию. А ведь были такие амбиции, были. Естественно, ничего не вышло. Слишком много надо было учиться. А мне хотелось жениться на Диане, да и профессия терапевта приносила деньги быстрее. «Врач широкого профиля»! В ту пору это звучало вполне заманчиво...

– Не вижу никакой заманчивости в том, чем я занимался.

– Значит, испытывали хотя бы возбуждение, волнение... – Он окинул меня понимающим взглядом. – И не вздумайте утверждать, что вы ничуть не изменились за прошлую неделю. Это стало заметно даже до того ужина... пардон, барбекю. – Генри коротко рассмеялся, отыскивая трубку в кармане. – Как бы то ни было, неделька нам выпала еще та... Про второе тело новости есть? Личность установили?

– Пока нет. Будем надеяться, зубоврачебные карточки помогут.

Генри покачал головой, набивая трубку:

– Вот живешь, живешь здесь годами, а потом – бац!..

Он попробовал стряхнуть мрачное настроение.

– Пойду-ка я лучше проверю, как там наш ленч. Ко всей нынешней жути не хватало только пудинг передержать...

После этого мы старались вести разговор в более веселых тонах. Впрочем, к концу обеда Генри явно устал. «И не мудрено, – напомнил я себе. – Ведь последние дни он брал на себя и мою нагрузку». Я попробовал было заняться грязными тарелками, однако он и тут воспротивился:

– Да ничего страшного, правда. Все равно я положу их в посудомоечную машину. Буду только рад, если вы прямо сейчас побежите на встречу с подружкой.

– У нас масса времени...

– Если будете настаивать на своем, то и я не отступлюсь. И если честно, я бы просто допил остатки нашего винца, да и прилег бы на часок-другой.

Генри состроил утрированно-грозную мину.

– Или вы хотите испортить мне воскресный вечер, а?

* * *

Мы с Дженни договорились встретиться у «Барашка», на нейтральной территории, потому как рандеву возле ее дома слишком походило бы на настоящее свидание. Я все еще пытался доказать самому себе, что мы просто собираемся покататься на лодке, что речь не идет об ужине с неявной интимной подоплекой, где пришлось бы выискивать и разгадывать кажущиеся взаимные намеки. Нет, ничего особенного не предстоит...

С другой стороны, ощущение предвкушения и волнующего ожидания говорило об ином.

За ленчем я старался не налегать на вино, и хотя сейчас тянуло выпить чего-нибудь покрепче, мне стоило бы остановиться на апельсиновом соке. Идя к барной стойке, я встречал обычные приветствия кивком головы, в которых не удавалось прочесть ничего нового. Впрочем, одна деталь порадовала: Карла Бреннера нигде не было видно.

Я вынес свой сок на улицу и, прислонившись к каменной стене возле входа, в пару глотков осушил стакан. «Нервишки пошаливают», – подумал я, заодно отметив, что поминутно гляжу на часы. Дав себе слово так больше не делать, я посмотрел на дорогу, где увидел приближавшуюся машину. Старенькая малолитражка, а за рулем сидит Дженни. Она припарковалась, вышла, и у меня сразу поднялось настроение. «Да что происходит?» – удивился я и тут же про все забыл, когда девушка подошла ближе.

– А я-то думала, что окажусь первой, – улыбаясь, сказала она и подняла солнечные очки на лоб. Однако я знал истинную причину, почему Дженни решила сесть за руль: нынче далеко не многие женщины отваживались ходить пешком.

Сегодня на ней шорты и голубая безрукавка. Слабый, почти неуловимый аромат духов.

– Надеюсь, вы не долго меня прождали? – спросила она.

– Только что подошел, – ответил я и, перехватив ее взгляд на мой пустой стакан, виновато пожал плечами. – Пить очень хотелось. А вам что-нибудь взять?

– Да мне в общем-то все равно.

Так, начинается. Похоже, мы попали в ту фазу, когда неловкость заставляет любые слова звучать фальшиво. «Решайся! Ну же!» – приказал я себе, отлично сознавая, что этот миг задаст тон всему нашему вечеру.

– Может, что-нибудь захватим с собой? – предложил я, удивившись собственной находчивости.

Девушка расцвела улыбкой.

– Отличная мысль!

Пока я ходил в паб за бутылкой вина, Дженни ждала снаружи. Моя просьба одолжить пару бокалов и штопор встретила такое недоумение, что я дал себе мысленного пинка: «Мог бы и сам догадаться!» Впрочем, понятно, почему я не сообразил заранее. Просто подсознательно избегал всего, что способно было придать нашей встрече романтический характер. Кстати, похоже, что и с Дженни происходило то же самое.

– Секундочку, – сказала девушка, когда я вернулся, и сама нырнула в кабачок. Пару минут спустя Дженни вышла, помахивая пакетиками с хрустящим картофелем и орешками.

– На случай, если захочется пожевать, – весело сообщила она.

На этом неловкость растаяла. Мы оставили ее машину на парковке и пешком вернулись к озеру. Хотя на пристань можно попасть через садик, позади дома Генри имелась также полузабытая тропинка, по которой мы и направились, не желая беспокоить хозяина. Шлюпка неподвижно стояла на зеркальной глади воды. Ни малейшего дуновения ветерка.

Когда мы забрались внутрь, я сказал:

– Ох, сдается мне, под парусом сегодня много не походишь.

– Не важно. Главное, что мы на озере.

Махнув рукой на парус, я взялся за весла и вывел шлюпку на открытую воду. В солнечном сиянии она отсвечивала стеклом, да так ярко, что резало глаза. Нас сопровождал единственный звук – мелодичный плеск мерно окунавшихся весел. Дженни сидела ко мне лицом, и хотя наши колени соприкасались, никто не пытался отодвинуться. Я греб к противоположному берегу, а Дженни, опустив руку за борт, рассекала пальцами воду, оставляя за нами расходившийся рябью след.

Ближе к берегу озеро начинало мельчать, кое-где покрываясь непроходимыми зарослями соломенно-желтого камыша. В одном из таких мест мы заметили длинную пологую отмель, с обеих сторон прикрытую густыми ветвями плакучей ивы. Я провел шлюпку под одной такой веткой и, несильно затянув узел, принайтовился к старому дереву. Солнечный свет зайчиками испятнал листву, превратив ее в прозрачную зелень.

– Как здесь чудесно! – воскликнула Дженни.

– Хотите, погуляем?

Она заколебалась.

– Не подумайте, что я трусиха, но... вы считаете, тут безопасно? А то ведь какие-то ловушки... и всякое прочее...

– Не думаю, чтобы кто-то пошел на такие ухищрения. Нет смысла: ведь тут никого не бывает.

Оставив вино охлаждаться в озере, мы отправились разведывать здешние места. Ничего особенного: голая каменистая насыпь да небольшая рощица, связанная с озером полоской непролазного кустарника. Впрочем, обнаружились и поросшие бурьяном останки крошечного строения без крыши.

– Как вы думаете, это был чей-то дом? – спросила Дженни, пригнув голову, чтобы не удариться о низкую притолоку. Под ногами шелестели пожухлые листья, и даже в нынешнюю жару внутри пахло застарелой плесенью.

– Может, и так. А вообще-то это здание относилось к местной ратуше. Скажем, здесь мог проживать какой-то служитель или кто-то вроде того...

– А я и не знала, что в Манхэме есть ратуша.

– Уже нет. Ее снесли сразу после Второй мировой войны.

Дженни провела рукой по замшелой каминной полке.

– А вам никогда не хотелось узнать, кто мог обитать в таком доме? Что они были за люди, какую вели жизнь?

– Думаю, тяжелую.

– Да, но разве сами они так считали? Может, им казалось, что жизнь у них вполне нормальная? Вот представьте: через несколько сотен лет люди посмотрят на развалины наших домов и подумают: «Ах, бедняжки! И как они только здесь жили?»

– Скорее всего так и будет.

– Мне всегда хотелось стать археологом. В смысле, когда я еще не была учительницей. Прошлые жизни, о которых мы ничего не знаем... И каждый думал, что его жизнь – самая важная из всех. Прямо как мы. – Дженни поежилась и смущенно улыбнулась. – Даже знобить начало. Но все равно это меня так увлекает...

Хм-м, интересно... Может, она что-то слышала? Уж не намек ли это на мое собственное участие в дальнейшей судьбе некоторых мертвецов? Хотя нет, не похоже.

– И что же вас остановило? Почему вы не стали археологом?

– Наверное, мало хотела. Вот и оказалась теперь в школе. Да вы не подумайте, мне очень нравится. Только иногда... понимаете... бывает, спросишь себя: «А что, если?..»

– Вы и сейчас могли бы пойти поучиться.

– Нет, – ответила она, все еще поглаживая каминную полку. – Той Дженни уже нет.

Довольно странное высказывание...

– Что вы имеете в виду?

– Ну, вы сами знаете. Шансы выпадают в свое время. На развилках, что-то в этом роде. Ты принимаешь одно решение показываешься на одной дорожке. Примешь другое – совсем иной путь.

Она пожала плечами.

– А археология... Она-то и была той дорожкой, на которую я не свернула.

– Вы не верите, что все можно начать сначала, если бы выпал такой шанс?

– Ничего начать сначала нельзя, можно только сделать по-другому. Стоит принять иное решение, как жизнь никогда уже не повторится.

На лицо Дженни набежало облачко, и, смутившись, она отняла руку от камина.

– Господи, что я болтаю? Извините! – рассмеялась она.

– Ничего, – ответил я, но девушка уже выбиралась наружу.

Я неторопливо вышел следом, рассматривая ее затылок и заодно давая ей время стряхнуть с себя мрачноватые мысли. Под белокурыми волосами виднелась загорелая и гладкая шея, а на ней мягкий пушок, узкой полоской исчезавший под воротом блузки. Меня вдруг потянуло к нему прикоснуться, и я с усилием отвел взгляд.

Когда девушка обернулась, я вновь увидел ее жизнерадостное лицо.

– Как вы думаете, вино уже охладилось?

– Есть только один способ проверить.

Мы вернулись к шлюпке и вытащили бутылку из озера.

– Вы уверены, что вам можно? – спросил я. – Я ведь еще и минералку прихватил...

– Нет-нет, пусть будет вино, спасибо. Я с утра уже укололась инсулином. С одного бокала ничего не будет, – улыбнулась она. – К тому же со мной врач.

Мы выпили вина, сидя на отмели под ивой. После возвращения с развалин дома мы почти не разговаривали, хотя молчание вовсе не было тягостным.

– А вы не скучаете по городской жизни? – наконец спросила Дженни.

В голове мелькнула мысль о недавней поездке в лабораторию.

– До самого последнего времени – не скучал. А вы?

– Не знаю. Есть немножко ностальгии по кое-каким вещам. Не по ресторанам или барам, а скорее не хватает... деловитой суеты, что ли. Впрочем, к сельской жизни я уже начала привыкать. Пожалуй, дело в смене ритма, вот и все.

– Думаете вернуться когда-нибудь?

Дженни посмотрела на меня, потом перевела взгляд на воду.

– Не знаю. – Она сорвала травинку. – Тина вам много рассказала?

– Совсем немного. С вами что-то приключилось, а вот что конкретно...

Дженни усмехнулась, пощипывая стебелек.

– Верная подруга, – прокомментировала она суховатым тоном, хотя и без озлобленности.

Я промолчал, давая ей время решить, стоит ли продолжать.

– На меня напали, – наконец сказала она, не отрывая глаз от травы. – Года полтора назад. Сходила с друзьями в одно место, а по дороге домой поймала такси. То есть все как полагается. На улицах небезопасно и так далее. Мы отмечали чей-то день рождения, и я, наверное, немножко перебрала. Задремала в машине, а когда проснулась, шофер где-то припарковался и уже лез ко мне на заднее сиденье. Я стала отбиваться, а он начал меня бить. Говорил, что зарежет, а потом... – У нее прервался голос, и она на секунду замолчала. Затем взяла себя в руки. – До изнасилования не дошло. Я услышала рядом чьи-то голоса... Понимаете, он поставил машину на пустой парковке, а туда вдруг зашли какие-то люди. Чистая случайность. В общем, я начала орать, бить ногами по стеклу, и он перепугался, выпихнул меня из машины и уехал. Полиция сказала, что мне очень повезло. Что правда, то правда. От всей истории осталась только пара царапин да синяки. Могло быть хуже, гораздо хуже... Тогда я даже не понимала, как мне повезло. Просто было очень страшно.

– Его поймали?

Дженни покачала головой.

– Я не сумела описать его подробно, а уехал он так быстро, что никто не успел заметить номер. Не знаю даже названия компании, потому что остановила такси на улице. В общем, он все еще там, где-то ездит...

Она швырнула травинку в воду. Стебелек остался плавать, почти не исказив зеркальную гладь.

– Дошло до того, что я боялась выйти на улицу. Боялась не его конкретно, а просто... всего боялась. Будто... понимаете, если такое вдруг случилось один раз, то может произойти снова. В любой миг. Словом, я решила убраться из города. Куда-то уехать, чтобы зажить тихо и спокойно. Увидела в газете объявление и вот очутилась здесь. – Дженни криво улыбнулась. – Удачный ход, а?

– А я рад, что так вышло.

Слова вылетели сами, без моей помощи. Я тут же отвернулся и стал пялиться на озеро. Готов смотреть куда угодно, лишь бы не на нее. «Идиот! – кипело внутри. – Кой черт тебя за язык дергает?!»

Посидели, помолчали. Наконец я рискнул повернуть голову и увидел, что Дженни за мной наблюдает.

Неуверенная улыбка. А затем она спросила:

– Хотите чипсов?

Минута неловкости миновала. Облегченно выдохнув, я потянулся за вином.

В последующие дни этот вечер я вспоминал как последний проблеск голубого неба перед штормом.


Содержание:
 0  Химия смерти : Саймон Бекетт  1  Глава 2 : Саймон Бекетт
 2  Глава 3 : Саймон Бекетт  3  Глава 4 : Саймон Бекетт
 4  Глава 5 : Саймон Бекетт  5  Глава 6 : Саймон Бекетт
 6  Глава 7 : Саймон Бекетт  7  Глава 8 : Саймон Бекетт
 8  Глава 9 : Саймон Бекетт  9  Глава 10 : Саймон Бекетт
 10  Глава 11 : Саймон Бекетт  11  Глава 12 : Саймон Бекетт
 12  Глава 13 : Саймон Бекетт  13  Глава 14 : Саймон Бекетт
 14  вы читаете: Глава 15 : Саймон Бекетт  15  Глава 16 : Саймон Бекетт
 16  Глава 17 : Саймон Бекетт  17  Глава 18 : Саймон Бекетт
 18  Глава 19 : Саймон Бекетт  19  Глава 20 : Саймон Бекетт
 20  Глава 21 : Саймон Бекетт  21  Глава 22 : Саймон Бекетт
 22  Глава 23 : Саймон Бекетт  23  Глава 24 : Саймон Бекетт
 24  Глава 25 : Саймон Бекетт  25  Глава 26 : Саймон Бекетт
 26  Глава 27 : Саймон Бекетт  27  Глава 28 : Саймон Бекетт
 28  Глава 29 : Саймон Бекетт  29  Глава 30 : Саймон Бекетт
 30  Глава 31 : Саймон Бекетт  31  Эпилог : Саймон Бекетт
 32  Использовалась литература : Химия смерти    



 




sitemap  

Грузоперевозки
ремонт автомобилей
Лечение
WhatsApp +79193649006 грузоперевозки по Екатеринбургу спросить Вячеслава, работа для водителей и грузчиков.