Детективы и Триллеры : Триллер : Глава 17 : Саймон Бекетт

на главную страницу  Контакты  Разм.статью


страницы книги:
 0  1  2  3  4  5  6  7  8  9  10  11  12  13  14  15  16  17  18  19  20  21  22  23  24  25  26  27  28  29  30  31  32

вы читаете книгу




Глава 17

Новость об обнаружении трупа Лин Меткалф разнеслась по Манхэму осколками беззвучного взрыва. Зная, что случилось с Салли Палмер, лишь немногие удивились по-настоящему, хотя этот факт отнюдь не ослабил ударной волны. Ведь Салли, даже с учетом ее популярности, оставалась «аутсайдером», «иммигрантом», в то время как Лин родилась в самом поселке. Ходила в местную школу, венчалась в местной церкви. Она воплощала в себе часть Манхэма, чего нельзя было сказать про Салли. Смерть Лин – точнее, убийство – гораздо глубже ударила по людям, и они уже не могли делать вид, будто жертва каким-то образом «импортировала» семя своей судьбы из внешнего мира. Поселок скорбел по жертве, что была одной из своих.

И боялся, что грядет очередь следующей.

Сомнений больше не было: в Манхэме творится нечто страшное. Убийство одной женщины и так уже удар. Смерть двух, да еще за такой короткий срок – дело вовсе неслыханное. Внезапно мы опять очутились на гребне новостей. Поселок вновь оказался пойман в прожектора масс-медиа: серийное преступление на потребу зевакам. Как и все пострадавшие, Манхэм поначалу отреагировал изумленным неверием, потом – негодованием.

А затем взорвался гневом.

В отсутствие иных мишеней поселок набросился на чужаков, привлеченных бедой. Не на полицию, хотя возмущение ее бессилием уже начинало закипать. На прессу, у которой никакого права на неприкосновенность не имелось. Многим показалось, что остервенелое возбуждение охотников за новостями говорит не просто о недостаточном уважении, а о чистом презрении. Ответом стала враждебность, поначалу проявившаяся каменным выражением лиц и всеобщим молчанием, а потом уже и в более открытых формах. Оборудование, оставленное без присмотра, начало либо пропадать, либо получало необъяснимые повреждения. Перерезанные кабели, проткнутые покрышки, сахар в бензобаках... Одной назойливой журналистке, чьи ярко накрашенные губы постоянно кривила неуместная улыбка, пришлось наложить несколько швов, когда метко брошенный камень рассек ей голову.

Никто, конечно, не видел, кто это сделал.

Но все это были еще симптомы, внешние проявления подлинного заболевания. После столетий самоизоляции, после культивации полной уверенности в собственной избранности поселок засомневался в самом себе. И если раньше подозрительность смахивала просто на заразу, теперь она стала угрожать настоящей эпидемией. Давняя вражда и междоусобицы приняли более зловещий оттенок. Как-то вечером вспыхнула драка между тремя поколениями двух разных семейств, когда дым от барбекю проник в чужой сад. Какая-то женщина в истерике принялась обрывать телефон полиции, хотя потом выяснилось, что «маньяком» оказался ее сосед, прогуливавший собаку. В двух домах кирпичами повышибали стекла: в одном за некое «оскорбительное равнодушие к соседям», а в другом вообще непонятно за что.

И на этом фоне все более значимой становилась фигура одного человека. Скарсдейл все же стал глашатаем Манхэма. Пока народ шарахался от журналистов, священник не проявлял никаких признаков сдержанности перед камерами и микрофонами. Пастор сталкивал лбами все участвующие стороны, вещая о каком-то «моральном благодушии», ставшем – по его словам – причиной этой ситуации, и осуждая полицию за ее неспособность поймать преступника, а прессу – за безнравственную эксплуатацию трагедии, в чем сам, судя по всему, даже не замечал иронии. Любого другого человека за такие вещи обвинили бы в попытке половить рыбку в мутной воде, но – хотя и высказывали недовольство редкостной готовностью Скарсдейла давать язвительные интервью – поддержка нашему славному пастырю крепла на глазах. В его голосе гремело негодование, ставшее близким каждому, а если порой и не хватало логики, то ее с лихвой возмещали энергия и громогласность.

Мне все же – может, и по наивности, – казалось, что он прибережет свои наиболее резкие выпады для проповедей. Увы, недооценил я способность Скарсдейла устраивать сюрпризы, так же как и его решимость сколотить политический капитал на своей новоприобретенной значимости. Словом, как и прочих жителей, меня врасплох застало его объявление, что в мэрии созывается общественное собрание.

Сие мероприятие состоялось в ближайший понедельник после обнаружения трупа Лин Меткалф. Днем раньше ее отпели. Обнаружилось, как ни странно, что в отличие от поминок по Салли Палмер на этот раз Скарсдейл внутрь церкви прессу не допустил. Помнится, я даже задался циничным вопросом: «Что перевесило: сочувствие к убитой горем семье или же желание утереть нос журналистам?» Подойдя ближе, я убедился, что мой цинизм вполне оправдан.

Сама мэрия представляла собой низкое утилитарное здание, стоявшее чуть позади центральной лужайки. Тем утром, по дороге в лабораторию, я из машины увидел, как Скарсдейл надменно руководит работой Тома Мейсона в прилегающем к мэрии садике. Сейчас в воздухе витал запах свежескошенной травы, а живая изгородь из тиса выглядела опрятно подрезанной. Ничего не скажешь, старик Джордж со своим внуком время даром не теряли. Даже лужайка, к которой и так-то не придерешься, оказалась подстриженной заново, и теперь, осененный старым раскидистым каштаном, весь участок вокруг памятника Деве-мученице смотрелся настоящим парком.

Я, впрочем, сомневался, что травку причесали исключительно ради нас, простых жителей. Получив от ворот поворот во время поминовения Лин Меткалф, пресса ухватилась за собрание общественности. Точнее, за пресс-конференцию: ничем иным это сборище и не назовешь. Понимающе хмыкнув, я прошел внутрь. У входа стоял потный одышливый охранник – Руперт Саттон. Он неохотно мне кивнул, явно осведомленный о падении моих акций с подачи пастора.

В мэрии уже царили давка и духота. В дальнем простенке размещался небольшой подиум с парой стульев и накрытыми козлами, сходившими, надо полагать, за столик президиума. Перед одним из стульев поставлен микрофон. По центру, напротив подиума, расставлены скамейки с откидными деревянными сиденьями, оставляя тыльную часть и боковые проходы свободными для телеоператоров и журналистов.

К моменту моего появления все места оказались занятыми, но потом в углу, где посвободнее, я увидел Бена. К нему-то я и подошел.

– Не думал, что увижу тебя здесь, – сказал я, оглядывая набитый зал.

– Да вот, решил послушать, что скажет этот жалкий ублюдок. Какого ядовитого дерьма он наварил на сей раз...

Бен на добрую голову возвышался над большинством из присутствующих. Я отметил, что кое-кто из тележурналистов задумчиво на него поглядывал, но, похоже, репортеры так и не решились взять у него интервью. А может, просто не хотели потерять занятые места, кто их знает...

– Слушай, а из полиции-то вроде никого и нет, – сказал Бен. – Я-то думал, они хоть нос покажут.

– Не пригласили, – сообщил я. Чуть раньше, в разговоре со мной, Маккензи в этом признался. Он явно досадовал, но наверху сочли, что лучше не вмешиваться. – Исключительно для жителей Манхэма.

– Чудеса: ведь кое-кто мне тут не знаком, – заметил Бен, разглядывая лес микрофонов и телекамер. Он вздохнул и оттянул воротник рубашки. – Ну и жарища. Ты как, если потом по пивку?

– Спасибо, но – увы.

– Что, поздний обход на дому?

– Э-э... нет, просто встреча с Дженни. Да ты ее видел на прошлой неделе.

– Как же, помню. Учительница. – Он ухмыльнулся. – Встречаетесь, значит? И частенько, поди?

Я зарделся, как школьник.

– Просто друзья.

– Угу...

Я перевел дух, когда Бен сменил тему, взглянув на часы:

– Я так и думал, что Скарсдейл всех заставит ждать. Ты как полагаешь, чего он замыслил?

– Сейчас узнаем, – ответил я, увидев, как открылась дверь возле подиума.

Но нашему взгляду явился вовсе не Скарсдейл, а Маркус.

Все тут же притихли. Супруг Лин Меткалф выглядел ужасно. Казалось, горе придавило этого крупного мужчину. В помятом костюме, он медленно прошел вперед, подволакивая ноги, словно боялся разбередить какую-то глубокую рану. Когда я заехал к нему вскоре после полицейского коммюнике, он едва обратил на меня внимание. Маркус не захотел успокоительного, и за это его порицать нельзя. Есть боль, которую ничем не заглушишь, а любые такие попытки лишь усугубят страдание. Однако сейчас, глядя на него, я задался вопросом, уж не начал ли Маркус что-то принимать самостоятельно. Ошеломленный, в состоянии длительного шока, он напоминал человека, пойманного в силки кошмара наяву.

В полной тишине вслед за Маркусом на деревянную сцену вышел Скарсдейл. Доски глухим эхом отзывались в такт их шагам. Приблизившись к столу, преподобный ободряющим (а как мне показалось – собственническим) жестом коснулся плеча молодого мужчины. В душе шевельнулось неприятное, мрачное предчувствие, потому как я знал, что присутствие мужа последней жертвы придаст гораздо больше достоверности всему, что припас для нас служитель Божий.

Легкими подталкиваниями Скарсдейл подвел Маркуса к одному из стульев, где не было микрофона. Подождал, пока он усядется, после чего сам последовал его примеру. Пастор щелкнул по микрофону, проверяя его исправность, затем неторопливо обвел взглядом аудиторию.

– Спасибо всем за то... – Внезапно раздавшийся визг в динамиках заставил его отпрянуть. Скарсдейл недовольно поморщился, отодвинул микрофон подальше и продолжил: – Спасибо, что пришли. Сейчас – время скорби, и при обычных обстоятельствах я бы пощадил ваши чувства. К сожалению, обстоятельства слишком далеки от обычных.

Его усиленный динамиками голос казался даже звучнее, чем всегда. Пока он говорил, муж Лин Меткалф тупо смотрел на столешницу, словно не замечая присутствия других людей.

– Буду краток, однако все, что я хочу сказать, касается каждого. Касается любого человека в Манхэме. Прошу только одного: выслушайте меня, прежде чем задавать какие-либо вопросы.

Во время своей речи Скарсдейл ни разу не посмотрел в сторону прессы, хотя все понимали, кому адресовано его последнее замечание.

– Убиты две женщины, которых мы прекрасно знали, – продолжил он. – Какой бы горькой ни выглядела правда, сейчас мы не можем игнорировать тот факт, что скорее всего ответственность за эти злодеяния ложится на кого-то из жителей поселка. Совершенно очевидно, что полиция либо не в состоянии принять необходимые меры, либо просто не желает этого делать. Но мы с вами более не можем отсиживаться в стороне, пока похищают и убивают наших женщин.

Явно отрепетированным, преувеличенно заботливым жестом Скарсдейл показал на сидящего рядом мужчину.

– Вы все слышали, какую утрату понес Маркус. Какую потерю переживает семья его супруги, лишившаяся дочери и сестры, безжалостно вырванной из родственного лона любви. В следующий раз на ее месте может оказаться ваша жена. Ваша дочь. Или ваша сестра. Так доколе собираемся мы бездействовать, смотреть со стороны на эти злодеяния? Скольким еще женщинам надо умереть? Одной? Двум? Больше?

Пастор гневно оглядел зал, будто требуя ответа. Удостоверившись, что все молчат, Скарсдейл повернулся к Маркусу и что-то прошептал ему на ухо. Муж Лин Меткалф заморгал, будто пробуждаясь ото сна, и пустым взглядом уставился на переполненную аудиторию.

– Маркус, вы вроде бы что-то хотели сказать? – подстегнул его преподобный и придвинул микрофон.

Маркус, кажется, начал приходить в себя, но все равно выглядел каким-то отстраненным, погруженным в себя.

– Он убил Лин. Он убил мою жену. Он...

Его голос прервался, по лицу заструились слезы.

– Его надо остановить. Найти и... и потом...

Скарсдейл положил ладонь ему на руку, то ли желая успокоить, то ли придержать. На лице преподобного всеми красками играла ханжеская удовлетворенность, пока он подтягивал к себе микрофон.

– Есть предел всему, – выговорил он размеренно, взвешивая слова. – Есть предел... всему!

Каждое слово сопровождалось ударом по столешнице.

– Прошло время сидеть сложа руки. Господь испытывает нас. Наша слабость, наше благодушие – вот что позволило этой твари прикидываться человеком и прятаться среди нас. Чтобы потом ужалить. Ужалить безнаказанно, нагло и презрительно. А почему? Потому что он знает, что способен на это. Потому что видит нашу слабость. А слабость ему не страшна.

От могучего удара кулаком подскочил микрофон.

– Нет же! Настало время бояться нас! Настало время показать нашу силу! Слишком долго Манхэм был жертвой! Если полиция не может нас защитить, тогда мы должны защищаться сами! Наш святой долг – вырвать поганое семя с корнем!

Голос пастора растаял в микрофонном вое динамиков. Скарсдейл устало откинулся на стуле, и зал словно прорвало. Многие повскакивали с мест, аплодируя и выкрикивая слова поддержки и одобрения. Под молнии фотовспышек и вопли репортеров, силившихся задать вопросы, Скарсдейл восседал в центре подиума, обозревая плоды своего труда. На секунду его взгляд остановился на мне. Глаза горели фанатическим огнем. И триумфом.

Я незаметно выскользнул наружу.

* * *

– Это невероятно, – сердито сказал я. – Похоже, ему хочется подстрекать народ, а не утихомиривать. Да что с ним такое?

Дженни кинула кусочек хлеба утке, что вперевалку подошла к нашему столику. Мы сидели в пабе, на берегу Бура, одной из шести рек, протекавших в районе Большой Заводи. Никому из нас не хотелось оставаться в Манхэме, и хотя до поселка насчитывалось миль шесть, не больше, мы словно попали в иной мир. На воде пришвартованы лодки, дети играют поблизости, а за столиками полно смеющихся и непринужденно болтающих людей. Типичный английский кабачок, типичное английское лето – как из книжки. Кричащая разница с той подавляющей атмосферой, что мы оставили за спиной.

Дженни скормила птице последние крошки.

– Сейчас люди его слушают. Может, он как раз этого и хочет.

– Да, но разве он не понимает, что творит? Один человек уже оказался в больнице по милости зарвавшихся идиотов, а теперь он поощряет линчевателей. Да еще с помощью Меткалфа!

Мне вспомнилось, что Скарсдейл постоянно отирался возле Маркуса, даже во время поисков его жены. Не удивлюсь, если наш преподобный уже тогда его накачивал, готовясь поэксплуатировать разбитого горем супруга. Жаль, что я так и не переговорил с Маркусом, когда исчезла Лин. Конечно, я не хотел бередить его раны, хотя не могу отрицать, что имелись и кое-какие личные причины. Сам вид Маркуса служил напоминанием о моей собственной потере, а с другой стороны, своей отстраненностью я дал Скарсдейлу «зеленый свет» для воздействия на жителей поселка. И пастор не преминул воспользоваться предоставившейся возможностью.

– Вы полагаете, он хочет именно этого? Разбередить всех и вся? – спросила Дженни. Она не ходила на собрание, объяснив, что прожила в поселке не так долго, чтобы иметь моральное право на участие. Однако лично я думаю, что ее отпугнула толпа.

– По крайней мере смахивает на то. Даже не знаю, почему это меня удивляет. Огонь и сера впечатляют куда больше, нежели призывы «подставить другую щеку». Кстати, Скарсдейл годами торчал перед пустой церковью воскресным утром. Нет, сейчас он не упустит возможности заявить: «Я же вам говорил!»

– Похоже, не он один завелся.

Я даже не заметил, до какой степени разозлил меня Скарсдейл.

– Извините. Просто я боюсь, как бы кто-то не совершил глупости.

– Сейчас вы ничем помочь не можете. Вы ведь не «совесть Манхэма», верно?

Дженни казалась рассеянной. Мне пришло в голову, что она весь вечер вела себя очень тихо. Я посмотрел на ее профиль с бледной россыпью веснушек на щеках и носу. На подсвеченную солнцем кружевную блузку, белизну которой оттеняла загорелая кожа рук. Дженни сидела, устремив взгляд вдаль и словно отстранившись от внешнего мира.

– Что-то не так? – спросил я.

– Да нет. Просто размышляю...

– О чем?

– А... так просто. – Она улыбнулась, хоть и несколько напряженно. – Послушайте... Вы не против, если мы вернемся?

Я попробовал скрыть удивление.

– Да, конечно...

– Давайте, а?

Обратно мы ехали в полном молчании. В животе чувствовалась какая-то пустота. Я проклинал себя, что так завелся из-за Скарсдейла. Нечего удивляться, что ей надоело. «Доигрался. Поздравляю».

Уже темнело, когда мы добрались до Манхэма. Я вопросительно кивнул в сторону поворота к ее дому.

– Нет, не сюда, – сказала она. – Я... я подумала, что вы можете показать, где живете...

Дошло не сразу.

– А... о'кей.

Эх, совсем не то слово вылетело... Припарковываясь, я затаил дыхание. Открыв дверь, я отступил на шаг, давая ей пройти в дом. От аромата ее мускусных духов закружилась голова.

Дженни прошла в мою маленькую гостиную. Чувствовалось, что она нервничает, как, впрочем, и я сам.

– Вам что-нибудь налить?

В ответ она покачала головой, и мы замерли в неловкой тишине. «Да сделай же хоть что-то!» Но я не мог. В полумраке было трудно разобрать ее лицо. Только глаза, блестевшие в темноте. Не двигаясь, мы смотрели друг на друга. Когда она заговорила вновь, голос ее прерывался:

– А где у вас спальня?

* * *

Вначале Дженни вела себя нерешительно, была напряжена и даже дрожала. Потом мы оба постепенно расслабились. Память поначалу пыталась навязать собственный шаблон формы, фактуры и запаха. Затем текущая минута взяла верх, смахнув ненужное и лишнее. Когда все кончилось, она лежала, прижавшись, тихо сопя мне в грудь. Я почувствовал, как лица коснулась рука, разведывая влажные дорожки, бегущие по моим щекам.

– Дэвид?

– Ничего, просто...

– Я знаю. Все хорошо.

Да, все хорошо. Я рассмеялся, обнял Дженни и пальцами приподнял ей подбородок. Мы целовались медленно и долго, а потом вновь приступили к делу, и мои слезы незаметно высохли сами собой.

Той же ночью, пока мы вместе лежали в постели, на другой стороне поселка Тине показалось, что из садика доносится какой-то шум. Как и Дженни, она увильнула от собрания в мэрии, оставшись дома в компании бутылки белого вина и плитки шоколада. Ей хотелось дождаться подруги, чтобы в подробностях услышать о проведенном вечере, но к окончанию фильма, который она взяла напрокат в видеотеке, Тина уже начала зевать и собралась ложиться. Именно в тот момент, когда она выключила телевизор, снаружи послышался какой-то шорох.

Тина была не дура и не стала открывать дверь: ведь на свободе рыщет некто, уже убивший двух женщин. Наоборот, схватив телефон, она выключила свет и подошла кокну. Готовая немедленно звонить в полицию, Тина осторожно посмотрела в садик.

Ничего. Ночь довольно светлая, при полной, не дающей ничему спрятаться луне. Ни в садике, ни на выгоне за домом не было заметно ничего угрожающего. Впрочем, Тина еще некоторое время вела наблюдение, пока не убедила саму себя, что ей просто почудилось.

Лишь утром она увидела, что ей оставили снаружи: в центре газона лежала мертвая лиса. Будто кто-то специально так сделал: настолько продуманной выглядела поза бездыханной тушки. Если бы Тина знала о лебединых крыльях, или утке, или о прочих животных, которыми убийца украшал творения своих рук, она никогда бы не решилась на следующий шаг.

Однако она ничего об этом не знала. Будучи простой деревенской девушкой, Тина подобрала маленький трупик и положила его в мусорный бак. «Судя по ранам, на лису, должно быть, напала собака, вот она и приползла умирать в садик, – пришло ей в голову. – А может, попала под машину». Все же вполне вероятно, что Тина упомянула бы о происшедшем Дженни, пусть даже и вскользь, а та вполне могла рассказать об этом мне. Да только дело в том, что Дженни не ночевала той ночью в своем доме – она все еще была со мной. И когда Тина увидела ее вновь, то разговоры у них, естественно, велись совсем не о мертвой живности.

Словом, Тина так и не сообщила никому про лису. Лишь через несколько дней, когда значимость этого зверька стала куда как явной, она припомнила события той ночи.

Увы, к тому времени было уже поздно.


Содержание:
 0  Химия смерти : Саймон Бекетт  1  Глава 2 : Саймон Бекетт
 2  Глава 3 : Саймон Бекетт  3  Глава 4 : Саймон Бекетт
 4  Глава 5 : Саймон Бекетт  5  Глава 6 : Саймон Бекетт
 6  Глава 7 : Саймон Бекетт  7  Глава 8 : Саймон Бекетт
 8  Глава 9 : Саймон Бекетт  9  Глава 10 : Саймон Бекетт
 10  Глава 11 : Саймон Бекетт  11  Глава 12 : Саймон Бекетт
 12  Глава 13 : Саймон Бекетт  13  Глава 14 : Саймон Бекетт
 14  Глава 15 : Саймон Бекетт  15  Глава 16 : Саймон Бекетт
 16  вы читаете: Глава 17 : Саймон Бекетт  17  Глава 18 : Саймон Бекетт
 18  Глава 19 : Саймон Бекетт  19  Глава 20 : Саймон Бекетт
 20  Глава 21 : Саймон Бекетт  21  Глава 22 : Саймон Бекетт
 22  Глава 23 : Саймон Бекетт  23  Глава 24 : Саймон Бекетт
 24  Глава 25 : Саймон Бекетт  25  Глава 26 : Саймон Бекетт
 26  Глава 27 : Саймон Бекетт  27  Глава 28 : Саймон Бекетт
 28  Глава 29 : Саймон Бекетт  29  Глава 30 : Саймон Бекетт
 30  Глава 31 : Саймон Бекетт  31  Эпилог : Саймон Бекетт
 32  Использовалась литература : Химия смерти    



 




sitemap