Детективы и Триллеры : Триллер : Дорожка четырнадцатая ЕЩЕ ОДНО ОБЫДЕННОЕ ЗВЕРСТВО : Скотт Бэккер

на главную страницу  Контакты  Разм.статью


страницы книги:
 0  1  2  3  4  5  6  7  8  9  10  11  12  13  14  15

вы читаете книгу




Дорожка четырнадцатая

ЕЩЕ ОДНО ОБЫДЕННОЕ ЗВЕРСТВО

Помните: я не забываю ничего.

И никогда.

Ко мне все возвращается, повторяется без конца, с той же силой и болью. Страсть, ужас, отвращение — все. Жизнь, размолотая жерновами непрестанных повторений.

Мой мозгодер говорит: «Пиши про это». Пишущий встает над описываемым. Отдаляется.

«Отдаляется»… Да уж, бля.

Хорошо все помнить. Писать тогда легко.

А с ума сойти — еще легче.


Когда жизнь превращается в совсем уж невыносимую фантасмагорию, у меня бывают странные проблески: я словно помню будущее так же отчетливо, как прошлое. Честное слово: однажды в Ираке я шлепнулся наземь за мгновение до того, как нас накрыло миной. Повезло. А двум моим приятелям — нет.

Я глянул на мобильный, валявшийся среди мелочи и скомканных чеков, за мгновение до того, как он запиликал.

Уверен: Баарс бы это с ходу объяснил.

— Апостол, ты где?

Молли, гладкая шкурка с пронзительным голоском.

— Детка, я в аэропорту. Хочу подальше убраться от вас, безумных выродков. И как можно скорее.

Странный звук: кашель пополам со всхлипами. Судорожный вдох.

— Апостол! Апостол, ну ради бога! Я же знаю — ты врешь! Ты же в мотеле. Это ужасно! Я не знала. Клянусь, не знала! Я бы ни за что, никогда… честное слово, никогда! Это же безумие! Апостол, пожалуйста, скажи мне, что происходит?! Что делать?

Я поверил, сразу и безоговорочно. Баарс рассказал ей только необходимое. «Медиатрюк» — так он назвал свою многоходовую задумку. Способ заставить средство массового обмана поработать во славу просветления. Молли, конечно, состояла в заговоре, но оказалась одураченной как никто другой.

Я удивился — по-настоящему. Давненько с подобной безголовостью не сталкивался.

— Молли, извини. Тут парень из службы безопасности ко мне движется, здоровенный такой. Говорит, телефон отключить. Ты же знаешь, как оно в аэропортах.

— Нет, Апостол, нет…

Я захлопнул телефон и водрузил на прежнее место среди разбросанной мелочи и пятен от кружек с кофе. Я и сам толком не понял, зачем отключился. Показалось: так безопаснее, что ли.

Во времена моей молодости говаривали: обожжешь задницу — будешь на волдыре сидеть.


Я оставил дверь чуть приоткрытой, чтобы распахнулась сама, когда Молли примется стучать.

— Но я же была там! — выдала, всхлипывая, явившаяся Молли. — Ты должен мне поверить, я была!

Это она про «скрытый мир».

— Молли, нет никакого «скрытого мира».

Наплакалась, бедная. Глаза опухли. У меня тоже кое-что вздулось.

— Да нет же, нет, я видела собственными глазами!

Не отвечая, я обнял ее, увел подальше от двери, от летней прохлады к кровати, и мы занялись любовью — нашим наименьшим общим знаменателем, запасной позицией, куда отступают при разгроме. Молли качалась и дергалась надо мной в погоне за экстазом и забвением, долго не приходившим, а я думал: «Увижу это в памяти снова и снова — тысячу раз».

— Апостол, ты должен мне поверить!

Прошептала опасливо, будто по улицам Раддика шагали патрули, готовые ворваться в любой дом, будто светили в окна ищущие прожектора. Потом охнула.

— Баарс стер твой рассудок, — сказал я ей. — Сделал тебя чистым листом бумаги. Ты же знаешь, как работает гипноз…

Но я не сомневался: слова тут бесполезны. Она просто верила, не головой — нутром. Как любой из вас.

Инстинкт веры. Это как желание трахаться.

После мы просто лежали, я — на спине, она — на животе. Ощущение было: сделали все посильное нам в дотлевающем, кончающемся мире. Когда привычные норы и закутки рассыпаются в пыль, бедные ползучие зверюшки принимаются вовсю трахаться — чтобы побольше их отродья сумело пережить катаклизм.

Молли заплакала.

Непонятно, отчего и почему, но сообразил вдруг: я для нее — уже история, скверное воспоминание, холодный ком в желудке, ледяная волна ужаса, остановившая ее на полпути к цели. Ведь она уже почти забыла, почти оставила за спиной и меня, и Раддик…

Почти выздоровела…

Пару часов мы, раскинувшись на кровати, нежились и неспешно болтали. Неловко было как-то, будто мы — супружеская пара, почти собравшаяся развестись, но никак не способная решиться поставить финальную точку и отправиться на поиски иных гениталий.

Ее завербовали в Беркли. Как и Энсон, сперва она лишь подшучивала и высмеивала. Но вербовавший ее Мохаммед Кадри был так любезен и симпатичен, так настойчив. Ей нравилось его слушать, и ничего другого не оставалось, как слушать…

Мне кажется, у нас есть специальный кусок в мозгу, сотня миллионов нейронов или вроде того, эдакая умоляюще протянутая ладонь, вопиющая: «Ну положи в меня хоть что-нибудь, дай мне поверить! Заполни меня — я же пуста!»

И заполняют. И древнее дерьмо оживает снова, продолжается здесь и сейчас.

Впервые Молли подверглась гипнозу и ощутила «скрытый мир» 27 ноября 2006 года. «Системщики» празднуют день первого такого ощущения как новое рождение.

— Апостол, ты не представляешь! Это невероятно: не иметь тела, думать со скоростью света! Помнить все…

Будто стать ангелом — так она сказала.

Баарс призвал ее к себе месяц назад. «Системщики» уже давно готовились к неминуемой кончине Земли, потому, когда Баарс позвал, Молли бросила все и явилась. Он рассказал про план сыграть исчезновение Дженнифер, но больше ничего не раскрыл. Обязательно нужно было, чтобы Молли не заподозрили в принадлежности к «Системе отсчета». Иначе никто бы ей не поверил. Ей следовало обеспечить связь с прессой, подогревать интерес. Рыбка просто обязана была клюнуть на столь аппетитную наживку. Баарс говорил: пресса помешалась на сектах, газетчики обожают выдавать страшилки про изуверов. Набор таких страшилок — непременный арсенал любой культуры, используемый, чтобы противопоставить себя чужакам.

Уж кто-кто, а Баарс это хорошо понимал. Учил подобному дерьму других.

— Сказал мне: не сомневайся, — сообщила она, вытирая слезы простыней. — Сказал, что бы ни случилось непонятного, страшного — не сомневайся. Все — часть плана.

Но верующие всегда сомневаются. Рано или поздно вера проходит через надлом. Потому религии тратят так много усилий, борясь с недостатком веры, клеймят сомнения, объявляют их преступной слабостью. Странно, правда, — ведь путь сомневающегося куда труднее пути поверившего безоговорочно. И уж куда тернистее. Самое удивительное Божье свершение: убедить всех и вся, будто верить в Него — трудно и опасно.

Для Молли кризис настал, когда нашли пальцы Дженнифер. Тогда она впервые заподозрила в Баарсе просто безумца.

— Апостол, я чуть было не призналась тебе во всем, чуть себя не выдала!

— А мне показалось, ты веришь в реальность «скрытого мира».

Она заплакала, а я принялся потчевать ее глупыми россказнями: всегда их преподношу, если не знаю, о чем говорить. Плету анекдоты про свои игорные похождения, про нелады с законом.

Успокоилась, задышала ровно, сонно. Я поспешил спросить:

— А когда оно должно случиться? Ну, конец мира?

— В пятницу, — выговорила глухо, с трудом двигая губами за вуалью из рыжей шевелюры, не раскрывая глаз. — Мир всегда кончается по пятницам.

Вот же бля.

В Вегасе самая забава по выходным.


Я проснулся среди ночи. Рядом со мной на скомканных простынях лежала девушка — с разбросанными рыжими волосами, бледная, нагая. Дышала ровно и сильно.

На шторы падал багровый отсвет. Я встал, нагишом, как был, подошел к окну. Руками, отнявшими много жизней, отодвинул штору. На руки лег багрянец — не кровь, просто свет восходящего солнца. Хоть и было тепло, по коже побежали мурашки.

Стоял неподвижно, ожидая. Моя жизнь петляет среди женщин, травки и угара, мне редко выпадает любоваться рассветом. Я хочу его увидеть, эту воспетую пустышку, гигантский фальшивый спектакль. Хочу усмехнуться ему и обронить небрежно: «Кое-кто прекрасно живет в темноте».

Подумал — и увидел: что-то не то, неправильно, странно. Цвет и свет, формы — не те.

Огромная дуга солнца встала над зыбким горизонтом, разрослась, пылая кроваво, превратилась в ятаган, в накаленный полумесяц, режущий глаза беснующимся светом.

Заслонила небо от края до края, отодвинула, будто занавес, поднимаясь выше и выше над горной грядой атмосферных процессоров. Исполинское чудовище Солнце, давно бы иссушившее атмосферу, испарившее океаны, растопившее кору Земли, если бы она не была машиной.

Небо стало солнцем, солнце заслонило мир — будто смотришь на красный мяч, прицепленный к носу.

Все так очевидно и просто. Стоишь, облаченный в шкуру из иллюзий, и ясно до боли, почему столь многие решили остаться здесь, умереть здесь, а не удрать к звездам. Наши боги, наши стремления и страсти давно мертвы. Нам осталась лишь пустота, уходящая сама в себя, всюду одинаковая, как лента Мебиуса. Бесконечная череда монотонных повторений.

Если идти некуда, почему бы не вернуться к истокам? Почему бы не обожествить их?

Сыграть в двадцать первый век. Отдать себя игре и обману.


Когда я проснулся, Молли уже не было. Не знаю, что меня разозлило больше: ее внезапный уход или моя безмятежная сонливость. Обычно я сплю очень чутко. И чувствую себя комфортнее, зная: даже во сне я начеку.

Уселся голышом на край постели, выкурил «Уинстон», поразмышлял над разницей между покоем и одиночеством. Затем понял: я же курю сто тысяч первую сигарету! Вот же облом! Ненавижу пропускать юбилеи.

Побрился, глядя в свое отражение, дергающееся под надписью вишневой помадой: «Прости». Вспомнил свой возраст: сколько еще Молли полюбят и оставят меня? Морщины ценят только поэты и придуманные ими дерьмовые герои. Я собрал барахло и упаковал в «гольф», нутром чуя возбужденное гудение, гомон душ, разбегающихся по щелям и траншеям от безжалостных софитов. Скоро сюда явится десант телешакалов, любителей втискивать жизнь в клише, охотников за местечковой экзотикой, за очевидцами, пригодными к выдаиванию, обвинению или вознесению на пьедестал.

И я, и мой мешочек с травкой уже персоны нон грата в городе Раддике.


Дорога, по которой уже случалось ехать, монотонность уже знакомого — успокаивают. Умиротворяют даже. Позволяют расслабиться, отпустить рассудок на волю. Новое заставляет думать, а я уже вдосталь нашевелился мозгами. Летний зной со свистом врывался в окна.

Я размечтался под рокот дизеля: а не заявиться ли в Атлантик-Сити, не поддаться ли необоримому притяжению игры, выпивки и грязных девок? Жизнь проходит, а в Атлантик-Сити я так и не побывал.

Но вдруг обнаружил себя звонящим Кимберли.

— Привет, малышка! — объявил с фальшивой веселостью.

— Ты где?!

— Только что прибыл в аэропорт Кеннеди.

— Ничего себе! Куда на сей раз носило?

— На Таити.

Фыркнула, эдак типично по-женски: дескать, что с тебя, кобеля, взять?

— Апостол, я же телик смотрю. Иногда тыкаешь по кнопкам невнимательно и — бац! Си-эн-эн.

— Угу. Ты же меня знаешь: куда ни ткнусь, всюду разлитие дерьма.

Что-то в моем голосе ее встревожило. Помолчала, затем спросила:

— Апостол, все в порядке?

— Конечно, — бодро соврал я. — Но мне тут подумалось… э-э…

— У-у, и что тебе подумалось?

— Как-то я с тобой… не очень, ну, нехороший, что ли…

Неправда. В стриптиз-клубе, где ее впервые повстречал, я единственный держал в зубах двадцатку. Другие — самое большее пятерки. Хотя в остальном пожалуй что и нехороший.

— Апостол, у тебя проблемы. Я же по голосу слышу!

— Да нет. Совсем нет. Но мне вдруг подумалось… э-э… не устроить ли… э-э… настоящее свидание, в ресторан сходить или как?

— Свидание?! — зашлась хохотом, аж дым из ушей. — Крепкая в этом Раддике травка!

— Серьезно, Ким, давай устроим свидание.

Долгая, осторожная пауза. Стриптизерки обычно дерзки и уверенны с мужчинами, но и осторожны, будто дрессировщики диких зверей.

Вздохнула тяжело: дескать, чем бы дитя ни тешилось, лишь бы не плакало.

— О’кей, у меня вдруг пятница свободная образовалась. Знаешь, я Джимми сказала: хватит мне, я…

— Скажи Джимми: в субботу ты тоже занята, — перебил я, наслаждаясь горячим ветром, бьющим в лицо, шевелящим волосы. Не так уж и плохо — машина без кондиционера.

Было 18 августа 2009 года. Хороший день. Не слишком, но все же хороший. День, намертво запавший в память.

Как и все остальные — хочу я того или нет.

Благодарности

Я писатель. Провожу дни, жонглируя душами, вертя придуманное так и эдак, притирая героев друг к дружке и решая, кому печалиться и кому радоваться.

То бишь я зарабатываю на жизнь бредом.

А лучший способ окунуться в бред — окружить себя бредящими. Я потихоньку превратился в типичного чудака из кафешки, рожающего романы за столиком с краю. «Зовите меня Апостол» почти целиком написался в чудесном маленьком заведении под названием «Черный орех». Если вы там бывали — привет вам, мой собрат по бреду.

Первыми хочу поблагодарить Мишель Ленхардт, Роя Кука и Рию Бэйнс за терпение, за способность выносить меня и мое кривоватое чувство юмора и за умение варить лучший кофе к югу от Торонто. Особая благодарность Ашлану Поттсу, удивительнейшему человеку, наделенному редчайшим даром теплоты, дружбы и понимания.

Хочу поблагодарить и обычных соучастников, совиновников рождения моих книг, Эйдриенн Керр из «Пингвин букс», Эрика Рааба из «Тора», Джона Вуда из «Ориона» и, конечно же, литагента Криса Лоттса, человека с чувством стиля и сюжета куда лучшим, чем у большинства его клиентов (включая меня).

Спасибо Дану Мелламфи — беседы с ним помогли представить, как память влияет на восприятие настоящего. Спасибо брату, Брайану Бэккеру, за умение не сбиться с ритма, когда сбивался я. Спасибо шурину, Рику О’Брайену, за бесчисленные пьяные шуточки — сальные, но остроумные.

Этот год был особым для меня и моей жены Шаррон. После двадцати лет житья вечными студентами мы наконец остепенились, осели и дождались чудесной малышки.

У нас родилась Руби.

Она — первая жизнь, по-настоящему сотворенная мной, а не придуманная. Она — прекраснейшее и лучшее из моих творений.

Спасибо тебе, Шаррон.


Содержание:
 0  Зовите меня Апостол Disciple of the Dog : Скотт Бэккер  1  Дорожка первая ВЕНЕЦ УСПЕХА : Скотт Бэккер
 2  Дорожка вторая МЕРТВАЯ ДЖЕННИФЕР : Скотт Бэккер  3  Дорожка третья СТО ТЫСЯЧ СИГАРЕТ : Скотт Бэккер
 4  Дорожка четвертая МАРТЫШКИНЫ ДЕТКИ : Скотт Бэккер  5  Дорожка пятая ЗАКОН СОЦИАЛЬНОГО ТЯГОТЕНИЯ : Скотт Бэккер
 6  Дорожка шестая ЖАРЕНАЯ КАРТОШКА — ПО КУСОЧКУ ЗАРАЗ : Скотт Бэккер  7  Дорожка седьмая ЛЮДИ : Скотт Бэккер
 8  Дорожка восьмая УСАДКА : Скотт Бэккер  9  Дорожка девятая МИСТЕР МАЛЬЧИК-С-ПАЛЬЧИК : Скотт Бэккер
 10  Дорожка десятая СОРОК ОБЩИХ ПРИЗНАКОВ : Скотт Бэккер  11  Дорожка одиннадцатая НЕДВИЖИМОСТЬ В ТРЕХ ЧАСТЯХ : Скотт Бэккер
 12  Дорожка двенадцатая В ЦЕХАХ : Скотт Бэккер  13  Дорожка тринадцатая КАК ПОРТИТСЯ НАСТРОЕНИЕ : Скотт Бэккер
 14  вы читаете: Дорожка четырнадцатая ЕЩЕ ОДНО ОБЫДЕННОЕ ЗВЕРСТВО : Скотт Бэккер  15  Использовалась литература : Зовите меня Апостол Disciple of the Dog



 




sitemap