Детективы и Триллеры : Триллер : Глава 30 : Саймон Бекетт

на главную страницу  Контакты  Разм.статью


страницы книги:
 0  1  2  3  4  5  6  7  8  9  10  11  12  13  14  15  16  17  18  19  20  21  22  23  24  25  26  27  28  29  30  31  32

вы читаете книгу




Глава 30

Медленное тиканье заполняет комнату звуком пыли, падающей сквозь солнечный свет. Каждый ленивый такт длится столетие, затем уступает место следующему. Часов я не вижу, но могу их представить: старинный тяжелый короб полированного дерева, пахнущий воском и временем. Он знаком мне до мелочей; в пальцах живет память о латунной округлости ключа, которым заводится пружина.

Я мог бы вечно слушать их торжественную поступь.

На решетчатом поду камина тлеют поленья, источая терпкую сладость сосны. Высокие книжные полки опоясывают стены, а лампы освещают углы мягким сиянием. В центре столешницы вишневого дерева – белая ваза, полная апельсинов. На душе тепло от привычных очертаний комнаты. Мне знаком этот дом, хотя я бываю здесь только во сне. Тут живут Кара и Алиса, обитатели моих сновидений. Дом нашей семьи.

Радость переполняет так, что я не в силах ее сдерживать. Кара сидит на софе напротив, Алиса калачиком пристроилась у нее на коленях. Однако лица их печальны. Мне хочется растормошить их, убедить, что все в порядке. Да, теперь все в порядке. Мы снова вместе.

Отныне и навечно.

Кара осторожно спускает Алису на пол.

– Пойди поиграй, будь умницей.

– Но я хочу быть с папой!

– Нет-нет, не сейчас. Нам надо поговорить.

Разочарованно надув губки, Алиса подходит и обнимает меня. В руках я чувствую тепло и неподдельную реальность ее хрупкого тельца.

– Ну, иди, деточка. – Я целую ее в макушку. Волосы нежны, точно шелк. – Я буду здесь, когда ты вернешься.

Она серьезно смотрит мне в глаза.

– До свидания, папа.

Я провожаю ее взглядом. У двери Алиса оборачивается, машет мне рукой и исчезает. Сердце так переполнено чувствами, что я не могу говорить. Кара по-прежнему смотрит на меня через стол.

– Что случилось? – спрашиваю я. – Что-то не так?

– Дэвид, это ложь.

Я смеюсь, не могу удержаться.

– Какая ложь? Все замечательно! Разве ты не чувствуешь?

Увы, даже моя радость не может прогнать печаль Кары.

– Дэвид, это наркотик. Тебе все кажется из-за него. Он лжет. А ты должен бороться.

Я не понимаю, что ее беспокоит.

– Мы снова вместе. Разве ты не этого хотела?

– Да, но не так.

– Почему? Ведь я с тобой и Алисой. Что может быть важнее?

– Речь не только о нас. Или о тебе. Уже давно все иначе.

В лицо моему восторгу веет первым дыханием холода.

– О чем ты?

– Ты ей нужен.

– Кому? Алисе? Ну конечно, нужен!

Впрочем, я уже понял, что она говорит не о нашей дочери. Мое ощущение счастья – под угрозой. Стараясь продлить его как можно дольше, я иду к столу и беру из вазы апельсин.

– Хочешь?

Не отрывая взгляда, Кара молча качает головой. В моей руке лежит оранжевый фрукт. Я чувствую его тяжесть, ясно вижу пупырчатую кожицу. Если начать чистить апельсин, брызнет сок. Кажется, я вот-вот услышу запах. Я знаю: он сладкий, пикантный. И еще я почему-то знаю, что если попробовать апельсин на вкус, я тем самым дам свое согласие. Дороги назад уже не будет.

Медленно, неохотно кладу я апельсин обратно. На грудь давит такая страшная тяжесть... Я возвращаюсь и сажусь на свое место. Кара улыбается, а у самой в глазах слезы.

– Ты об этом говорила? Помнишь, ты сказала: «Будь осторожен»? – спросил я.

Она не ответила.

– Разве еще не поздно? – захотелось мне узнать.

На лице Кары мелькнула тень.

– Не знаю... Все на грани...

У меня перехватило горло.

– А ты и Алиса?

Ее улыбка полна тепла.

– Все хорошо, за нас волноваться не надо.

– Мы ведь... больше не увидимся?

Она тихо заплакала, все еще улыбаясь.

– Нет. Это тебе уже не нужно.

И у меня по лицу покатились слезы.

– Я люблю тебя.

– Я знаю.

Она подошла, и мы обнялись. В последний раз уткнул я лицо в ее волосы, в последний раз вдохнул их аромат не желая отпускать ее и в то же время зная, что иначе нельзя.

– Береги себя, Дэвид, – сказала она, и, ощутив на губах соленый привкус слез, я вдруг понял, что уже не слышу тиканья часов...

* * *

... а вместо этого нахожусь в темноте, парализованный и задыхающийся.

Я попытался вздохнуть и не смог. Грудь словно обручем стянуло. Запаниковав, я из последних сил сделал хриплый, астматический вдох, затем еще и еще... Такое впечатление, будто меня обернули ватой, заглушив звуки внешнего мира. Как было бы просто сдаться и тихо утонуть снова...

«Ты должен бороться!» – встряхнули меня слова Кары. Прежняя эйфория превратилась в пепел. Диафрагма трепещет, протестуя против каждого вдоха. Но с любым, пусть самым незначительным, глотком воздуха дыхание становится все более уверенным.

Я открыл глаза.

Мир виден под каким-то сумасшедшим углом. Все движется, размазано, не попадает в фокус. Над головой плывет голос Генри:

– ...я не хотел этого, Дэвид, поверьте. Увы, когда он ее забрал... Что мне оставалось делать?

Сейчас я понимал, что действительно куда-то плыву. Точнее, еду. По коридору, сидя в кресле-каталке. Я попробовал было привстать и тут же немощно плюхнулся обратно. Стены завертелись еще быстрее, а вместе с ними начала набирать обороты память.

Генри. Игла.

Дженни!

Вместо крика из горла вырвался стон.

– Тсс, Дэвид...

Я вывернул шею, чтобы увидеть Генри, и тут же дико закружилась голова. Тяжело опираясь на коляску, он толкал ее по коридору.

Пешком.

Ничего не понимаю! Может, еще раз попробовать? Нет, в руках совсем не осталось силы. Я вновь обмяк.

– Дженни... «скорая помощь»... – выдавил я заплетающимся языком.

– Эх, Дэвид, не будет никакой «скорой помощи».

– Я... я не понимаю...

На самом-то деле я все понимал. Правильнее сказать, начинал догадываться. Ведь как заволновалась, как перепугалась Дженни, когда я нес ее в дом! «Он убьет меня!» А я-то думал, что она бредит, что речь идет о Мейсоне...

О нет, не о Мейсоне она говорила...

Я дернулся еще раз, желая встать. Руки-ноги повинуются так, словно меня закатали в студень.

– Дэвид, ну что за ребячество! – ядовито отреагировал Генри.

Я понуро осел в коляске, однако, поравнявшись с лестницей, бешено рванулся к перилам. Кресло вильнуло, и я чуть было не вывалился. Генри замахал руками, ловя равновесие.

– Черт тебя дери, Дэвид!

Коляска встала поперек коридора. Я же, обеими руками уцепившись за перила, сидел зажмурившись, потому что все вокруг вертелось и кружилось. Сверху хрипло слетели раздраженные слова:

– Ну хватит, Дэвид. Отпусти. Ты сам знаешь, что ничего не выйдет.

Открыв глаза, я обнаружил перед собой Генри. Вспотевший и взъерошенный, он опирался спиной на коридорную стену.

– Ну пожалуйста, Дэвид... – Похоже, он испытывал настоящую боль. – Ты только хуже делаешь. Для нас обоих.

Я упрямо держался за брус. Горестно вздыхая, он полез в карман и, выудив оттуда шприц, показал его мне. Н-да, полна коробочка...

– Здесь диаморфина хватит на целую лошадь. Не хотелось бы колоть снова. Тебе ведь не хуже меня известно, что тогда будет. И все же если ты не оставишь мне выхода...

Мозг вяло переваривал новую информацию. Диаморфин – обезболивающий наркотик. Дериват героина, способный вызвать галлюцинации и кому. Любимое средство Гарольда Шипмана, которым он навеки усыпил сотни своих пациентов.

А Генри накачал им меня до отказу.

Кусочки головоломки укладывались по местам. Ясно как день...

– Ты с ним... Это ты... с Мейсоном...

Даже сейчас я наполовину надеялся, что он станет все отрицать, что предложит какое-то логичное объяснение. Вместо этого Генри подарил мне долгий, задумчивый взгляд, затем опустил шприц.

– Мне очень жаль, Дэвид. Я никогда не думал, что дело зайдет так далеко.

Нет, это уже слишком.

– Почему, Генри?!

Он криво усмехнулся.

– Боюсь, ты так и не понял, что я и кто я. Эх, занимался бы ты своими трупами, и все. Они куда проще живых людей.

– Что... о чем ты говоришь?..

Морщины прорезались гримасой угрюмого презрения.

– Ты думаешь, мне нравилось быть калекой? Навечно застрявшим в этой дыре? Да еще чтоб на меня сверху вниз пялились эти... эти скоты? Тридцать лет игры в благородного врача! А что взамен?! Благодарность? Да они и понятия не имеют, что означает это слово!

Лицо Генри перекосила гримаса боли. Придерживаясь за стену, он доковылял до телефонного столика и плюхнулся там на стул. Заметив мой взгляд, он усмехнулся вновь:

– Неужто ты и впрямь поверил, что я так просто опущу руки, а? Сдамся? Да ведь я же всегда повторял, что утру нос всем вашим экспертам! – Голос его прервался, и он утомленно вытер пот со лба. – Поверь мне, быть калекой не сахар. Собственное бессилие – да напоказ! Каково?! Ты хоть вот на такусенькую чуточку понимаешь, как это унизительно? Как от этого душа мертвеет? Посмотри на себя сейчас и представь: каково это – остаться таким навсегда? А потом тебе вдруг дают шанс, власть – в буквальном смысле власть! – над жизнью и смертью. И ты... можешь стать... богом! – Он заговорщицки подмигнул. – Давай, Дэвид, признавайся. Ты же врач. Ведь было такое, а? Ты ведь чувствовал? Легкий такой шепоток искушения...

– Ты... ты убил их!

Он даже слегка оскорбился.

– Да я их и пальцем не трогал! Это все Мейсон. Я лишь снял с него поводок.

Потянуло закрыть глаза и отключиться. Только лишь мысль про Дженни, про ее судьбу, остановила меня. С другой стороны, как бы ни хотелось разузнать всю правду, прямо сейчас я не в состоянии помочь ни ей, ни самому себе. А чем дольше он разглагольствует, тем больше шансов, что успеет выветриться наркотик.

– И... и как долго?..

– В смысле, как долго я о нем знал? – Генри пожал плечами. – Первый раз дед его привел, когда он был еще мальчишкой. Тому, видишь ли, нравилось делать больно разным тварям. Он даже ритуалы выдумывал, как их поинтереснее прикончить. Только животных, конечно, в ту пору-то. Причем он даже не понимал, что творит зло. Ни малейшего понятия. Вообще поразительный случай, честное слово. Я предложил сохранить все в секрете и просто назначить транквилизаторы, чтобы как-то притупить его... э-э... наклонности. При условии, что я лично стану за ним наблюдать. Своего рода мой неофициальный проект, если угодно. – Он вскинул руки, пародируя смиренное признание вины. – Я знаю, знаю, не очень этично и так далее. Но помнишь, я тебе говорил, что хотел быть психологом? И стал бы – да еще каким! – кабы не переезд в эту дыру. По крайней мере Мейсон гораздо интереснее артрита или грибка на ногах. Да и справился я с ним не так уж плохо. Если бы не я, он давно бы слетел с катушек...

Страх за Дженни глодал изнутри, однако стоило креслу хоть чуть-чуть подвинуться, как все вокруг начинало вертеться, а к горлу подступала рвота. Я начал потихоньку напрягать мускулы рук и ног, чтобы силой воли вдохнуть в них немного жизни.

– Он... он и деда своего... убил?..

Генри, кажется, искренне возмутился:

– Что за чушь! Да он прямо-таки молился на старика! Нет-нет, то была естественная причина. Сердце, я полагаю. Однако со смертью Джорджа рядом с Томом не оказалось никого, кто заставлял бы его пить лекарства. Как врач, я вообще уже несколько лет перестал его наблюдать. Хочешь верь, хочешь нет, но бесконечные издевательства над животными начинают в конце концов приедаться. Я заботился, чтобы у Джорджа имелся достаточный запас таблеток, ну а в остальном... боюсь, я просто потерял всякий интерес. Пока одним вечером он не заявил мне с порога, что запер Салли Палмер в старой мастерской отца. – Тут Генри даже издал смешок. – Оказывается, он к ней неровно дышал с тех пор, как она разок наняла их с дедом, где-то с год назад. Ну, может, два. Ничего особенного, конечно, пока он сидел на своих транквилизаторах. Ну а потом – увы... Опять поехала крыша, начал следить за Салли... Наверное, он и сам не знал, чего хочет. Как-то вечерком собака Салли его заметила, подняла шум, он ей перерезал глотку, саданул хозяйке по темечку, чтоб не орала, а потом взял и утащил к себе.

Он чуть ли не в восхищении покачал головой. Трудно поверить, что вот этого человека я знал несколько лет, считал своим другом. Какая непреодолимая пропасть между тем, в кого я верил, и этим полоумным созданием, что сидело сейчас напротив...

– Побойся же Бога, Генри!

– А что ты на меня так уставился?! Да и поделом ей, поделом! Корова надутая! Вся из себя: «Ой-ой, я такая знаменитая»! А сама то с местной деревенщиной якшается, то закатит в Лондон или куда еще – и шляется там! Сука наглая! Аааа, черт, на нее только взглянешь и думаешь: «Вылитая Диана»!

При чем тут его покойная жена?!

Генри, конечно, заметил мое недоумение.

– Да нет, я же не про внешность, – пояснил он раздраженно. – У Дианы куда больше класса; что правда, то правда. Зато в остальном... Два сапога пара, ей-богу! Нахальные такие, думают, что лучше всех... Думали, точнее... Типичные самки... Да все бабы одинаковы! Насосутся твоей кровушки – и ржут прямо в лицо!

– Ты же любил Диану...

– Шлюха она! – рявкнул Генри. – Шлюха, шлюха, шлюха!

Лицо его перекосилось до неузнаваемости. Как вышло, что я столько лет не замечал в нем всей этой горечи? Дженис не раз намекала: дескать, их брак счастливым не назовешь. Я, впрочем, списывал ее слова на ревность.

Ох, как же я ошибался...

– А ведь я-то все бросил ради нее! – Генри сплюнул на пол. – Хочешь знать, почему я стал участковым врачом вместо психолога? Пожалуйста: она забеременела, и мне пришлось искать работу. А хочешь, скажу самое смешное? Я так торопился, что на все махнул рукой и даже бросил институт.

Кажется, он испытывал некое извращенное удовольствие, изливая душу.

– Вот именно. У меня и диплома-то настоящего нет. Как ты думаешь, с какой стати я вообще остался в этой дыре? Да потому просто, что у того старого забулдыги, что сидел здесь раньше, мозги вконец спеклись и он забыл проверить мои бумаги! – Генри горько хохотнул. – О, ирония судьбы! Думаешь, я не заметил ее, когда выяснилось, что искренности и в тебе – кот наплакал? Впрочем, есть между нами одна разница: я сюда попал как в мышеловку. Уехать никуда нельзя, новой работы не найти: а вдруг все всплывет? И тебя еще удивляет, почему я так ненавижу Манхэм? Да потому что это тюрьма!

Он иронически вздернул бровь и стал похож на больную, пародийную копию того, прежнего, Генри.

– И что же сделала моя дражайшая Диана? Подставила надежное, верное плечо своему супругу? О-о, нет! Это все я виноват! Выкидыш случился по моей вине! Из-за меня она не может больше иметь детей! Я сам виноват, что она пошла по мужикам!

Не знаю, может, именно наркотик сейчас обострил мои чувства, только я вдруг увидел, к чему он клонит.

– Та могила в лесу... мертвый студент...

Генри поперхнулся словами и даже как-то сдал внешне.

– Боже мой, когда они его нашли, после всех этих лет... – Он замотал головой, словно стряхивая воспоминания. – Ну да, один из ее списка. Я-то думал, будто к тому времени достаточно закалился, чего бы она ни вытворяла. Беда в том, что он слишком отличался от ее обычных, неотесанных, мужланов. Интеллигентный, симпатичный. И такой, черт бы его побрал, молодой... Вся жизнь, вся карьера впереди... А у меня?!

– И ты его убил...

– Так я же не специально! Я пришел к его палатке и предложил денег, чтобы он уехал. А он, дурачок, не взял. Вообразил, будто у них какая-то несусветная любовь... Естественно, я ему глазки-то раскрыл. Объяснил, что за сучья тварь эта Диана. Ну, повздорили... Слово за слово...

Он пожал плечами, складывая с себя всякую ответственность.

– Все решили, что он просто собрал вещички и свалил. Даже Диана. «Подумаешь, таких, как он, пруд пруди» – вот ведь какая у нее была философия. В общем, ничего не изменилось. Меня по-прежнему держали за посмешище, местного рогоносца. А как-то раз, возвращаясь с ней со званого ужина, я решил: «Все, с меня хватит»... Там был такой мост, каменный... Ну и вместо того чтобы свернуть туда, я поддал газу.

Его покинуло прежнее оживление, и, обмякнув на стуле, Генри стал походить на больного, немощного старика.

– И все бы ничего, да сдали нервы. В последнюю секунду попытался вывернуть и не успел. Вот так и случилась та знаменитая катастрофа. Очередной блин комом. И что интересно, последней посмеялась-таки Диана. Ее-то убило сразу... А я... вон каким остался...

Генри хватил кулаком по собственной ноге.

– Бесполезно! Жизнь в Манхэме и без того гнусна, а теперь, глядя на всех этих людишек, мою паству, с их жалкой суетой, с тем, что они зовут жизнью... и с этими вечными ухмылками вслед... я такую... такую ненависть испытывал! Признаюсь тебе, Дэвид, были времена, когда хотелось изничтожить их всех до единого! На корню!.. Жаль, духу не хватило. Даже с собой не удалось покончить, если на то пошло. И тут на моем пороге возникает Мейсон. Будто кот, притащивший воробья хозяину. Мой личный голем[2]!

У него на физиономии читался чуть ли не восторг вперемешку с изумлением. Генри вновь, уже гораздо яростнее, уставился мне в лицо:

– Глина, Дэвид. Глина – вот что он такое. Ни капли совести, ни крохотной мыслишки о последствиях. Он просто ждал, пока я начну лепить из него, начну приказывать! Ты хоть способен представить, на что это похоже? До какой степени возбуждает? Когда я стоял в том подвале и смотрел на Салли Палмер, во мне звучала мощь! Впервые за многие годы я перестал быть жалким калекой. Я смотрел, как рыдает эта женщина, доселе наглая и высокомерная, а ныне залитая кровью и соплями; смотрел – и чувствовал силу!

Глаза Генри пылали адским огнем. И что самое страшное – в них читался здравый рассудок, несмотря на все безумие его поступков.

– И я понял: вот он, мой шанс. Не просто отомстить Манхэму, а изгнать, вытравить Диану из памяти как злую нечисть! Она вечно гордилась своим умением танцевать, поэтому я отдал Мейсону ее подвенечное платье и ту музыкальную шкатулку, что купил на медовый месяц. Господи, как же я ненавидел эту дрянь! Сколько раз я слышал, как она вновь и вновь заводит идиотский «Лунный свет», собираясь на случку с очередным самцом! В общем, я приказал Мейсону одеть Палмер в платье Дианы и обождать снаружи. А потом я спустился вниз и смотрел, как она танцует. Представляешь, перепугалась так, что едва могла шевельнуться! О, как я ее унизил! И когда все кончилось, я не могу тебе передать, до какой степени очистилась душа! И почти не важно, что на месте Дианы был кто-то другой!

– Генри, ты болен... Тебе нужна помощь...

– Нечего разыгрывать лицемера! – огрызнулся он. – Мейсон так и так бы ее прикончил! Ты что, думаешь, он остановился бы, вкусив первой крови? Утешься, если хочешь: он их не насиловал. Смотреть любил, а вот трогать не решался. Я не говорю, что рано или поздно он бы до этого не дошел, нет. Я к тому, что он их вроде как побаивался.

Такое впечатление, что эта мысль развеселила Генри.

– Забавно, правда?

– Он их мучил!.. – закричал я.

Генри пожал плечами, хотя глаза отвел.

– Худшее случалось уже после их смерти. Лебединые перья, зайцы какие-то... – Он брезгливо поморщился. – Вечно эти его ритуалы. Он даже то платье к процессу приспособил. Стоило ему что-то сделать, как это тут же превращалось в железное правило. А ты знаешь, почему он держал их живыми по трое суток? Да потому что первую из них он убил именно на третий день. Потерял голову, когда она пыталась сбежать. Кабы не эта случайность, с такой же легкостью могло быть суток пять, а то и шесть.

Так вот почему Салли Палмер оказалась избита, а Лин Меткалф – нет! Не для того, чтобы ее не опознали. Буйнопомешанный всего лишь вышел из себя...

Я непроизвольно вцепился в ручки кресла, когда в памяти всплыл совет Генри перед облавой на старой мельнице: «Может быть, вам следует как-то подготовиться?» Он знал, что полиция ищет не там, где нужно; знал, что именно вот-вот случится с Дженни. Были бы у меня силы, я бы прикончил его прямо на месте.

– Почему Дженни? – хрипло выдавил я. – Чем она виновата?

Он попытался вновь принять беззаботный вид, да безуспешно.

– По той же причине, что и Лин Меткалф. Мейсон положил на нее глаз.

– Врешь!

– Ладно, ладно, хорошо! Да потому что ты меня предал! – закричал он. – Я-то думал, что ты мне как сын! Единственный светлый луч на всем гнилом болоте. А потом ты ее встретил! Я же понимал: это только вопрос времени, когда ты уедешь, когда начнешь новую жизнь! Ты превращал меня в старика! А когда ты рассказал, что помогаешь полиции, что рыщешь у меня за спиной, я... я просто...

Он замолчал. Медленно-медленно, чтобы не спугнуть врага, я попытался чуть подвинуться в кресле, стараясь не обращать внимания, как закружилась, завертелась комната.

– Я никогда не хотел причинять тебе боль, Дэвид, – настаивал он. – Помнишь ту ночь, когда Мейсон опять пришел за хлороформом? «Кражу со взломом» помнишь, да? Мы оба сидели прямо там, в кабинете, а ты чуть было не ввалился... Клянусь Богом, я не знал, что он пытался тебя зарезать! Я сам-то все увидел уже потом, в коридоре. А следующим утром, когда ты застал меня возле шлюпки?

В его взгляде читалась вина пополам с гордостью.

– Ты-то думал, я хотел в нее сесть? О нет. Я из нее выбирался.

Да, под этим углом все становилось очевидным. Дома этой парочки, Мейсона и Генри, стояли на берегу, и если исключить ситуацию, когда кто-то специально следит за озером, крайне маловероятно, чтобы ночью удалось заметить крошечную, тихо плывущую лодку.

– Я решил его остановить. Отозвать пса, если угодно, – продолжал Генри. – Хотел сказать ему, что передумал. На это ушли бы часы, но раз у него нет телефона, другого выхода не оставалось. Впрочем, только зря потратил время. Стоит Мейсону на чем-то зациклиться – все, пиши пропало... Одни трупы чего стоят! Я ему говорю: «Нельзя их просто так оставлять на болоте, закопать надо». Что ты! Ему, видишь ли, это неинтересно! Упрется пустым взглядом, а потом все равно сделает по-своему!

– Значит, ты позволил ему забрать Дженни... А потом приехал сам... и смотрел, как она...

Он вскинул было руки и тут же дал им безвольно упасть.

– Ну не думал я, что все так обернется! Прошу тебя, Дэвид, поверь мне! Я никогда не желал тебе зла!

Глазами он лихорадочно шарил по моему лицу, отчаянно пытаясь найти хоть какие-то признаки понимания или сочувствия. Секунду спустя в зрачках погасла мольба. Он криво усмехнулся.

– Да уж, человек предполагает, а Бог...

Генри вдруг ударил кулаком по столу.

– Черт возьми, Дэвид, неужели нельзя было добить Мейсона?! Я мог бы тогда рискнуть, даже с этой девчонкой! А ты не оставил мне выбора!!!

Гневный вопль разочарования эхом прокатился по коридору. Генри потер кожу на лбу и замер, уставившись в никуда. Так прошло с минуту, а потом он глухо сказал:

– Что ж, пора.

Он начал приподниматься со стула, и тощая, собрав все силы, прыгнул на него.


Содержание:
 0  Химия смерти : Саймон Бекетт  1  Глава 2 : Саймон Бекетт
 2  Глава 3 : Саймон Бекетт  3  Глава 4 : Саймон Бекетт
 4  Глава 5 : Саймон Бекетт  5  Глава 6 : Саймон Бекетт
 6  Глава 7 : Саймон Бекетт  7  Глава 8 : Саймон Бекетт
 8  Глава 9 : Саймон Бекетт  9  Глава 10 : Саймон Бекетт
 10  Глава 11 : Саймон Бекетт  11  Глава 12 : Саймон Бекетт
 12  Глава 13 : Саймон Бекетт  13  Глава 14 : Саймон Бекетт
 14  Глава 15 : Саймон Бекетт  15  Глава 16 : Саймон Бекетт
 16  Глава 17 : Саймон Бекетт  17  Глава 18 : Саймон Бекетт
 18  Глава 19 : Саймон Бекетт  19  Глава 20 : Саймон Бекетт
 20  Глава 21 : Саймон Бекетт  21  Глава 22 : Саймон Бекетт
 22  Глава 23 : Саймон Бекетт  23  Глава 24 : Саймон Бекетт
 24  Глава 25 : Саймон Бекетт  25  Глава 26 : Саймон Бекетт
 26  Глава 27 : Саймон Бекетт  27  Глава 28 : Саймон Бекетт
 28  Глава 29 : Саймон Бекетт  29  вы читаете: Глава 30 : Саймон Бекетт
 30  Глава 31 : Саймон Бекетт  31  Эпилог : Саймон Бекетт
 32  Использовалась литература : Химия смерти    



 




sitemap