Детективы и Триллеры : Триллер : Глава 49 : Дэн Браун

на главную страницу  Контакты  ФоРуМ  Случайная книга


страницы книги:
 0  1  4  8  12  16  20  24  28  32  36  40  43  44  45  48  52  56  60  64  68  72  76  80  84  88  92  96  100  104  108  112  116  120  124  128  130  131

вы читаете книгу

Глава 49

Лэнгдон и Виттория остались одни перед двустворчатой дубовой дверью, ведущей в святая святых секретных архивов Ватикана. Колоннада, в которой они находились, производила странное впечатление. Покрывающие мраморный пол роскошные ковры откровенно диссонировали с электронными камерами слежения, вмонтированными в потолок среди резных деревянных херувимов. Лэнгдон назвал про себя этот стиль стерильным ренессансом. На стене рядом с дверями висела небольшая бронзовая табличка, на которой было написано:

АРХИВЫ ВАТИКАНА

Смотритель падре Жаки Томазо

Святой отец Жаки Томазо. Это имя Лэнгдон знал по письмам с отказом, которые копились на его рабочем столе. «Дорогой мистер Лэнгдон, с великим сожалением я вынужден вам отказать...»

С сожалением. Полная чушь. После того как здесь появился этот Жаки Томазо, Лэнгдон не слышал ни об одном американце некатолического вероисповедания, получившем допуск к секретным ватиканским архивам. Историки называли его «жандармом». Жаки Томазо слыл самым непреклонным библиотекарем на земле.

Лэнгдон не очень бы удивился, если бы, открыв дверь, вдруг увидел Томазо в камуфляже с каской на голове и с базукой в руках. Но подобное было все же из области фантастики. За дверью, естественно, никого не оказалось.

Лишь тишина и мягкий свет.

Archivio Vaticano. Мечта всей его жизни.

Оглядевшись по сторонам, Лэнгдон вначале ощутил некоторое смущение. Ученый понял, каким безнадежным романтиком он в душе оставался. Оказалось, что его представление о том, как выглядит архив, было страшно далеко от реальности. Он не увидел здесь ни запыленных деревянных полок, уставленных потертыми томами, ни монахов, составляющих каталоги при свете свечей, ни витражей, ни прелатов со свитками в руках...

Здесь не было ничего даже отдаленно напоминающего эту воображаемую картину.

С первого взгляда помещение казалось затемненным авиационным ангаром, в котором кто-то соорудил десяток стоящих отдельно друг от друга кабинок для игры в ракетбол. Лэнгдон знал о существовании в архивах герметичных стеклянных кубов и не очень удивился, увидев их здесь. Влажность и смена температуры наносили непоправимый ущерб старинным книгам и рукописям. Для того чтобы обеспечить их сохранность, требовались специальные помещения, обеспечивающие оптимальную влажность и предохраняющие книги от воздействия содержащихся в воздухе природных кислот. Лэнгдону приходилось сиживать в таких хранилищах, и он всегда нервничал, входя в герметичный куб, подача кислорода в который зависела от дежурного библиотекаря.

В стеклянных ячейках царила какая-то призрачная полутьма. Единственным источником света в них была небольшая скрытая под колпаком лампа в дальнем конце каждого стеллажа. Глаз Лэнгдона едва улавливал бесконечные ряды полок, каждая из которых была заполнена историей. Да, это был поистине бесценный кладезь сведений.

Виттория, судя по ее виду, тоже была потрясена. Она стояла рядом с ним и молча смотрела на прозрачные стеклянные кабины.

Поскольку времени у них не было, Лэнгдон решил не искать в полутемном помещении библиотечный каталог, представлявший собой огромный том, в котором были указаны все находящиеся в хранении материалы. В глаза ему бросились несколько компьютерных терминалов, установленных в разных концах зала.

– Похоже, мы имеем дело с системой «Библион». Индекс архивов компьютеризован.

– Это облегчит нашу задачу? – с надеждой спросила Виттория.

Лэнгдон очень хотел бы разделить надежду девушки, но он чувствовал, что это плохая новость. Подойдя к терминалу, он нажал несколько клавиш, и его опасения тут же подтвердились.

– Старый добрый метод, – сказал американец, – был бы для нас гораздо полезнее.

– Почему?

– Да потому, что обычный каталог не защищен паролем. Может быть, талантливые физики являются прирожденными хакерами? – спросил он с улыбкой.

– Я могу вскрывать устрицы, и это, пожалуй, все, – улыбнулась она в ответ.

Лэнгдон глубоко вздохнул и повернулся к прозрачным фантомам хранилищ. Подойдя к одному из стеклянных кубов, он вгляделся в его затемненное нутро. Ученый напряг зрение и увидел обычные уставленные книгами стеллажи, ячейки для хранения свитков и несколько столов для работы с архивными материалами. Поскольку его глаза несколько адаптировались к полумраку архива, он сумел, хотя и с трудом, прочитать светящиеся таблички, прикрепленные к торцу каждого из стеллажей. Как и в обычных библиотеках, на табличках указывалось содержимое каждого стеллажа. Медленно двигаясь вдоль прозрачной преграды, он читал:

ПЕТР ОТШЕЛЬНИК...

КРЕСТОВЫЕ ПОХОДЫ...

УРБАН II...

ЛЕВАНТ...

– Здесь все обозначено, но не по алфавиту, – сказал он, продолжая вглядываться в стеллажи.

Подобный подход к каталогизации Лэнгдона нисколько не удивил. Древние архивисты почти никогда не составляли алфавитных каталогов, поскольку имена многих авторов не были известны. Упорядочить по названиям собрание книг тоже было нельзя, так как многие из них не имели заголовков, а некоторые представляли собой лишь отдельные фрагменты пергамента. Поэтому большая часть каталогов велась в хронологическом порядке. Однако библиографы Ватикана, похоже, не придерживались и хронологии.

– Судя по всему, здесь разработали свою систему, – сказал Лэнгдон, всем своим существом ощущая, как бегут драгоценные минуты.

– Неприятный сюрприз.

Лэнгдон снова всмотрелся в таблички. Указанные на них документы охватывали столетия, но все они, как ему показалось, имели какую-то смысловую связь. Многие ключевые слова были общими.

– Думаю, что мы имеем дело с тематическим каталогом.

– Тематическим? – неодобрительно произнесла Виттория. – Но он очень неудобен...

«Вообще-то, – подумал Лэнгдон, продолжая вглядываться в надписи, – это может быть самый толковый каталог из всех, с которыми мне приходилось иметь дело».

Он сам всегда учил своих студентов понимать общие тенденции различных периодов истории искусств, не зацикливаясь на анализе отдельных произведений и запоминании дат. Систематизаторы ватиканских архивов, видимо, придерживались тех же принципов, что и он. Широкие мазки...

– Находящиеся в этом хранилище документы охватывают несколько столетий, – сказал Лэнгдон, начиная ощущать некоторую уверенность, – и все они имеют отношение к крестовым походам.

В этом стеклянном кубе, думал он, можно найти исторические отчеты, письма, произведения искусства, социально-политические данные, современный анализ последствий крестовых походов. Все в одном месте... Это позволяет лучше понять тему. Блестящий подход.

– Но документ может иметь отношение ко многим темам, – не скрывая скептицизма, сказала Виттория.

– Для этого существует система перекрестных отсылок и указателей. – Лэнгдон показал на цветные пластиковые разделители, размещенные между документами. – Они указывают местонахождение всех второстепенных материалов, имеющих какое-либо отношение к данной теме.

– Ясно, – сказала Виттория и, окинув взглядом огромный ангар архива, спросила: – Итак, профессор, где могут храниться документы, имеющие отношение к Галилею? Где нам их искать?

Это было произнесено столь воинственным тоном, что Лэнгдон позволил себе улыбнуться. Ученый до сих пор не мог до конца поверить, что оказался в архивах Ватикана. «Они где-то здесь, – подумал он. – Затаившись в темноте, они ждут нашего прихода».

– Следуйте за мной, – сказал Лэнгдон и двинулся по первому проходу между кубами, вглядываясь в таблички рубрикатора. – Помните, что я вам говорил о Пути просвещения и о том, к какому сложному испытанию прибегали иллюминаты, принимая в общество новых членов?

– Поиски клада, – ответила Виттория, шагая рядом с ученым.

– После того как братство «Иллюминати» разместило в городе вехи и указатели, оно должно было изыскать способ доложить научному сообществу о том, что этот путь действительно существует.

– Логично, – согласилась Виттория. – В противном случае никому не пришло бы в голову его искать.

– Да. Но даже зная в принципе о существовании Пути, они не имели понятия о том, где он начинается. Рим – огромный город.

– Согласна.

Лэнгдон перешел в другой проход и, не переставая говорить, продолжил изучение табличек.

– Примерно пятнадцать лет назад некоторые историки из Сорбонны, так же как и я, обнаружили несколько писем иллюминатов, в которых содержались упоминания о segno.

– О знаке? О том, что Путь просвещения существует, и о месте, где он берет начало?

– Именно. С тех пор некоторые из тех, кто изучает историю ордена, включая меня, нашли и другие ссылки на segno. Согласно некой теории, ключ к поиску начала Пути есть, и Галилей изыскал такой способ сообщить о нем коллегам-ученым, что Ватикан так ничего и не узнал.

– Ну и где же находится этот ключ?

– Мы до конца не уверены, но скорее всего указание на то, где его искать, появилось в одном из печатных изданий. Галилей за долгие годы опубликовал множество книг и научных бюллетеней.

– И их, вне всякого сомнения, внимательно изучал Ватикан. Разве это не опасно?

– Согласен, что опасно. Тем не менее информация о segno получила распространение.

– И никто из врагов иллюминатов эту информацию так и не смог расшифровать?

– Не смог. Любопытно, что, где бы ни упоминался знак, будь то в дневниках масонов, письмах иллюминатов или в старинных научных журналах, речь шла преимущественно о цифрах.

– 666?

– Нет, – улыбнулся Лэнгдон. – Там говорится о числе 503.

– И что же оно должно означать?

– Никто из исследователей так и не смог дать внятного объяснения. Я, зачарованный этими цифрами, крутил их так и сяк, пытаясь определить, что может означать число 503. Я примерял его к науке, именуемой «нумерология», сверял с географическими картами, широтой и долготой... – Лэнгдон, продолжая говорить, дошел до конца прохода и свернул за угол. – Единственным ключом к пониманию, как мне казалось, могло быть то, что число начиналось с цифры 5 – одной из священных цифр сообщества «Иллюминати».

– Сдается мне, что недавно вы догадались о ее значении. Поэтому мы здесь?

– Верно, – ответил Лэнгдон, испытывая редкое и на сей раз вполне законное чувство гордости за свое открытие. – Вы что-нибудь слышали о книге Галилея под названием «Диалог»?

– Естественно. Ученые считают эту работу великолепным образчиком измены научным принципам. Тем она и знаменита.

Сам Лэнгдон ни за что не стал бы употреблять слово «измена», но он прекрасно понимал, что хотела сказать Виттория. В самом начале 30-х годов XVII столетия Галилей хотел опубликовать труд о гелиоцентрической модели Солнечной системы, предложенной Коперником. Но Ватикан не разрешил выход книги, требуя, чтобы автор включил в нее столь же убедительные доказательства истинности принятой церковью геоцентрической модели. Эту модель Галилей считал абсолютно неверной, но выбора у него не было, и он выполнил требование церковников, написав книгу, в которой истинной и ложной моделям Солнечной системы было уделено одинаковое внимание.

– Вам должно быть известно и то, что, несмотря на этот компромисс, «Диалог» был признан ересью и Ватикан поместил ученого под домашний арест.

– Ни одно доброе дело, как известно, не остается безнаказанным.

– Верно, – улыбнулся Лэнгдон. – Но Галилей был человеком упорным. Сидя дома под арестом, он тайно создал еще один, гораздо менее известный труд, который ученые частенько путают с «Диалогом». Эта книга называется «Discorsi», что в данном случае означает «Трактат».

– Я слышала о ней, – кивнула Виттория. – Ее полное название – «Трактат о приливах».

Лэнгдон даже остановился, настолько поразило его то, что девушка знакома с малоизвестной публикацией о движении планет и его влиянии на морские приливы.

– Хочу сообщить вам, – увидев его изумление, сказала Виттория, – что вы, беседуя со мной, имеете дело с экспертом по физике моря. И кроме того, мой отец боготворил Галилея.

Лэнгдон рассмеялся. Однако искали они вовсе не этот трактат. Лэнгдон сказал, что Галилей, находясь под домашним арестом, написал не только «Трактат». Историки считают, что за это время из-под его пера вышла и небольшая брошюра под названием «Диаграмма».

– Полностью труд называется «Diagramma della Verita», – уточнил Лэнгдон. – «Диаграмма истины».

– Никогда о ней не слышала.

– И неудивительно. «Diagramma» была одним из самых секретных трудов Галилея – своего рода обзором научных фактов, которые он считал истинными, но о которых не мог писать открыто. Рукопись, как и некоторые другие до этого, была тайком вывезена из Рима друзьями ученого и без всякого шума опубликована в Голландии. Брошюра стала страшно популярной в тайных научных обществах Европы, а Ватикан, прослышав о ней, развернул кампанию по ее сожжению.

– И вы полагаете, что эта книга содержит ключ к разгадке? – спросила Виттория, у которой рассказ ученого вызвал неподдельный интерес. – Ответ на то, где искать segno, информацию о Пути просвещения?

– Думаю, что это именно так. Более того, я в этом практически уверен. – Лэнгдон зашагал вдоль стеклянной стены третьего хранилища, по-прежнему вглядываясь в таблички на полках. – Архивисты, – продолжал он, – искали книгу многие годы. Но, учитывая проведенную Ватиканом кампанию по ее уничтожению и низкий уровень сохранности, можно предположить, что труд Галилея исчез с лица земли.

– Уровень сохранности? – переспросила девушка.

– Говоря по-простому – прочности. Архивисты делят прочность и, таким образом, возможность сохранности всех документов на десять степеней. «Диаграмма» была напечатана на рыхлом папирусе, похожем по структуре на современную туалетную бумагу или бумажные салфетки, если хотите. Такой материал мог просуществовать максимум сто лет.

– Но почему они не использовали более прочный материал?

– Так велел Галилей. Он хотел таким образом защитить своих сторонников от возможной опасности. В случае обыска ученому достаточно было бросить брошюру в ведро с водой, чтобы она превратилась в бесформенную массу. Для уничтожения улик это была превосходная идея, но для архивистов она оказалась просто катастрофой. Считается, что только один экземпляр книги смог пережить XVIII век.

– Всего один? – переспросила сраженная его словами Виттория. – И неужели этот единственный экземпляр где-то здесь?

– Он был конфискован в Голландии вскоре после смерти Галилея. Я в течение многих лет умолял Ватикан разрешить мне на него взглянуть. Я начал слать сюда письма сразу, как только догадался, что в нем содержится.

Виттория, словно прочитав мысли Лэнгдона, принялась изучать надписи на полках другого хранилища, что вдвое ускорило процесс поиска.

– Спасибо, – сказал американец. – Ищите указатели с упоминанием о Галилее, ученых или науке. Вы поймете, что нам нужно, едва увидев соответствующие рубрики.

– Хорошо, но вы мне так и не сказали, как вам удалось установить, что «Диаграмма» содержит ключ. Имеет ли ваше открытие какое-нибудь отношение к числу, которое вы постоянно встречали в письмах иллюминатов? Пятьсот три, кажется?

– Да, – улыбнулся Лэнгдон. – Однако прошло довольно много времени, прежде чем я сообразил, что 503 есть не что иное, как простейший код, ясно указывающий на «Диаграмму».

Он вспомнил, как на него снизошло озарение. Два года назад, шестнадцатого августа, он стоял на берегу озера. Это было на свадьбе сына одного из его коллег. Звуки волынок отражались от поверхности воды, а жених и невеста в сопровождении шафера, подруг и друзей плыли к берегу на барке. Судно было украшено яркими цветочными фестонами и венками. На борту баржи красовались цифры – DCII.

– Что значит это 602? – спросил у отца невесты заинтригованный Лэнгдон.

– Шестьсот два?

– DCII римскими цифрами означает 602, – пояснил Лэнгдон, показывая на барку.

– Это вовсе не римские цифры, – рассмеялся коллега. – Это название барки.

– DCII?

– Именно. «Dick and Connie II».

Лэнгдон почувствовал себя полным ослом. Диком и Конни звали сочетающихся браком молодых людей. Барка получила название в их честь.

– А что же случилось с DCI? – спросил Лэнгдон.

– Затонула вчера во время репетиции, – простонал папаша невесты.

– Примите мои соболезнования, – рассмеялся Лэнгдон. Он посмотрел на барку и подумал: DCII – как миниатюрный QEII[62]. И в этот момент на него снизошло озарение.

– Число 503, как я уже сказал, является кодом. Сообщество «Иллюминати» просто хотело скрыть за этим числом римские цифры, – пояснил Лэнгдон. – И это будет...

– DIII, – подхватила девушка.

– Быстро сообразили, – усмехнулся американец. – Только не говорите мне, что вы состоите в «Иллюминати».

– Нет, я не иллюминатка, – рассмеялась Виттория. – А римские цифры я использую для кодификации различных уровней при составлении перечней.

«Ну конечно, – подумал Лэнгдон. – Ведь мы все так поступаем».

– Так что же означает это DIII? – спросила она.

– DI, DII и DIII – очень старые сокращения, которыми ученые обозначали три труда Галилея – с ними довольно часто возникала путаница.

– Dialogo... Discorsi... Diagramma... – прошептала девушка.

– Д-1, Д-2, Д-3. Три научных труда. Все три вызвали ожесточенные споры. 503 – это DIII. Третья из работ Галилея.

– Но я все же не понимаю одного, – сказала Виттория. – Если этот ключ, или segno, содержится в книге Галилея, то почему Ватикан не смог обнаружить Путь просвещения после того, как завладел всеми экземплярами?

– Они наверняка видели указание, но не обратили на него внимания. Припомните, как иллюминаты разместили свои вехи? Они спрятали их на самом виду. Мимикрия. Segno, очевидно, скрыт точно таким же образом. Он невидим для тех, кто его не ищет. Равно как и для тех, кто не способен его понять.

– Понять?

– Галилей его хорошо спрятал. Если верить историкам, segno записан на языке, который иллюминаты называли «чистым». На lingua pura.

– Чистый язык? – Да.

– Язык математики?

– Думаю, что именно так. Это достаточно очевидно. Галилей был ученым и писал для ученых. Математика была вполне логичным выбором для сокрытия ключа. Брошюра называется «Диаграмма», и математические диаграммы сами по себе могли быть частью кода.

– Остается надеяться лишь на то, что Галилей создал такой математический код, расшифровать который оказалось не под силу клирикам. – Судя по тону, которым были произнесены эти слова, девушка все еще не до конца избавилась от своих сомнений.

– Итак, насколько я понимаю, мне не удалось вас убедить? – сказал Лэнгдон.

– Не удалось, – ответила она, – но только потому, что вы сами до конца не уверены в своей правоте. Вы наверняка опубликовали бы свое открытие, если бы были абсолютно уверены в правильности своих умозаключений. Если бы вы это сделали, люди, которые имеют доступ к архивам, смогли бы подтвердить или опровергнуть ваше открытие, обратившись к подлиннику.

– Я не хотел публиковаться раньше времени, – сказал Лэнгдон. – Я изо всех сил пытался самостоятельно добыть подтверждение. Я не хотел... – начал было он, но тут же смущенно умолк.

– Вы жаждали славы, – закончила она вместо него.

– В некотором роде, – сказал Лэнгдон, заливаясь краской стыда. – Но это всего лишь...

– Не смущайтесь. Ведь вы говорите с ученым. Опубликуй или погибни. В ЦЕРНе мы обычно говорим: «Докажи или сдохни».

– Дело не только в моем желании быть первым. Я опасался, что если о segno узнают не те, кому следует, знак может навсегда исчезнуть вместе с брошюрой.

– Говоря о не тех, кому следует, вы имеете в виду Ватикан?

– Я не хочу сказать, что здешние обитатели как таковые являются плохими людьми. Но церковь в целом постоянно пыталась отрицать значение ордена «Иллюминати». В начале 1900-х годов Ватикан дошел до того, что объявил сообщество плодом больного воображения. Клир полагал и, видимо, не без основания, что простым христианам вовсе не следует знать о том, что существовала могущественная антихристианская организация, члены которой сумели проникнуть в банковскую систему, политические круги и университеты.

«Употребляй настоящее время, Роберт, – сказал он себе. – Надо говорить: существует антихристианская организация, члены которой действуют в банковской системе, политических кругах и университетах».

– Значит, вы считаете, что Ватикан мог навеки похоронить любое доказательство существования угрозы церкви со стороны иллюминатов?

– Не исключено. При этом речь может идти о любой опасности – действительной или воображаемой. Если люди узнают о ней, это подорвет их веру в могущество церкви.

– И последний вопрос, – глядя на него, как на марсианина, сказала Виттория, – вы действительно во все это верите?

– Во что? – спросил Лэнгдон. От неожиданности он даже остановился.

– Вы действительно верите, что вам все это удастся? Лэнгдон так и не понял, что прозвучало в ее словах – ирония, жалость или страх?

– Вы сомневаетесь, что я найду «Диаграмму»? – в свою очередь, спросил он.

– Нет, дело не только в «Диаграмме». Ведь речь идет о том, что нам следует найти книгу, обнаружить в ней segno, которому исполнилось четыре сотни лет, расшифровать какой-то математический код и пройти по древней тропе искусства, которую способен заметить лишь самый изощренный ум... И на все это нам отпущено лишь четыре часа.

– Я готов выслушать любые альтернативные предложения, – пожал плечами Лэнгдон.


Содержание:
 0  Ангелы и демоны : Дэн Браун  1  Глава 1 : Дэн Браун
 4  Глава 5 : Дэн Браун  8  Глава 9 : Дэн Браун
 12  Глава 14 : Дэн Браун  16  Глава 18 : Дэн Браун
 20  Глава 23 : Дэн Браун  24  Глава 29 : Дэн Браун
 28  Глава 33 : Дэн Браун  32  Глава 37 : Дэн Браун
 36  Глава 41 : Дэн Браун  40  Глава 45 : Дэн Браун
 43  Глава 48 : Дэн Браун  44  вы читаете: Глава 49 : Дэн Браун
 45  Глава 50 : Дэн Браун  48  Глава 54 : Дэн Браун
 52  Глава 59 : Дэн Браун  56  Глава 63 : Дэн Браун
 60  Глава 67 : Дэн Браун  64  Глава 71 : Дэн Браун
 68  Глава 75 : Дэн Браун  72  Глава 79 : Дэн Браун
 76  Глава 83 : Дэн Браун  80  Глава 87 : Дэн Браун
 84  Глава 91 : Дэн Браун  88  Глава 96 : Дэн Браун
 92  Глава 100 : Дэн Браун  96  Глава 104 : Дэн Браун
 100  Глава 108 : Дэн Браун  104  Глава 112 : Дэн Браун
 108  Глава 116 : Дэн Браун  112  Глава 120 : Дэн Браун
 116  Глава 124 : Дэн Браун  120  Глава 126 : Дэн Браун
 124  Глава 132 : Дэн Браун  128  Глава 136 : Дэн Браун
 130  Слова признательности : Дэн Браун  131  Использовалась литература : Ангелы и демоны
 
Разделы
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 


электронная библиотека © rulibs.com




sitemap