Детективы и Триллеры : Триллер : Глава 18 : Итан Блэк

на главную страницу  Контакты  Разм.статью


страницы книги:
 0  1  2  3  4  5  6  7  8  9  10  11  12  13  14  15  16  17  18  19

вы читаете книгу




Глава 18

Полночь.

День рождения Воорта кончился.

В Центральном парке часы Делакурта бьют двенадцать, а их вращающиеся фигурки, Алиса и Безумный Шляпник, скользят вперед в бесконечном кружении. На «Таймс-сквер» полупустые платформы подземки — на них лишь те, кто возвращается из гостей, и пригородные трудоголики, едущие домой. В барах Сохо полно народу. На взлетных полосах аэропорта Кеннеди стоят в ряд самолеты и ждут разрешения на вылет ночным рейсом в Европу. Игра «Метсов» отложена на ничейном восемнадцатом иннинге, а расположенный в центре поля экран фирмы «Даймондвиж» передает местные новости для затаивших дыхание зрителей. Город ждет новостей об Уэнделле.

Который в этот миг еле жив.

Боль возвращает сознание и заставляет желать возвращения во тьму и покой. Нервы пылают. Позвоночник ломит. Перемежающиеся волны жара и холода вызывают судорогу ноги. Что-то твердое и холодное прижимается к щеке.

«Я на полу в общественной уборной».

Разговор над Уэнделлом кажется то близким, то плывет вдаль. Он понимает, что этим людям поручили похитить его, если удастся, и убить в случае провала. Они так долго сидели на улице возле дома Бирнбаума, что полицейские патрули заметили их машину, поэтому они поставили ее за четыре квартала и вернулись пешком под ливнем.

— Терпеть не могу парковаться в Верхнем Вест-Сайде, — говорит один.

— Пока мы тащили его в обход, нас мог увидеть кто угодно, — говорит второй.

«Это Ричи», — думает Уэнделл сквозь боль.

— Он приходит в себя.

От сияющих писсуаров и раковин в глаза бьет режущий как бритва яркий свет. «Пуля, должно быть, ушла в сторону, когда я споткнулся об эту выбоину». Он знает: никогда не испытывал боли более сильной, чем шесть лет назад.

К лицу Уэнделла приближаются две пары ботинок.

— Мы думали, что ты из внеплановой проверки, когда нашли тебя с дымовым датчиком. Потом считали копом. Никогда и в голову не приходило, что ты был самим собой. Учителем.

Два лица наверху — то наплывают, то удаляются. Напарника Ричи Уэнделл видел постоянно — он крутился в бытовках на разных строительных площадках. Согласно магнитофонным записям, он работает на охранное агентство «Небесный рыцарь». Это вежливый мужчина с круглым лицом и пухлым телом. Именно он, вспоминает сквозь боль Уэнделл, впервые упомянул имя доктора Бирнбаума, когда он писал разговоры на пленку. Уэнделл как раз пытался обнаружить небольшой список директоров школ и членов Управления образования, которым они давали взятки, которых шантажировали и кому угрожали.

— Я помню, когда ты поставил эту гребаную сигнализацию, — говорит Ричи таким нежным голосом, который, принимая в расчет его ярость, свидетельствует о высшей степени самоконтроля. Как будто существует некий ответ, который может спасти каждого из присутствующих от той бури, которую выпустил на волю Уэнделл. — Месяцы записей. Где пленки, Уэнделл? — шепчет Ричи.

— В редакциях газет, — задыхаясь, произносит Уэнделл; воздух как бритва режет горло. Нет смысла врать. Ему кажется, будто в боку у него дыра, через которую выходит кислород. — И… на телевидении.

— Но ты ведь сделал копии, верно? — В голосе Ричи одновременно слышатся ярость, надежда и мольба. Копии пленок помогут защитнику в суде или заставят соответствующих людей исчезнуть до прихода полиции.

Но сейчас копии у полиции, и Уэнделл не издает ни звука. Всегда улыбающийся Ричи больше не улыбается. Красивое лицо как будто свело судорогой. Кажется, что глаза сдвинулись к переносице, а рот превратился в кружочек, маленькое «о» размером с пулевое отверстие. Чернота зрачков, похоже, заполнила белки. А тело, кажется, вот-вот взорвется. Малейший шум, даже намек на лживый ответ или секундная потеря контроля над собой, и Ричи бросается в бой.

— Где еще, Уэнделл? Где еще ты поставил микрофоны?

— В своей машине.

Ричи не выдерживает. Он бьет Уэнделла в лицо так сильно, что шея дергается назад, а боль одновременно пронизывает позвоночник и верхнюю часть туловища от самой раны. Его нервы не выдерживают боль. Сила этой муки переходит все границы, и Уэнделлу кажется, что от нее разлетится в пыль кирпичная кладка, взорвутся лампы и снесет крышу.

— Пойду отлить, — сообщает напарник Ричи.

Ричи едва не кричит от бешенства. Он знает, что еще нельзя трогать Уэнделла, но ничего не может с собой поделать.

— Я привел тебя! — орет Ричи. — Я был твоим другом. И меня теперь обвиняют. Меня!

— Убей меня, — говорит Уэнделл.

— Так и будет.

— Прямо сейчас, — произносит с мольбой Уэнделл.

— После того как все расскажешь, кусок дерьма.

То же самое было шесть лет назад — словно между избиениями не прошло ни секунды. Следующий удар Ричи приходится в живот, рядом с раной. Его крик отражается арматурой и стенами уборной, и звук, превратившись во что-то вязкое, течет и брызжет на пол разрозненными частицами.

— Что у тебя есть на Роберта Приста?

— Ничего.

— Не ври, Уэнделл. — Лицо Ричи теперь кажется изломанным — мешанина из кусочков мозаики вроде живописи кубистов.

— Я пытался, но… так ничего… и не нашел.

— Как ты разыскал Габриэль Вьера? В бытовке о ней никогда не говорили. Никто даже и не знал ее имени.

Дыра в легких Уэнделла, должно быть, увеличивается, потому что теперь не важна глубина вдоха — воздух как будто и вовсе не попадает в тело. В голове возникает легкость и растекается вниз. Кончики пальцев немеют, а пол делается все холоднее.

Ответ Уэнделла еле слышен, он что-то шепчет, и Ричи вынужден наклониться ближе.

— Снимки.

На долю секунды он мельком вспоминает. Это не сознательное усилие, а почти галлюцинация. Найти ее было самым трудным. Но статья о Прайсе в «Знатоке вин» подсказала ответ — тот хвастался своими городскими контактами и тем, что он иногда нанимал проституток и воришек для расследований.

Уэнделл мысленно переносится в Семьдесят восьмой участок Бруклина и вспоминает, как он дурачил тамошних детективов, заявляя, что в баре его обокрала какая-то девица.

— Можно взглянуть на снимки? — спросил он детективов.

— А почему нет? Но их примерно пятьдесят тысяч, — ответил скучающий детектив-скептик.

Но усердие победило, также как Линдберг, Серпико и Наст. Он нашел ее две недели спустя в компьютерном файле, когда, прокручивая картинки, подошел к букве В.

— Бесполезно, — соврал он детективу.

— Держись подальше от шлюх, — посоветовал тот.


Боль возвращает Уэнделла в настоящее, и он видит, что у них с Ричи перспективы примерно одинаковые. Сегодня ночью голос Ричи будет передаваться по всем радиостанциям, если уже не передается. Ричи может делать здесь все, что ему заблагорассудится, но это никак не изменит его судьбу. Думать все труднее, но Уэнделла удивляет, что Ричи все-таки остался в городе. Или выбор сделали за него? Что, если его напарник не только помогает следить за Уэнделлом, но и присматривает за обреченным Ричи?

Так или иначе, бледный мужчина ушел в кабинку и стоит спиной к Уэнделлу в ожидании струи.

— Чертова простата, — говорит он через плечо. — Ни помочиться, ни потрахаться, ни наклониться.

— Уэнделл?

— Чт…

От боли освещение кажется более тусклым, а Уэнделл косится в сторону, потому что видит, как в туалете прибавилось людей, но не может разобрать лиц. Позади Уэнделла в углу стоят школьники. Они пятятся и выглядят как силуэты за просвечивающей занавеской, да и есть ли кто-нибудь там вообще?

— На что ты там смотришь? — оборачиваясь, спрашивает Ричи.

— Разве ты их не видишь?

— Хватит капать мне на мозги, дружбан.

Ричи хватает Уэнделла, боль усиливается, и Уэнделл слышит крик. Кто-то умоляет Ричи убрать руки, остановиться.

Потом раздается другой крик — Уэнделл знает этот голос. Знает… по пленкам? по записям в бытовке?

— Стоять! Полиция!


Шестью минутами раньше — в 23.57 — Воорт входит в парк через ворота на Восемьдесят третьей улице, которые указал консьерж. В поле зрения никого, но имеется по меньшей мере шесть возможных направлений, куда те трое могли скрыться.

Он вынимает из кобуры «ЗИГ-зауэр» и шлепает по лужам. Город пропал за сеткой ливня, который хлещет так, как будто это Индонезия, а не Нью-Йорк. Или Заир, или Амазонка. Теплый сплошной ливень, кажется, вытесняет воздух. Земля под ногами превращается в океан. Вода хлещет по вязам, водопадом стекает с листьев и несется по склону холма, захлестывая ботинки Воорта. Размытая ливнем земля хлюпает под ногами, когда он сходит с тропы и пробирается в лесистую часть парка.

Он снова потерпел поражение, хотя почти настиг Уэнделла.

«Я даже не смог убедить Мики поехать со мной».

Если бы не дождь, можно было бы услышать шаги или крик, заметить впереди фигуры или уловить движение покачивающихся кустов там, где они только что прошли.

Вместо этого, напоминая себе последнего оставшегося в живых на Земле, Воорт возвращается на дорожку и бежит куда ноги несут — мимо пустых площадок баскетбольных, собачьих, запертой на засов детской…

Запыхавшись, Воорт останавливается.

Обернувшись и подчиняясь интуитивному импульсу, он думает почти бессознательно: «Неужели я вижу свет?»

Это там.

Свет сочится из-под ворот, от домика на детской площадке — вероятно, это общественный туалет. Наверное, кто-то ушел, не погасив свет, как и половина жителей города, которые каждую ночь делают то же самое. Но Воорт подходит к двери, которая, конечно, заперта на висячий замок и цепочку. Сквозь железную решетку Воорт окидывает взглядом детскую площадку. Видит железные качели и лесенку. Там же новая песочница и деревянные качели. Детскую часть парка успели перестроить до того, как улетучился остаток городского бюджета. По крайней мере четверть миллиона долларов ушло на оснащение площадки.


Замок на воротах оказывается обыкновенным — «железный сторож» за тридцать долларов.

Воорт уже собирается уходить, когда сквозь закрытое окно туалета прорывается крик.

Возясь с замком, Воорт видит с нарастающим волнением, что тот сломан. Цепочка просто пропущена через решетку для вида.

Створки ворот открываются бесшумно. Туалет в восьми футах слева. В окне движется тень, а Воорт тем временем скользит вперед, прижимается к наружной стене, медленно заходит за угол, внимательно глядя по сторонам, чтобы застать врасплох того, кто сторожит.

Часового нет.

Воорт слышит, как внутри говорит мужчина, но снаружи не может разобрать слов.

Неужели Уэнделл мертв?

Воорт бьет в дверь плечом, быстро входит и кричит: «Стоять! К стене!» «ЗИГ-зауэр» поднят, рукоятка стиснута двумя руками, чтобы точнее прицеливаться.

В точности такому способу штурма комнаты его учили, но есть главное отличие. На тренировках в учебном городке департамента полиции на Стейтен-Айленд в штурме всегда участвуют двое полицейских.

Двое, а не один.

Инструкторы всегда учили, что первый полицейский берет на себя середину комнаты, второй контролирует углы, и подчеркивали, что команда всегда должна состоять из двух человек, не менее.

Действительно замечательный совет.

Особенно в этом случае.

Потому что даже в первые доли секунды Воорт понимает, что у него могут возникнуть большие трудности, вдруг в туалете окажутся трое, — но видит он только двоих.

Один человек — должно быть, Уэнделл — лежит на полу скорчившись, рядом — шляпа и парик.

Молодой, бандитского вида парень с волосами, стянутыми на затылке в хвост, стоит, подняв руки вверх, даже без приказа Воорта.

Преступник.

Прошло меньше секунды, но где же третий? «Он позади меня, в кабинке».

Замечательная дедукция, ну просто Шерлок Холмс.

Понятно, что архитектору, который планировал детские площадки, и в голову не приходило брать в расчет штурм туалета силами одного полицейского. Он расположил кабинки слева, а раковины, писсуары и держатели с бумажными полотенцами справа.

И вот в следующую долю секунды Воорт слышит, как его голос заглушается спуском воды в унитазе.

Слишком поздно.

Пистолет делает разворот, а в это время кто-то врезается в Воорта сзади, отбрасывая к мужчине с волосами, стянутыми на затылке, руки которого опускаются, а вид такой испуганный, словно собирается бороться, а не сдаваться; он, должно быть, в отчаянии.

Теперь уже и Уэнделл зашевелился на полу, а к Воорту возвращаются рефлексы: он вспоминает те субботние вечера, которые он проводил в гимнастическом зале цокольного этажа с отцом и его братьями. Они устраивали учебные игры — трое против одного. Родственники тренировали Воорта задолго до того, как он увидел полицейскую академию. Тренировали, приводя в ярость, выскакивая из шкафов и нападая сзади; все это заставало его врасплох, и он кричал от бешенства.

И теперь, налетев на того, что со стянутыми волосами, Воорт использует толчок, аккумулирует силу толчка, наведя пистолет на незащищенное место на груди противника. Раздается сухой и резкий треск, как в камине от поленьев, и глаза мужчины расширяются. Он хватается за грудь. Какое бы увечье ни нанес ему Воорт, он из хулигана превратился в пациента.

И это к счастью, потому что прошла всего пара секунд, и мужчина позади Воорта все еще стоит. Уэнделл ползет к двери, но на него нет времени, потому что человек из кабинки разгибается и хватается за кобуру на лодыжке. Его пистолет поднимается вверх, а член свешивается из открытой молнии. Воорт тоже поднимает пистолет девятого калибра и осознает, что противник должен был вывести его из равновесия, а сам тем временем полез за пистолетом.

Оба выстрела раздаются одновременно, отражаясь эхом в помещении туалета, и Воорт чувствует, как что-то горячее пролетело с шипением мимо уха.

Нападавший из кабинки перестает двигаться. Пистолет с грохотом падает на пол. Он хмурится, словно только что вспомнил поручение, которое забыл выполнить. Учитывая то, что он оседает на пол, такое выражение лица совершенно не к месту и почти комичное. Он упирается локтем в сиденье унитаза.

Воорт видит паутину красных подтеков на пропитанной дождем рубашке мужчины и носком ботинка откидывает пистолет в сторону.

Трое на полу, Воорт стоит.

В туалете пахнет дерьмом, порохом, дождем и мокрой одеждой.

Уэнделл приподнимается, садится в дверном проеме, фигура темнеет на фоне сверкающих молний. Левая нога бездействует, а правая не перестает дергаться, царапая черным ботинком кафель. Это непроизвольная моторная реакция на ситуацию, бессознательное стремление выбраться наружу.

Уэнделл похож на полураздавленного жука, у которого все еще подергиваются конечности.

«Я сделал это — остановил его. И этих гадов тоже».

Эгоистичная мысль, но Воорту кажется, что, возможно, его карьера спасена.

В этот миг освещение гаснет. Напряжение окончательно и бесповоротно упало.

— Воорт…

Каркающие звуки исходят от фигуры в дверном проеме. При блеске молнии Воорт понимает, что Уэнделл собрал достаточно сил, чтобы попытаться встать, Это выглядит невероятно, сверхъестественно. Мертвый, кажется, снова возвращается к жизни — по крайней мере на некоторое время.

— Ты… пришел… на этот… раз…

— Да.

Молния создает карнавальный эффект, и мертвец в кабинке выглядит как манекен.

Противник, у которого волосы стянуты на затылке, сидит на полу, спиной к стене, судорожно глотая воздух, словно окунь, вытащенный из воды. Воорт прикидывает, сломаны ли у того ребра. Ни он, ни тот, в кабинке, не способны вытерпеть боль в отличие от Уэнделла, который продолжает двигаться к двери. Воорт делает шаг назад, чтобы одновременно видеть Уэнделла и парня со стянутыми на затылке волосами.

Тем временем учителю удалось подняться. Он опирается на косяк. От боли голос лишился интонаций, Уэнделл судорожно втягивает воздух.

— Я был несправедливо строг… к… тебе… Воорт.

— Лучше отправлю тебя в больницу.

Уэнделл со стоном хватает дверную ручку и падает на колени. Но снова выпрямляется.

— И… в тюрьму.

Ну да, разумеется, но Воорт не хотел начинать эту тему.

— Я просто не могу дать вам уйти, мистер Най, — говорит Воорт.

— Я… знаю.

— Присяжные могут решить, что вы невиновны. — Оказывается, Воорт и сам надеется на это.

— Да… они… могут.

Воорт надевает наручники на мужчину с хвостиком. Надевать наручники на Уэнделла нет необходимости.

— Вы могли прийти к нам с пленками. Этих людей надо было посадить в тюрьму, а не убивать.

— Ты… хороший полицейский.

При следующей вспышки молнии Воорту кажется, что лужи дождевой воды у ног Уэнделла стали розовыми.

— Спасибо, мистер Най. Это для меня кое-что значит. — «Что я такое говорю?» — Нельзя чинить самосуд. Знаете, на что был бы похож город, если бы люди так поступали?

Уэнделл кивает, он едва стоит на ногах в дверном проеме.

— Теперь… я все выполнил… Воорт.

— Я знаю хороших адвокатов.

— Мне… нужен… один. — Уэнделл трясется всем телом, и Воорт понимает, что тот и вправду смеется.

У Воорта горит все тело. Во рту пересохло, и он чувствует тошноту, которая появилась, когда он выстрелил в человека. Он не пытается сдержаться, и его рвет. Он отворачивается и почти желает, чтобы это случилось. Бандит с хвостиком становится свидетелем профессионального самоубийства Воорта в этом туалете.

Конечно, Уэнделла уже нет, когда Воорт смотрит на дверной проем.

Это совершенно не удивительно.

Ливень барабанит громче, порывы ветра становятся еще мощнее. Такое впечатление, что буря никогда не кончится.


Содержание:
 0  Мертвый среди живых Dead for Life : Итан Блэк  1  Глава 2 : Итан Блэк
 2  Глава 3 : Итан Блэк  3  Глава 4 : Итан Блэк
 4  Глава 5 : Итан Блэк  5  Глава 6 : Итан Блэк
 6  Глава 7 : Итан Блэк  7  Глава 8 : Итан Блэк
 8  Глава 9 : Итан Блэк  9  Глава 10 : Итан Блэк
 10  Глава 11 : Итан Блэк  11  Глава 12 : Итан Блэк
 12  Глава 13 : Итан Блэк  13  Глава 14 : Итан Блэк
 14  Глава 15 : Итан Блэк  15  Глава 16 : Итан Блэк
 16  Глава 17 : Итан Блэк  17  вы читаете: Глава 18 : Итан Блэк
 18  Глава 19 : Итан Блэк  19  Глава 20 : Итан Блэк



 




sitemap