Детективы и Триллеры : Триллер : Глава 6 : Майкл Бонд

на главную страницу  Контакты  Разм.статью


страницы книги:
 0  1  2  3  4  5  6  7  8  9  10  11  12  13  14  15  16  17  18  19  20  21  22  23  24  25

вы читаете книгу




Глава 6

Мухи ползали здесь, по-видимому, уже несколько часов. Некоторые из них увязали в засохшей крови, другие безнаказанно разгуливали по ее запекшейся корке, местами потемневшей почти до черноты. Сирэл лежала, неестественно изогнувшись, в середине комнаты. Ее глаза остекленели, шея была перерезана до окровавленно-белой кости. Позади нее, распластавшись вниз лицом, лежали ее родители, мальчик – под телом матери.

Пошатываясь, он вышел в другую комнату и упал на пол, ощутив на лице тепло еще не потухших углей очага. К горлу подступила тошнота, он попытался подавить ее, попав не в то горло, она душила его. Он сплюнул в очаг.

«Жизнь – насмешка, Сирэл. Она была бессмысленной. Нереальной. Ее вообще не было. Не плачь по ней. Лучше умереть Смерть помогла тебе». Черные блестящие глаза Сирэл смотрели на него.

– Смерть помогла мне? – беззвучно спросили ее губы.

– Не верю! – закричал он и выбежал в другую комнату, высохшая кровь захрустела под ногами. Он поднял ее на руки – кровь издала чавкающий звук. Красная струйка брызнула из горла Сирэл. Положив ее, он опустился на колени около Фу Дордже и перерезал пестрый платок, которым был завязан его рот, потом кожаный ремешок, стягивающий его руки за спиной. Затем проделал то же с его женой.

Опомнившись, он обнаружил, что стоит на коленях, почти касаясь лбом пола, в позе человека, ожидающего казни. «Так и есть. Потому что это я убил их. Своим вчерашним приходом. Кто-то следил».

Он погладил косички Сирэл. «Когда, в какой момент они убили тебя? Когда я пил кофе с высоким тибетцем? Или когда я спокойно ел бейси и рис? Когда я нес всякую чушь в лагере беженцев? И притворялся, что я в опасности? Может, Бессмертный смеялся про себя, глядя на меня, в то время, пока это совершалось? Да и знает ли он вообще? А этот нью-йоркский адрес – „Кохлер Импорт-Экспорт“ – настоящий? А может, они играют со мной? И Бог заодно с ними? Ждут, пока я выведу их на Пола? Чтобы потом убить нас обоих? Когда... Сирэл?»

Ким! Пошатываясь, он поднялся, схватил со стены кукри и бросился на улицу, чуть не сбив двух женщин, сидевших на ступеньке.

– Намаете, сагиб! – смеясь, крикнула одна. На шерпском базаре он выхватил велосипед у какого-то неварца, который что-то возмущенно прокричал, и помчался к школе, где работала Ким. Щупленький седеющий директор в белом шлеме, то и дело кланяясь, сообщил:

– Она ушла меньше часа назад с какими-то двумя, которые за ней пришли.

– Кто они?

– Люди с далеких гор.

Когда у велосипеда лопнула цепь, он бросился бежать по шумным улицам сквозь толпы народа, сшибая и расталкивая всех, кто попадался ему на пути Калитка была приоткрыта, в доме – пусто.

– Ким! – закричал он, – Ким!

Она лежала вниз лицом под сандаловыми деревьями на резных старинных камнях, которые Пол притащил из разрушенного дворца Рана. Мухи уже собирались по краям все еще струящейся из ее горла крови. Ее запрокинутая голова с зияющей раной на шее раскачивалась из стороны в сторону, когда он внес ее в комнату и опустил под картиной со стариком и водопадом.

Мягкий свет заката упал на «Бит Сюр», осветив зеленоватый глянец Тихого океана и свежую зелень секвой, растущих на скалах. На улице послышались голоса. Он бережно положил ее на подушки и, перешагнув через козлоногий столик, подошел к окну. Какой-то ребенок, отскочив от окна, побежал к калитке, откуда с любопытством смотрели чьи-то лица.

Гуркхи в форме, казавшейся при тускневшем солнце горохово-зеленой, сверкнув эфесом, постучал своей кукри по калитке. Взгляд Коэна упал на джинсы, испачканные кровью Ким. Гуркхи уже стучал в дверь. Коэн метнулся в спальню. Опрокидывая вещи Ким, он схватил с полки футбольный мяч и ручку. Наспех написав на потертой свиной коже «Серпент – Пасха», он сунул мяч обратно на полку. В тот момент, когда гуркхи плечом распахнул дверь, Коэн выскочил с задней стороны дома и кинулся под сандаловые деревья мимо резных камней Раны и, поскользнувшись, упал в кровь Ким.

– Полицейский, он убегает! – завопил кто-то с дороги.

Перепрыгнув через стену, он оказался в небольшом загоне; старый тупорогий ранго поднялся и, покачиваясь, направился к нему; его кожаная мошонка, словно маятник, раскачивалась из стороны в сторону. Увернувшись от его рогов и прошлепав по навозной жиже, Коэн перемахнул через ворота на улицу, где, загораживая проход, стоял старик, торгующий кастрюлями, громоздившимися на деревянной раме, висевшей у него на плечах. Женщины в розовых сари, столпившись вокруг него, громко спорили. Улица была заполнена кричащими и жестикулирующими людьми. Врезавшись в толпу сгрудившихся женщин, он свалил жестянщика, который завопил сквозь грохот падавших кастрюль. За углом он метнулся вправо, за следующим – влево, понесся по улицам, забитым носильщиками, женщинами, детьми, собаками, на запад и, оставив позади центр города, повернул на север, к Покхаре.

Остановившись на первом же холме, он посмотрел на дорогу впереди в надежде увидеть Пола. Позади в пыльной дымке, усеянной слабо мерцавшими огнями Катманду, на лошадях скакали гуркхи. По направлению к нему с грохотом двигался какой-то грузовик, высаживая гуркхи по двое на склоне горы. Он сполз с дороги в заросли магнолий. Свет фар скользнул по листьям; грузовик сбавил ход и, застучав клапанами, остановился.

Послышалось шуршание травы. Вытащив кукри из ножен, он затаил дыхание. На фоне городских огней внизу показались две фигуры. Одна из них заглянула в магнолии. Шаги стали удаляться. Он убрал кукри в ножны и выдохнул.

Мягкие шаги послышались сзади и спереди. Еще шаги – теперь уже слева и справа. Он вновь выдернул кукри, ее лезвие издало металлический шелест. Он стал продираться сквозь заросли магнолий, приминаемая трава, казалось, гремела в ушах. Согнувшись, зажав кукри зубами, опираясь на пальцы рук, он спускался вниз, сопровождаемый шорохом травы, похожим на шипение. Звездный свет отразился в клинке, впереди маячили два темных силуэта. Слева от него лощина, углубляясь, уходила вниз к равнине. Он бросил камешек, который застучал по стене каньона. Силуэты, перешептываясь, остановились; когда они немного отошли к ущелью, он обошел их. Хрустнула ветка – они заорали, и он, вскочив, уже бежал вниз по каменистому склону, затем по освещенному звездами широкому рисовому полю. Позади раздавалось шлепанье ног. Он бросился вверх по склону, через двор какой-то фермы. С пронзительным писком рассыпались в разные стороны цыплята, противно визжа, шарахнулась в сторону свинья. Запутавшись в веревке, которой она была привязана, Коэн упал в выгребную яму и распорол колено. Он тут же вскочил и побежал еще быстрее вверх к лесу, где испуганные птицы подняли гвалт высоко над головой.

Добравшись до фермы, гуркхи разбрелись по двору. Что-то крича, выскочил с фонарем хозяин, один из гуркхи ударил его по лицу. Послышался чей-то голос – тут же защелкали затворы винтовок. Запутавшись в зарослях, Коэн начал рубить их кукри, расчищая себе дорогу. Задыхаясь, хромая и падая, он пробирался вверх.

Склон за лесом на расстоянии полумили был голым: каждый кустик, каждый камень отчетливо просматривались на нем. И слева и справа лес переходил в горы, лишенные растительности. Первые гуркхи показались на краю леса; Коэн спрятал кукри в ножны и, перебирая руками, полез по вьющемуся стеблю на дерево.

Вокруг него опасливо чирикали птицы, ветки были скользкими от белеющего на них вонючего помета. Внизу гуркхи, разделившись по четыре, стали прочесывать опушку. Время от времени до него доносился голос офицера, отдававшего команды, и звуки кукри, секущих заросли лозы и молодых побегов.

Через час гуркхи, развернувшись цепью, стали подниматься по голому склону. Когда они отошли достаточно далеко от опушки, Коэн немного спустился. Птицы словно замерли. Он спустился еще ниже. Обхватив ногами сук, потер рубашкой Пола очки и стал внимательно наблюдать за опушкой.

В течение довольно долгого времени он не замечал никакого движения. Спустился еще ниже. Так и не увидев наблюдателей, оставленных гуркхи, он решил, что они будут следить за склоном, спускающимся к ферме. Соскользнул на землю. Ничего не шевельнулось, когда он прополз вверх по открытому холму за гуркхи и свернул на уходившую к западу тропинку.

Он прополз около полумили, затем встал и, прихрамывая, побежал по тропинке. В полночь Коэн пересек дальний западный край долины Катманду. Остановившись, он снял кроссовки Пола, которые были ему слишком велики, потер появившиеся волдыри мозолей и рваные края раны на колене, пытаясь успокоить обжигающую боль, и побежал дальше босиком. «Теперь я уже никогда не доберусь до Парижа. Никогда не расправлюсь с „Кохлер Импорт-Экспорт“ в Нью-Йорке. Больше не могу. Осталось около пятидесяти рупий – это семь долларов. Нужно было взять немного у Ким. О Боже, Ким, я не верю, что ты умерла! Что же я наделал, что я наделал...»

Мимо, как во сне, мелькали деревни и фермы. Лаяли собаки; какой-то мужчина крикнул: «Ката джане, даджу?» Испуганный бык шарахнулся с тропинки. В бесконечно длинной ночи лишь усиливалась боль в колене, холод казался нескончаемым. Наконец звезды потускнели.

Воздух наполнился пением птиц. Проявились очертания гор, извивающаяся тропинка была похожа на змею, плывущую по зелено-черным волнам. Над смутными очертаниями деревьев, будто озаряя курящиеся следы недавнего морского сражения, вспыхнул восток. Звезды мигали и гасли, похожие на уличные фонари. Они исчезали, словно сбитые один за другим самолеты, пока не погасла последняя. Вспыхнувшее над зубцами гор солнце тут же согрело его лицо, от дороги стал подниматься пар, над восточными склонами гор струилась прозрачная дымка.

Гималаи поднимались стеной, отгораживая север заснеженными кромками своих хребтов. Солнце сверкало на их черных гранитных срезах и на ослепительной белизне ледников и снежных равнин. Вскоре после восхода Коэн оказался в маленькой деревушке, куда неожиданно привела его тропинка. В бутти он попросил чая, риса и яиц. Хозяин бутти грустно покачал головой.

– Все куры передохли, сагиб. Но, – улыбаясь продолжал он, – у нас есть рис.

Пройдя еще миль десять, он добрался до дороги в Бхутвал и остановил ехавший к югу старый грузовик «форд».

– Ката джанахунча?

– Тхори джанчу, – сказал водитель, обнажая в щетинистой улыбке остатки зубов.

– Мне нужно к развилке дороги на Тхори. Подвезешь меня?

Водитель устало потер лоб.

– Десять рупий.

Коэн осторожно уселся на колючую подстилку из конского волоса, лежащую прямо на голых пружинах сиденья. Шофер толкнул рычат – грузовик дернулся и медленно пополз вперед, постепенно набирая скорость. Из-за слишком громкого шума мотора разговаривать было невозможно; Коэн боролся с дремотой, в то время как грузовик с трудом взбирался на высушенные солнцем холмы. Шофер затормозил в том месте, где под голыми ветками деревьев убого ютились сложенные из навоза хижины и жестяные сараи.

– Полпути! – торжественно объявил он. Вокруг начали собираться дети с раздутыми животами. Они протягивали свои желтые ладошки и смотрели глазами, полными упрека. Коэн негодующе уставился на шофера.

– Отсюда до Бхутвала еще полдня.

Шофер спокойно разглядывал его. Морщинистые, похожие на обезьяньи пальцы свободно свешивались с руля. Рычаг скорости с сине-белым фордовским набалдашником подрагивал у его колена.

– Бхутвал будет совсем рядом, если ты добавишь еще немного рупий.

– Отдай мои десять рупий!

– Почему отдай? – оскорбился шофер.

– Если бы я был непальцем, ты бы с меня ничего не взял.

– Но ты же не непалец, – спокойно возразил шофер.

Коэн разжал кулаки. Он открутил набалдашник рычага и, выйдя из машины, бросил его за голые деревья. Описав дугу на фоне голубого неба, удаляющаяся точка, сверкнув на солнце, упала на рисовое поле.

На подъеме дороги за деревней он оглянулся. Позади безлюдных хижин одинокая фигура с повязкой на голове и в закатанных по колено брюках, нагнувшись, шарила в изумрудном рисовом поле, отражающем небо. Коэн устало потащился дальше. «Я становлюсь сам себе ненавистен. Приношу горе и смерть. Бедным и голодным. Лучшим из братьев моих».

Жара усиливалась. В каждой деревне дети встречали его протянутыми руками. Когда движение на дороге стало оживленнее, он перешел на тропинку, скрытую под пологом рододендронов. На краю крутой скалы он лег на маленькое плато, окаймленное смоковницами. Сплошное покрывало рододендронов внизу разрывалось лишь в местах пересечения извилистой дороги.

Положив кроссовки Пола вместо подушки, Коэн лежал в тени смоковницы, прижимая к груди кукри Фу Дордже. «Нет того, что должно быть. То, чего не должно быть, есть. Я невредим, но мертв. Должен быть живым, чтобы чувствовать. Никто из живых не чувствует того, что чувствую я». Он насторожился, услышав какое-то позвякивание – из леса за ним наблюдали три девочки в красных сари.

– Намаете, сагиб! – воскликнула самая высокая из них с остреньким личиком, подходя поближе. Она просительно протянула худенькую ручку.

– У меня ничего нет, – пробормотал он, жестом попросил их уйти и заснул.

* * *

Коэн очнулся от громкого гомона и визга. Он вскочил, весь мокрый от пота, язык распух. Полуденное солнце било прямо в глаза. Плато было четко разграничено на тень и свет. Послышался легкий стук капель по сухим листьям. Он взглянул вверх – капелька попала на уголок рта. Над головой зашевелились ветки смоковницы. Оттуда на него уставилась желтенькая, скуластая, с морщинками смышленая мордочка лемура. Лапка с длинными коготками раздвинула листву – рядом появилась ещё одна мордочка. По ветке с гомоном носились лемуры. Упало еще несколько капель с неприятным запахом. Он поковылял на опушку. Лемуры по веткам поскакали за ним. Бросив камень, он попал в одного. Тот с визгом полетел вниз и зацепился за нижнюю ветку. Остальные, оскалив зубы, пронзительно закричали.

Внизу на обочину дороги свернул мотоцикл. Исчезнув, он появился вновь, и вскоре, перекрывая крики лемуров, послышался шум его мотора. Он остановился на голом, залитом солнцем месте. Мотоциклист – блондин в серой ветровке – махнул рукой в ту сторону, где начинался лес. Три маленькие фигурки, одетые в красное, вышли на дорогу. Нагнувшись, мужчина достал что-то из кармана. Одна из красных фигурок показала рукой на плато. Перегнувшись через руль, он что-то положил ей в руку. Толкнув мотоцикл назад, он поставил его на подставку и скрылся в лесу.

Опушка заросла травой высотой по колено, раскачивающейся под легким дуновением ветерка. Деревья в лесу ловили плоскими широкими листьями солнечный свет; белые кружева кучевых облаков, догоняя друг друга, плыли над волнистыми зеленоватыми холмами. Лемуры затихли; самка с детенышем искоса поглядывала на Коэна.

Он юркнул в лес, шурша листвой, стараясь обходить заросли рододендронов, и прижался к земле, держа кукри на здоровом колене. Плавно кружась, упал лист. Пронзительно закричала птица. Стараясь идти спокойно, он двинулся вдоль склона холма.

По руке пробежал муравей. Снова раздался крик птицы. Снизу со стороны дороги донесся хруст сломанной ветки. Он подвигал ногой. Ни звука. Он перенес вперед свою больную ногу и поставил ее – хрустнула ветка. Он поднял ногу и переставил ее в другое место, стараясь дышать как можно тише. Над головой лемуры подняли невообразимый шум. Треск веток был похож на выстрелы; сверху летели брызги мочи. Крики обезьян эхом разносились по холмам. Визжа и перепрыгивая с дерева на дерево, лемуры преследовали его. Вдруг, футах в десяти от себя, Коэн увидел мужчину в серой ветровке с направленным на него пистолетом.

– Это что-то новое, – мужчина улыбнулся. – За лемурами с кукри.

– Они совсем обнаглели. Я уже собрался лезть за ними на дерево.

– Смотрите, как все просто, если вы правильно экипированы... – Он поднял пистолет и, подставив ладонь левой руки под запястье правой, выстрелил. Перевернувшись, лемур сквозь ветви полетел вниз и шлепнулся на потемневшие листья, – ... для достижения нужного вам результата.

– Какого черта вы это сделали?

– Чтобы получить этот экземпляр, естественно. – Человек поддел ногой голову лемура. – Смерть во имя науки почетна, как вы думаете?

– Нет.

– Вы же собирались убить их только из-за того, что они вас обрызгали.

– Вряд ли у меня бы это получилось.

– Намерение – уже полдела, как говорила моя бабушка. – Глядя на него своими голубыми широко расставленными глазами, он протянул руку: – Сидней Стоу, из Лондона.

Его рука, мягкая и слабая, напоминала медузу. Коэн попытался улыбнуться:

– Что привело вас в Непал?

– Приматы. А вас?

– Так, решил проехаться.

– И куда же? – Стоя на коленях рядом с лемуром, Стоу ловко снимал со зверька шкурку. В лесу было тихо.

– Ну и напугали же вы меня своей пушкой, – сказал Коэн вместо ответа.

– А можете себе представить мое состояние, когда я вдруг наткнулся на американца с таким ножичком. Убрали бы вы его.

Коэн так и сделал:

– А что вас заставило подняться сюда?

– Встретил на дороге каких-то девочек. Спросил, не видели ли они где-нибудь здесь обезьян. Вот и все. – Стоу снял шкурку с окровавленной лапки. – Сначала я принял вас за любителя обезьян. Куда вы направляетесь?

– Любитель обезьян?

– Со времен Шаллера и Гудалла леса буквально наводнены серьезными молодыми американцами, будоражащими дикую природу. – Стоу улыбнулся, показывая свои неровные желтые зубы. – Давно в Непале?

– Приехал вчера, и мне здесь что-то не нравится.

– А почему?

– Никто не говорит по-английски. Да и этот ненавистный рис! Я собирался в Катманду, но решил вернуться на попутке в Дели. – Коэн посмотрел на свои заляпанные кровью брюки. – К тому же я упал и поранил колено. Дерьмовая страна.

– А я как раз из Катманду. С трудом выбрался оттуда. – Оторвавшись от шкурки, Стоу взглянул на Коэна. – Все дороги из города перекрыты. Гуркхи охотятся за каким-то американцем, который убил четырех шерп.

– Это что, порода овец?

– Я вижу, вы не шибко грамотны. – Стоу сдернул шкурку со спины лемура, розовая тушка лежала у его ног. – Раз вы – в Дели, то нам немного по пути, если вы не против проехаться на заднем сиденье моей Су.

– Су?

– Для вас «Судзуки». – Стоу нес шкурку лемура с болтающейся головой, держа ее подальше от брюк. Подойдя к мотоциклу, он запихнул ее в багажную сумку.

– Вы что, так и собираетесь ехать с пистолетом за пазухой? – спросил Коэн.

Бледно-голубые глаза мотоциклиста скользнули по Коэну. Коэн обратил внимание на его бесцветные волосы, редеющие надо лбом и закрывающие уши. На его лице были следы прыщей.

– А вдруг мне попадется другая особь, а? – Стоу забрался на сиденье. – Ставьте ноги сюда. – Взяв Коэна за руки, он прижал их к своему поясу, показывая, как надо держаться. – Безопасность прежде всего! – крикнул он. – Наклонитесь, как я, только и всего.

* * *

Рев мотора и ощущение скорости переполняли его. Подножия гор плавно спускались к Индийской равнине; в канавах тявкали костлявые собаки. Дети с голодными глазами и протянутыми ручонками бежали к ним. Постепенно горы отступали, и вскоре они добрались до иссушенного солнцем Тераи с еще более бедными деревнями, полями и детьми, даже слишком вялыми, чтобы попрошайничать.

– И где вы здесь собираетесь найти обезьян? – прокричал Коэн.

– Не слышно. Подождите, пока остановимся.

Сбавляя скорость и наклонившись в сторону, Стоу стал поворачивать. Из-за высокой колосистой травы впереди ничего не было видно. Там, где ее перешли буйволы, дорога была в скользких лепешках. Мотоцикл вдруг занесло – перелетев через грязную насыпь и перевернувшись, он упал в поле.

Коэн встал, потирая плечо. Рыжеватая земля, утыканная, словно гвоздями, желтыми колючками, вращалась перед глазами по наклонной плоскости, и он никак не мог остановить взгляд на мотоцикле, который, казалось, вращался вместе с землей. Качнувшись, Коэн сел, потом вновь поднялся.

Земля вращалась перед глазами уже медленнее. Мотоцикл лежал на боку, его переднее колесо еще крутилось. Коэн попытался подойти к нему.

Что-то похожее на снег блеснуло перед ним; он протянул руку, предчувствуя ощущение прохлады. Это оказалось чем-то скользким. Бумага, глянцевая. Еще два листа. Взглянув, он выронил их и побрел к мотоциклу, под которым лежал Стоу.

Одна из багажных сумок раскрылась, и ее содержимое высыпалось на землю. Стоу повертел головой.

– Убери его, а то он меня раздавит. Колесо остановилось. Подняв мотоцикл, Коэн наклонился над англичанином.

– Вы можете идти?

– Не знаю. – Его лицо было все в грязи и царапинах. Он поднял голову. В распахнутой куртке Коэн увидел пистолет.

Коэн искал Алекса.

– Кажется, я в порядке, – сказал Стоу. – Проклятые буйволы!

Алекс убит. Но ведь он только что был здесь. Коэн посмотрел вокруг. Фотография. Фотография Алекса, она лежала на земле. Она выпала из сумки.

Стоу сел. Одернул куртку. Фотографии лежали позади него.

– Подожди! – сказал Коэн.

– А?

– У тебя кровь. Там, сзади. – Он провел Стоу по спине.

– Где?

– Здесь. – Из-за плеча Стоу Коэн попытался выхватить пистолет, пристегнутый у него под мышкой. Стоу с силой ударил его кулаком в лицо; увернувшись, Коэн попытался прижать его руку к земле. Стоу удалось высвободиться, и он кулаком ударил Коэна в пах. Рукой и коленом Коэн вновь придавил его руку к земле и тут же закричал от боли, почувствовав, как зубы Стоу вонзились ему в колено. Крутанув Стоу, он дважды ударил его кулаком в висок, тот ответил ему ударом головой в промежность. Сдерживая приступ тошноты, Коэн обхватил Стоу руками сзади и, выдернув пистолет, отпрыгнул.

– Вставай!

Стоу поднялся, вытирая рот.

– Ну это уж слишком.

Пятясь, Коэн отошел за мотоцикл. На него смотрел Алекс, такой, каким он был до Непала: коротко постриженный и без гималайского загара.

– Откуда у тебя эти фотографии?

Стоу посмотрел вниз, затем, подняв голову, улыбнулся:

– Гуркхи дали, только и всего.

– Гуркхи?

– Там, где они перегородили дорогу. Сказали, чтобы я был поосторожнее, потому что эти американцы убили шерп. И девушку-американку.

– Ну-ка, переверни две другие.

– Тебе не кажется, что это уж слишком...

– Быстро!

На фотографии Коэн увидел себя – и в этот момент Стоу прыгнул. Они повалились; Коэн поджал под себя колени и кувыркнулся. Ладонью он ощутил отдачу пистолета, раздался оглушительный выстрел. Стоу выгнулся, ноги его вытянулись, пятки заскребли землю, рука чуть приподнялась.

Коэн увидел свое отражение в застывшем глазу Стоу. Темная кровь сочилась из маленькой дырочки под подбородком. Он дотронулся пальцем ноги до его глаза. Глаз не моргал. Он собрал фотографии: свою, Алекса и Пола. Его фотография была та же, что и на паспорте.

Замычал бык. Это был ранго, бык, стоявший в поле, ярдах в пятидесяти от него. Коэн поднял мотоцикл. Фара был треснута, правая ручка руля и тормозной рычаг – погнуты. Ключ на месте. Коэн повернул его, чертыхаясь, когда мотоцикл, дернувшись, не завелся. Он переключил на нейтральную скорость и опять попробовал завести. На этот раз мотор заработал. Коэн проехал ярдов сто по дороге: коробка передач работала прекрасно.

Он вернулся и выключил двигатель. Снова наклонился над Стоу, прогнал муху с ноздри. «А может, ему действительно гуркхи дали фотографии? А я убил его. Какой же мерзостью я становлюсь. Подлец». Стараясь не касаться теплой крови, он залез в карманы куртки и вытащил бумажник и паспорт.

Лицо на фотографии в австралийском паспорте было то же, но имя – Дерек Уиллард, место рождения – Канберра. В бумажнике он нашел несколько сотен долларов, какие-то рупии, водительские права на два разных имени и два клочка бумаги. На одном было написано: «Этнология жизни приматов», на другом – «Бесс, у нее дома, 8 вечера, Кларет».

Коэн посмотрел на человека, для которого эти слова что-то значили. Его лицо стало восковым, пыль пленкой покрывала глаза. Муравьи бежали по краю все расширявшейся лужи крови, в которой плавали крупицы земли и травинки.

Ранго исчез. Вокруг не было ни куста, ни камня, за которым он мог бы скрыться.

– Я схожу с ума, – закричал Коэн. – Помоги мне. Господи. – С открытым ртом он молча уставился на пустынную землю.

Ранго появился снова. Он стоял и размеренно жевал, как и прежде, искоса поглядывая на него. Обойдя Стоу, Коэн заковылял к нему. Задрав хвост, бык шарахнулся в сторону и словно ушел под землю. Он дошел до края ямы, куда тот провалился. Вода заполняла следы его копыт. Ранго с белесыми струпьями на впалых боках раздраженно посмотрел на него. Он вернулся к телу Стоу и потащил его в яму. Протерев, он вложил пистолет ему в руку, присыпал землей тонкую дорожку крови и сел на мотоцикл.

Скорость принесла ощущение прохлады, перед глазами возникло лицо Пола. «Рано или поздно все проигрывают. Все умирают». Пол вертел футбольный мяч, который казался маленьким в его черной, словно гуталин, ладони. «Но нам не хочется думать об этом, не хочется думать о том, что мы проиграем».

За спускающейся дугой дорогой заблестела вода. Перед мостом стоял грузовик. Гуркхи в формах оливкового цвета перекрыли проезд.


Содержание:
 0  Огонь подобный солнцу : Майкл Бонд  1  Глава 2 : Майкл Бонд
 2  Глава 3 : Майкл Бонд  3  Глава 4 : Майкл Бонд
 4  Глава 5 : Майкл Бонд  5  вы читаете: Глава 6 : Майкл Бонд
 6  Глава 7 : Майкл Бонд  7  Глава 8 : Майкл Бонд
 8  Глава 9 : Майкл Бонд  9  Глава 10 : Майкл Бонд
 10  Глава 11 : Майкл Бонд  11  Глава 12 : Майкл Бонд
 12  Глава 13 : Майкл Бонд  13  Глава 14 : Майкл Бонд
 14  Глава 15 : Майкл Бонд  15  Глава 16 : Майкл Бонд
 16  Глава 17 : Майкл Бонд  17  Глава 18 : Майкл Бонд
 18  Глава 19 : Майкл Бонд  19  Глава 20 : Майкл Бонд
 20  Глава 21 : Майкл Бонд  21  Глава 22 : Майкл Бонд
 22  Глава 23 : Майкл Бонд  23  Глава 24 : Майкл Бонд
 24  Глава 25 : Майкл Бонд  25  Использовалась литература : Огонь подобный солнцу



 




sitemap