Детективы и Триллеры : Триллер : 13. Безальтернативность : Леонид Бершидский

на главную страницу  Контакты  Разм.статью


страницы книги:
 0  1  2  3  4  5  6  7  8  9  10  11  12  13  14  15  16  17  18  19  20  21  22  23  24  25

вы читаете книгу




13. Безальтернативность

Бостон, 2012

Всю короткую дорогу назад, в Бруклайн, Иван надеется, что они опоздают: приедут, а Софьи с картинами и след простыл. Не склонный к рефлексии Молинари, наоборот, ерзает на сиденье и будто подталкивает такси вперед.

– План такой, – говорит он вполголоса Ивану, когда ехать осталось всего ничего. – Не отпускай машину. Стойте на Кент-стрит у пересечения с Брук. А я пойду к дому, посмотрю, что там происходит, и позвоню, когда они станут отъезжать, – за ними придется тут же ехать, ловить другое такси не будет времени. Я скажу, куда они повернут.

– Может, лучше я к дому? – робко пытается спорить Иван.

– Чувак, ты когда-нибудь пробовал за кем-то следить?

– Нет, – честно признается Штарк.

– Поэтому не отпускай такси. Водитель, угол Кент и Брук, ждите там, хорошо?

Водитель-гаитянин хладнокровно кивает. В Бостоне таксист зарабатывает деньги не каждую смену – аренда машины и номерного медальона дорога; если клиенту нужна машина надолго, возражать не станет никто.

Звонка от Молинари нет почти двадцать минут. Сам Штарк звонить боится, чтобы не выдать напарника – мало ли, как близко Том подобрался к Софье, – так что он готов уже все бросить и идти к дому, когда телефон все-таки звонит.

– Сейчас с Брук-стрит выедет и двинется мимо вас белый вэн, номер 248PTL. Следите внимательно, куда он повернет, и поезжайте за ним. Рассказывай мне, куда едете, я тоже возьму такси и поеду за вами. Старайтесь, чтоб они вас не заметили, ОК?

Белый фургон выезжает буквально в ту же секунду и сворачивает налево. Номер Иван заметить не успевает, но уверен, что машина – та самая.

– За ними, – кричит Иван таксисту.

– Развернуться надо, – неторопливо отвечает гаитянин. Ивану кажется, что шанс упущен, но водитель, нарушая правила, сдает задом на Брук-стрит и выезжает следом за фургоном. Между ними еще две машины, так что их вряд ли заметят. Таксист широко улыбается в зеркало.

– Нескучная у тебя жизнь, мужик, – я в первый раз участвую в погоне!

– Я тоже, – отвечает Штарк кисло. – Мне нравится меньше, чем тебе, я смотрю.

В ухо ему орет Молинари:

– Куда вы едете?

– Обратно в сторону музея, как мы сегодня шли, – отвечает Иван.

– Хочешь, скажу тебе кое-что, чтобы ты не дулся на меня? – голос Молинари становится менее напряженным. – С ней какой-то мужик.

Иван медленно опускает руку с телефоном. Том в трубке еще что-то говорит, но у Ивана темнеет в глазах. У этой гнилой истории не может быть счастливого конца, думает он.

Едут они не в музей, конечно. Иван добросовестно читает названия улиц и передает Молинари. Бойлстон-стрит. Потом указатель на развязке с большим шоссе: Бостон-центр. Сторроу-драйв. В Америке указатели – одно удовольствие для близорукого человека: в очках Иван отлично разбирает их даже в движении.

– Ха, вы едете на Бикон-хилл! – веселится Молинари. – Прямо к «пингвинам», там у них гнездо! – Иван вспоминает, что «пингвинами» Том при их первой встрече назвал бостонских аристократов. Что-то ему не верится, что картины прячут в аристократическом районе. И правда, они едут дальше. Вот и еще одно шоссе, проходящее по эстакаде… Принс-стрит… указатель на Маргарет-стрит…

– Норт-энд! – восклицает сыщик. – Это, Иван, мой родной район! Прямо под носом у моей мамы они их держали, надо же…

Фургон останавливается на узенькой улочке, на которой не разъехаться двум машинам. Таксист не сворачивает на нее, а тормозит, проехав поворот. Иван торопливо расплачивается, оставляет щедрые чаевые. Он успевает лишь мельком заметить мужчину, который помогает Софье заносить в дом нечто большое, прямоугольное, завернутое в ткань. Теперь что, ждать Молинари? Пойти за Софьей и ее спутником и прямо спросить их, что происходит? Ни тот, ни другой вариант Ивану не нравится. Он вообще ненавидит варианты: лучше загнать себя в безвыходное положение и делать, что должен, так никогда не ошибешься.

От ненужных альтернатив его избавляет звонок: Федяев.

– Как все прошло, Иван? Я волнуюсь.

– Чтобы это прошло, Валерий Константинович, нужна очень сильная таблетка.

– Вам нужна помощь?

– Только ее нам и не хватало.

– Хорошо. Жду звонка.

Федяев дает отбой, и телефон тут же звонит снова. Штарк думает, что услышит голос Молинари, но это Софья.

– Ваня, нам надо встретиться прямо сейчас. Без твоего друга. Можешь приехать туда, где мы сегодня были, в Бруклайн? Через полчаса?

Вот такие ситуации Ивану по вкусу: единственно правильное решение – соглашаться.

– Конечно. А зачем? Ты же вывезла оттуда картины?

– Ничего я не вывезла. Приезжай.

Поспешая в сторону от улочки, на которой остановился белый вэн, – сейчас Софья выйдет из дома и, не дай бог, заметит его, – Иван отключает телефон. Вот-вот позвонит Молинари, а разговаривать с ним Штарк не хочет: сыщик станет задавать ненужные вопросы и постарается увязаться за ним.

Отпустив такси за пару кварталов от Брук-стрит, Штарк направляется туда пешком, когда его окликает Софья: она приехала через минуту после него. Иван останавливается, чтобы Софья могла его догнать.

– Твой приятель Молинари вернулся к дому следить за мной, – говорит Софья, глядя под ноги. – А потом ехал за моей машиной в такси. Ты ведь не знал, что он будет следить?

– Ну, я же не сторож ему, Софья, – смущенно отвечает Штарк: слава богу, она не заметила, что в такси был вовсе не Молинари.

– Зря все-таки ты его впутал, – тихо говорит она, без упрека, скорее с сожалением. – Он чуть было все не испортил. Я даже думаю – может, этот парень, которого он сегодня вызвал, никакой не реставратор.

– Тут ты ошибаешься. Я его «прогуглил», все правильно – Винсент Ди Стефано, главный реставратор Музея Гарднер. И на фотографиях он.

– Тогда подвох в чем-то еще. Хотя… Теперь это не так уж важно.

Софья отпирает дверь дома на Брук-стрит и, не разуваясь, поднимается на второй этаж. Иван – за ней. Картины разложены на полу и накрыты простынями, как утром. Софья облегченно вздыхает. Штарку хватает нескольких секунд, чтобы понять, что произошло.

– Ты сказала, что вывезешь картины, чтобы сбить с толку Молинари?

– Ну да. Он так ясно дает понять, что он в этом деле сам по себе… Я совсем не доверяю ему. Теперь все придется делать очень быстро, чтобы он не успел помешать. Ты можешь позвонить Федяеву, чтобы он передал деньги? Я готова отдать картины прямо сегодня.

– Погоди, вы договорились, что деньги он наличными, что ли, выдаст?

– Ну да. Дедовским методом. – Софья смотрит на него без улыбки. Иван не знает, слышала ли она, что из Америки теперь не вывезешь больше десяти тысяч долларов наличными без декларации и без объяснений, откуда деньги; что даже в Мексике, стране наркобаронов, теперь нельзя ни за что платить больше восьми тысяч долларов «налом». Может, и слышала, но банкам доверяет еще меньше.

Да, позвонить Федяеву он, конечно, может. Но что за мужчина был с ней в белом фургоне? И, если картины остались в доме, что за груз этот мужчина помогал Софье выносить отсюда и втаскивать в дом на узкой улочке в Норт-энде? Как спросить ее обо всем этом и не спугнуть, не потерять ее во второй раз? Находясь с Софьей в одной комнате, он уже не понимает, как мог согласиться следить за ней. И ценитель безвыходных ситуаций Иван Штарк снова принимает единственно возможное решение – не спрашивать.

– Когда все это закончится, поедешь со мной в Москву? – вырывается у него вопрос совсем другого рода.

– Конечно, – отвечает она спокойно. – Ты для меня – главная награда во всей этой истории.

Теперь уже без всяких колебаний Иван включает телефон и набирает номер Федяева:

– Принимайте работу.

– Отлично, Иван! Я в вас не ошибся. Я в Бостоне, в отеле «Тадж». Приезжайте, как только сможете, а то меня уже немного торопят.

Эта фраза и тревожная интонация, с которой Федяев ее произнес, насторожили Штарка. Торопят? Интересно, один ли Федяев в «Тадже»? В его голосе явно слышалось предупреждение, Иван в этом уверен. Сколько были готовы ждать те, с кем он договаривался об убежище?

Во время разговора с бывшим замминистра Ивану пришли аж четыре отчаянные эсэмэски от Молинари. Штарк снова выключает телефон.

– Софья, Федяев в «Тадж-отеле», предлагает приехать. Но мне не понравилось, как он разговаривал. По-моему, его приперли к стенке. Может быть, даже с ним там сидят. В любом случае тебе лучше уехать отсюда, а перед этим хорошенько здесь прибраться. Ну, там, стереть отпечатки пальцев и все такое. – Хотя какие теперь отпечатки, думает Иван, когда есть генетическое тестирование и прочие современные штуки. Надо просто скорее уезжать отсюда.

– Я сегодня уже прибралась, когда вы ушли, – улыбается Софья. – Не бойся ничего, теперь поздно бояться. Или все пройдет хорошо, или просто закончится.

– Что, если ты не получишь денег?

– Это будет как гора с плеч.

Она берет его за руки. Ивану трудно поверить ее словам, и он верит только тому, что видит: большим серьезным глазам Софьи с этими зеленоватыми ободками вокруг радужек.

– Ты серьезно?

– Абсолютно. Я вообще-то была к этому готова. А уж когда ты привел этого итальянца – тем более. Ты боишься, что я брошу тебя из-за денег? Я все равно никогда не понимала, что с ними делать. Поезжай и ничего не бойся.

– Не ходи пока домой, пожалуйста, – просит Штарк. – И отсюда уходи, только дай мне ключ. Вынь симку из телефона. Давай встретимся в каком-нибудь кабаке через три часа. Ну вот хоть в… – Как назывался бар, про который говорил Молинари днем? – «Каск-н-Флэгон», знаешь такой?

Софья кивает и встает на цыпочки, чтобы поцеловать его в губы.

Отпустив ее никак не меньше, чем через пять минут, Иван закрывает за собой дверь и в третий раз за последние четыре часа отправляется из Бруклайна в центр Бостона. «Тадж» – это в самом гнездовье «пингвинов»; кажется, самый дорогой отель в городе. Федяев точно не умрет от скромности. Зато может умереть от десятка других, более вредных вещей, иронизирует сам с собой Штарк.

По пути в «Тадж» Иван лихорадочно соображает, что делать дальше. Если на Федяева давят, если в номере с ним кто-то еще – а экс-замминистра явно намекнул на это, – подниматься туда точно нельзя. Возьмут в оборот, заберут картины, Федяева экстрадируют – к чему американцам скандал? Да и самого его никуда не отпустят до выяснения обстоятельств; возможно, ему тоже грозит тюрьма. Как бы он поступил на месте Федяева? Есть, пожалуй, только один вариант.

Подойдя к стойке ресепшн, Иван интересуется:

– Нет ли для меня сообщений? Штарк, Иван Штарк. – Нет, совсем не похоже на Бонда, во второй раз за невероятно долгие три дня усмехается этой мысли аналитик.

Чернокожий гостиничный служащий роется на полочке за стойкой и достает конверт с логотипом «Таджа»: точка над j – сверкающий бриллиант. В конверте, кроме бумаги, что-то еще – кажется, пластиковая карточка. Оставаться здесь нельзя больше ни секунды, и Иван, в очередной раз на ходу вынимая сим-карту из телефона, быстро удаляется от гостиницы в поисках какого-нибудь бара, где можно спокойно выпить пива и посмотреть, что оставил ему Федяев. Ныряет в первую попавшуюся пивную, заказывает «Сэм Эдамс», аккуратно вскрывает конверт.

«Иван, вы догадливый человек, – у Федяева бисерный, разборчивый, почти женский почерк. – В этом конверте – ключ от номера 11 в мотеле «Супер 8» в Уотертауне. Деньги там в трех кейсах: в одном $600 000, в двух других остальное купюрами по 500 евро. В долларах такую сумму было бы трудно перевозить. Передайте великолепной Софье мои извинения за это неудобство. Я рассчитываю на то, что в этом же номере вы оставите картины для моего адвоката. Видите, я вам полностью доверяю. От вашей честности зависит моя свобода, а возможно, и жизнь. Ваш В.К.Ф.».

Иван предвидел что-то подобное и теперь думает только о том, как вывезти картины из дома на Брук-стрит. У него-то нет вэна!

Ладно, доберусь, вызову грузовое такси, наверняка же это как-то здесь делается, решает он и – в который раз, он уже сбился со счета – отправляется в Бруклайн. Перед домом он обнаруживает белый фургон, номер 248PTL. Заглянув в окно, видит в замке зажигания ключ.

Альтернативы у него нет, он отпирает дверь и поднимается наверх. В доме никого. На полу, между картинами, белеет записка от Софьи: «Фургон для тебя. Люблю. С.».

С минуту поглазев на огромные холсты, начинает перетаскивать их в фургон не скрываясь: если соседи что-то и увидят, это неважно – скоро картины будут в мотеле, а деньги – у него. Впрочем, на всякий случай берет с собой и простыни. Все-таки мотель – не тенистая улочка в Бруклайне.

В вэне есть навигатор. Через двадцать минут он на месте: Бостон даже с пригородами – совсем маленький по московским меркам.

В мотеле, как он и опасался, слишком людно, чтобы тащить через весь двор Рембрандта и Вермеера. Иван сперва заходит в номер и обнаруживает там все, что обещал Федяев. Затем возвращается к фургону, заворачивает картины в запасенные простыни и с безумными глазами таскает их внутрь. Никто не обращает на него внимания.

Когда Иван снова садится за руль белого вэна, его бьет адреналиновая дрожь. Но он заводит двигатель и отправляется за покупками: в двух минутах отсюда есть молл, если верить указателям. В «Арсенал-молле» Штарк находит себе легкую куртку, две пары джинсов, два джемпера, кроссовки, по две пары трусов и носков, рюкзак и большую спортивную сумку. Переодевается в туалете, оставляет там московскую одежду, на парковке забирается в фургон и перекладывает пачки евро в спортивную сумку, а доллары – в рюкзак, в котором уже лежат новые шмотки. Пару минут раздумывает, не бросить ли фургон, но решает, что это была бы уже совершенная паранойя.

На часах всего восемь с минутами. Кажется, это самый длинный день в моей жизни, думает Штарк. И один из самых странных – это тебе не за столом в банке штаны просиживать и не кота пасти в холостяцкой квартире. За последние двенадцать часов он заново обрел любовь всей своей жизни, видел утраченные полотна Рембрандта, Вермеера и Мане, неумело пытался следить за любимой женщиной, нашел в занюханном мотеле никак не меньше пяти миллионов долларов наличными в двух валютах, затолкал их в спортивную сумку и вот теперь едет в бар возле стадиона обмывать добычу. Могло бы все закончиться ужином у итальянской мамы, но простите, миссис Молинари, сегодня я следую дорогой безальтернативности, и она ведет не к вам.

В половине девятого он уже потерянно оглядывается по сторонам в «Каск-н-Флэгон». И замечает, как Софья весело машет ему рукой – будто ей все равно, с какими новостями он приехал. Надо все-таки спросить у нее, чей это фургон, решает Штарк.

Вместо того чтобы подсесть к Софье, он машет ей в ответ: нельзя надолго оставлять деньги в фургоне. Когда она поднимается, взваливает на плечи увесистый рюкзак – собралась в дорогу, умница! – и начинает пробираться в его сторону, Штарк пулей вылетает из бара и бежит к фургону. Слава богу, всё на месте!

Забравшись на переднее сиденье, Софья безразлично окидывает взглядом багаж.

– Денежки, – констатирует она.

– Я даже не знаю, сколько там, но был один «дипломат» с долларами и два, набитых купюрами по 500 евро.

– Должно быть шесть миллионов долларов, – спокойно отвечает Софья, будто оперирует такими суммами каждый день. – Правда, ни про какие евро мы не договаривались.

– В кейс влезает миллиона два с половиной такими купюрами, – отвечает Штарк. – Доллары мы бы на себе не унесли.

– Понятно. Ну что, считать будем? Какой дальнейший план, господин банкир?

– Ты, наверное, должна отдать долю своей Лори? А потом нам нужна другая машина. И надо выбираться отсюда, не оставляя следов по дороге. Федяева, похоже, арестовали. А твою долю денег мы попробуем… ну, отмыть.

– Как это?

– Я свяжусь с другом в Москве, он поможет. Наверное.

– Друзья у тебя те еще, – улыбается Софья.

Поплутав по центру города в белом фургоне, они находят Интернет-кафе. Софья идет первой, чтобы по «Скайпу» договориться о встрече с Лори. Вернувшись, сообщает, что та будет через полчаса и избавит их от белого фургона: обменяет его на свою машину, на которой можно ехать куда глаза глядят.

– Слушай, так чей это все-таки фургон?

– Одного знакомого. Он мне помог сегодня запутать твоего Молинари.

У Штарка остались вопросы, но задавать их сейчас не время. Иван берет с собой рюкзак, а вэн с остальными деньгами оставляет на Софью.

– Запрись, пожалуйста, изнутри, – просит он и бежит в кафе, провожаемый ее смехом.

Московский друг, которому Иван звонит опять же по «Скайпу», – Виталя Коган.

– Ты где? – спрашивает председатель правления «АА-Банка», услышав его голос.

– В Бостоне, ты же в курсе, разве нет?

– Да, да, в курсе. На всякий случай спросил.

– Виталя, тут надо большую сумму наличных провести через банк. Знаешь кого-нибудь, кто может сделать?

– Это связано с тем делом? Ну, с замминистра?

– Да, с каким же еще…

– Позвони тогда мне опять через полчаса.

Бессмысленно поблуждав по Интернету – выходить, а потом возвращаться как-то странно, – Иван снова набирает номер своего начальника.

– Счет на имя твоей подруги открываем на Би-Ви-Ай, деньги отвезешь по адресу в Бостоне, сейчас продиктую.

– Во как, ты и про подругу знаешь, – удивляется Иван, записав адрес. Вдруг, поднимая глаза от клочка бумаги – телефон и айпод у него выключены и лишены сим-карт, – он видит легкую на помине Софью: как ни в чем не бывало она усаживается рядом с ним.

– Как же мне не знать про твою Софью, – смеется Коган в Москве. – А сам мне, сукин сын, никогда про нее не рассказывал!

– Он у нас такой, скрытный, – отвечает за Ивана Софья.

– Ну ни фига себе! – Коган хохочет. – Что ж ты не сказал, что она рядом? Рад познакомиться, хоть и заочно.

– Софья, ты зачем все бросила? – шепчет Иван, пока она любезничает с Коганом. Она отмахивается; скоро Иван наконец заканчивает разговор.

– Да успокойся ты, все в порядке. Лори приезжала, оставила свою развалюху. Я ей отдала ее долю – мы положили обратно в кейсы, хотя что она будет делать с этими дурацкими евро, ума не приложу. Ну, придумает что-нибудь.

– А твоя доля где?

– В твоем рюкзаке.

– Там только шестьсот тысяч! Это – за твои двадцать лет?!

– Нам с тобой хватит, верно же?

– Нам с тобой эти деньги вообще не нужны. – За годы жизни с котом Иван накопил неплохую «подушку безопасности» – Коган платил ему достойные бонусы, а Штарк не слишком авантюрно, но и не так уж банально инвестировал то, что откладывал.

– Ах да, ты же у нас банкир. А я, знаешь, не избалована деньгами. Да и как-то ни к чему они. Детей у нас с Савиным не получилось, – тут Иван вдруг понимает, что даже не задал ей вопрос про детей, – а самой мне ничего и не нужно.

– Так зачем ты вообще в это ввязалась? Если не из-за денег?

– Ну я же говорила тебе, Лори попросила ей помочь. А там уже было не выпутаться. Не было другого выхода.

Иван кивает: вот это ему понятно. Да и вообще, что толку теперь обсуждать мотивы и резоны: надо думать о том, как выбираться отсюда. В сущности, миссия, которую поручил ему Федяев, выполнена, пусть и не без мелких косяков вроде ареста самого клиента.

Интересно, вспоминает вдруг Иван, а что же Молинари? С одной стороны, он сыграл свою роль в возвращении картин, то есть его мечта сбылась. С другой – сейчас он должен быть напрочь сбит с толку. Наверняка думает, что картины не вернутся-таки в музей. Что ж, узнает из газет, как все. Как и мы с Софьей.

Приехали. Бруклайн, Гарвард-стрит. Не хватает только руской вывески «Прачечная». Кажется, в этих местах я сегодня уже был, думает Штарк устало.


Содержание:
 0  Рембрандт должен умереть : Леонид Бершидский  1  2. Ученик портретиста : Леонид Бершидский
 2  3. Утопленник моря Галилейского : Леонид Бершидский  3  4. Сейшн не задался : Леонид Бершидский
 4  5. Мурмарт : Леонид Бершидский  5  6. Психованный : Леонид Бершидский
 6  7. Секрет Флинка : Леонид Бершидский  7  8. Парень с первой полосы : Леонид Бершидский
 8  9. Дело техники : Леонид Бершидский  9  10. Одноклассники : Леонид Бершидский
 10  11. Непохоже : Леонид Бершидский  11  12. Что смог унести : Леонид Бершидский
 12  Интерлюдия: Мистер Андерсон : Леонид Бершидский  13  вы читаете: 13. Безальтернативность : Леонид Бершидский
 14  14. Девочка среди стрелков : Леонид Бершидский  15  15. Софья и кот : Леонид Бершидский
 16  16. Это не Рембрандт : Леонид Бершидский  17  17. Банкрот : Леонид Бершидский
 18  18. Питер Суэйн : Леонид Бершидский  19  19. Возвращение Салли : Леонид Бершидский
 20  20. Смех Зевксиса : Леонид Бершидский  21  21. Никаких оснований : Леонид Бершидский
 22  22. Санта-Клаус : Леонид Бершидский  23  23. Прощание мастеров : Леонид Бершидский
 24  Эпилог : Леонид Бершидский  25  Постскриптум : Леонид Бершидский



 




sitemap