Детективы и Триллеры : Триллер : Тайна придворного шута : Детлеф Блюм

на главную страницу  Контакты  ФоРуМ  Случайная книга


страницы книги:
 0  1  2  3  4  5  6  7  8  9  10  11  12  13  14  15  16  17  18  19  20  21  22  23  24  25  26  27  28

вы читаете книгу

1756 год. Дрезден. Любимый придворный шут курфюрста Саксонии Шнеллер, попавший к покровителю в немилость, уходит из жизни, унося в могилу тайну своих легендарных сокровищ…

Наши дни. Берлин. Студентка Клаудиа Шустер находит в старинной книге поразительный отрывок, позволяющий пролить свет на судьбу исчезнувшего богатства Шнеллера…

К несчастью, драгоценности шута ищет не только она одна…

Жажда денег, стремление к власти и одержимость истинных «искателей приключений» сплелись в тугой узел. И разрубить его сможет лишь тот, кто способен до конца пройти по опасному лабиринту загадок прошлого…

Посвящается Рут

ГЛАВА 1

Утро вечера мудренее!

Симон Шустер вздрогнул. Он только сел завтракать, как со своей утренней велосипедной прогулки вернулась Клаудиа. Если она ночевала в доме отца, то по утрам всегда отправлялась в парк Грюневальд. Голова Симона гудела после вчерашнего, и громкие звуки голоса дочери вонзились в мозг, словно тысячи раскаленных иголок. Разумеется, виски, которое он решил попробовать, проводив гостей, было лишним. Поэтому сегодня он с большим удовольствием оставался бы в постели вместо того, чтобы выслушивать двусмысленные приветствия будущего этнографа.

Клаудиа поцеловала отца и уселась за накрытый стол. Она уже успела переодеться после прогулки в застиранные до безобразия джинсы и умопомрачительный красный топик. Черные волосы были мокрыми после душа.

— Ты выглядишь так, будто вчера обкурился сигар, — прокомментировала она вид отца.

— Дочке сейчас лучше помолчать, — буркнул в ответ Симон, не удостоив ее взглядом, и отправился в соседнюю комнату, чтобы пролистать утренние газеты.

Завтрак, приготовленный Джулией для Симона, явно был призван сгладить последствия мучившего его похмелья: свежие огурчики, яичница с беконом, колбаски, селедочка, бульон, зеленый чай и свежевыжатый апельсиновый сок. Просматривая статью о завершившемся вчера конгрессе этнографов, Клаудиа старалась не шуршать газетными страницами, чтобы не мешать отцу. Она прекрасно знала: если тот начинал разговаривать с ней в третьем лице, следовало быть очень осторожной. Невольно ей в голову пришла цитата из Элиаса Ганетти: «Там люди читают газеты два раза в год: когда заболевают и когда выздоравливают». Она не знала, знаком ли этот пассаж отцу, но вслух процитировать классика не решилась.

Симон не успел побриться и причесаться, волосы его выглядели словно стог сена, разметанный летней непогодой. Этот удручающий пейзаж тем не менее не испортил девушке воскресного настроения. Единственное, что не очень радовало, — установившаяся этим летом жара. На часах не было еще и десяти, а от ночной прохлады не осталось и следа. Солнце палило нещадно. Клаудиа прикрыла глаза и поудобнее устроилась в плетеном кресле. Она наслаждалась тишиной, царившей вокруг, с неудовольствием думая лишь о том, что сегодня, как и каждое первое воскресенье месяца, в их доме состоится собрание клуба Фонтане[1]. Симон, конечно, приведет себя к этому времени в порядок, и Клаудиа уже представляла, как отец, опираясь на трость из черного дерева, приветствует в холле гостей, убедительно давая понять каждому, что особенно рад видеть именно его.

Симон едва ли был выше среднего роста. Многие дамы, приходившие в дни собраний клуба в их дом, были выше его. Но весь его внешний вид, зоркие темные глаза, привлекательное лицо с четко обозначенными чертами, ненавязчивая элегантность, а также умение располагать к себе людей, все, что Клаудиа со смешанным чувством иронии и восхищения именовала «мистерия великой гармонии», позволяло ему почти повсюду быть в центре внимания. Тем более у себя дома, когда он выступал в роли гостеприимного хозяина.

Буркнув что-то по поводу того, что не мешало бы привести себя в порядок, Симон поднялся и направился в ванную. Клаудиа не слушала его, погрузившись в размышления об удивительном манускрипте, прочитанном ею недавно. Она думала о том, что надо непременно показать отцу этот раритет… но не сейчас, а чуть позже, когда отец приведет себя в порядок и вновь займет свое место за столом, чтобы выкурить обязательную утреннюю сигару. Воскресные утренние часы, которые Симон посвящал ей одной, были самыми любимыми. Можно было поболтать ни о чем, обсудить прочитанные книги, не отказывая себе в удовольствии немного поспорить. Сегодня Клаудиа намеревалась сообщить отцу нечто особенное.

Симон старался не смотреть на себя в зеркало, пока не побрился и не принял душ. Отражение собственного лица, помятого и заспанного, всегда вызывало в нем чувство отторжения. Когда же, приведя себя в порядок, Симон наконец подошел к зеркалу, он не мог не улыбнуться. Пятьдесят четыре прожитых года не оставили на не тронутом морщинами лице почти никаких следов. Симон прошел в спальню, чтобы переодеться. Одежда уже была приготовлена. Это была одна из привычек, выработанных еще с детства. Как бы поздно ни приходилось ложиться спать накануне и сколько бы ни было накануне выпито, костюм на утро готовился всегда с вечера. В детстве у них с братьями и сестрами не было своего шкафа, и вся одежда хранилась в комнате родителей. Дети всегда забирали свои костюмчики перед сном и аккуратно складывали в коридоре. Одевшись, Симон прошел наверх в библиотеку. На сервировочном столике, называемом в доме «алтарем», где выстроились бутылки с разными сортами виски, стояла коробка с сигарами. Симон выбрал одну и, с наслаждением закурив, второй раз за это утро спустился на первый этаж.

В гостиной все было подготовлено к сегодняшнему собранию. Джулия — вот уже более десяти лет она была его неизменным помощником в торговле антиквариатом — занималась и ведением домашнего хозяйства. Ее муж Фердинанд трудился у Симона экспедитором в книжном салоне на Кнезебекштрассе. К своим обязанностям супруги относились очень ответственно. Симон принял Фердинанда к себе на работу, когда тот освободился из тюрьмы и никто в Грюневальде не хотел иметь дела с бывшим уголовником. Поначалу сомнения были и у Симона. Но он отважился на этот эксперимент и никогда впоследствии не жалел об этом.

Некоторое время спустя отец и дочь снова сидели на террасе. Клаудиа держала в руках книгу. Он тотчас узнал ее по необычному переплету.

— Расскажи мне, пожалуйста, об этом издании.

— Ты взяла ее в библиотеке наверху? — проворчал он. Его всегда раздражало, когда дочь без разрешения брала книги. Клаудиа лишь нетерпеливо пожала плечами вместо ответа.

— Ну ладно. — Симон перевернул несколько страниц. — Это «Остров Фельзенбург» Иоганна Готфрида Шнабеля. — Он удостоверился в правоте своих слов, после чего продолжал: — Седьмое издание, 1751 года, в самом богатом, самом лучшем исполнении.

Клаудиа вопросительно посмотрела на отца.

— Это издание действительно ценится только из-за переплета. Работа переплетчика просто восхитительна. Голубая кожа и весьма оригинальный экслибрис. Мода на такие экслибрисы была в то время очень распространена в Европе. Здесь нет непосредственного указания на владельца книги, а лишь несколько знаков, его характеризующих. В данном случае ослиная голова, колода карт и игральные кости. Этакий гротеск. Так что заинтересовало тебя в этом экземпляре?

Клаудиа взяла книгу в руки и открыла.

— Прочти вот здесь. — Девушка провела пальцем по одному из абзацев.

Симон начал читать вслух:

— «В одной из пещер на восточном склоне оборудована уютная сторожка. Вместе с тремя установленными там орудиями домик был тщательно осмотрен нами. Особенно мы порадовались при этом обилию дичи, которая водится в окрестных лесах. Только шут может разгадать это. Ключ скрыт у КВД и в моей славе. Копать следует глубоко, отмерив 200 шагов от аллеи под номером 57. Найдутся три вещи: ларцы, Библия и сборник псалмов, а также другие подарки, которым очень обрадовалась молодежь. В назначенное время отправились мы в обратный путь на Альбертс-Бург».

— Достаточно, — прервала его Клаудиа. — Что ты скажешь на это?

Симон еще раз неторопливо перечитал этот пассаж и, немного помолчав, произнес:

— Последнее предложение совершенно бессмысленно. — Он взглянул на дочь. — Но я книгоиздатель и антиквар, германистика не мой профиль. Не знаю, что бы это могло означать.

Клаудиа протянула ему какую-то ксерокопию:

— Прочти для сравнения.

Симон снова начал читать вслух:

— «В одной из пещер на восточном склоне оборудована уютная сторожка. Вместе с тремя установленными там орудиями домик был тщательно осмотрен нами. Особенно мы порадовались при этом обилию дичи, которая водится в окрестных лесах. После чего в родовом имении Робертсонов было подано изысканное угощение, но только когда солдаты принесли в каждый дом Библию и сборник псалмов, а также другие подарки, которым очень обрадовалась молодежь. В назначенное время отправились мы в обратный путь на Альбертс-Бург».

Симон вновь открыл книгу и сравнил оба отрывка:

— Здесь часть текста отсутствует. Отрывок на копии имеет смысл. В самой же книге бессмыслица. Странно.

— То-то и оно. В твоем издании напечатано: «Только шут может разгадать это. Ключ скрыт у КВД и в моей славе. Копать следует глубоко, отмерив 200 шагов от аллеи под номером 57. Найдутся три вещи: ларцы…» Этого текста нет ни в одном другом издании «Острова»… Копия же взята из книги, которая хранится в Государственной библиотеке. Мне стоило большого труда получить эту копию. Я проверила еще пять изданий, вплоть до издания 1979 года. Ни в одном из них этого отрывка нет. Твой том уникален.

Клаудиа торжествующе откинулась на спинку кресла. Ей редко удавалось чем-либо озадачить отца. Сегодня, кажется, это получилось.

— Ты уверена?

— Я все проверила.

Симон посмотрел страницу на свет, провел пальцем по переплету.

— Без сомнения, отрывок в моем экземпляре набран тем же шрифтом, что и вся книга. Первый издатель должен был заметить измененный текст и заменить оригинальным. Либо выпустить весь тираж в той форме, которая представлена здесь. Однако он почему-то не сделал этого. Но тебе-то это все зачем? И вообще, как ты наткнулась на этот отрывок? Насколько мне известно, «Остров Фельзенбург» не входит в твой учебный план?

— Не совсем так. В рамках курсовой работы на тему «Европейская действительность и утопизм в робинзонадах XVIII века»…

Симон сделал рукой защитный жест.

— О'кей. Так или иначе, для курсовой мне нужно было проработать некоторые отрывки «Острова», в число которых попала и эта страница. Вероятно, ты помнишь, что в прошлое воскресенье я кое-что читала здесь у тебя. Хотелось поскорее закончить анализ, а я забыла книгу в университете. Так что… поднялась в твою библиотеку и взяла это издание… Я совершенно точно помнила, что в университетской книге нет этих предложений. Тогда любопытства ради я и сравнила тексты. Результат перед тобой.

Симон недоверчиво покачал головой.

— Уже неделю я ломаю голову, что бы это могло значить, — продолжала Клаудиа. — Пока ясно одно: речь идет о зашифрованном указании на три закопанных ларца. Скорее всего это текстуальный план. Именно тот, кто вставил в книгу этот отрывок, и закопал эти сундуки. Но обычно так прячут либо то, что очень ценно, либо сильно обременяет, либо не знаю что еще…

— Клаудиа! — Симон засмеялся, взял сигару и не спеша раскурил. — Хочешь сказать, что всерьез рассматриваешь это как план, где спрятаны какие-то сокровища?

— Так далеко я еще не зашла, но исключать этого нельзя. Во всяком случае, такой вариант тоже стоит продумать.

Симон снова покачал головой.

— «Стоит продумать!» У нас нет ни одной зацепки, никакой географической привязки, только отрывочные данные. Где мы будем искать?

— У нас есть книга, — спокойно возразила Клаудиа. Симон задумчиво пускал кольца дыма. Конечно, было бы неплохо еще раз все проверить. Но почему Клаудиа должна ошибаться? Она достаточно щепетильный во всех вопросах человек. Однако затея по-прежнему казалась нелепой. Тем не менее Симон очень хорошо знал свою дочь. Если девочка что-то вбила себе в голову… Впрочем, заняться этим делом было бы неплохо еще по одной причине. Можно будет побольше узнать о первом владельце этой книги.

— Я тебе никогда не рассказывал о Томе? Томе Моргане?

Клаудиа отрицательно покачала головой.

— Том — мой старинный приятель. Когда-то, очень давно, мы познакомились в Лондоне. Он сотрудник Британского музея. Именно там хранится самая большая коллекция книжных экслибрисов в мире, более ста тысяч экспонатов. Сними-ка копию с этого экслибриса. Она мне понадобится в любом случае. Попробую уговорить Тома узнать о владельце экслибриса побольше. А там посмотрим. — Симон взглянул на часы. — Черт! Вот-вот должна прийти эта новая стипендиатка. Помоги Джулии и отнеси книгу в библиотеку. Хотя нет. Просто положи на мой рабочий стол…

Клаудиа улыбнулась. Внешне Симон оставался спокойным. Однако она чувствовала, что в голове отца начинает раскручиваться какая-то идея, стимулируемая табачным дымом и любопытством. Пока Симон предавался раздумьям, его взгляд упал на стены террасы. Он тут же рассердился. Оштукатуренные стены требовали срочного ремонта. После каждой зимы на них появлялись свежие трещины. Маленькая каменная лестница, которая вела в сад, не соответствовала никаким нормам строительства. И с крышей маленькой домашней мастерской вот-вот могло что-то случиться. Задумавшись обо всем этом, Симон припомнил, что вот уже более десяти лет дом не ремонтировался. Это никого особенно не волновало, но некоторые из членов клуба Фонтане, приходя к Симону, давали понять, что интерьер мог бы быть и получше.

— Господин Шустер, — между делом заметила как-то одна из дам, весьма обеспеченная вдова бывшего руководителя патентного бюро. — Я только что полностью отремонтировала свой дом силами польских рабочих. Представляете, с меня запросили всего каких-то десять марок за час работы…


Симон докурил сигару. В этот момент Клаудиа ввела на террасу гостью, стипендиатку клуба этого года Франциску Райнике.

— Добро пожаловать в Берлин. Вы привезли нам прекрасную погоду.

Такими словами приветствовал Симон молодую писательницу. Ей предстояло прожить в Берлине целый год. Он предложил гостье присесть, а Клаудиа осведомилась, что та хотела бы выпить. Пока шел обмен любезностями, Симон разглядывал молодую женщину. 32 года, он знал об этом из резюме. Свежее, ухоженное лицо выгодно отличалось от невзрачного фото на документах. Она была блондинка, короткая стрижка украшала милую головку. Легкое летнее платье не показалось Симону коротким, но тем не менее позволяло оценить стройные ноги. Голубые глаза Франциски спокойно и внимательно наблюдали за происходящим вокруг. Слегка полноватые губы как бы оттеняли изящный носик. Молодая женщина была родом из Мейсена и трудилась в качестве свободного литературного критика. До сих пор был выпущен только один сборник ее работ. Однако целью ее приезда в Берлин должно было стать издание первого романа.

— Вы прямо с вокзала?

— Мой багаж доставили раньше, так что я совсем налегке.

— Я еще позавчера распорядился отвезти багаж хозяину квартиры, в которой вы остановитесь. Вы будете жить у доктора Хартвига Мальца, бывшего директора банка — он на пенсии, — в его сказочных по красоте владениях. Дом находится в нескольких кварталах от нашего. Позже я представлю вас.

Франциска осмотрелась и сказала Симону:

— Ваши владения, — она подчеркнула эти слова, — тоже недурны. Я слышала, у вас издательство. В наше время этот вид деятельности все еще приносит хороший доход?

— Именно эту тему мы обсудим сегодня вечером. Об экономическом положении издательства, коль скоро эта тема интересует вас, следует говорить в спокойной обстановке. Но на замечание относительно этого особняка я, пожалуй, отвечу. Дом принадлежит попечительскому совету клуба, председателем которого я являюсь. Собственно говоря, ваша стажировка здесь, в Берлине, — тоже заслуга клуба Фонтане. — Симон бросил взгляд на часы. — Поэтому за то время, которое у нас есть в запасе, позвольте ввести вас в курс дела. Вот уже почти шестьдесят пять лет члены клуба Фонтане собираются в этом доме каждое первое воскресенье месяца. Клуб был основан Шарлоттой фон Фалькенберг как объединение людей, интересующихся литературой и постоянно проживающих здесь, в Грюневальде. Первоначально темой встреч было творчество Теодора Фонтане, но теперь это в прошлом. Госпожа Фалькенберг была замужем за известным этнографом, профессором. Господин фон Фалькенберг не поддержал идеи нацизма в годы третьего рейха и оказался не у дел. Вскоре после войны он скончался. Госпожа Фалькенберг и ее муж были постоянными покупателями в книжном салоне моих родителей. Позже магазин перешел мне по наследству. С семейством Фалькенбергов я имел честь познакомиться, когда начал трудиться у родителей помощником. Фалькенберги очень хорошо относились ко мне, а их начитанность просто очаровала меня. У Фалькенбергов не было ни детей, ни близких родственников. Свой дом и имущество госпожа Фалькенберг завещала фонду клуба Фонтане. А меня объявила председателем клуба и владельцем дома после ее смерти. Я унаследовал и маленькое издательство. Оно, правда, не выпускало ничего, кроме основанного профессором Фалькенбергом журнала «Дойче цайтшрифт фюр фолькскунде»[2]. Я изменил название журнала на более современное: «Берлинер блэттер фюр ойропеише этнографи»[3]. Делами издательства и журналом теперь занимается моя дочь Клаудиа, студентка факультета фольклористики, или, как сейчас принято говорить, этнографии. Офис издательства расположен здесь же, на втором этаже. Незадолго до смерти госпожи фон Фалькенберг мы официально зарегистрировали клуб Фонтане как добровольное общество и ввели стипендии. Я хотел чем-то помочь начинающим авторам, и члены клуба загорелись этой идеей. Благодаря личным контактам госпожи фон Фалькенберг с тогдашним сенатором по вопросам культуры удалось узаконить и правила выбора стипендиатов. Так называемый комитет, состоящий из четырех членов клуба, ежегодно выбирает стипендиата из числа молодых авторов, которому со стороны министерства культуры гарантируется ежемесячная стипендия. А клуб Фонтане доплачивает к этим деньгам еще некоторую сумму и предоставляет стипендиату кров на год.

Симон вновь взглянул на часы, отодвинул свой стул от стола и поднялся.

— Сейчас покажу вам дом.

Франциска поставила на стол бокал и взяла сумочку.

— Мы с Клаудией представим вас членам клуба и сегодняшним гостям. Уже упоминавшийся комитет имеет право пригласить на каждое собрание клуба до пятнадцати человек гостей, так что обычно собирается от 45 до 50 человек, включая постоянных членов клуба. Для этих встреч мы используем первый этаж дома и сад.

Симон вел гостью по дому. Три большие комнаты с видом на сад соединялись широкими дверями, которые были сейчас открыты.

— Среднюю гостиную мы называем салоном. Сюда можно пройти прямо из прихожей. А здесь, справа, — Симон направился дальше, — игровая комната. Здесь играют в бридж или блэкджек. Ставки небольшие…

Потом Симон провел Франциску в библиотеку первого этажа. В то время как стены гостиной и игровой комнаты украшали полотна XVIII и XIX веков, библиотека от пола до потолка была заставлена стеллажами с книгами. В дальнем правом углу комнаты стояла небольшая конторка, а перед ней полукругом в несколько рядов — стулья.

— Здесь сегодня вечером вам предстоит читать. Как мы уже договорились по телефону, я коротко представлю вас. В вашем распоряжении будет тридцать минут. Вполне вероятно, после выступления возникнет обмен мнениями, который я в следующие полчаса прерву: некоторые более пожилые члены клуба после вашего выступления, очевидно, пожелают пойти домой. Но не захотят быть настолько невежливыми, чтобы сделать это во время дискуссии. Так что отнеситесь с пониманием к тому, что позднее, уже в более узком кругу, к вам снова будут обращаться с вопросами.

В этот момент в дверях появилась Джулия.

— Симон, вам пора. Прибыли первые гости.

— Спасибо, Джулия. — Он повернулся к Франциске: — Держитесь рядом с Клаудией. Она позаботится о вас.

Франциска и Клаудиа последовали за Симоном в салон и расположились у окна.

— Ваш отец говорил, что позже в игровой комнате можно будет сыграть в блэкджек на небольшую, как он сказал, сумму. О каких деньгах идет речь?

— Точно не знаю. Никогда не играла. Но еще ни разу не было, чтобы кто-то много выиграл или проигрался. Я думаю, ставка составляет одну-две марки на кон. У вас есть желание поиграть?

— Почему нет? Разве я не такой же гость, как остальные?

— Разумеется, такой же. Но я еще ни разу не видела, чтобы стипендиат играл в карты с членами клуба. Вы не подумали о том, что можно проиграть свою стипендию или разорить вашего спонсора?

Франциска рассмеялась.

— Пожалуй, вы правы.

Большинство членов клуба были, как всегда, пунктуальны. Поэтому обязанность приветствовать гостей, возложенная на Симона, была не из легких. Он считал необходимым персонально подойти к каждому вновь прибывшему и сказать ему несколько слов. На одного гостя Симон отводил полминуты, иначе церемония приветствия грозила затянуться до конца вечера. Зимой и в межсезонье все было проще. Пальто и шляпы у гостей надо было принять. Хозяину обычно помогала Джулия. При этом члены клуба невольно вступали между собой в беседы, и у Симона было достаточно времени обойти всех. Но сейчас, летом, все было сложнее и одновременно проще. Симон наслаждался игрой: вспоминал состоявшийся недавно телефонный разговор, справлялся о детях, о собаках или о том, насколько удачным оказался для гостя последний визит в его книжный магазин, передавал приветы или просил «одну минуточку», чтобы перейти к следующему гостю. Нужно было позаботиться, чтобы его вопросы или приветствия не привели к затяжному обмену мнениями. А ответы были быстрыми и беглыми, чтобы успеть перейти к другим приглашенным. В этой игре Симон был непревзойденным мастером.

— Привет, Симон. — Доктор Хартвиг Мальц дружески похлопал его по плечу. — Мне не хватало тебя в минувшее воскресенье на ипподроме в Хоппегартене. Скачки были великолепны. Результаты оказались непредсказуемы.

Господин Мальц, бывший председатель правления ипотечного банка «Берлин-Дрезден», был среднего роста и довольно полный. Его густые, абсолютно седые волосы были подстрижены, по обыкновению, несколько длинно, особенно для банковского чиновника на пенсии. А плохо сшитый костюм весьма низкого качества едва ли указывал на его былую принадлежность к числу крупных банкиров. Мало кто, глядя на этого человека, смог бы предположить, что он до своей отставки затеял и довел до конца сенсационную по масштабам акцию по слиянию двух ипотечных банков Берлина и Дрездена. Мальц выглядел как финансовый клерк на пенсии. Но за скромной внешностью скрывалась натура опытнейшего стратега, чьи личные контакты были налажены во всех сферах и который по-прежнему играл не последнюю роль в закулисной жизни делового мира. Они дружили, хотя Симона и злила порой грубая самоуверенность доктора Мальца. Бывший банкир был членом правления клуба любителей скачек в Хоппегартене и постоянно играл на тотализаторе. Симон разделял любовь доктора Мальца к скачкам и тоже был частым гостем ипподрома. Только в прошедшее воскресенье он не смог найти времени для этого.

— Ты ведь знаешь, как я расстраиваюсь, если не удается выбраться на ипподром. Потом все расскажешь, в спокойной обстановке. Между прочим, — Симон все еще держал Мальца за руку и отвел его на несколько шагов в сторону, — можешь познакомиться с нашей новой стипендиаткой, она поселится в твоем флигеле для гостей на целый год. Ее зовут Франциска Райнике, она сидит вон там, рядом с Клаудией. Дочь представит вас друг другу.

И Симон направился к очередному члену клуба. Вечер пролетел незаметно, последние гости покинули дом чуть позже полуночи. Отец и дочь сидели на террасе. Столбик уличного термометра по-прежнему не опускался ниже плюс двадцати. На столе стояла бутылка любимого вина Симона.

— «Макаллен», 22 года, бочковая выдержка. — Клаудиа рассматривала этикетку. — Какой ты, однако, сноб!

Симон взял бутылку, наполнил два бокала и добавил воды, чтобы слегка разбавить крепкий напиток. Он игнорировал замечание дочери, чтобы избежать угрозы возникновения дискуссии о вкусах. Она наверняка перешла бы потом в область обсуждения сигар и скачек, то есть всех тех вопросов, по которым их мнения расходились. А стоило Клаудии немного выпить, желание спорить возникало у нее непременно.

— Как, собственно, Франциске Райнике пришло в голову сесть за карточный стол и начать играть? — Симон предпочел сменить тему. — Такого у нас еще не случалось.

— Твой друг, доктор Мальц, пригласил ее. Или она подкинула ему эту идею. Во всяком случае, Франциска ему очень приглянулась. Она, кстати, выиграла сто пятьдесят марок и с гордостью сообщила мне об этом. А как тебе Франциска? — В голосе девушки послышались язвительные нотки.

— В твоем вопросе мне слышится издевка.

— Ну, по крайней мере о ее ногах ты должен был составить какое-то мнение. Весь вечер ты разглядывал исключительно эту часть ее тела.

— Не болтай чепухи! Франциска годится мне в дочери!

— Мужчинам в твоей жизненной фазе разница в возрасте никогда не мешала!

— Сейчас я хотел бы вернуться к нашему утреннему разговору, а не обсуждать ноги новой стипендиатки.

Клаудиа улыбнулась, однако любопытство одолевало ее, и она приняла новую тему разговора. Симон продолжал:

— Если речь здесь действительно идет о чем-то ценном или даже о сокровищах, в чем я сильно сомневаюсь, потребуется кое-какая информация. Я полагаю, на этот счет даже есть закон и…

Клаудиа прервала отца:

— Все вопросы, так или иначе связанные с подобными делами, регулирует закон об охране памятников, принимаемый в каждой федеральной земле. Брошюра, где сведены воедино законы всех земель, лежит наверху на моем письменном столе. Наиболее важные моменты выделены желтым маркером. При чтении ты сможешь ограничиться этими выдержками.

— Какие еще будут указания? — довольно раздраженно отозвался Симон.

— Ну, утром у меня не было времени, чтобы рассказать тебе еще что-то, по понятной причине. Обдумай все спокойно. У меня пока все.

— Уже хорошо. Ты поедешь к себе?

Клаудиа получила в наследство от матери маленькую квартирку в многоэтажном доме в Вильмерсдорфе, но никогда не отказывалась денек-другой пожить в доме отца. Здесь у нее была своя комната.

— Да, сейчас вызову такси. Я сделала копию с экслибриса. Она тоже лежит на столе. Завтра ты можешь послать ее своему другу по факсу.

Еще несколько минут Симон сидел в одиночестве. С тех пор как он переехал в этот дом, каждое первое воскресенье месяца едва ли ожидалось с нетерпением. Да, он был горд своими обязанностями председателя клуба Фонтане, но… все чаще думал о том, как бы избавить себя от обязанности принимать гостей. Однако выхода пока не находил. Многие члены клуба просто надоели ему. Их самолюбование, ритуализированный ангажемент в вопросах культуры, пустая болтовня, которую ему приходилось слушать… Порой хотелось послать все куда-нибудь подальше.

Однако эти люди были его лучшими клиентами в книготорговле и антикварной торговле. Он и клуб Фонтане были единым организмом, разрушить который, не навредив себе, он едва ли смог бы. Симон налил себе еще виски.


Содержание:
 0  вы читаете: Тайна придворного шута : Детлеф Блюм  1  ГЛАВА 2 : Детлеф Блюм
 2  ГЛАВА 3 : Детлеф Блюм  3  ГЛАВА 4 : Детлеф Блюм
 4  ГЛАВА 5 : Детлеф Блюм  5  ГЛАВА 6 : Детлеф Блюм
 6  ГЛАВА 7 : Детлеф Блюм  7  ГЛАВА 8 : Детлеф Блюм
 8  ГЛАВА 9 : Детлеф Блюм  9  ГЛАВА 10 : Детлеф Блюм
 10  ГЛАВА 11 : Детлеф Блюм  11  ГЛАВА 12 : Детлеф Блюм
 12  ГЛАВА 13 : Детлеф Блюм  13  ГЛАВА 14 : Детлеф Блюм
 14  ГЛАВА 15 : Детлеф Блюм  15  ГЛАВА 16 : Детлеф Блюм
 16  ГЛАВА 17 : Детлеф Блюм  17  ГЛАВА 18 : Детлеф Блюм
 18  ГЛАВА 19 : Детлеф Блюм  19  ГЛАВА 20 : Детлеф Блюм
 20  ГЛАВА 21 : Детлеф Блюм  21  ГЛАВА 22 : Детлеф Блюм
 22  ГЛАВА 23 : Детлеф Блюм  23  ГЛАВА 24 : Детлеф Блюм
 24  ГЛАВА 25 : Детлеф Блюм  25  ГЛАВА 27 : Детлеф Блюм
 26  ГЛАВА 29 : Детлеф Блюм  27  ГЛАВА 30 : Детлеф Блюм
 28  Использовалась литература : Тайна придворного шута    
 
Разделы
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 


электронная библиотека © rulibs.com




sitemap