Детективы и Триллеры : Триллер : 6 : Александр Бородыня

на главную страницу  Контакты  Разм.статью


страницы книги:
 0  1  6  12  18  24  30  36  42  48  54  60  66  72  78  84  90  96  102  107  108  109  114  120  126  132  138  144  150  156  162  168  174  180  186  192  198  204  206  207

вы читаете книгу




6

К вечеру температура упала, и Киев, снова накрытый дождем, медленно обращающимся в противный мокрый снег, совсем уже испортил настроение Макару Ивановичу. Когда его выпустили наконец из отделения милиции, он взял такси. Город показался полупустым и печальным, каким-то даже безумным. Мокрые стены домов, редкие прохожие, машины, разрубающие на скорости покрытые тонкой пленкой лужи, шелест и поскрипывание во всем.

Мать открыла дверь и без слов пропустила его в квартиру. Снимая отяжелевший от влаги свой подбитый мехом плащ, Дмитриев сразу увидел довольную физиономию Паши, который сидел, как и утром, на табуретке посреди кухни, но если утром он грустно подпирал голову, то теперь жадно что-то ел.

— Как дела, Макар Иванович? — спросил он. — Встретились?

— Встретился!

Дмитриев приложил палец к губам, он не хотел, чтобы мать услышала их разговор, и Паша в ответ приложил к своим губам вилку.

Только уже ночью, когда мать заснула, Макар Иванович тихо выбрался из постели и прошел на кухню. Он притворил за собою дверь, присел на табуретку и потряс молодого журналиста за плечо.

— Был в клинике? — спросил он шепотом.

— Был.

— Ну и как?

— Анализы сдал, завтра ложусь на обследование. Вы-то где были? Нашли шубу?

— И не одну! — сказал Макар Иванович. — До восьми вечера протоколы подписывал.

— А чего так долго?

— Здесь милиция «москалей» не любит, поэтому и долго. Рассказывай, что у тебя? Каким образом ты собираешься лечь в больницу и зачем тебе это надо?

— Вы против?

— Посмотрим, это зависит от того, что ты мне сейчас скажешь.

Тонкие белые занавески, натянутые на нижней части окна, походили на два маленьких квадратных экрана. Оба эти экрана были ярко освещены снаружи, и по ним рябью пробегали тени. Дождь окончательно превратился в снег и пошел гуще. Устраиваясь поудобнее, Паша перевернулся на бок на своей поскрипывающей раскладушке, поправил одеяло.

— Встретился я с вашей Валентиной Владиславовной, — бодрым шепотом объявил он. — Напугали вы ее крепко, Макар Иванович. Она хочет уходить из клиники, но боится, что если уйти тихо, а потом все эти дела всплывут… Вы знаете, наверное, у нее большая поздняя любовь. Муж — депутат в Раде… В общем, она испугалась за его карьеру.

— Давай без лирики, — попросил Макар Иванович, прислушиваясь.

Он смотрел на квадрат занавески, движение света немного отвлекало от сна. Он опасался, что мать может проснуться от звука их голосов, и прислушивался. Но шорох снега смешивался только с пощелкиванием часов.

— Без лирики, так. Давайте одни факты, — сказал Паша. — Факт первый: в тридцатикилометровой зоне позавчера патрули обнаружили труп. Там какая-то забегаловка прямо на шоссе, в десятикилометровой зоне, рядом с бензоколонкой. Так вот, внутри этой забегаловки он и лежал. Никаких ран на теле, замерили на радиоактивность одежду, тоже в норме. Так что получается, он не из зоны шел, а в зону. Привезли его в центральный морг, сделали вскрытие, установили причину смерти и выясняется: скончался человек от болевого шока. Вскрытие показало рак на последней стадии. Также вскрытие показало, что этот гражданин незадолго до смерти подвергался интенсивной химиотерапии. Данных оказалось достаточно для запроса. Оказывается, подобные больные все фиксируются. Стали проверять и выяснили, что по документам Антонов Виктор Степанович действительно проходил курс лечения в МОЦ и лежал несколько дней в той самой загадочной палате под номером семьсот семь. Но дальше ничего непонятно. То ли он был выписан из клиники за сутки до своей смерти, то ли просто убежал. Никакой информации по этому поводу.

Слушая молодого журналиста, Дмитриев боролся со сном. Он немного завидовал теперь Паше. Только в молодости работа может захватить тебя настолько, что обо всем забываешь. Глаза Макара Ивановича отяжелели и смыкались. Но достаточно ему было встряхнуть головой, как в памяти всплывало бледное лицо Зои, сердце чуть-чуть сжималось, и от этой маленькой боли он просыпался. Внимание восстанавливалось, и голова начинала работать.

— Факт второй! — продолжал Паша. — Есть основания полагать, что мертвое тело, случайно найденное патрулем, вообще должно было исчезнуть. Этот Антонов попал под нож патологоанатома по чистой случайности.

— Прости, не понял я что-то логики! — Дмитриев опять встряхнул головой. — Нашли труп без документов, так? — Паша кивнул. — Доставили в морг. При чем тут случайность?

— Не должны были его доставить в этот морг! — сказал Паша. — Вообще-то я сам сначала запутался, но потом выяснилось, что у МОЦ с Министерством энергетики существует коммерческий договор по перевозке и последующему вскрытию трупов из зоны АЭС. Мертвое тело, обнаруженное в «десятке», должны были забрать санитары Тимофеева, но то ли связь плохо работала, то ли перепутали документы, в общем, труп забрали менты и доставили в морг судебной медицины, где и было проведено вскрытие.

— Я так понимаю, договор подразумевает не столько услуги по вскрытию, сколько неразглашение деталей? — спросил Дмитриев.

— Что-то вроде того. Он совершенно официальный, этот договор. Никакой секретности. Основанием подобного альянса являются работы Тимофеева по медицинской радиологии. Так что выходит очень логично. — Голос его стал ехидным. — И в результате оплошности мировой науке был нанесен ущерб.

— А по профессии Антонов водитель? — спросил Макар Иванович.

Паша отрицательно покачал головой и сделал торжественное лицо.

— Инженер-энергетик, — сказал он совсем уже довольным голосом. — До аварии работал на АЭС! В восемьдесят четвертом был уволен. Но в восемьдесят шестом, почти перед самой катастрофой, восстановился в прежней должности.

— Причина увольнения?

— Подробности отсутствуют. Там было какое-то служебное расследование. Похоже на то, что кто-то крал со станции, стратегическое сырье. Но не стали выносить сор из избы. Никаких фактов.

— Это глупость, — сказал Дмитриев. — При социализме никому и в голову не могло прийти уран продавать налево.

— Может, и так, — Паша весело глянул на него, — скорее всего, так. За последние годы сознание перевернулось. Другие мерки. Но, я думаю, не стоит эту версию совсем уж сбрасывать со счетов. Я навел справки, последние два года Антонов не работал. Схватил приличную дозу, жил здесь в Киеве, получал пенсию. Кстати, неплохие деньги. Интересно только, что это его туда потянуло? Что ему было нужно в Припяти?

— Все? — устало спросил Дмитриев.

— Почему же все? Нет. Вы хотели шофера найти, так есть и шофер. Валентина Владиславовна ваша подняла по моей просьбе некоторые документы, и выяснилось, что около трех недель назад из зоны АЭС по договору с Укр-энерго был доставлен в клинику труп некого П. Н. Трофименко. Официальный диагноз: множественные пулевые ранения. По документам капитан запаса, работал по договору в десятикилометровой зоне. В общем, ничего особенного, похоже на обычное мародерство. Там вообще много воруют. Он пытался прорваться на машине через пост, не остановился вовремя, и его просто покрошили из автоматов. Правда, непонятно, зачем ему понадобилось таранить железный шлагбаум? В машине ничего не нашли.

— Но при чем тут?.. — Сонливость, породившая в Дмитриеве легкое раздражение, все-таки путала мысли. — Извини, Паша, но я не понимаю…

— А вот при чем, — ухмыльнулся молодой журналист. — Все вроде нормально, не было такого больного в МОЦ, не зарегистрирован. Но тут уж ваша Валентина расстаралась. По картотеке-то его нет, но при сравнительном анализе вскрытия и истории болезни одного из пациентов обнаружились странные совпадения. Некий Александрович В. П., водитель первого класса, около месяца назад был выписан из клиники на последней стадии болезни, с диагнозом рак горла и обширными метастазами, захватившими область грудной клетки и живота. И странное дело: группа крови у этого Александровича, как и у Трофименко, та же, первая, возраст примерно одинаковый, рост одинаковый. А обследовавший тело Трофименко врач так и записал в карте, шутник: смерть наступила от прямого попадания пули в сердце, но все равно бы умер от рака горла с обширными метастазами грудной клетки и живота.

— А там не сохранилось случайно фотографии этого Александровича? — спросил Дмитриев.

— Фотографии Александровича, конечно, нет. Кому придет в голову фотографировать ракового больного при выписке? Зато фотографий Трофименко хоть отбавляй. Фас, профиль, в полный рост. Отдельные части тела.

— Что, серьезно?

— А как вы думаете, если они проводили судебно-медицинскую экспертизу. И вот что главное. У Александровича был рак горла. При раке горла на последней стадии больной не может говорить, и, чтобы он мог как-то общаться, больному в горло вставляют специальную стеклянную трубку. Так вот. На фотографии Трофименко совершенно ясно видна эта трубка.

— Паша, откуда такие познания в медицине?

— Это Валентина обратила внимание, — смутился молодой журналист. — Я бы не догадался. Там вообще отвратные снимки. Эту трубку, ее и не видно почти. Больше похоже на брак при печати.

— Погоди, погоди! — Макар Иванович осторожно перевел глаза с белого квадрата занавески сначала на чисто вытертую поверхность стола, потом на край полосатого матраса. Ухватив какую-то мысль только краешком сознания, он пытался сосредоточиться, поймать суть. — Так что у нас выходит — Трофименко и Александрович одно и то же лицо?

— Выходит, так!

— Слушай, Паша, а там были крупно фотографии его рук?

— И левая и правая… Левая в кулак зажата.

— Паша, на правом запястье, припомни только хорошенько, на правом запястье этого Трофименко была татуировка?

— Да.

— Хочешь, скажу какая?

Паша удивленно посмотрел на Макара Ивановича, он даже заморгал от радостного удивления. Приоткрыл рот.

— Там у него на руке должен быть наколот якорь. Якорь в объятиях какого-то морского змея. Правильно. Был?

— Была такая татуировка… А вы думаете, тот самый? Это тот самый радиоактивный покойник, тот, которого в церкви отпевали вместо вашего фронтового друга? Все-таки я тупой, мог бы и сам догадаться. Они загримировали труп и выдали его родственникам.

— Не так просто загримировать труп, чтобы родственники опознали! Но дело не в этом!..

В голове Макара Ивановича сложилась мгновенно сложная комбинация. Он совершенно проснулся. Желая сразу же проверить свою идею, Дмитриев сделал знак Паше, чтобы тот замолк, и сам вышел из кухни. Остановив-шись над постелью матери, он некоторое время разглядывал ее лицо. Мать спала на спине, дыхание спокойно, седые волосы смешно разбросаны по подушке. Сняв со стола телефонный аппарат, он перенес его в кухню и, подсунув провод, опять притворил дверь.

— Четыре часа уже, между прочим! — тихим свистящим шепотом проинформировал Наша.

Но Макар Иванович не обратил внимания.

— Зоя? — спросил он, когда, не выдержав до конца и первого гудка, на том конце женская рука сорвала трубку. — Зоя, куда же вы делись?

— У вас неприятностей мало было? — спросила она, и за этими словами, сказанными с тихой грустью, почти прозвучали совсем другие слова.

— Неприятностей хватает. Зоя, я хотел спросить у вас, почему вы решили, что шуба в витрине радиоактивна. Вы видели эту шубу раньше?

— Конечно, видела. Это шуба из знаменитой коллекции Волкова. За три дня до аварии на АЭС в Чернобыле устроили настоящий подиум. А на первое мая был назначен следующий, последний просмотр. После взрыва коллекция, естественно, как и другие меха, навсегда застряла в зоне.

— Какая, вы говорите, коллекция?

— Волкова! У него мировое имя и совместное предприятие, кажется с греками, я что-то читала, но могу путать… — Она замолкла, Макар Иванович тоже ничего не говорил, смотрел на занавеску. — Скажите, а почему вы позвонили? Только из-за шубы? — спросила она. — Или еще какие-то остались вопросы?

— У меня есть одна мысль! — неожиданно даже для себя сказал Дмитриев. — А что, если нам завтра немного с вами прокатиться? Как вы отнесетесь к небольшой деловой поездке?

— Куда?

— В Припять. Я подумал, что нужно нам поскорее избавиться от этой проклятой шубы. Сжечь мы ее не можем, подвергнуть дезинфекции не можем, выбросить не можем. Так давайте мы просто вернем ее на плечики в шкаф, туда, где она лежала до 86-го года. Если не жалко, конечно, расставаться…

— Не жалко!

— Договорились? Вернем шубу?

— На антресоль… В мешок с нафталином.

— Значит, я заказываю для вас пропуск?

На этот раз пауза получилась совсем уже длинной.

— Да, заказывайте! — выдохнула Зоя. Она всхлипнула, прикрывая трубку. — Спасибо вам!


Содержание:
 0  Зона поражения : Александр Бородыня  1  Глава первая Тень за занавеской : Александр Бородыня
 6  6 : Александр Бородыня  12  2 : Александр Бородыня
 18  8 : Александр Бородыня  24  4 : Александр Бородыня
 30  10 : Александр Бородыня  36  5 : Александр Бородыня
 42  11 : Александр Бородыня  48  6 : Александр Бородыня
 54  2 : Александр Бородыня  60  8 : Александр Бородыня
 66  4 : Александр Бородыня  72  10 : Александр Бородыня
 78  3 : Александр Бородыня  84  9 : Александр Бородыня
 90  2 : Александр Бородыня  96  8 : Александр Бородыня
 102  14 : Александр Бородыня  107  5 : Александр Бородыня
 108  вы читаете: 6 : Александр Бородыня  109  7 : Александр Бородыня
 114  12 : Александр Бородыня  120  4 : Александр Бородыня
 126  3 : Александр Бородыня  132  2 : Александр Бородыня
 138  8 : Александр Бородыня  144  3 : Александр Бородыня
 150  9 : Александр Бородыня  156  4 : Александр Бородыня
 162  2 : Александр Бородыня  168  8 : Александр Бородыня
 174  1 : Александр Бородыня  180  2 : Александр Бородыня
 186  8 : Александр Бородыня  192  6 : Александр Бородыня
 198  4 : Александр Бородыня  204  4 : Александр Бородыня
 206  6 : Александр Бородыня  207  Эпилог Женщина на дороге : Александр Бородыня



 




sitemap