Детективы и Триллеры : Триллер : Игра киллера : Джей Бонансинга

на главную страницу  Контакты  ФоРуМ  Случайная книга


страницы книги:
 0  1  2  3  4  5  6  7  8  9  10  11  12  13  14  15  16  17  18  19  20  21  22  23  24  25  26  27  28  29  30  31  32  33  34  35  36  37  38  39  40  41  42  43

вы читаете книгу

Рядом с этим человеком всегда стояла Смерть. Смерть была его бизнесом и его страстью, Смерть – и только Смерть – была ему другом. А теперь ему, самому прославленному и легендраному из убийц, и самому уже недолго осталось жить. Что остается? Только сыграть напоследок в безумную игру со Смертью, в игру, где пешки – трупы, единственное правило – мастерство отнимать чужую жизнь, а выигравших просто не будет. Что может быть увлекательнее такой игры?..

Слаггер – боксер с мощным ударом (амер.)

ЧАСТЬ ПЕРВАЯ.

СЛАГГЕР ПРОПУСКАЕТ УДАР

Слаггер – боксер с мощным ударом (амер.)

Познай себя и будь таким.

Пиндар, «Оды»

1

Клиника располагалась в невысоком невзрачном здании на углу Ла-Сэйл и Гурона, и тусклое небо Чикаго уже начинало хмуриться тучами, когда Джозеф Райли Флад приехал для назначенной в девять утра встречи с лечащим врачом. Войдя в здание, он назвал регистраторше свое имя, и она направила его в комнату для осмотра рядом с вестибюлем.

Джо уселся на холодный ламинированный стул, чувствуя себя неуютно. Ему хотелось бы быть где-нибудь в другом месте. Руки его были сложены на груди, мощные плечи распирали спортивную куртку из материала в мелкую клетку, и он был чем-то похож на отставного тренера, бывшего спортсмена с заплывшими жиром мускулами, румяным лицом и рыжими, как от хны, волосами, день ото дня седеющими. Но у него осталась эта улыбка. Убийственная улыбка ирландца. Чертовская улыбка, умевшая зажигать все вокруг.

Но беда была в том, что Джо не так уж часто улыбался за последнее время. Всего пару недель назад он пережил свой пятидесятый день рождения, и этот весьма печальный факт сидел у него в голове гвоздем. И плевать, что он больше не мог и на двадцать футов подойти к своим любимым острым блюдам и что зрение стало ухудшаться; хуже всего была простая арифметика. Уилт Чемберлен ушел на покой в 1974 году в возрасте тридцати восьми лет, и тогда его уже считали гражданином вполне почтенного возраста. Джимми Коннорс играл на открытом чемпионате США в свои сорок лет, и даже он считался развалиной. Словосочетание «пятьдесят лет» Джо ну никак не нравилось.

Сестра материализовалась из пустоты и стала готовить руку Джо для укола. Она сказала ему, что должна взять кровь на анализ.

– У меня уже брали кровь, – проинформировал ее Джо.

– Кто?

– Там, в больнице.

– Понятно, – сказала сестра и ткнула его в вену с безразличием чиновника. – Это дополнительный анализ.

– Анализ на что? – спросил Джо, жалея, что вообще связался с костоправами.

Его мочевой пузырь последние годы становился все слабее, и дошло до того, что он уже вынужден был ночью каждый час отливать. На прошлой неделе Джо наконец сломался и позвонил в клинику Кагана. Они сказали ему немедленно приехать.

Как только он попался им в лапы, сестры стали забирать кровь, лаборанты просвечивали грудную клетку, и наконец лично доктор Каган, низенький лысоватый старпер, произвел полный осмотр простаты. Уже достаточно противно было, когда коротышка воткнул палец Джо в задницу и стал массировать предстательную железу. Но когда этот хмырь загнал туда металлическую хреновину размером с погонялку для скота, чтобы разглядеть получше уплотнение величиной с горошину, которое он там надыбал, Джо ощутил себя новичком-заключенным в камере крутых ребят.

– Доктор Каган все вам объяснит, – наконец ответила сестра, извлекая иглу и улыбаясь дежурной улыбкой. – Он вас примет буквально через минуту.

Она перевязала Джо руку, вывела в коридор и повела к последней двери справа. Джо вошел в небольшой кабинет, явно не занятый, и сел напротив поцарапанного дубового стола.

– Доктор Каган сейчас придет, – сообщила сестра и исчезла за дверью.

Джо вздохнул, разжевал таблетку антацида и оглядел неприбранный кабинет. Среди резиноподобных кактусов и дипломов в рамках лежали стопки медицинских журналов, ящики с медицинскими картами и справочники. Сначала это беспорядочное нагромождение удивило Джо. Будучи человеком аккуратным и привыкшим к порядку, он ожидал подобной организованности и от врача. У Джо не было времени на неряшливость. Работа не позволяла. И он нервничал, когда сталкивался с чужой неаккуратностью. Эта комната была похожа на спальню студенческого общежития после недели гудежа с амфетаминами.

Он чуть было не начал сам прибирать на столе, когда за спиной послышались чьи-то шаги.

– Доброе утро, мистер Джозеф! – бесцветным голосом произнес Каган, пробираясь к столу и устраиваясь на вращающемся стуле.

Фамилией «Джозеф» Джо пользовался в общении с гражданскими уже много лет. Доктора никогда не задают вопросов – разве что у них возникают сомнения в вопросе оплаты счетов.

– Как дела, док?

– Прекрасно, благодарю вас. – Каган добродушно кивнул.

Это был маленький человечек хрупкого сложения с несколько напоминающим хорька лицом и жиденькими волосами, зачесанными на лысину. Он был одет в белый халат, и уголок рта при разговоре странно подрагивал.

– Нам с вами надо немножко поболтать. Спасибо, что смогли прийти так сразу.

Джо ухмыльнулся:

– Дождаться не мог, док. Начинает не хватать этого коловорота в заднице.

Нервная ухмылка Кагана мгновенно испарилась.

– Там как раз все в порядке.

– А что не в порядке, док?

Каган поискал в развале на столе нужную папку.

– Мистер Джозеф, мы провели полный клинический анализ вашей крови, включая иммунные тесты и биохимию. Простатита у вас, к счастью, нет. И результат биопсии отрицательный.

– У меня такое ощущение, что вы просили меня сюда прийти не для этого.

Каган продолжал внимательно изучать медицинскую карту, потом остановился и поднял глаза.

– На вашей карте указано, что вас зовут Джо, Вы не станете возражать, если я буду обращаться к вам по имени?

– Сделайте одолжение.

– Джо, мы тут кое-что нашли у вас. Результаты анализа крови... Я сказал Натали, чтобы она положила их поверх всех ваших бумаг, но почему-то не могу сейчас...

– Док, не юлите, – решительно прервал его Джо, почувствовав, что в его животе что-то заныло, а по тыльной стороне рук пробежали мурашки. Было очевидно, что Каган избегает смотреть ему в глаза. – Как это говорят в кино, скажите мне всю правду, я выдержу.

Доктор посмотрел на Джо и часто заморгал глазами. Молчание тянулось бесконечно, и Джо точно знал, что Каган ищет в памяти подходящее утешение для тяжелобольного, нужную последовательность фраз. В эту секунду, насыщенную меловым вкусом желудочных таблеток во рту, жжением в желудке, Джо ощутил, будто он взлетает вместе со своим стулом, как если бы комната была в свободном падении.

– Мы получили позитивную реакцию, Джо, – с трудом выдавил из себя Каган.

– Позитивную на что? СПИД? ВИЧ-инфекция?

– Нет, нет, не СПИД. Это позитивная реакция на острую миелогенную лейкемию.

– Лейкемию?

– Да, но прежде чем паниковать, позвольте мне кое-что объяснить. Начнем с того, что я заставил лабораторию провести анализ дважды, и результаты одни и те же. Так что мы в них уверены. Но давайте действовать планомерно: я положу вас в стационар, вызову на консультацию гематолога, и мы решим, надо ли обсуждать вопрос о трансплантации или ограничиться интенсивной химиотерапией.

Джо внезапно почувствовал, будто сидит на галерке и смотрит плохой водевиль, где какой-то грошовый комедиант, переодетый доктором, отпускает дурацкие шутки насчет его судьбы.

– Я даже не чувствую себя настолько плохо, – ответил Джо со спокойствием человека, наблюдающего на пикнике за муравьями.

Каган кивнул головой:

– Это вполне обычно при острой лейкемии. Ощущается только легкая подавленность, иногда небольшие боли. Это на ранних стадиях. На рентгеновском снимке ваша селезенка кажется вполне нормальной, но я полагаю, что она несколько увеличена. Скажите, у вас в последнее время не было какого-нибудь необычного кровотечения, потери веса, боли в суставах ничего такого?

– Десны кровоточат, как зарезанная свинья, когда я чищу зубы, – сообщил ему Джо. – Я всегда думал, что это десны слабые.

– Понимаю, что вы имеете в виду.

– Послушайте, доктор, я все-таки хочу понять, в чем тут дело. Вы говорите, что у меня лейкемия.

– Джо, результаты лабораторных исследований обычно очень точны.

– Значит, я уже труп.

– Погодите, Джо, спокойнее. – Каган поднял руку. – Тут многое нужно обсудить. Много чего выбрать. Я хочу, чтобы вы поняли результаты исследований, и хочу, чтобы вы поняли, какие есть возможности.

– Ага, давайте обсудим возможности.

Джо обнаружил, что рассматривает лицо врача. Все это вдруг обернулось игрой в покер, и все карты у человека на той стороне стола. Это было видно по его глазам. Джо казалось, что все врачи втайне предвкушают этот момент – сообщение приговора. Им в кайф сама эта минута, перевод стрелки, когда вся жизнь пациента необратимо переворачивается, и доктор становится единственным источником жизни, а слово его – словом Бога Ветхого Завета.

Есть, возможно, еще только одна профессия, которой присущ этот глубинный восторг. И в ней Джо был профессионалом.

– Прежде всего, что происходит в вашем теле, – гудел доктор, и слова его создавали шумовой фон, подобный гудению шестидесяти герц электросети. – Здоровые клетки костного мозга заменяются не вполне созревшими белыми кровяными тельцами, и это в конце концов прекращает кроветворение. Мы до сих пор не знаем в точности, что вызывает этот процесс. Возможно, дело в загрязнении окружающей среды, в интоксикации или в чем-то еще. Но вы должны знать, Джо, что это заболевание нередкое. С аналогичным диагнозом сталкиваются более двадцати тысяч человек ежегодно. И это только взрослые. Именно поэтому у нас накопилось огромное количество литературы и еще больше возможностей лечения.

Каган умолк на какое-то время, как будто ожидая аплодисментов аудитории, но Джо только пристально на него посмотрел.

– Симптомы, э-э-э, когда именно они начинают...

– Вы хотите спросить, когда начинают проявляться симптомы болезни?

Джо молча кивнул.

– Ну, вообще говоря, существует два вида лейкемии – хроническая и острая; и в вашем случае мы склоняемся к диагнозу острой. Сперва вы будете чувствовать себя достаточно хорошо, а потом может наблюдаться утомляемость и... э-э... некоторая потеря веса, подъемы температуры, слабость, боли в суставах. Но мне бы не хотелось сейчас подробно останавливаться на...

– Какие у меня шансы?

– Простите?

– Шансы, – повторил Джо, почти выстрелив это слово в доктора. Послушайте, док, вы прекрасно понимаете, что я имею в виду.

– Джо, послушайте меня еще секунду. Хорошая сторона дела в том, что для человека вашего возраста и здоровья есть неимоверное количество способов лечения. За последние несколько лет в этой области прогресс шел скачками. Новые программы химиотерапии, новые антибиотики, препараты, мы научились успешно бороться с болью, и качество жизни больных существенно...

– Каковы мои шансы, док?

– Джо, я не считаю продуктивной такую постановку вопро...

– КАКИЕ... – Джо уже не смотрел на Кагана, а только ударял пальцем по дубовой крышке стола, чеканя каждое слово. – У... – Еще удар пальцем по столу. – МЕНЯ... – Последний удар был так силен, что стол загудел. ШАНСЫ!

Доктор долго смотрел на пациента, а потом сказал холодным монотонным голосом:

– Уровень смертности при миелогенной лейкемии находится в пределах от семидесяти пяти до восьмидесяти пяти процентов в течение первого года болезни.

Джо выдохнул, почти с облегчением, а потом посмотрел на доктора и увидел, что лицо его медленно сереет. И в этот момент Джо неожиданно рассмеялся. Не утробным смехом, а каким-то резким и раздраженным.

Каган вытаращил на него глаза и даже рот открыл от удивления:

– Вы... С вами все в порядке?

Джо только потряс головой, все еще хихикая, отметая диагноз, как старый язвительный анекдот. Потом встал, собираясь уходить.

– Подождите минутку, мистер Джозеф. Куда вы направились? Нам еще многое нужно обсудить.

– Спасибо, док.

Джо шел к двери.

– Джо, подождите!

– Меня ждут неотложные дела, доктор.

– Джо! – Каган встал из-за стола и начал неуклюже огибать его, но было поздно.

Высокий ирландец уже шел по коридору к выходу.


* * *

К полудню Джо собрал результаты исследования в старый кожаный портфель, швырнул его на пассажирское сиденье своей «вольво» и помчался на юг по переулку Лэйк-шор до Грэнд-стрит, по ней до Колумбуса, потом снова повернул на юг, спускаясь к цементным катакомбам нижней части Уэккер-драйв. Небо было пасмурным, но дождь еще не начался. И только порывистый ветер с озера заставлял думать, что буря неизбежна. Джо следил, чтобы этот ветер не выдул из машины страницы его досье на клиента, пока он выруливал на грузовой причал без опознавательных знаков и парковался. Заглушив двигатель, он еще раз перечитал досье.

Его нынешний клиент был самым настоящим принцем. Бывший помощник праворадикального сенатора из Луизианы, этот тип в восьмидесятые годы устраивал грязные трюки в поддержку белых экстремистов во время выборов в южных штатах. В 1990 году он ушел из политики на вольные хлеба и даже слегка свихнулся, по мнению некоторых наблюдателей, на почве создания новой независимой компьютерной сети для нужд Ку-клукс-клана и еще кое-каких вооруженных экстремистских организаций. Среди служащих ФБР во всех его отделениях на Юге и Среднем Западе страны он был известен под кличкой Бигфут[1] – по двум причинам: суровые методы убеждения оппонентов и огромные размеры. Бигфут был громилой более шести футов ростом и весом почти триста фунтов. Он обычно одевался в длинный пиджак шестьдесят второго размера и пожирал за один присест столько еды, что ее хватило бы на целый армейский взвод.

Джо застегнул молнию портфеля и вышел из машины. Открыв багажник, он порылся в карманах, вынул оттуда пару резиновых хирургических перчаток и привычно натянул их на руки. Затем он вынул из багажника небольшой кожаный чемоданчик размером с обычную хлебницу, захлопнул крышку багажника и по выщербленной мостовой отнес оба предмета к поцарапанной металлической двери в бетонной стене. На двери была надпись: «Стивенс машинери». От грохота проезжающих поверху автобусов и грузовиков земля под ногами слегка подрагивала, но Джо не обращал на это внимания, спокойно идя по делам, как молочник, разносящий молоко.

Справа от двери находилась большая печь для сжигания мусора прямоугольное сооружение из покрытого сажей железа и заклепок, потемневших от времени и грязи. Джо открыл дверцу и швырнул туда портфель.

На секунду взлетели белые искры.

Джо опустил дверцу, повернулся и направился к служебному входу в здание «Стивенс машинери». Нырнув во влажный колодец, он стал медленно взбираться наверх по ржавой металлической лестнице. Когда он распахнул дверь на крышу, в лицо ему ударил ветер и яркий дневной свет. Крыша здания представляла собой площадку размером с футбольное поле, покрытую толем, уставленную дымовыми трубами и втиснутую в каньон более высоких зданий. К северу возвышались шпили Эн-би-эс и «Хайат Ридженси», с востока было озеро Мичиган, а чуть дальше на запад виднелись еще более громадные небоскребы «Марина Тауэрс», «Стэндард ойл», «Пруденшл Плаза» и кошмар «Хэлмута Яна». Джо шагал по толю, крепко держа чемодан, а ветер завывал в ушах, и вокруг клубился пар. Джо подошел к краю крыши и присел на корточки между двух дымовых труб.

Он открыл чемоданчик.

В пластиковых углублениях тускло блеснули части разобранной снайперской винтовки «галил». Это была полуавтоматическая винтовка с оптическим прицелом, сделанная в Израиле и испытанная в бою. Она была легкой, удобной, двадцатизарядной, с использованием патронов самого обычного калибра – 7,62 миллиметра, что затрудняло идентификацию оружия. Из такой винтовки Джо мог с абсолютной точностью поразить цель в голову на расстоянии трехсот метров, а в корпус мог попасть даже с шестисот. Для обслуживания клиентов Джо редко пользовался мощным железом, предпочитая привычную уверенность пистолета. Тем не менее при работе в стиле Освальда он выходил на дело с «галилом» или западногерманским маузером. Таких винтовок, кроме немцев, не делал никто, а купить их можно было по приличной цене по объявлениям в «Солдате удачи», «Америкен райфлмен» или «Шутинг таймс».

Джо быстро собрал винтовку, сделав лишь одну паузу, чтобы посмотреть на часы. Они показывали 12:27, а это означало, что цель может появиться на пороге серого здания в любую минуту. Прикрепив к стволу приклад и сошку, Джо установил оптический прицел, затянул винты и выставил ноги сошки на парапете. После этого он сунул руку в боковой карман куртки и вынул оттуда пластиковую коробочку с парой резиновых заглушек для ушей. У «галила» при выстреле довольно громкий звук, а Джо не мог себе позволить дальнейшую потерю слуха. Заглушки он сунул в уши. Они были предназначены для рок-музыкантов и фильтровали неожиданные взрывы децибелов, позволяя все же слышать музыку. С такими заглушками Джо мог слышать все внешние звуки, не рискуя при этом барабанными перепонками.

Джо прильнул к оптическому прицелу и тщательно навел его на ту самую металлическую дверь, из которой вот-вот должен был появиться его клиент. Зона поражения находилась примерно на три этажа ниже стрелка и на расстоянии около двухсот ярдов – самые благоприятные условия для верного выстрела. Джо глубоко вздохнул и начал предпоследнюю процедуру подготовки, тайную часть работы, о которой его работодатели не подозревали.

Он разжигал в себе гнев.

Глядя в оптический прицел на неподвижную металлическую дверь и лаская кончиком пальца гладкую поверхность спускового крючка, Джо вспоминал кровавый след цели – убитых участников движения за гражданские права в начале семидесятых, демонстративную, похожую на расстрел ликвидацию двух членов Американского союза борьбы за гражданские свободы в Литтл-Роке, разжигание ненависти в штате Колорадо, в результате чего погиб печально знаменитый сотрудник леворадикальной радиостанции, – и вскоре гнев и решимость электрическим током потекли по раскаленному проводу спинного мозга, по всему телу, застывшему в позе богомола в засаде. И на Джо снова снизошло спокойствие, гипермедитативная безмятежность, которую знает лишь снайпер.

Он обучился этой технике много лет назад.

Еще в шестидесятые...


* * *

Это случилось вскоре после мучительной и очень медленной смерти отца от рака желудка, когда от подавленных эмоций и горя Джо стад мрачным и злым; после всех стычек с матерью, из-за которых католические монахини в Сент-Винниз стали считать его исчадием ада, – после всего этого Джо обнаружил рекрутский офис морской пехоты на Холстид-стрит. Выход из царства боли. Год был шестьдесят третий, вся Америка упивалась закулисными тайнами Камелота[2], Индокитай был готов взорваться, и Кеннеди посылал туда все больше и больше своих «советников» в мундире, чтобы сохранить равновесие. Джо было всего шестнадцать, когда он обнаружил свое призвание, и он стал чудом, какого никогда не видали инструкторы тренировочного лагеря в Сан-Диего. В его руках снайперская винтовка «М-21» была способна на такое, о чем не подозревали даже ее создатели. Он показал высочайший результат за все годы существования тренировочного лагеря и немедленно был отправлен за океан. Джо был направлен в долину Йа-Дранг, засекречен и привлечен к участию в операциях, которые официально не существовали, а неофициально поразили больше целей, чем бубонная чума.

Со временем ликвидация на дальней дистанции стала для Джо чем-то вроде дальнего точного удара в гольфе. Она всегда начиналась зловещим затишьем перед бурей, концентрированным спокойствием, потом мощный ток адреналина по жилам и смертельный выстрел; всегда на расстоянии, сокращенном оптическим прицелом, и голова цели в перекрестье становится облачком красного тумана. Это было как отвратительный оргазм, как удар тока. Мяч в лунке. И это засасывало, как наркотик.

В шестьдесят пятом он вернулся домой, в жизнь не только жалкую, но и бессмысленную. Застывший, окаменелый, с грохочущим в мозгу эхом Йа-Дранга, он хотел уважения, которое имел от ребят из спецназа, он искал смысла, а более всего жаждал снова ощутить пальцем гладь спускового крючка. Начал он с самой обыкновенной уличной борьбы за справедливость. Потом дал знать старым друзьям и соседям, что готов на большее – может помочь тем, с кем поступили неправильно. Это была работа вроде как у комитета бдительности месть за невинных жертв организованной преступности; и не прошло много времени, как его попросили переступить черту.

Снова взглянуть в оптический прицел.


* * *

Неясный шум издалека.

Джо поднял глаза и увидел на пороге здания грузного человека, известного всем оперативникам этой части страны под кличкой Бигфут. Он вышел из двери офиса фирмы «Норт Луп Атриум» в просторной белой спортивной куртке из полиэфирной ткани и сделал шаг в перекрестье оптического прицела Джо Флада.

Джо выстрелил три раза.

В прицеле было видно, как человек пошатнулся, и голова его стала красным месивом. Прямое попадание. Быстро и чисто. Жирный мужчина свалился на землю. Телохранители запоздало бросились прикрывать его своими телами. Джо еще секунду не отрывал глаза от прицела, подтверждая ликвидацию цели. В зеленом поле толстый человек, которого звали Бигфут, подергиваясь, распластался на пороге здания, перекрыв дверь, его огромные рабочие ботинки вывернулись под странным углом, а под головой расползалась красная лужа. Джо вздохнул и расслабил мышцы.

И в этот момент произошло незапланированное.

Это было мимолетное чувство, промелькнувшее в его сознании какие-то доли секунды, но оно яркой вспышкой вспыхнуло у Джо под веками; образ ярче термоядерного взрыва впечатавшийся в сетчатку глаз – образ человека, ждущего смерти... У Джо заныло под ложечкой. Что это было? Что это могло быть, черт возьми?

– Хватит! – сердито буркнул Джо сквозь порывы клубящегося ветра.

Вдали возник вой сирен. Слабые перепуганные крики собирающейся толпы и допплеровское завывание машин «скорой помощи». Поднявшись на ноги, Джо подхватил свой «галил», сложил сошку и сунул все это в чемоданчик. Отнес чемоданчик к массивной дымовой трубе и швырнул в печь. Потом вошел обратно в здание, пошел вниз по лестнице и через причал к своей «вольво».

Обдумать нужно было многое, а времени оставалось мало.

2

В дальнем конце ирландского ресторанчика «Пэддиз Айриш» стареющий музыкальный автомат с хрустом жевал древнюю мелодию «Грэнд-Фанк-Рейлроуд». Что-то о каком-то американском оркестре. Джо почти ее не слышал. Он сидел на высоком стуле у самой стойки бара, прижавшись животом к полированной деревянной поверхности, с головой, забитой наркотической ватой. Он пропустил пять порций «Тамми намберз», и уже десять минут все в баре медленно расплывалось, как в оптике со сбитой наводкой.

Джо допил до дна свой меловой коктейль и медленно обвел взглядом прохладный задымленный ресторан. Все здесь были завсегдатаи. Все в дождевиках, джинсовых куртках, с короткой стрижкой. Все работяги с верхней и нижней частей Норт-шор, топящие в дешевом виски память об очередном рабочем дне. Джо не ощущал с ними никакой связи. Он здесь был космическим пришельцем из другого мира.

– Только не говори, что ты хочешь выпить еще глоток этой мерзости.

Джо поднял голову. Над ним нависла крупная фигура барменши по имени Дебби – прыщавой блондинки с отвратительной стрижкой и километровыми ногтями, покрытыми розовым лаком, в свитере поддельной ангорской шерсти, купленном на дешевой распродаже. Дебби была для Джо якорем спасения единственной барменшей на всем озере Мичиган, никогда не задававшей лишних вопросов, не вешающей лапшу на уши и не сующей нос не в свое дело. Более того, она была единственной барменшей во всем Чикаго, которая охотно снабжала его любимой отравой – неподражаемым и несравненным коктейлем «Тамми намберз». Одна часть «Бэйлиз» на три части «Маалокса».

– Сооруди еще одну, лапонька, – сказал Джо, смахивая с губ остатки похожей на молоко жидкости.

Ощущение во рту было такое, будто язык распух и не слушается. Зато ад в желудке остыл до легкого жжения.

– Не знаю, как ты можешь пить эту гадость, – крякнула Дебби, сунув руку под прилавок из нержавеющей стали и доставая оттуда небольшого размера бутылку с антацидом, которую держала здесь специально для Джо. Смешав еще один коктейль, она заменила им пустой бокал. – Месяц потом будешь белым срать.

Она хмыкнула и щелкнула зажигалкой, закуривая «Мальборо Лайт».

– Привык к этому вкусу, – промямлил Джо, тупо уставившись на водянистые разводы на исчерканной поверхности бара.

– Эй, дружок, ты здоров?

– Ага.

Музыкальный автомат умолк, и приглушенный шум зала, казалось, усилил боль Джо.

Дебби глубоко затянулась и выдохнула:

– У тебя сегодня неудачный день?

– Ничего подобного. Все нормально. Все прекрасно и великолепно. Лучше не бывает. А почему ты спрашиваешь?

– Потому что вид у тебя, словно кто-то написал на твой именинный пирог.

– Можно и так сказать, – невнятно пробормотал Джо, потирая глаза.

В кишках бурчало. Секунды три ему казалось, что сейчас наступит очередной приступ поноса. Боль теперь жила в нем, как ленточный червь, ползущий по внутренностям, сжирая его заживо. Болезнь расцвела на этой боли, как пламя на бензине. А может быть, и больше. Может быть, более серьезная вещь. Проклятие любого хорошего киллера: кризис совести. Джо никак не мог заставить себя не слышать надтреснутый голос покойной матери, и эхом гудели в мозгу слова ее ветхозаветной литании: «Поднявший меч...»

– Пообещай мне одну вещь, – вдруг сказала Дебби.

– Чего?

– Пообещай, что не собираешься тут сидеть и доставать меня рассказами о тяжелой судьбе. – Ее голос был плотно насыщен южным акцентом, в котором отчетливо слышалось сильное "р" жителей Блу-Айленда, Сисеро и Эвергрин-Парка. Голос хриплый, сильный, без сантиментов. – Потому что иначе я притащу сюда раскладушку, поставлю ее на пол перед стойкой бара и буду с удовольствием отдыхать после трудного дня.

Джо слабо ухмыльнулся:

– Не волнуйся, я это все храню для мемуаров.

Дебби глубоко затянулась сигаретным дымом и посмотрела на него искоса.

– Понимаешь, ты вроде не того типа мужик. Не из невезучих, я хочу сказать. Не из жертв. Понимаешь? Это тебе не подходит.

– В самом деле?

Джо изучал стойку бара. Отражаясь в водяных кругах и каплях, его грубовато-красивое лицо искажалось, как на портрете художника-кубиста, и мука его не была заметна. Вперед выступали то непропорционально увеличенные отражением брови, то мясистые челюсти, то редеющие волосы, то глаза. У них был замутненный, лихорадочный вид, как у грязных бриллиантов, и на дурманную секунду у Джо мелькнула мысль вытащить себя из жалкой ситуации. Для киллера такого класса это пара пустяков. Можно стрельнуть себе в висок. Можно вскрыть вены в ванне в мотеле. Можно отравиться. Но эта мелькнувшая мысль тут же растворилась в густом тумане католического сознания греха, видении языков адского пламени, заповедях, выжженных в закоулках его сознания. Смертный грех самоубийства.

Старые уроки его детства всегда нелегко изживались. Преступление заповеди ведет в ад. Самоубийство – из самых страшных грехов. Когда юный Джо вспоминал о тех, кто совершил этот грех, ему виделся сюрреалистичный мир ада воскресной школы. Жар вспыхнувшей спички, усиленный в миллион раз. Вечная боль. Боль, которая длится, пока единственная ворона, раз в год клюющая вершину горы, не сравняет гору с землей. Другими словами, боль, которая губит целый день.

Самоубийство...

И в этот самый момент в воспаленном мозгу Джо что-то ярко вспыхнуло, что-то щелкнуло, кубическая головоломка стала складываться, образуя идею. Идею такую простую и такую дьявольски логичную, что Джо даже не мог понять, почему он не подумал об этом сразу, узнав о своей болезни. Идея была совершенной. Незамутненной. И это была единственная дорога из этого ада, вечного ада католика.

Идеальное решение.

«Поднявший меч...»

– Что случилось?

На него смотрела Дебби.

– Мне пора, – сказал Джо, допил из бокала остатки и вытер губы. – Прямо сейчас кое-что понял.

– Тайны Вселенной?

Дебби сняла с губы табачную крошку.

– Да, можно и так сказать.

Джо вытащил бумажник, вынул оттуда пиру банкнот и положил на стойку. У него звенело в ушах. Нужно убираться отсюда, пока никто не заметил, как у него глаза вытаращены.

– Во всяком случае, это тайны моей Вселенной, – добавил он и подмигнул барменше. – Ариведерчи, детка.

Он направился к двери.

– Береги свой желудок! – крикнула вслед Дебби, но Джо уже исчез за дверью в неоновом тумане Кларк-стрит.

Хозяйка бара недоуменно пожала плечами и отшвырнула в сторону окурок. Затем она взяла тряпку и стала вытирать стойку бара, где секунду назад сидел Джо. Тут она заметила лежащие в водяных кругах две банкноты. Дебби остановилась, взяла их в руки, перевернула, посмотрела еще раз.

Две влажные стодолларовые бумажки.


* * *

Тон набора в телефонной трубке был отвратительным. Непонятный звон церковного колокола, гулко гремящий в ушах.

Джо набрал код зоны, и электронное пиликанье аппарата синхронизировалось с пульсирующей головной болью. Семь, ноль, восемь. Это был телефонный код района Форест-Парк, куда Джо звонил очень редко, в особенности в такое время ночи. Шесть, восемь, семь. Он знал этот номер телефона на память, поскольку это был единственный безопасный способ хранить номер. Даже в теперешнем состоянии Джо помнил его так, будто звонил по нему вчера. Пять, семь, шесть, семь.

Когда в трубке послышался щелчок, Джо затаил дыхание. Трудно было поверить, что столько ориентиров подпольного мира держит в руках матушка Белл. Щелкают ее реле – и рушатся королевства, свергаются политические режимы и гибнут люди.

Джо решил позвонить по этому телефону сразу, когда та блестящая идея пришла ему в голову, еще в ресторане. Но одно дело решить, и совершенно другое дело – выполнить решение. Он почти битый час шагал по комнате взад и вперед, высосал почти половину бутылки «Гэвискона», долго смотрел сам на себя в зеркало, пока собрался с духом и вспотевшей от волнения рукой сжал трубку. Очень трудно было слышать ее электронный писк.

Второй гудок.

Джо с трудом сглотнул, облизал пересохшие губы, подбирая слова тщательно, как выпускник перед прощальной речью. Он уже почти полностью составил фразу. Он предвидел вопросы, которые могла задать другая сторона, учел все повороты и направления, которые мог принять разговор. Подготовил все ответы и планировал провести разговор как можно короче и спокойнее пока не успеет утратить присутствие духа.

Третий гудок был прерван ответом:

– Алло?

В голосе слышалось легкое недовольство столь поздним звонком.

– Томми?

Джо так сильно сжал трубку, что чуть не раздавил эту хрупкую пластмассу.

– Да, это Том Эндрюс. Кто говорит?

– Том, это «Икс».

– «Икс»?

– Да, «Икс»... как в сейфе два-два-четыре.

Наступило неловкое молчание, пока адвокат соображал, что к чему. Сейф 224 был самым обычным депозитным сейфом в одном из городских банков, который Джо использовал для передачи сообщений и денег по разным заказам.

– Да, конечно, гм-м-м... – послышался через некоторое время растерянный голос адвоката. – Можешь подождать секундочку? Мне надо перейти к другому телефону.

– Разумеется.

Джо услышал щелчок кнопки на аппарате, после чего в трубке снова наступила тишина. «Ну давай же, Эндрюс, что ты там копаешься. Не оставляй меня подвешенным за яйца. Я должен это сделать, сделать сейчас».

– Слаггер?

– Привет, Том.

– Что случилось? Господи, я же уже месяц квартиру не чистил! Знаю только, что в кухонном телефоне жучок есть.

– Не имеет значения, Том. У меня простая проблема, которой надо заняться.

– То есть как? У тебя проблема?

– То есть так, что проблема именно у меня.

– И ты не можешь заняться ею сам?

– Это так не делается.

– Что ты хочешь этим сказать? Что я должен прийти к тебе?

– Не в этот раз.

– Я всегда считал, что это ты человек действия. А я всего лишь скромный адвокат. Я же не Организация, я не отдаю приказы.

Это была чистая правда. Эндрюс был одним из мириада посредников, которые ведут контракты, передают деньги и сведения по акциям. С Джо он работал уже несколько лет, и Джо доверял ему настолько, насколько может один человек доверять другому в игре киллеров. Для прикрытия Эндрюс работал в «Уилбер, Майклз и Компания» – старой известной своими левыми взглядами юридической фирме на Вест-Сайде. Фирма занималась делами Американского союза борьбы за гражданские свободы, гражданскими правами, случаями нарушения Первой Поправки. Имела прямую связь с подпольными радикальными группами. Том Эндрюс был одним из немногих оставшихся кабинетных либералов, имеющих вкус к подпольной деятельности, и Джо всегда работал с ним с удовольствием.

Джо сделал паузу и еще сильнее сжал трубку:

– Здесь особая ситуация, Том.

– Особая ситуация? Что ты имеешь в виду?

– Что она несколько необычна, Том. Вот почему я тебе звоню.

– Послушай, Слагго, я чувствую себя совершенно спокойно, так как наверняка знаю, что этот телефон не прослушивается. Он абсолютно чист, а я слишком устал для игр «дядя передавал привет». Так что если у тебя действительно есть ко мне какое-то необычное дело, давай выкладывай и не морочь мне голову.

– Дело в том, Томми, что нужно хлопнуть одного человека.

– Точнее, кто это? Кто цель?

Просто сказать ему, о Господи. Просто сказать.

– Цель – это я, Томми. Ваш покорный слуга.

Секундное молчание, а потом густой хохот на другом конце провода. Том Эндрюс заливался хохотом от лучшей шутки, которую услышал за неделю.

– Я не шучу, Томми.

Хохот смолк.

– Погоди минуту. Ты серьезно? Ты это говоришь серьезно?

Джо улыбнулся про себя, улыбкой без смеха:

– Извини за глупый каламбур, Томми, но я смертельно серьезен.

3

Молочная пелена утреннего солнца вязко окутывала «вольво» и уже стала слепить глаза Джо, когда он свернул со скоростного шоссе Эдлая Стивенсона и подъехал к выезду на Мидуэй. Ветер нес запах бензина и асфальта. Джо опустил солнцезащитное стекло и стал внимательно всматриваться в дорожные знаки, медленно приближаясь к развилке. Вскоре он увидел небольшой зеленый прямоугольник, который указывал на юг по направлению к международному аэропорту Мидуэй. Рядом с ним висел другой знак, указывающий дорогу к заправке, питанию и ночлегу.

Джо повернул на север.

Минут через пять он въехал на стоянку забегаловки «Бабз Хамбургер». Здесь было окно выдачи, к которому можно было подъехать на машине, и широкий цементированный двор под грязным фиберглассовым навесом. Прекрасное место для конспиративных встреч. Без жучков. Чистое и спокойное. Джо оставил машину у входа и вошел в бар. Кондиционер был включен и холодно было, как в промышленном холодильнике. Джо заказал ванильный молочный коктейль, вынес его наружу, нашел место за столиком и стал ждать.

– Никогда не думал встретиться со Слаггером лицом к лицу.

Джо резко повернулся и впервые увидел человека, которого знал под именем Томми Эндрюс.

– И никогда бы не встретился, если бы не обстоятельства, – сказал Джо, вставая со стула и направляясь со своим стаканом к столику Эндрюса. – Приятно наконец-то познакомиться, советник.

Мужчины пожали друг другу руки.

Адвокат оказался гораздо моложе, чем ожидал Джо. Вряд ли намного старше сорока. Одетый в лиловую бейсбольную куртку, рубашку от «Перри Эллис» и модный галстук, Эндрюс просто излучал атмосферу денег и связей Ла-Саль-стрит. Прическа – точно из журнала «Джентльмен квотерли». Единственное, что выпадало из образа, – в мальчишеских глазах застыла решимость голодной акулы.

– Не ожидал встретить человека с вашей... вашей интеллигентностью, сказал Эндрюс после минутной паузы.

– А что же ты ожидал, Томми? Луку Брази в кольчуге?

– Я сам не знаю, чего ожидал, – произнес Томми и улыбнулся. – Но знаешь ли, для меня такая встреча – большая честь. Я сохранил кое-какие газетные вырезки. Великий Дракон в Мэдисоне, Шэхтер, этот нацистский прихвостень из Мичигана. Дело Шэхтера – это просто невероятно. В газетах писали, что ты кончил парня из его же пистолета – просто повернул в его сторону, как нечего делать. – Лицо адвоката сияло от восхищения, как у ребенка, разговаривающего со звездой бейсбола. – Ты же ангел смерти, Слаггер, один из лучших всех времен.

Джо медленно вынул из стакана трубочку и обвел глазами пустые соседние столики.

– Не всему верь, что читаешь, – вяло проворчал он.

– Так в чем была шутка?

Джо посмотрел на адвоката:

– Это не было шуткой.

Эндрюс рассмеялся:

– Ага, правильно, ты хочешь, чтобы я пошел в Организацию и напустил на тебя боевиков Карлотти. Что ты, собственно говоря, здесь делаешь, Джо? Убираешь конкуренцию?

– У меня есть деньги, – тихо сказал Джо, пристально глядя на адвоката. – Внимательно выслушай все, что я собираюсь тебе сказать.

Ухмылка Эндрюса рассосалась.

– У меня есть восемь миллионов долларов на трех разных банковских счетах в Цюрихе, – продолжал Джо, доставая из внутреннего кармана своей спортивной куртки карточку три на пять дюймов. Он положил ее на стол и толкнул к Эндрюсу. – Вот здесь указаны номера счетов и коды доступа. Я хочу, чтобы ты...

– Стоп, стоп, погоди минутку.

Эндрюс вскинул руки и огляделся. Облизнув пересохшие губы, он посмотрел в глаза собеседнику.

– Это каким-то образом связано с Компанией?

– Что ты имеешь в виду?

– Я имею в виду, это не связано с каким-нибудь ведомством? Незаконное проникновение в помещение Организации? Потому что в правительственную кашу я лезть не хочу. Что угодно, но только не это. Там чертовски много сложностей.

– Успокойся, советник.

– Нет, ты послушай меня, Слаггер, послушай. Я понятия не имею, в чем тут вся закавыка. – Эндрюс неожиданно зачастил. – Все, что я тебе давал, всегда было просто, как болт с гайкой. А в эти фокусы со шпионажем и контршпионажем я лезть не буду.

Джо тяжело вздохнул и полез в карман за пачкой «Кэмела». Щелкнув пару раз зажигалкой – пламя колебалось на ветру, – он прикурил и глубоко затянулся.

– Слушай и понимай, – выдохнул он вместе с дымом. – Это не Компания и не Управление Национальной Безопасности. И вообще не правительство. И не банда. Это касается только меня, и мне от тебя нужно несколько вещей.

Резкий порыв ветра распахнул куртку адвоката, и тот хлопнул ладонью по столу, прижав карточку.

– Ну хорошо, босс, – уныло пробормотал он, пряча ее во внутренний карман. – Говори, что ты хочешь.

Джо погасил сигарету, воткнув ее в стол. На фибергласе осталось пепельное пятно. Затем Джо вынул из кармана еще одну карточку.

– Я хочу, чтобы ты снял с моего счета один миллион долларов и передал его в распоряжение благотворительного общества «Сент-Винсент де Поль». Анонимно от фирмы.

Эндрюс вытащил из кармана ручку и стал записывать.

– Хорошо, что дальше?

– Дальше тебе придется снять еще один миллион и перевести его на счет женщины по имени Мэйзи Варгас. Ее полное имя – Маргарет Розалин Варгас. Джо протянул руку и просунул под записную книжку адвоката вторую карточку. – Вся информация на этой карточке.

Эндрюс сделал еще одну запись в своей книжке и посмотрел на Джо:

– Остается еще шесть миллионов.

– Совершенно верно, – кивнул тот, поморщившись от разгорающегося огня в кишках.

– Ты собираешься выделить толику для оплаты работы стрелка?

– Верно.

– Понадобится не меньше семидесяти – восьмидесяти кусков, – подытожил адвокат, постукивая ручкой по записной книжке и нервно ерзая на стуле. Было совершенно ясно, что ему не очень по душе вся эта затея. Не смотрится. Не видно смысла. К тому же адвокату очень не нравилось обсуждать организацию гибели одного из своих героев. – Кроме того, добавил он застенчиво, – цена наверняка поднимется, когда стрелок узнает, кто является целью.

– Ничего, все будет нормально, – успокоил его Джо. – Остальную сумму положи на условный депозит. Выбери один из банков семей, чтобы Организация не беспокоилась.

– Шесть миллионов долларов?

– Именно.

Адвокат судорожно сглотнул слюну.

– А потом?..

Джо поднял глаза на адвоката:

– А потом можешь давать сигнал.

– Извини? – тупо моргнул Эндрюс.

– Ты слышал, Томми.

– Но не понял.

– Все очень просто. Суть сделки такова: ты переводишь эти шесть миллионов баксов на счет первого ковбоя, который удачно выпустит пулю из своего старого кольта.

Над столом повисла тишина, только ветер посвистывал.

– Так о чем мы говорим? Состязание?

– Похоже на то.

– Для ребят из банд?

Джо устало улыбнулся:

– Томми, дорогой, ты все еще не допер. Я хочу, чтобы предложение было сделано всем. Всем, кто в Игре.

– Всем? В каком смысле – всем?

– Всем желающим со всего мира.

Адвокат оторвал от бумаги ручку.

– Угу...

– Нет, ты послушай меня, Томми. – Джо видел, что до него еще не дошло. – Постарайся вникнуть в смысл моих слов. Я хочу, чтобы ты составил открытый контракт...

– Открытый контракт...

– Да, открытый контракт для любого стрелка, для любого бандита или террориста, для всех чертовых кэгэбистов-головорезов-маньяков-наемников, что ползают по этой гнилой планетке. Скажи им, что тот парень, который пустит в расход старика Слаггера, получит суперприз. Шесть миллионов, освобожденных от налога. Деньги, с которыми можно послать всех на фиг на всю оставшуюся жизнь. Теперь ты понял, Томми?

Адвокат не проронил ни слова. Он таращился на Джо, будто у того из носа выросла хризантема.

– Томми! Ты все понял?

– Да, да, – рассеянно пробормотал Эндрюс, не сводя глаз с собеседника. – Ты хочешь, чтобы я заплатил шесть миллионов первому шмуку, который тебя прихлопнет.

Джо допил коктейль, швырнул пустой стакан в ближайшую мусорную корзину и встал.

– Этот договор вступает в силу сегодня в полночь. Где я живу – не тайна. Почти во всех тайных агентствах есть досье на Джо Джозефа. Я должен кое-что привести в порядок, а потом – милости просим.

– Ты хочешь... чтобы тебя убили прямо на дому?

Джо не ответил, а только протянул руку для прощального пожатия.

Эндрюс вскочил на ноги, запихивая записную книжку обратно в карман. А когда он судорожно пожимал руку Джо, его губы беззвучно шевелились. Наконец он овладел собой настолько, что сказал, запинаясь:

– Хорошо, я сделаю это. Ладно. Сделаю, потому что ты сам меня попросил, Слаггер, только скажи мне, ладно? Скажи, что все это не так. Ты понимаешь, что я хочу сказать?

– Извини, Томми.

– Но почему?

Джо сунул руки в карманы.

– На все есть свои причины, как любил говаривать мой старик.

Он повернулся и направился к своей машине.

– Слаггер, подожди! – Эндрюс догнал его и схватил за плечо, поворачивая к себе. – Чуть не забыл, – выдохнул он и полез в карман. – Я захватил с собой одну из фотографий с того самого места, где был убит Шэхтер. С места преступления, так сказать. У меня есть приятель в отделе убийств детройтской полиции, и он мне такое достает... Вот она!

Адвокат вытащил наконец из кармана черно-белую фотографию размером пять на семь с загнутым углом и протянул ее Джо.

Тот посмотрел на сделанное полицией фото: мертвый лидер нацистов, распростертый в задней комнате какого-то безымянного дорожного кафе.

– И что мне с ней делать?

Эндрюс неловко улыбнулся и протянул ему ручку.

– Не подпишешь мне ее?

Джо покачал головой, взял ручку и нацарапал внизу: «С любовью, Слаггер». Потом он вернул ее адвокату вместе с ручкой и ушел прочь.


* * *

В тот вечер небо над озером Мичиган было цвета синяка.

Джо остановился у своего дома, зашел на минутку в квартиру, собрал кое-какие вещи и выехал на Кольцевую. Остановившись около «Хайат Ридженси», он прошел с небольшим чемоданом через вестибюль, спустился по ступенькам вниз и вышел из здания через служебный вход.

За гостиницей была заброшенная стройка – пустырь изрытой земли и бетонная дорожка к набережной озера. От набережной уходил на милю волнорез из набросанных камней, вокруг которого вздымались белые шапки пузырящейся воды. В это время дня озеро смотрелось как на открытке. На воде играли ярко-оранжевые солнечные блики, а запах гниения и озерной форели сливался с угарным газом города. Джо с чемоданом пробрался по грязи и огляделся, проверяя, что вокруг никого нет. За ним маячил подъемный кран.

Джо открыл чемодан.

Там в окружении коробок с патронами, глушителей и оптических прицелов лежала «Люси», завернутая в промасленную ветошь, двадцатичетырехкаратный дубовый лист тускло блестел, как старая бронза. Эта винтовка системы кольт сорок пятого калибра была с ним уже больше двадцати лет, и пару раз он пользовался ею в трудных случаях, когда нужна была дополнительная поддержка от госпожи Удачи. «Люси» была скрипкой Страдивари. Из восьми выстрелов через толстое зеркальное стекло она все восемь клала в яблочко. Еще она была единственным оружием, которое Джо хранил. Для большинства заданий он пользовался чистым оружием, которое нельзя проследить, и избавлялся от него тут же. Но «Люси» была его ребенком, напоминанием о добрых битвах.

Напоминанием о его миссии.

Джо бросил оружие в воду.

Волны поглотили винтовку и потянули ее в грязную синеву, а Джо стоял и смотрел, тяжело дыша. Потом размахнулся и бросил в воду чемодан с оставшимися патронами и всеми принадлежностями. Чемодан проплыл по инерции несколько футов, его закрутило потоками воды, быстро уволакивая вглубь, со звуком отрыжки вырвался из него воздух. Джо смотрел. Потом почувствовал боль в руках. Опустив глаза, он увидел, что ногти впились в ладони.

– Ну что ж, порядок, моя миссия завершилась, – шепнул Джо, поворачиваясь и направляясь обратно по бетонной дорожке.

Был еще один вопрос, который требовал внимания. Долг, выполнить который будет в миллион раз труднее, чем бросить в воду винтовку.

4

ОТКРЫТОЕ СООБЩЕНИЕ // КОД ДВАДЦАТЬ ТРИ-СОРОК СЕМЬ БРАВО-ОМЕГА // СПЕЦИАЛЬНЫЙ ПРОЕКТ В США, ОТКРЫТЫЙ ДЛЯ ВСЕГО МИРА // ШЕСТЬ ЧЕКОВ ТОМУ, КТО ПЕРВЫМ ПОРАЗИТ КЛИЕНТА ПОД УСЛОВНЫМ ИМЕНЕМ СЛАГГЕР // ДЛЯ ПОЛУЧЕНИЯ ПРЕМИИ ПОРАЖЕНИЕ ДОЛЖНО БЫТЬ МАКСИМАЛЬНЫМ // КЛИЕНТ ЯВЛЯЕТСЯ СПЕЦИАЛИСТОМ В ОБЛАСТИ КУОП. ЗАНИМАЛСЯ САНКЦИОНИРОВАННОЙ РАБОТОЙ ПО ПОРУЧЕНИЯМ ОРГАНИЗАЦИИ // ПОДРОБНАЯ ИНФОРМАЦИЯ В СЕТИ – ДОСТУП ЧЕРЕЗ ПОЧТОВЫЙ ЯЩИК ВИКТОР-ЛИМА-ВОСЕМНАДЦАТЬ.

Светящийся текст тускло мерцал на экране портативного компьютера; его скрытая мощь затаилась в глубине электронных схем. Том Эндрюс, эсквайр, кивнул, щелкая по значку «СОХРАНИТЬ», и откинулся на спинку кожаного стула, восхищаясь своей работой. В противоположность тому, что он говорил Джо сегодня утром, Эндрюс был страстным любителем операций плаща и кинжала. Он любил погружаться в подземный слой сообщества тайных служб. Он был полным новичком, и неожиданное предложение Джо было для Эндрюса прекрасной возможностью вступить в игру.

Кончиком пальца он погладил значок «ПЕРЕДАТЬ» в правом верхнем углу экрана. Она завораживала, скрытая мощь этого значка. Эндрюс точно знал, что через мгновения его краткое послание полетит по оптоволоконным каналам, выйдет на факсы и интернетские почтовые ящики в главных преступных центрах всего мира. Оно будет переведено как минимум на девятнадцать языков, будет тысячи раз кодироваться и раскодироваться. Многие примут это за розыгрыш. Другие сочтут тонкой ловушкой, операцией с отравленной приманкой. Лишь лучшие в Игре распознают его подлинность, и эти люди сразу начнут готовиться вступить в состязание.

А шпионский жаргон был для Эндрюса еще одним развлечением; он любил тайную речь. «Браво-Омега» на шпионском жаргоне означало операцию на свой страх и риск. «Специальный проект» обычно означал ликвидацию. Но главное внимание опытнейших киллеров мира должны были привлечь две вещи – личность клиента и призовой фонд. Все участники Игры знали, кто такой Слаггер, если не в лицо, то по репутации. «КУОП» указывало на опыт Джо в конспирации и уходе от преследования, словосочетание «санкционированная работа» относилось к его заказным убийствам, а уж «максимальная ликвидация» была красочным эвфемизмом для устранения с предельной надежностью. Но главной морковкой была табличка с ценой. Шесть миллионов долларов – высокая цена даже за диктатора третьего мира.

По разным сентиментальным причинам Эндрюс решил не упоминать, что контракт предложил сам Джо.

В последний раз пробежав текст глазами, Том Эндрюс щелкнул по значку «ПЕРЕДАТЬ».


* * *

– Сиди спокойно, Деррик! – недовольно проворчала Мэйзи Варгас, зажав зубами детскую пустышку.

Человек в кресле был в критическом состоянии. Лицо покрыто синяками, правый глаз распух и выкатился, как яйцо, обрамленное посиневшей полосой. На левой стороне подбородка глубокий порез с запекшейся кровью. А волосы свалялись, как почерневшая солома в крысином гнезде.

– Ради всего святого, Мэйзи, – простонал Деррик, отмахиваясь от нее театральным жестом. – Мы же ставим «Тристана и Изольду», а не гиньоль.

– Подожди еще одну секунду.

– Ну хотя бы перестань пачкать меня кровью.

– Еще один мазок, и все будет готово, – сказала Мэйзи, вынимая соску изо рта. – Будешь себя хорошо вести, дам конфетку.

Она стояла в самом сердце своей рабочей комнаты – гримерной Чикагского театра лирической оперы, осторожно вращая стоматологическое кресло с сидящим на нем актером перед огромным гримерным зеркалом. Она была одета в свободную блузу, черные джинсы и огромные ботинки на толстой подошве. В почтенном здании старой оперы эта маленькая мексиканка смотрелась полным анахронизмом, как фанатка рок-н-ролла, забредшая по дороге на концерт не в тот зал. Но под этой богемной внешностью бурлила трясина противоречивых чувств. Правильно ли она распоряжается своей жизнью? Не тратит ли она ее попусту на Джо Флада? Не идет ли она к несчастью?

Несчастьем был город, откуда приехала Мэйзи. Несчастьем было дешевое детство в парке трейлеров в городке Хаммонд в штате Индиана, подростковые годы, когда она то и дело попадала в исправительную школу, дружба с девчоночьими бандами. Она уехала в Чикаго в поисках лучшей жизни, а нашла только нищету и одиночество. Слава Богу, что она нашла Оперу. Это спасло ее. Однажды она выиграла билет в театр на каком-то радиошоу, а увидев спектакль, не могла уже уйти. Посмотрев спектакль, она тут же обратилась к дирекции театра с просьбой предоставить ей любую работу. Она сумела превратить свой талант к косметике в ученичество в союзе театральных рабочих, и через недолгое время была работником кулис на полной ставке.

Затем в ее жизни появился Джо.

Мэйзи впервые увидела его на представлении «Богемы» и не могла понять, что привело подобного мордоворота на классический спектакль. Но чем больше она узнавала его, тем более сложным он ей казался, полным противоречий, загадочным. Ее привлекла преданность и нежность, крывшиеся под этой твердой скорлупой. Он был нежен и внимателен в постели, и он умел ее смешить. Но в конце концов привычки закоренелого холостяка не могли не проявиться, и последнее время они с Мэйзи часто спорили. Мэйзи хотела, чтобы все стало серьезно.

Джо хотел, чтобы все оставалось по-прежнему.

Но в данный момент Мэйзи билась с мужчиной совсем другого типа, с человеком по имени Деррик Хальберстам, одной из самых печально известных язв сцены, бывшим проклятием «Метрополитен-опера» и приятелем Джерома Хайнса и Беверли Силлз. Мэйзи гримировала сэра Деррика к генеральной репетиции «Тристана и Изольды», которая должна была состояться сегодня вечером. Мэйзи готовила Хальберстама к появлению на сцене в первом акте. Хальберстам будет изображать Тристана, окровавленного после средневекового морского боя. Самой любимой оперой Мэйзи из всего вагнеровского наследия была «Тристан и Изольда», со всеми этими отсечениями головы, войнами или кораблекрушениями. Чтобы выложить все, что может, Мэйзи использовала новый, экспериментальный грим для ран.

– Последний штрих, – сказала она и вынула из нагрудного кармана маленькие маникюрные ножницы.

Отщипнув конец пустышки, она выбросила остаток в ближайшую урну, а резиновый кончик осторожно засунула в левую ноздрю Хальберстама.

– Боже милостивый! – гнусаво вскрикнул актер. – Что ты там делаешь?

– У тебя нос должен быть распухшим.

– Осторожно там своими ногтями!

За спиной Мэйзи послышался шум – звук шагов у двери на сцену.

– Привет!

Мэйзи резко повернулась на голос.

Сперва она никого не увидела. Около задника был целый лес старых кабелей, шкивов и противовесов. За кабелями тянулась полуразрушенная кирпичная стена, соединяющая сцену с задней частью здания. А в дальнем углу, наполовину загороженная штабелем мешков с песком и грудой связанных в пучки осветительных кабелей, была дверь на сцену. Она была полураспахнута, и через нее падал грязноватый лунный свет из аллеи.

В этом свете стоял крупный силуэт.

– Джо?

Мэйзи шагнула к двери, прищуриваясь, чтобы рассмотреть получше.

Джо Флад стоял на пороге с мрачноватым лицом и руками в карманах. Куртка его была измята, и даже в полумраке было ясно, что он чем-то расстроен.

– Привет, детка, – тихо сказал Джо, и в голосе его была какая-то дрожь. – У тебя есть свободная минутка?

– Да, конечно, но... – Мэйзи повернулась к сидящему в кресле актеру. Деррик, не могли бы мы прерваться на несколько минут?

Актер мрачно уставился на нее:

– Ты что, хочешь, чтобы я бродил по театру в таком виде?

– Деррик, прошу тебя, очень нужно.

Хальберстам неохотно уступил ей, встал с кресла и исчез за кулисами.

Мэйзи почувствовала, как у нее дыбом встают волосы на затылке. Что-то с ним не так.

– Что случилось, Джо? В чем дело?

Джо шагнул вперед и сухо поцеловал ее в лоб. Мэйзи вдохнула его запах мускусную смесь карденовского крема после бритья и сигаретного дыма. Джо показал ей рукой на кресло дантиста:

– Нам нужно поговорить.

Мэйзи села.

– Хорошо, давай поговорим.

– Ну в общем, дело такое...

Джо начал ходить туда-сюда перед гримерным зеркалом, и лампы на раме зеркала светились ореолом вокруг его мощной фигуры.

– Нам придется повременить.

– Что ты имеешь в виду?

– Нам... в общем, придется как-то замедлить темп.

– Не возражаю. – Мэйзи пожала плечами. – Давай замедлим.

– Нет, я хочу сказать, нам надо отступить и обдумать, куда мы идем.

– О чем ты говоришь, Джо?

– Я говорю о нас с тобой, Мэйзи. – Джо остановился и смотрел на нее, будто перед последним объявлением в покере. – Думаю, что нам следует сделать перерыв.

– Перерыв?

– Да, знаешь, я думаю, нам нужно пообщаться с другими людьми.

Мэйзи долго смотрела на него, а потом перевела взгляд на свои руки. Она их ненавидела. Они были маленькими и толстыми, похожими на обрубки. Ногти вечно обгрызены или сломаны, испачканы гримом, липкие от пасты и клея. Глаза жгло слезами. Как может быть, чтобы у них с Джо вот так все поломалось? Это было невозможно. Хотя бы не сейчас. Особенно не сейчас.

– Что ты делаешь, Джо? – сказала она наконец. – Что ты несешь, черт возьми? Ты хочешь сказать, что у нас все кончено?

Джо кивнул, не отрывая взгляда от ботинок.

– Что происходит, черт тебя побери?

Мэйзи глазела на него, потом встала и подошла к нему. Коснулась его щеки. Щека была холодной, как обтесанный камень.

– Ты собираешься целый наш год вот так просто спустить в канализацию?

Джо отодвинулся и сверлил ее взглядом.

– Все кончено, детка.

Мэйзи почувствовала, что к горлу поднимается горячий комок гнева, в спине что-то резко закололо. Это просто глупая и злая шутка. Не может быть, чтобы так было. Горло перехватило, она искала слова, а слов не было. Но среди этого столбняка что-то поразило ее, что-то странное. Какое-то выражение боли на лице Джо. Такое лицо не могло быть у человека, который целый год ее дурачил. Это было лицо человека, раздираемого противоречиями, человека, что-то прячущего. Может быть, не так все начисто отрезано между ней и Джо, как кажется. Может быть, еще есть надежда.

К несчастью, пока Мэйзи собиралась возразить или хотя бы вымолвить слово, Джо быстро повернулся и вышел.


* * *

Поначалу Джо не заметил мигающий огонек. Он ввалился в квартиру пьяный в стельку, с бутылкой «Бэйлиз» в кармане куртки, в разорванной промокшей рубашке, со спутанными волосами. За последние два часа он в баре отеля «Амбассадор» принял на борт больше кварты ирландского ликера, пытаясь заглушить боль, слезы и презрение к себе за мерзкую ложь, которую он вывалил на Мэйзи Варгас – единственную женщину, которой доверял. Зачем он так сознательно все сломал? Только для того, чтобы не оставлять после себя незаконченные дела?

К одиннадцати Джо был уже слишком пьян, чтобы искать ответы на эти вопросы. Он даже не мог найти общественную уборную, так что пришлось, спотыкаясь, переться домой.

Он захлопнул дверь и поковылял через гостиную.

Его нога зацепилась за край восточного ковра, и он шлепнулся на пол. Шлепнулся сильно, в кармане что-то хрустнуло и оттуда через шов потекли остатки «Бэйлиз». Джо глянул вниз. Лужа ликера под его бедром была розоватой – молочно-белый ликер смешался с его кровью. Джо засмеялся, и это была пародия на смех, хохот рыжего на арене, насыщенный болью и желчью. Он перевалился набок и полез в карман за сигаретами. Пачка «Кэмела» пропиталась ликером. Джо швырнул ее через всю гостиную и снова захлебнулся смехом.

– Вот и все, дамы и господа, – произнес он непослушным ртом. – Конец маршрута. Приехали.

Катаясь на боку, он увидел в дальнем углу комнаты красный мигающий огонек. Джо моргнул. В замутненном алкоголем сознании огонек казался вспышкой туманной звезды в темной квартире. Красный карлик, зажигающий сетку вен в налитых кровью глазах Джо. Он хихикнул, поняв, что это: автоответчик, так его и этак. Кто-то звонил и оставил сообщение. Гробовщик? Страховая компания?

Джо снова захихикал и распластался на полу, как пьяный медведь гризли. Он подумал, что, быть может, кто-то из стрелков проверял, дома ли он. Джо прищурился на часы. Без семи минут двенадцать. Почти начало игры. Интересно, как быстро разойдется весть о предложенном им самим состязании? Наверняка Эндрюс использовал Интернет и сообщил по электронной почте всем киллерам Западного полушария, может быть, и всего мира. Вывесил открытое приглашение на электронной доске объявлений подпольного мира.

Джо переполз к шкафу с выпивкой и нашарил среди бутылок «Бэйлиз». Налил себе на два пальца в коньячный бокал и заглотал, ощущая бархатное тепло в животе. Боковым зрением он видел, как мигает все тот же огонек. Несмолкающее напоминание о смыкающемся над головой внешнем мире.

Джо подумал, кто будет первым. Кто выиграет игрушечного пуделя? Вероятно, кто-нибудь из местных семей. Более чем вероятно, кто-нибудь вроде Тони Алкотты. Или кто-то из призраков Лэнгли типа Джона Хэссела или Густава Барримана. Или даже Солти Хант. Джо всегда получал удовольствие, наблюдая за его работой. Бывший букмекер в одной из захолустных банд Луизианы, выходец из болотных деревень под Новым Орлеаном, Солти Хант был здоровенным старым каджуном[3], у которого на спине росло больше волос, чем на голове. Однако он был на редкость хладнокровен и великолепно владел ножом, пробивая трехфунтовым клинком кожаный пиджак с пятидесяти футов. Еще киллером может оказаться кто-нибудь вроде Брунетты Джоунс. Эта чернокожая девочка творила чудеса с десятимиллиметровым «смит-вессоном» и была одной из немногих женщин в Игре, о которых Джо знал.

Автоответчик продолжал мигать.

Джо посмотрел на часы и увидел, что уже без пяти двенадцать.

Он допил остатки «Бэйлиз». Комната вертелась, огонек чертил полосы, и Джо снова упал на ковер, плавая на грани забытья. Забрезжила мысль, что, может быть, он в конце концов и не хочет умирать. Потому и напился до бесчувствия, что не хочет встретить судьбу наяву. Но ведь в этом и может быть все дело. Может быть, он должен посмотреть в глаза судьбе, увидеть пламя из дула, ощутить удар в переносицу за миг до того, как разлетится череп. Конечно, если первым будет человек из банды, выстрел будет в затылок. Ребята из банды никогда не дают заметить свое приближение. Призрак сделал бы работу лицом к лицу. Они в этом смысле садисты.

Джо вздрогнул.

Какую карту судьба ему ни сдаст, все лучше, чем подыхать в безымянной раковой палате. Лучше, чем когда кровь, кости, костный мозг медленно растворяются, тело отказывает у и жизнь вытекает по каплям в медленной пытке капельниц, шприцев с морфином и детского питания. Кто бы ни был тот, кто его прикончит, это будет куда более милосердный потрошитель, чем психованный маньяк-убийца по кличке Лейкемия.

ДА ПЕРЕСТАНЬ ЖЕ МИГАТЬ, БУДЬ ТЫ ПРОКЛЯТ!

Джо встал на колени и пополз по ковру к столу, где стояли телефон и автоответчик. Подойдя, он стукнул кулаком по аппарату, сбив его на пол. Автоответчик плюхнулся, как жук на спину, привязанный на пуповине провода. Вдруг загудел мотор, и Джо не сразу понял, что аппарат воспроизводит сообщения.

Сигнал – и из крохотного динамика затрещало:

– Мистер Джозеф, это Глория из офиса доктора Кагана. Доктор Каган хочет переговорить с вами как можно быстрее, поэтому мы будем очень благодарны, если вы позвоните нам, как только получите это сообщение. Это очень срочно. Если вы получите это сообщение после окончания рабочего дня, пожалуйста, позвоните по ночной линии, и доктор тут же вам перезвонит.

Второй сигнал.

Джо с трудом поднялся на ноги и встал возле стола, колени его не держали, голова кружилась, сердце стучало, взгляд не отрывался от перевернутого автоответчика, а из динамика нервно говорил мужской голос:

– Алло? Джо? Это доктор Каган. Тут у нас ситуация, которую надо бы обсудить. Если вы позвоните мне по частной линии, я все вам объясню. Это нужно сделать немедленно. Произошло досадное недоразумение. Дело в том, что... э-э-э... Джо, пожалуйста, перезвоните мне как можно скорее, так как... э-э-э... в общем... я буду благодарен за ваш звонок... Джо тупо смотрел, а автоответчик зазвенел снова:

– Джо, это опять Стив Каган. Понимаете, мне не хотелось бы оставлять на автоответчике сообщение конфиденциального характера, но когда вы узнаете, что произошло, вы простите мою назойливость. У нас случилась, так сказать, накладка. Мы проверили вашу кровь дважды, я лично проследил, но в лаборатории, оказывается, перепутали образцы. Мы узнали об этом только сегодня, когда получили из лаборатории образцы обратно. Хорошая новость у вас кровь в полном порядке, все анализы отрицательны. Ни лейкемии, ни простатита. Кстати, у вас и уровень холестерина неплохой...

Джо почувствовал, как по коже полыхнуло жаром, потом холодом, потом по позвоночнику от копчика до черепа пробежал трясущий озноб. Глаза, казалось, перестали помещаться в орбитах. Освещение комнаты менялось, как небо в центре урагана – желтое сияние из мрака.

Автоответчик продолжал квакать:

– В нашей клинике недавно были серьезные канцелярские проблемы, ну, вам, конечно, наши оправдания не нужны, и тут и оправданий быть не может. Такие вещи просто не должны случаться, вот и все, Джо, и мы, разумеется, возместим вам все расходы на все последующие консультации, и, конечно, на повторный анализ. Я понимаю, что это нелегко перенести, и снова прошу вас позвонить мне как можно скорее. Снова прошу прощения... но если посмотреть с хорошей стороны, вам теперь до ста лет жить.

Щелчок – и внезапная тишина.

– Твою мать! – шепнул про себя Джо.

Он попятился от аппарата на шатких ногах, шевеля губами, но не издавая ни звука. Весь мир перевернулся вверх дном, и потолок стал полом, а пол небом, и автоответчик – лучом небесного света, пробившимся сквозь облака.

Послание от Бога.

Господи Боже мой... Господи Иисусе!

Джо уперся задом в дверь и застыл. На циферблате наручных часов светились стрелки. Была полночь, и Джо превращался в тыкву, как карета Золушки, но на все это было наплевать, ибо Господь дал ему знак, Господь ниспослал благую весть, как код, заключенный в сообщении доктора: Джо, сын мой, ты прожил жизнь правильно, ты не потерял ее втуне, ты имел право убивать, и ты заслужил право жить.

Джо ощутил, как сила наполняет его жилы, выжигается опьянение, заливая светом небо, унося прочь бурю, и Джо хотелось вдыхать чистый воздух и кричать от радости, петь прямо в небо, и более всего ему хотелось – жить.

Но все это подождет.

А сейчас за дверью слышались тяжелые шаги по коридору.

5

Эндорфинный прилив панического, нутряного страха сработал лучше, чем полдюжины чашек горячего «Максвелл Хаус». Он почувствовал, что мгновенно протрезвел.

Думай... думай-думай-думай! Он стоял, прижавшись спиной к двери, сердце колотилось как молот. Под звук шагов по старой коридорной ковровой дорожке Джо лихорадочно прикидывал стратегию бегства. Думай-думай-думай! Звучали шаги двух пар ног, или трех – наверное, местные ковбои шли поделить приз. Думай, твою мать! Джо ударил себя по лицу, лицо закололо, разум прояснился, и он понял, что пора "смываться к чертовой матери, и потому двинулся к окну. К сожалению, тело его еще не протрезвело, и дурацкие ноги сразу заплелись.

Он тяжело рухнул.

Ловя ртом воздух, отплевывая пыль и ворс ковра, Джо пополз к окну, выходившему на пожарную лестницу. Он слышал шепот голосов за дверью, и звук отточенного металла, скребущего по металлу, и он понял, что это нож для колки льда, нож для колки льда, мать его так, и он уже знал, кто стоит за дверью.

Там стояла живая легенда, возясь с дверным замком.

Бен Маламбри по кличке Бешеный Кот десятилетия тому назад был знаменитым боевиком мафии старого стиля, хладнокровным киллером, известным тем, что в середине пятидесятых устранил главу еврейской мафии Израиля Левина в сортире гостиницы «Мэрион». Метод Маламбри был прекрасен в своей абсолютной простоте – он убивал ножом для колки льда. Один удар через слуховой канал в мозг был простым, быстрым и эффективным способом убить человека. Дополнительная выгода была в том, что большинство перегруженных работой патологоанатомов диагностировали смерть от естественных причин. Бешеный Кот был мастером этого искусства, и хотя такой старосветский подход давно ушел туда же, куда и пластинки на семьдесят восемь оборотов в минуту, Маламбри стал неофициальным символом Старого Чикаго. Его выбрали мэром округа, а однажды он даже совершил первый бросок мяча в междугороднем бейсбольном матче.

Этот самый Бенджамен Маламбри возился у двери Джо, готовясь ворваться в квартиру и оказать Джо честь.

Джо на четвереньках подполз к дальней стене и застыл, оглядываясь и любуясь развитием событий: вместо всех предполагаемых грошовых пистолетчиков пришедший оказался настоящей фирмой. С гордым почтенным именем. Этому мужику сейчас под семьдесят или за семьдесят, и он бросил свой заслуженный отдых, только чтобы убить Джо. Такой привилегии бандит мог удостоить только лучшего среди своих. Это как если бы на твоих похоронах пел Фрэнк Синатра или похоронный костюм подобрал бы Джон Готти.

Это была честь, а честь для этих ребят была самым главным делом.

Джо даже улыбнулся, хотя ему сейчас было не до смеха.

На той стороне комнаты вылетела дверь.

Джо не видел ни двух ребят помоложе – возможно, наводчиков, прикрывавших старого Бена Маламбри, ни психопатического блеска глаз старика, ни дрожания его покрытого серой щетиной подбородка, когда он заносил нож для колки льда во имя старых времен, ни тусклого блеска переломленного двенадцатикалиберного помпового ружья в руке одного из наводчиков – Джо был слишком занят прыжком в ванную комнату в дальнем конце квартиры, прыжком головой вперед в укрытие, захлопыванием за собой двери, запиранием – а потом громко клацнул из гостиной затвор помпового ружья, досылая патрон.

Взрыв.

Дверной ручки как не бывало.

Джо отпрянул от взрыва, налетел на край ванны, его накрыло облако пыли, осколков и щепок, сорвало с колец занавеску душа. Джо тяжело хлопнулся на кафель. Ударился локтем о кран. Дыхание перехватило от удара, сверху сыпались осколки. Он прищурился, ловя ртом воздух, сквозь пылевой туман выискивая окошко под потолком. А за дверью – надвигающиеся шаги, голоса.

– Ты его прикончил, малыш?

– Не волнуйся, старик, мы оставим его для тебя.

– Только не убейте его.

Джо поднялся на ноги, обернул, кулак концом рукава и сильно ударил по стеклу. Оно треснуло и вылетело. Открылась дыра размером два квадратных фута, покрытая старой замазкой со следами краски. Джо схватился за края, подтянулся, оскользаясь на мыльном выступе. Из дверей уже слышались голоса киллеров, шорох ружейного ствола, разгребающего пыль.

– Не дайте ему улизнуть! – выдавил из себя Маламбри, превозмогая одышку.

– Бей по ногам, Джонни!

Клацнул затвор помпового ружья, но Джо уже был снаружи.

Он приземлился на узкий рифленый борт крыши и пошел, как по канату, ища пожарную лестницу, а перед ним качались скрещенные тени. Лестница оказалась в дальнем конце, сложенная и закрепленная. Он ударом ноги сбросил конец лестницы вниз и начал спуск. Сердце бешено колотилось.

Лестница оторвалась.

Джо пролетел пятнадцать футов и грохнулся на грязную мостовую задней аллеи, взвизгнув от ярости и боли. Он покатился в сторону выезда из аллеи, старясь встать на ноги, выцарапаться отсюда, но рядом с ним слева раздался резкий звук, и Джо оцепенел, как кролик в свете фар мощного грузовика.

Рядом с ним распахнулась дверь запасного выхода.

– В ногу ему!

Из двери высыпали ребята в коже и старик и окружили Джо. Щелчок помпового ружья прозвучал похоронным звоном.

– Не продырявьте его! – рявкнул старикашка. – Это мой спектакль!

– Бандаж не потеряй, папуля, – пробормотал парень с ружьем и пошел к Джо.

– Постойте, парни! – сказал Джо, поднимаясь на колени, стараясь щадить разбитое колено. Человек с ружьем навис над ним, вставив ствол обреза ему в ухо. Джо неохотно поднял вверх руки:

– Бен, убери своего добермана. Я никуда не денусь.

Старик подошел. Из-под старой спортивной "рубашки торчала индюшачья шея. На лысой голове с пятнами старческой пигментации сидела кепка. На подбородке, дрожащем как осиновый лист, виднелось пятно от молока или картофельного пюре. Старый хищник знавал когда-то лучшие времена.

– Слаггер Джо, – осклабился Маламбри, обнажив зеленые гнилые зубы. Никто никогда лучше с железом не работал.

– Как живешь, Бешеный Кот? – спросил Джо.

– Кажись, получше, чем ты.

– Это была ошибка. – В животе ударило болью, к горлу поднялась едкая кислота. Джо не знал, то ли умирать, то ли смеяться, то ли молить о пощаде. – Эта фигня с состязанием – хреновое было решение, Бен. Я его отзываю.

– Ты не можешь отозвать его, парнишка, – ответил старик.

Старик Маламбри был прав, и Джо это знал. Как только деньги за устранение падали на счет и начиналась операция, процесс уже нельзя было прервать. Старик поднял нож для колки льда, и оружие плясало в трясущейся руке.

– Ты был лучшим из нас, Джо, – произнес старик. – Гордость нашей профессии.

Второй из парней в коже сжимал и разжимал кулаки.

– Боже мой, старина, делай, в конце концов!

Джо вдруг с ревом блеванул.

Известкового вида желчь с остатками еды плеснула старику в лицо, и нож для колки льда отлетел в сторону. Парень с ружьем был застигнут врасплох и не успел уклониться, и ствол двадцатого калибра качнулся в сторону; с него стекала рвотная масса. Джо тут же воспользовался моментом, вдвинув парнишке кулак под дых. Парень согнулся и отлетел, выронив ружье.

– Ах ты, сука!..

Второй парнишка полез под пиджак выхватывать из кобуры револьвер сорок четвертого калибра. Джо резко развернулся и ударил коленом точно в пах с такой силой, что можно было вбить яйца в грудную клетку. Парень свалился на мостовую в позе эмбриона. Джо наклонился, выхватил у него из кобуры револьвер и быстро проверил. Это был старомодный и старый «раджер редхок». Длинный ствол, чертовски здоровенная рукоятка. Джо проверил барабан. Парнишка зарядил его тупоносыми высокоскоростными патронами.

– Матерь Божья, парень, – сказал Джо, задвигая на место барабан и сплевывая изо рта желчь. – Ты что, на носорога собрался?

– Хрен тебе в рот, твою мать!.. – предложил парень в коже, корчась на земле.

– Что за манеры!" – посетовал Джо.

Старик Маламбри пятился, стирая с лица блевотину, глазея на Джо выкаченными глазами. Рука его была поднята в жесте капитуляции, искривленные пальцы дрожали.

– Не валяй дурака, Слаггер. Что ты ни делай... Маламбри резко замолчал. Справа от него что-то шевельнулось.

Парень с ружьем пытался схватить свое оружие.

Джо спокойно поднял дуло сорок четвертого и выстрелил парню в ногу.

Эффект – магниевая вспышка и отдача, как от удара кнутом – удивила даже Джо. Звук был неимоверен, будто два паровых молота ударили Джо по ушам. Удар лишил парня ноги, вырвав кусок голени от пальцев до колена, подбросив на шесть дюймов от земли и ударив о кирпичную стену. Парень завопил и схватился за изуродованную ногу, неразборчиво выкрикивая:

– Ах ты, сука! Гад, козел вонючий!

Не обращая внимания на звон в ушах, Джо подошел и посмотрел на парня сверху вниз.

– Старших надо уважать.

– Да пошел ты!.. Сука, ты, тебе все равно конец! Ты уже труп!

– Неужели? А ты не ошибаешься? В таком случае добро пожаловать в царство живых трупов, малыш.

За спиной Джо неожиданно послышался какой-то шум. Джо повернулся, инстинктивно поднимая револьвер в сторону звука, уловив взглядом блеск металла. Он ощутил прикосновение острия и оказался лицом к лицу с Бенджаменом Бешеным Котом Маламбри.

– Спокойно, юноша, – произнес Маламбри, трясущейся рукой держа острие ножа точно под левым глазом Джо.

– Все нормально, я спокоен, – отреагировал Джо, прижимая дуло к выпирающему кадыку на тощей старческой шее.

В животе снова вспыхнула боль. По спине текли струйки пота. Перед глазами расплывалось. Несмотря на все цели и намерения, он все еще был пьян и его тошнило, он шел через кошмар, который мог на него обрушиться в любой момент.

– Для старого волка большая честь завалить Слаггера, даже если это будет его последний удар.

Джо взвел курок.

– Я не хочу делать тебя мертвым, Бен.

– А я так и так скоро умру. Полные легкие рака.

– Прискорбно слышать.

– Мне сказали, что я протяну не больше года.

Капелька пота скользнула по лбу Джо в глаз и начала жечь.

– Одно могу сказать: проверь все анализы дважды.

Где-то неподалеку завыла сирена.

– Должен сказать тебе, парень, ты классно сработал в мексиканском посольстве. Много лет прошло, а ребята все еще об этом говорят.

Джо моргнул:

– Откуда тебе это известно, черт возьми?

– Организации известно все. Уж кто-кто, а ты это должен знать.

– Да уж.

– И еще ты должен знать, что они узнали про твое дурацкое состязание через пять минут после того, как ты поделился этой идеей с юным Ф.Ли Бэйли сегодня утром. Что они тут же в течение часа дали знать всем наводчикам к востоку от Миссисипи. Ты – Гран-при, малыш. За тобой сейчас каждая собака будет гоняться с револьвером.

Джо грустно кивнул:

– Я тронут.

– Скажи мне одну вещь, Слаггер.

– Что именно?

– Парень вроде тебя устраивает такую фигню. Что ты с этого имеешь?

– Буду честен, Бен. Это было не самое лучшее решение в моей жизни.

Наступила пауза. Старик в раздумье цыкнул гнилыми зубами.

– Ты всегда был с приветом, Слаггер, надо отдать тебе должное.

Завывающий звук сирены приближался.

Джо сглотнул едкий комок.

– Как будем решать нашу маленькую коллизию, Бен?

Старик на секунду наклонил голову под странным углом, изо рта высунулся шершавый розовый язык и облизнул старческие губы. Может быть, он мигнул, по крайней мере именно это начали делать его глаза.

Джо не отрывал взгляда от Маламбри. Это было как смотреть в развалины души, где осталась лишь последняя капля доброты. Старый лев с изношенными гнилыми клыками. Бен разжал пальцы, нож со звоном выскользнул на асфальт. Маламбри показал гнилые зубы и подмигнул.

Ребята в коже глазели, разинув рты.

Джо стал медленно пятиться назад, к выходу из аллеи, держа на прицеле старика. Сирена полицейской машины визжала примерно в двух кварталах.

– Я твой должник, Бен, – крикнул Джо, отступая все быстрее и быстрее в ртутный свет уличных фонарей.

– Тебе нужно было бы поставить на себя, малыш. – Старик захохотал, теперь уже конвульсивно вздрагивая, и глаза его сверкали, как у Санта Клауса. – При теперешнем соотношении ставок ты бы мог стать богатым человеком!

– Я бросил азартные игры, Бен, – сказал Джо и выскочил из аллеи.

В лицо ударил ртутный свет. Воздух был насыщен выхлопными газами и пылью. Улица была пустынна, но доносился рев полицейских джипов вдоль Шеридан-стрит, что-то кричали люди из окон, и слабым эхом доносился издали крик старика Маламбри:

– Я мог тебя сегодня убрать, малыш! – Тихий кудахтающий звук ввинчивался в ночь за спиной Джо – смех безумного. – Запросто мог! Одним поворотом кисти... Джо скользнул через Шеридан-стрит и юркнул в переулок. Смех затих.

Джо шел как можно быстрее – не бежал, но и не мешкал. Суставы ныли от боли, в голове пульсировало, а живот был как металлический барабан, изъеденный кислотой. Не обращая на это внимания, Джо внимательно оглядывал перед собой дорогу и продолжал идти с деланной беззаботностью. Он должен был раствориться в ночи, дать себе время подумать, составить план.

Свернув за угол, Джо сунул револьвер за спину под куртку и пристроил его под ремень. Похоже было на попытку засунуть в штаны двадцатифунтовую гантель. Джо глубоко вздохнул и разгладил складки куртки. Потом он начал успокаиваться.

Теперь он был за милю от дома, и единственным звуком, который он слышал, кроме собственных шагов и слабого хруста собственных артритных коленей, был повторяющийся нескончаемым эхом, как припев, выкрик старого киллера:

«Один поворот кисти, малыш... Я мог убрать тебя по-сицилийски!»


* * *

На углу Кларк-стрит и Райтвуд-стрит Джо заскочил в магазинчик «7-11». Он купил липкую ленту, флакон тайленола, пачку таблеток кофеина, пакет палочек сушеной овсянки с изюмом, складной нож, солнцезащитные очки, сигареты, жевательную резинку, карты штата Иллинойс и Соединенных Штатов и получил небольшой нейлоновый рюкзак в качестве премии за покупку дюжины пончиков с сахарной пудрой. Пончики он выбросил в мусорный бак сразу же, как только вышел из универмага. Он потратил почти семьдесят долларов, в бумажнике оставалось еще три сотни, если не считать четырех кредитных карточек на четыре разные фамилии.

По дороге на вокзал он сунул в рот одну таблетку кофеина и пару таблеток тайленола. Голова раскалывалась. Надо было стряхнуть дремоту и опьянение. Рвота уже помогла, но сейчас нужно было сосредоточиться. Нужно обрести ясность мыслей – хотя бы для того, чтобы облечь их в законченное предложение, ясность мысли, чтобы договориться о выходе из этой ловушки.

Через десять минут он стоял на ветреном и пустынном перроне вокзала Белмонт. Пластиковая трубка холодила щеку, как сухой лед. Он слушал сигналы с другого конца линии.

– Давай, Томми...

Джо крепко сжимал трубку, прижимаясь спиной к плексигласовому навесу будки, не переставая оглядывать платформу.

Платформа была пустынной площадкой неровного железа и выветренной стали, заброшенной, как залитый ртутным светом архипелаг. В это время ночи поезда ходили редко, и поэтому Джо чувствовал себя в относительной безопасности, но боковым зрением он все время оглядывал платформу, готовый увидеть бандитов, крутых парней, призраков.

Главный план был связаться с молодым адвокатом и выяснить, есть ли возможность отменить всю Игру, а после сесть на поезд до вокзала Дирборн, а оттуда на местном поезде до аэропорта О'Хара и, даст Бог, исчезнуть, пока не утихнет пожар.

– Томми, Томми, Томми... Давай!

В трубке по-прежнему звучали долгие гудки – третий, четвертый. Джо начинал нервничать. Может быть, Эндрюса все еще не было в городе, может быть, где-то празднует это странное задание – быть эрзац-хозяином Игры. Может быть, юный эсквайр сидит у Коннели и смотрит дальнюю видеопередачу, как Джо мечется по городу, как будто это новый эпизод из «Американских гладиаторов». Джо не мог вспомнить, женат ли Эндрюс и есть ли у него семья. Все, что он знал о нем, так это то, что в данный момент все нити в руках этого человека.

На другом конце линии послышался щелчок и потом раздалось электронное шипение автоответчика:

– Вы звоните в резиденцию Тома Эндрюса. – Джо передернуло от звука елейного записанного голоса. – И вы, наверное, подумали в эту минуту, когда же он ответит, этот красавец и умница Томми Эндрюс, о котором я так много слышал? Ну что ж, не страшитесь ничего, мой доблестный абонент. После гудка ваш голос будет записан и сохранен в памяти моего аппарата. А когда я вернусь домой и прослушаю ваше сообщение, то сразу же перезвоню вам. Если дело сверхсрочное, нажмите на знак фунта сразу же после вашего сообщения, и оно будет послано на мой пейджер. Удачи вам и прекрасного дня.

Прозвучал сигнал, а Джо хотелось грохнуть этим куском пластмассы по плексигласовой стенке телефонной будки. Но он заставил себя успокоиться и, глубоко вдохнув, заговорил:

– Эй, Томми, как поживаешь? Это Слаггер, малыш. Теперь слушай. Я знаю, что сейчас поздно и прошу прощения, но дело в том, что... понимаешь, я хочу попросить тебя об одном одолжении.

Секунду Джо смотрел вдаль, быстро приводя в порядок мысли. Перед ним вдоль Белмонт-стрит уходили вдаль крыши многоквартирных домов, фасады магазинов, мерцающие точечными огоньками натриевых фонарей, холодных и тревожных. Кларк-стрит была как Стикс, а издали со стальным шорохом стали о сталь летели стервятники. Джо нервно сглотнул и собрался с духом. Он не хотел, чтобы его голос прозвучал по телефону слишком отчаянно или панически. Это встревожит адвоката и вызовет у него подозрение, что Джо просто пытался провернуть какое-то жульничество.

– Томми, дело в том, что мне сейчас нужно все это отменить. То, что мы вчера с тобой организовали. Мне нужно это отменить. – Джо нервно хихикнул, и собственный голос прозвучал в его ушах скрипом гравия. – Я понимаю, что это не по правилам – вот так все пустить в ход, а потом тебе звонить, но мне чертовски нужно отменить все полностью. Понимаешь? Всплыла новая информация. Это долгая история, ты не спрашивай. Мне только нужно от тебя: сделай мне одолжение и сообщи всем, что все отменяется. Договорились? Отменяется начисто.

Джо поднял глаза.

С севера к перрону быстро приближался поезд, два прожектора резали ночную тьму, металлический скрип колес скреб как ногтями по классной доске. Сердце Джо билось немного быстрее, чем ему хотелось бы. Быстро вдохнув, он скороговоркой выпалил:

– Слушай, Томми, я должен бежать, но имей в виду, что я уплачу любые отступные, неустойки и все вообще. Все, что по протоколу. Мне только нужно аннулировать этот заказ. Ты понял меня? Отменить к чертовой матери. Начисто. Договорились? Перезвоню тебе через пару часов. Постарайся сделать все тип-топ.

Джо нажал на кнопку с обозначением фунта и повесил трубку.

Джо подошел к краю платформы, откуда виден был путь. Поезд въезжал на станцию, оставляя за собой шум и вихрь, моторный вагон промчался мимо, вспыхивали стробированным светом окна, пустынные вагоны мелькали чередой, все медленнее, медленнее, поезд со стоном остановился и скользнули в стороны механические двери.

Джо вошел в последний вагон.

Двери сомкнулись, и поезд стал набирать ход.

Джо устало проковылял в хвост вагона и уселся на пластиковое сиденье. Вагон покачивался, виляя из стороны в сторону, и весь был заполнен едким запахом старой резины и застоявшегося человеческого пота. В копчик упирался ствол револьвера. Джо поставил рюкзак на соседнее сиденье и обвел взглядом вагон. Кроме него в вагоне было всего два человека – темнокожая пара. Девушка в таком обтягивающем микро-мини, что оно смотрелось как ее вторая кожа. Парень в длинном кожаном пыльнике и с недешевой прической из крашеных волос. Ночные ястребы, залезшие на поезд потискаться. Джо уважал черную молодежную субкультуру с ее захватывающей уличной музыкой, неудержимой сексуальностью темнокожих девушек и отчаянно агрессивной манерой поведения черных парней. Сейчас все лучшие киллеры были черными и все реже выступали против своих. Хватает уличного насилия черных над черными. Сейчас брат скорее прикончит бандита, чем другого брата, какова бы ни была выгода. Джо этим восхищался.

Чернокожий парень оглянулся на Джо, и тот кивнул ему в знак приветствия. Парень только насупился и снова повернулся к своей женщине.

По спине Джо пробежал холодок страха, когда до него дошло, что он не знает настоящей цели, ради которой молодая пара влезла в поезд. Насколько понимал Джо, они могут быть стрелками местной банды или свободными охотниками с наушниками рации в ушах и полуавтоматическими пистолетами под модным прикидом. А может, и гражданские. Мир изменился для Джо Флада полностью, как один день сменяет другой. Мир стал видеоигрой, полной выпрыгивающих убийц и неожиданных засад.

Поезд остановился на станции Фуллертон, и темнокожая парочка вышла из вагона. Когда двери с шумом закрылись и поезд пошел дальше, Джо показалось, что на платформе промелькнул темный силуэт человека, разговаривающего по рации. Кто это? Детектив в штатском? Полицейский из Управления железнодорожной охраны? Гангстер?

Джо начал подумывать сойти с поезда. Одному Богу известно, сколько стрелков мотается сегодня по Кольцу в поисках крупной дичи. Хватаясь за грязные фибергласовые поручни, он стал пробираться к выходу. Кофеин еще не подействовал в полную силу, и Джо был все еще пьян и терял равновесие в качающемся вагоне, ковыляя на резиновых слабых ногах. За пыльным окном замелькал бетонный тоннель подземки, куда погружался поезд. Черноту с обеих сторон прорезали точечные вспышки. Джо хватался за сиденья, глубоко дыша, обдумывая стратегию – стратегию, черт ее побери. Ему уже случалось тут работать, и подземелье имеет свои преимущества.

И свои недостатки тоже.

Мускулы Джо напряглись.

Станция налетела мазками желтого света, призрачным явлением из тьмы тоннеля, полумильным коридором полуразбитой плитки и цемента. Сработали тормоза с тонким визгом металла по металлу, и Джо сжал кулаки. Его дернуло вперед от торможения. Глаза его смотрели во все стороны, оглядывая пустую станцию в поисках врагов, или полицейских, или любого вообще, кто мог оказаться смертельной проблемой. Поезд остановился, и Джо пошел к выходу, но резко остановился, увидев эту фигуру.

Он стоял спиной к поезду за выщербленной кафельной стенкой. Широкие плечи под темным плащом, шерстяные слаксы, модельные туфли. Он вошел в круг желтоватого света, и Джо увидел, что руки у человека в карманах, а голова втянута в плечи. Это определенно человек мафии, тот, кого выслала мафия против Джо. Человек повернулся к поезду, и Джо мельком увидел его лицо.

Это был Элвис Пресли.

Джо попятился на нетвердых ногах, пригибаясь за сиденьем. Он не был уверен, что его засекли. Киллер в пластиковой маске Элвиса Пресли вошел в предпоследний вагон, и Джо оставалось лишь одно – повернуться и идти к задней аварийной двери, как можно ниже пригибаясь, оглядываясь через плечо, и кровь билась в ушах, и изо рта рвался крик. У него было чувство, будто он знает, кто этот Элвис, и если он прав, то ничего хорошего. Совсем ничего. Джо добрался до задней двери, как можно тише и быстрее открыл задвижку и попытался выскользнуть.

Внезапное движение на платформе.

Из темноты за поездом вынырнула еще одна фигура, бросаясь прямо на Джо, и полоса флуоресцентного света мелькнула на пластиковом лице. Медвежонок Йоги, из дырок в полимере – блеск человеческих глаз. Еще одна чертова маска. Джо среагировал так быстро, как только позволили подкашивающиеся ноги. Он вскрикнул, выхватывая из-за пояса револьвер, и рукоятка его с разворота влепилась в пластмассовую морду – бам! Маска пошатнулась, нашаривая свое оружие, и Джо вцепился руками в дверной проем, вскидывая ноги, ударил нападавшего в живот, раз, другой, третий – три тяжелых удара.

Йоги потерял равновесие и рухнул на рельсы.

– Эй, Слагго! – послышался голос позади, и Джо повернулся как раз вовремя, чтобы увидеть идущего из дальней двери Элвиса с автоматическим «скорпионом» наперевес. – Кавалерия уже здесь!

Джо нырнул за скамейку.

Первая очередь молнией прошила воздух в трех футах над головой Джо, жеваными бумажками разлетелось покрытие потолка, оставляя дыры диаметром 7, 65 миллиметра. Джо залег у стены, на его голову с шумом жарящегося попкорна сыпались пластик и пыль. Этот сукин сын привинтил к «скорпиону» глушитель, четырнадцать пуль в секунду через алюминиевый супрессор. Слава Богу, что глушитель замедляет пули настолько, что они не пробивают сиденья.

Барраж пуль на мгновение стих.

Поезд дернулся и стал набирать скорость; кондуктор не обратил внимания на стрельбу в последнем вагоне.

– Это ты, Тони? Тони Алкотта? – Джо высунул револьвер из-за угла скамьи.

– Да уж не Док Холлидей, – ответил Элвис приглушенным маской голосом.

Он передернул затвор «скорпиона» со звуком, похожим на звук открывания и закрывания старой бензиновой зажигалки. Джо знал, что Алкотта пока играл с ним, стараясь напугать его всей этой безудержной пальбой. Тони Алкотта был одним из самых кровожадных и продуктивных киллеров на Среднем Западе, и если уж он взялся за это дело, то непременно постарается выполнить его с максимальным эффектом.

– Как жизнь, Тони? – спросил Джо, вслепую целясь из-за угла скамейки.

И нажал спусковой крючок.

«Редхок» грохнул, как фейерверк – вспышка из дула и низкий рев, от которого у Джо снова зазвенело в ушах. Пуля пробила дыру в дальнем конце вагона, и Джо выглянул из-за сиденья как раз вовремя, чтобы увидеть, как Алкотта с покосившейся маской Элвиса скорчился за спинкой сиденья, нетерпеливо дергая выступ затвора своего «скорпиона».

– Давненько не виделись, Слаггер, – произнес Тони, поправляя маску. – Я думал, ты ушел от дел.

– Понятия не имею, куда бы мне тогда себя девать, – ответил Джо, прикидывая в уме, сколько осталось патронов. В барабане их было четыре, а потом – финита ля комедия. Поезд набрал скорость и теперь скрежетал на поворотах, в окнах играли голубые искры.

– Я благодарен тебе за этот турнир, Слаггер, – крикнул Алкотта из дальнего конца вагона, перекрывая причитание колес. – У меня дома есть дочка-подросток, в следующем году она будет поступать в Северо-западный университет.

Алкотта высунулся в проход и пустил еще одну очередь.

Задняя часть вагона озарилась, как в китайский Новый год, металл прошили иглы диаметром 7,65 миллиметра, и Джо прижался в углу, ловя ртом воздух, крепко зажмурив глаза, чувствуя на лице туман осколков и пыли, как ледяную корку; пули свистели над головой смертоносными шутихами в шести дюймах от его лица, а Джо думал, как, черт побери, из этого выбраться.

Потом выстрелы прекратились.

Звук громко звякнувшего по полу пустого магазина вывел Джо из оцепенения. Он понял, что пора действовать. Представился краткий миг возможности. Джо собрал нервы в кулак и выглянул из-за спинки сиденья, пытаясь привлечь внимание итальянца.

– Что ты там заряжаешь, Тони? Старый чехословацкий полуавтоматический пистолет?

В голосе с того конца вагона послышалось что-то вроде гордости:

– Это моя любимая игрушка. Тебе она понравилась?

Джо сокрушенно покачал головой.

– На работу в общественном месте ты взял этот старый распылитель? Что это за манеры, черт возьми?

– Да пошел ты со своими манерами, Слаггер! Ты сам ковыряешься со своей гребаной китайской пушкой восьмидесятых годов, что ты понимаешь?

Джо закатил глаза.

– Ты влез в поезд, где вокруг гражданские, женщины, дети, и ты палишь из этого древнего автомата? Типичная для Организации грязная работа!

Говоря эти слова, Джо еще дальше высунулся в проход, оценивая дистанцию от себя до противника.

Еще раз погасли лампы вагона – поезд входил в новый поворот.

В дальнем конце вагона Элвис скорчился за сиденьем, пытаясь вставить в автомат новый магазин, ругаясь на свое оружие, и Джо внезапно стукнула в голову идея. Решение текущих затруднений. Джо даже слегка удивился, что не подумал об этом, когда только увидел Алкотту. Ответ был так чертовски прост, так очевиден – он был зажат в правой руке Джо.

В голове у Джо мгновенно промелькнули все факты – вся эта баллистическая ерунда, которую он изучал в молодости, все данные по проникающей способности пуль. Джо знал, что у большинства дешевых пистолетов уличных банд убойная сила достаточна, чтобы снять человека с тридцати футов без особых проблем. Но во многих случаях такой инструмент не давал эффекта. Какой-нибудь псих, по горло накачанный наркотиками, может всю ночь бегать по городу с пулей тридцать восьмого калибра в животе и только под утро почувствовать неладное. Пистолеты триста семьдесят пятого калибра немногим лучше. Но «магнум» сорок четвертого калибра с энергией вылета 971 футофунт может пробить дамбу электростанции.

«Быстро, Слаггер!» – рявкнул его разум. Поезд подходит к станции Грэнд-авеню, сейчас сработают тормоза, а Тони Алкотта зарядит свою пушку через мгновение. Давай сейчас, пока еще есть шанс. Джо лег на пол, положив плечо на выщербленное железо, упершись локтем держащей револьвер руки в пол и наводя мушку на спинку сиденья прямо туда, где должна была быть грудь Алкотты. Задержав дыхание, Джо спустил курок.

Снова зажегся свет.

Выстрел был оглушительный – как «М-80» в пустой бочке. Пуля ударила спинку сиденья точно в центр, пройдя сквозь фиберглас как игла сквозь мясо. Послышался тяжелый вздох, и Алкотту отбросило на стену позади. На стене расцвели кровавые розетки – тупоносая пуля застряла у итальянца в груди.

Оглушенный Алкотта свалился на пол.

Джо поднялся на гудящие ноги, отряхнул с себя пыль, подхватил рюкзак и пошел по вагону.

– Подожди минуту. Что... что это было?..

Тони судорожно пытался вздохнуть, корчась на полу, легкие его были полны крови. Маску Элвиса сорвало, и было видно его полнокровное лицо и шевелюра цвети соли с перцем. Он смотрел вниз, на дыру у себя в груди. Потом поднял глаза на Джо:

– Ты в свой... сорок четвертый... сунул высокоскоростные... с тефлоновым покрытием?

Джо пожал плечами:

– Забрал ее у одного из парней Бена Маламбри. Кто мог знать?

Алкотта выглядел как-то смущенно.

– Слаггер, я хочу попросить тебя...

– Да, Тони?

Киллер тонул в собственной крови, судорожно кашлял, стараясь выговорить слова:

– Ты сделаешь мне одолжение?

Джо опустился перед ним на колени и похлопал по плечу:

– Конечно, Тони, что захочешь.

Киллер посмотрел на свою рану:

– Не говори никому... ты понимаешь... как просто ты меня... Джо молча кивнул.

Поезд подходил к очередной станции. В окнах замелькал грязный кафель, раздался скрип тормозов. Вагон дернулся. Джо собрался с силами, потрепал Алкотту по плечу в последний раз и поднялся на ноги. Повернувшись к двери, он ждал, пока вагон остановится на пустой станции.

– Слаггер!

Джо повернулся к Алкотте.

Умирающий киллер взглянул на Джо, сделал булькающий вдох и сказал:

– Я слышал известие – парни собираются в этот город на охоту за тобой. Ты не поверишь, если я скажу – это «команда мечты», мать ее... И выходит так, что тебе не стало легче, если ты понял, что я хочу сказать... Поезд остановился, а Тони Алкотта улыбнулся окровавленным ртом.

– Никак не легче.

Двери раскрылись, и Джо перед выходом последний раз взглянул на Тони Алкотту.


* * *

Остаток дороги до аэропорта О'Хара в голове Джо Флада кипела буря.

Сидя в последнем вагоне аэропортовской электрички, ощущая крестцом давление револьвера (всего три патрона осталось), с пульсирующей головной болью, с не утихающим немилосердным звоном в ушах, Джо впервые с вечера чувствовал себя полностью трезвым. Это позволило ему мысленно прокрутить самые худшие варианты. Что, если Эндрюс не получил сообщение? Что, если адвокат по какой-то причине не смог остановить Игру? Джо знал, что отменить акцию, когда деньги уже поступили на счет, – дело почти глухое, но Господи, здесь же особые обстоятельства. Он почувствовал, что в душе поднимается панический страх. Грубая реальность заключалась в том, что колеса уже закрутились. Кости брошены. Для него они выпали «змеиными глазами», и дело не только в размере приза. Наемные киллеры известны своей жадностью, и это правда, но тут заработали более глубокие стимулы. И Джо знал это вернее, чем то, что солнце встает с востока. Призывно звенела медь славы: стать человеком, который завалит Слаггера. Джо никого из них не винил. Он и сам бы бросился на охоту за самим собой.

Джо смотрел в окно набирающего скорость поезда.

Было начало четвертого, самое темное время ночи, и предрассветные облака смотрелись почти свинцовыми над крышами Логан-сквер. Небо было цвета пораженных раком легких, задыхающихся от сырости и грязи. А за окнами поезда неслись чередой заброшенные строения. Уходили силы, и подступало отчаяние. Джо подумал: что, если бросить дергаться, и пусть очередной стрелок сделает свою работу. В конце концов, может, он и заслужил смерть. Может, и не важно, что у него нет лейкемии, – он был киллером. Но убийства – это еще цветочки. Он вполне заслужил смерти за то, что сделал с этой ни в чем не повинной маленькой мексиканкой.

Джо закрыл глаза и стал думать о Мэйзи. Он вспомнил ее огромные, наполненные горечью глаза, в которых застыли слезы, глаза, ужаленные обрушенной на нее ложью. Он увидел дрожащие ручки с обкусанными до мяса ногтями. Он видел, как она дернулась и застыла в ошеломлении. Видел отчаянное, безутешное выражение ее лица.

– Черт возьми!

Джо даже не понял, что сказал это вслух, пока не ощутил сверлящий его лицо взгляд с противоположного сиденья. Джо поднял глаза.

– Извините, – сказал он. – Простите, пожалуйста.

Эта старая негритянка ехала еще с Кольца, от станции Святой Марии из Назарета. Толстуха с копной серо-стальных волос на голове была одета в форму больничной сестры и держала между колен металлическую сумку на колесах.

– Некоторым людям, – буркнула она себе под нос, – следовало бы помнить, где они находятся.

– Извините, мэм, – снова повторил Джо.

Он выглянул в окно и постарался сдержать бешено скачущие мысли. Он был как резиновая лента, растянутая до грани разрыва. Порывшись в рюкзаке, Джо вынул пузырек с тайленолом и проглотил еще пару таблеток, даже добавил еще одну таблетку кофеина – хотя пьяная одурь уже прошла, нужно было оставаться как можно более бодрым. Теперь темный лес был полон волков. Хищник за каждым деревом. И нельзя угадать кто... Рядом с ним послышался металлический щелчок взводимого затвора.

Джо соскользнул с сиденья, выхватывая револьвер из-за пояса, краем глаза заметив через проход серебряный блеск. Револьвер взметнулся вверх и ткнулся в лицо старухи.

– Брось это! – крикнул он, прижимая ствол к шее под ее подбородком. Брось сейчас же, а то пулю проглотишь!

Джо взвел курок.

Старая матрона беззвучно открыла рот, выкатила глаза, губы ее дрожали, но она не могла вымолвить ни слова. Ее голосовые связки примерзли к дулу «магнума». Джо посмотрел вниз и увидел, что старуха просто складывала ручку своей коляски. Звук щелкнувшей пружины Джо принял за щелчок механизма девятимиллиметровой «беретты». Он заморгал. Поплыл специфический запах – бедняга явно наложила в штаны.

– О Господи, простите! Я не хотел... Джо снял револьвер с боевого взвода и отвел в сторону.

Старуха неподвижно глазела, как парализованная.

– Простите, ради Бога. – Джо сунул револьвер за спину под ремень и двинулся вперед по вагону. Он молил Бога, чтобы у старухи не отказал мотор; ему никак не хотелось отскребать ее от пола. Он поднял руку. Понимаете, мне показалось, что вы полезли за... В общем, я принял вас за другого человека.

Не спуская с нее глаз, Джо приблизился к двери и стал нетерпеливо ждать, когда летящий на запад поезд доедет до аэропорта.

Поезд уже въезжал на станцию, а старуха все глядела вытаращенными глазами.


* * *

На борту самолета Джо стало легче.

– А сейчас, уважаемые пассажиры, мы просим вас убедиться в том, что ваша ручная кладь надежно закреплена на верхней багажной полке, столики перед вами подняты и закреплены, а ваши ремни безопасности прочно застегнуты.

Это сообщение прозвучало по внутренней связи самолета «Вестерн игл», выполняющего рейс N109. Фальцет двигателей под полом стал громче, вдруг засвистела вентиляция. Джо ощутил животом легкий толчок, когда самолет стал выруливать на взлетную полосу. Он закрыл глаза и попытался дышать ровно.

– Во время беспосадочного полета в Сент-Луис всем пассажирам будут поданы прохладительные напитки и континентальный завтрак, а те, кто является клиентами программы премии за налет в нашей компании, смогут приписать к своему счету расстояние в триста семнадцать миль.

Джо глубоко вздохнул и стал ждать, пока это чертово корыто поднимется в воздух. Это был самый ранний рейс местной авиалинии из Чикаго, где нашлось свободное место. Вначале он хотел было взять билет на любой беспосадочный рейс за океан, куда-нибудь в Ирландию или хотя бы в Швейцарию – у него всегда был с собой фальшивый паспорт на случай срочного бегства. Сейчас лучшим шансом будет случайность. Случайное поведение. Случайный выбор единственный образ действий, не поддающийся анализу. Единственный способ обыграть волчью стаю. Да, он будет уходить от преследования хаотичным образом. Сент-Луис будет удачным пунктом назначения. Транспортный узел Среднего Запада, трамплин для прыжка, а кроме того – в этом выборе нет ничего логического.

После Сент-Луиса Джо понятия не имел ни куда направится, ни кем станет. Есть специалисты по пластической хирургии, к которым можно обратиться. Есть люди, которые дадут ему новые документы, новые свидетельства о рождении, новую личность. Есть острова у побережья Флориды. Есть атоллы в Тихом океане. Но все это в будущем, журавль в небе, потому что сначала нужно "выжить в этом состязании.

– Командир корабля убедительно просит всех пассажиров оставаться на своих местах во время взлета и не расстегивать ремни безопасности. Как только мы поднимемся в воздух и командир корабля выключит сигнал «Пристегните ремни», пожалуйста, чувствуйте себя свободно, пользуйтесь всеми услугами нашего лайнера и можете размять затекшие ноги. А до этого момента мы убедительно просим вас не вставать с мест и не расстегивать ремни безопасности. Это делается в ваших собственных интересах.

Джо еще раз глубоко вздохнул и оглядел пассажирский салон.

Это был самолет типа «Ар-Джи-70» – один из самых маленьких в гражданской авиации США, двухмоторный, вряд ли больше чем на шестьдесят мест. Джо сидел на переднем сиденье у окна, неподалеку от туалета. Оглянувшись назад через плечо, он увидел две шеренги обитых материей кресел по два в ряд, уходящих в заднюю часть салона. Самолет был загружен полностью. В основном бизнесмены. Потолстевшие от постоянного стресса мужчины без пиджаков и в галстуках, подхлестывающие сердце стимуляторами; чопорные дамы среднего возраста в деловых платьях с соответствующим выражением лица; пара семей из пригородов. Джо оказался рядом с худощавой сорокалетней женщиной с седеющими волосами в платье от Донны Каран и с легким тиком. От нее пахло зубной пастой, и Джо просто залюбовался, как искусно она избегает прямого взгляда.

Рюкзак Джо был на полке сверху. Револьвер он выбросил в мусорный бак перед входом в терминал и сейчас был голым, без оружия. Палочки овсянки, которые он проглотил час назад, склеились в животе в тяжелый ком, а в голове блуждал густой туман. Нужно было съесть что-нибудь существенное и обязательно выпить хотя бы одну чашку крепкого кофе. Пока что день был ненамного лучше ночи.

Раздался потрескивающий в динамике голос командира корабля:

– Экипажу приготовиться к взлету.

Корпус самолета задрожал, а вой двигателей поднялся до визга.

Джо в последний раз окинул взглядом ряды пассажиров, мысленно анализируя лица. Хотя нет верного способа только по выражению лица отличить участника Игры, у Джо развилось на это особое чутье. Смотришь на лица и костюмы и спрашиваешь себя: а не слишком ли пытается вот этот выглядеть как гражданский? А этот, может быть, точно не в Игре? Но в основном смотреть надо на глаза. Глаза выдают. Глаза у киллера будто вывернуты наизнанку. Глаза у киллера – мертвые блестящие зеркала, никак не выражающие душу, но впитывающие внешний мир. Взгляд глаз киллера Джо мог распознать за миллион миль. В конце концов, он каждое утро видел его в зеркале.

Сейчас все лица были нейтральными. Женщина через проход углубилась в кроссворд. Сидящий за ней мужчина шлепал по клавиатуре портативного компьютера. Молодые родители двумя рядами дальше отрывали взгляды друг от друга, только чтобы взглянуть на ерзающих в креслах детей. Остальные лица были либо спокойны, либо погружены в собственный мир. Красных сигналов нет.

Джо отвернулся к окну.

Самолет взлетал.

Джо смотрел, как сливался в полосы вид за окном, ускорение прижало его к спинке сиденья, рев двигателей нарастал, громовое шипение заполнило уши. Самолет оторвался от полосы. Перегрузка на мгновение вдавила пассажиров в кресла. Самолет накренился. Джо закрыл глаза и ждал звонка окончания набора высоты. Он стал думать, что, может быть, он все-таки выживет, может быть, уйдет от этих проклятых шакалов, выйдет из Игры.

Звонок прозвенел, самолет выровнялся, и стюардессы еще не успели выволочь тележки с напитками, как Джо провалился в тяжелый и беспокойный сон, не зная, что пропустил знакомое лицо в дальнем конце салона.

Слаггер – боксер с мощным ударом (амер.)

Познай себя и будь таким.

Пиндар, «Оды»


Содержание:
 0  вы читаете: Игра киллера : Джей Бонансинга  1  1 : Джей Бонансинга
 2  2 : Джей Бонансинга  3  3 : Джей Бонансинга
 4  4 : Джей Бонансинга  5  5 : Джей Бонансинга
 6  6 : Джей Бонансинга  7  7 : Джей Бонансинга
 8  8 : Джей Бонансинга  9  9 : Джей Бонансинга
 10  10 : Джей Бонансинга  11  11 : Джей Бонансинга
 12  12 : Джей Бонансинга  13  13 : Джей Бонансинга
 14  14 : Джей Бонансинга  15  15 : Джей Бонансинга
 16  6 : Джей Бонансинга  17  7 : Джей Бонансинга
 18  8 : Джей Бонансинга  19  9 : Джей Бонансинга
 20  10 : Джей Бонансинга  21  11 : Джей Бонансинга
 22  12 : Джей Бонансинга  23  13 : Джей Бонансинга
 24  14 : Джей Бонансинга  25  15 : Джей Бонансинга
 26  16 : Джей Бонансинга  27  17 : Джей Бонансинга
 28  18 : Джей Бонансинга  29  19 : Джей Бонансинга
 30  20 : Джей Бонансинга  31  21 : Джей Бонансинга
 32  22 : Джей Бонансинга  33  23 : Джей Бонансинга
 34  16 : Джей Бонансинга  35  17 : Джей Бонансинга
 36  18 : Джей Бонансинга  37  19 : Джей Бонансинга
 38  20 : Джей Бонансинга  39  21 : Джей Бонансинга
 40  22 : Джей Бонансинга  41  23 : Джей Бонансинга
 42  ЭПИЛОГ. ОТКРЫТКИ ИЗ ДЕРЕВНИ МЕРТВЫХ : Джей Бонансинга  43  Использовалась литература : Игра киллера
 
Разделы
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 


электронная библиотека © rulibs.com




sitemap