Детективы и Триллеры : Триллер : Глава 16 : Джей Брэндон

на главную страницу  Контакты  Разм.статью


страницы книги:
 0  1  2  3  4  5  6  7  8  9  10  11  12  13  14  15  16  17  18  19  20  21  22  23  24  25  26  27  28  29  30  31  32  33

вы читаете книгу




Глава 16

В зале суда было шумно от голосов, хотя я ожидал, что народа будет больше. Там, конечно, присутствовало множество репортеров и юристов, но большой процесс всегда привлекает и публику — люди просто приходят посмотреть на представление. Так было на суде по делу Дэвида. Но с повторными процессами такого обычно не случается.

Это было утро понедельника. Уотлин уже огласил список дел, но ни одно из них пока не было назначено к слушанию. Наше дело было в числе первых. В ложе присяжных было полно заключенных, а адвокаты еще вели переговоры с обвинителями. Мы провели наше слушание между подводными камнями обычного судебного понедельника, словно солдаты, которые на поле битвы вершат свой военно-полевой суд.

Дэвид находился не с заключенными, хотя и прибыл вместе с ними. Он был в костюме и сидел за столом защиты. Лоис, держа его за руку, сидела рядом. Но Дэвид смотрел на заключенных с таким выражением, будто недоволен, что его выделили из этой толпы в сером. Он очень сильно изменился за те недели, что прошли со дня суда. В нем уже не было прежних надежд. Более того, в лице его появилось сознание тщетности всякой надежды.

Двери открылись, шум в зале возрос, затем постепенно стих — и судья Уотлин снова занял свое место. Лоис выскользнула из-за барьера, чтобы присоединиться к Дине и Виктории, сидевшим в первом ряду, а проходя мимо меня, коснулась моей руки. Лоис с Диной снова жили в нашем доме. Я накануне был там на ленче и провел с ними весь день. После ленча, пока Дина делала вид, что готовит уроки за столом в гостиной — и прислушивалась к каждому моему слову, — я объяснил Лоис, что должно было произойти сегодня.

— А что, если он все равно не даст разрешения на повторный процесс? — спросила Лоис.

Этого я еще и сам не решил. Принять предложение Клайда Малиша облегчить жизнь Дэвида в тюрьме; устроить Дэвиду побег; убить Уотлина, чтобы возобновленное ходатайство на повторный суд рассматривал уже другой судья, — иных вариантов не было. О возможности каких-то законных мер я даже не думал. Это был последний шанс, который я предоставлял нашей судебно-правовой системе.

— Слушается дело «Штат Техас против Дэвида Блэквелла», — бесстрастно объявил Уотлин, словно видел это дело впервые. — Стороны готовы?

— Обвинение готово, — отозвалась Нора Браун.

Она по-прежнему представляла интересы штата. Джавьера нигде видно не было. Я слышал, что у них произошла ссора из-за того, что они не сошлись во мнении по позиции обвинения в этом деле. Нора явно вышла победительницей.

— Защита готова, — объявила Линда.

Можно было ожидать, что человек, так недавно представлявший департамент окружного прокурора, запутается и по привычке скажет «обвинение», однако нужные слова прозвучали в устах Линды вполне естественно.

Генри сидел среди публики, вне всякого сомнения, недовольный своим отстранением. Я не мог объяснить ему причины. Дело в том, что это слушание требовало от адвоката буквально пройти на цыпочках через представленные суду доказательства. Только тот, кому были известны все факты, мог избежать опасных мест, а мне не хотелось ни с кем делиться этими фактами. Я доверял только Линде.

— Защита вызывает Марка Блэквелла, — сказала Линда.

Я принял присягу так торжественно, словно не имел намерения ее нарушить, и занял место свидетеля. Я смотрел только на Линду. Все другие лица, находившиеся за барьером, включая и судью, действовали на меня раздражающе. У Дэвида был безнадежный взгляд, а Нора ждала своей очереди напасть на меня.

— Пожалуйста, назовите свое имя и профессию.

Кресло свидетеля всегда бывает жестким и неудобным. Всякий, кто располагается в нем спокойно, просто глуп. Это акт высшего доверия — отдать себя в руки такого мастера допроса, как Линда. Когда она провела меня сквозь необходимое представление суду, я снова уселся.

— Я хочу, чтобы вы рассказали о событиях, происшедших вечером в среду шестнадцатого сентября. Где вы были в тот вечер?

— Из своего офиса я поехал в дом человека по имени Клайд Малиш.

— С какой целью?

— Вечером предыдущего дня моя жена, дочь и я подверглись в нашем доме угрозам со стороны вооруженного мужчины в лыжном шлеме, скрывающем лицо, который велел мне прекратить расследование по делу мистера Малиша. Я поехал, чтобы лично встретиться с Клайдом Малишем по поводу случившегося.

— Это была единственная причина вашего визита?

— Нет. У меня также имелись основания считать, что Клайд Малиш стоял за делом по обвинению моего сына и другими событиями, связанными с этим обвинением, в том числе и угрозой с применением оружия, которой подвергся я сам.

— Когда это произошло?

Я объяснил обстоятельства своего столкновения с франтоватым маленьким человеком. Я засвидетельствовал, что действительно способствовал закрытию дела против Клайда Малиша, что явилось следствием этого столкновения. Пока я говорил, Нора, не глядя в мою сторону, бешено записывала.

Мы вернулись к событиям вечера прошлой среды.

— Кто присутствовал там? — спросила Линда.

— Клайд Малиш, я и вы, Линда Аланиз. Затем по звонку мистера Малиша прибыл его адвокат Майрон Сталь.

Раздался шепоток со стороны присутствовавших среди публики юристов, которые знали, что статус Линды как потенциальной свидетельницы делает нежелательным ее участие в деле в качестве адвоката Дэвида. Однако эту проблему мы уже решили в кабинете судьи до начала слушания. Дэвид хотел, чтобы его защищала Линда и никто иной. И Нора не возражала. Упустить возможность столкнуться лоб в лоб с Линдой? Нет, у Норы не было никаких возражений.

Линда приблизилась ко мне.

— То, что я вам передаю, зарегистрировано в качестве вещественного доказательства защиты номер один. Вам известен этот предмет?

— Да, это признание, которое в тот вечер сделал и подписал Майрон Сталь.

— При каких обстоятельствах это произошло?

— Клайд Малиш отрицал свою причастность к делу против моего сына Дэвида и прочим угрозам, которые последовали за судебным процессом. Обсудив ряд обстоятельств, мы поняли, что виновником происшедшего является не мистер Малиш, а его адвокат Майрон Сталь. Мистер Малиш позвонил Сталю, тот приехал, и после того как мы предъявили последнему некоторые из доказательств, он признался, что стоял за событиями, приведшими к аресту Дэвида и его осуждению.

Волнение в зале усилилось. Все, что я мог видеть, — это макушки репортеров, склонившихся над блокнотами. Гул, должно быть, возрос еще больше, потому что Уотлин призвал присутствующих к тишине, но я не обращал на него внимания. Мои глаза были устремлены на Линду, словно я мог умереть, упустив ее взгляд.

— Кто предложил, чтобы признание мистера Сталя было оформлено в письменном виде?

— Это было мое предложение.

— Почему вы это сделали?

— Для сегодняшнего слушания. То, что он говорил, доказывало, что мой сын не виновен в преступлении, за которое его осудили. Я хотел, чтобы это признание было сделано в письменном виде.

— А вы не думали о том, чтобы использовать это письменное заявление для обвинения Майрона Сталя?

— Об этом я не думал. Я думал лишь о Дэвиде.

— Не находился ли Майрон Сталь под арестом, когда делал это заявление?

— Нет. Я ни разу в жизни никого не арестовывал.

— Не был ли он каким-то образом принужден к этому?

— Нет.

— Не делал ли он этого признания под угрозой?

— Нет.

— Не было ли ему обещано какое-то снисхождение или еще что-то, имевшее для него ценность, за это признание?

— Нет.

— Ваша честь, мы предлагаем вещественное доказательство защиты номер один в качестве улики и передаем его в руки обвинения для любых возможных возражений.

— Которые у меня, разумеется, есть, — проговорила Нора и поднялась. Не глядя на Линду, она приняла из ее рук признание Майрона Сталя. — Ваша честь, это заявление фальсифицировано. Оно было сделано в экстремальных условиях принуждения, когда жизни писавшего в случае отказа угрожала опасность...

Я протестую против того, чтобы защитник выступала с показаниями, ваша честь. Если защитник хочет занять место свидетеля и настаивает на личном присутствии во время... Я всего лишь информирую суд о том, что намерено доказывать обвинение во время представления вещественных доказательств. — Нора говорила так, словно инструктировала студента-юриста. В заключение своих слов она бросила взгляд в сторону Линды, и это был взгляд абсолютного презрения.

— Передайте это заявление сюда, — сказал Уотлин. — Я вынужден воздержаться от признания его приемлемости, пока не увижу, что оно содержит в себе все указанные факты.

Он взял документ у Линды и спокойно начал его просматривать. Судьям позволено это делать. Если он решит, что данное доказательство не может быть принято, это будет означать, что он не принял во внимание его содержание. Очередная судебная фикция. Я видел, как приподнялись брови Уотлина, когда он дошел до конца первой страницы.

— Продолжайте, — сказал он вдруг почти сердито, как будто испугавшись того, что его губы шевелились при чтении.

Вскоре меня уже передали Норе. Я перевел твердый взгляд с Линды на нее. Но поначалу Нора не смотрела на меня. Она перечитывала свои записи, пока не нашла нужного.

— Этот Клайд Малиш... Чем он занимается?

— Он владеет двумя магазинами электробытовой техники, насколько мне известно.

— Это его единственное дело?

— Это единственное, что мы в состоянии доказать.

— Вы имеете в виду, что он находится под следствием, которое ведет служба окружного прокурора?

Нора посмотрела на меня. Взгляд ее был дружелюбным.

— Да.

— В чем же он подозревается?

— Наркотики, главным образом.

— Главным образом? А что еще?

— Различного рода хищения, грабежи, мошенничество.

— Вы упомянули лишь о преступлениях, не связанных с насилием, — сказала Нора. — Не подозревался ли он когда-нибудь в более тяжких преступлениях?

— Да, несомненно.

— Вооруженные ограбления?

— Да.

— Разбойные нападения?

— Возможно.

— Убийства?

— В одном или двух.

— В самом деле? — спросила она. — Клайд Малиш подозревался в делах, связанных с убийствами?

— Да. Хотя ни в одном из этих дел, насколько мне известно, он лично не участвовал, лично не нажимал на курок, однако...

— Люди оказывались убитыми? — исказив мою мысль, спросила Нора.

Ее знаменитое чувство юмора вкрадывалось в перекрестный допрос лишь тогда, когда она старалась усыпить бдительность свидетеля.

— Да, — ответил я.

— Фактически Клайд Малиш подозревался в целом ряде преступлений. Он находился под следствием при ваших предшественниках по службе окружного прокурора, он находился под следствием у вашей администрации, и не кажется ли вам, что он, вне всякого сомнения, останется под следствием и у вашего преемника?

При слове «преемник» среди публики раздались негромкие вздохи — реплику Норы оценили по достоинству. Уотлин не стал призывать присутствующих к тишине.

— Вам это известно не хуже, чем мне, миз Браун. Наверняка именно вам пришлось бы выступить его обвинителем, если бы Хью Рейнолдсу удалось хотя бы завести на него дело.

Она улыбнулась мне.

— И это тот самый человек, в чьем доме вы провели небольшую приятную беседу с Майроном Сталем, результатом которой стало вот это «признание», которое вы теперь пытаетесь предложить суду.

Я пожал плечами.

— Не было ли там еще кого-то из служащих Малиша? — продолжила Нора, бросив косой взгляд на Линду.

— В комнате с нами — нет, — ответил я.

— Но в доме другие люди были?

— Насколько я могу судить, да. По крайней мере тот человек, что впустил меня в дом.

— Он был вооружен?

— Я не видел оружия.

— Это большой дом, не так ли?

— Намного больше моего.

— Если бы Майрон Сталь отказался сделать признание, ему пришлось бы проделать долгий путь до входной двери, верно?

— Этот путь был бы достаточно долгим независимо от того, сделал бы он что-то или нет.

— Но никто не говорил ему открыто, что он не сможет проделать этот путь, если не подпишет свое признание?

— Никто не говорил ему этого ни открыто, ни каким-то иным образом.

Нора сделала паузу, успокоилась и бесстрастным голосом спросила:

— Не выглядел ли он испуганным?

Я заколебался.

— Вид у него, конечно, был смущенный. Но вот испытывал ли он страх или нет...

— Призывы к высказыванию предположения, ваша честь, — спокойно вступила в разговор Линда.

Это был ее первый протест. Спасать меня было пока не от чего.

— Поддерживается, — сказал Уотлин.

— А вы на его месте боялись бы? — спросила Нора.

— Протест! Это не имеет отношения к делу.

— Вне всякого сомнения, — согласился Уотлин. — Вам следует лучше продумывать свои вопросы, — обратился он к Норе.

— Я не уверена, что в состоянии делать это с таким свидетелем, ваша честь. — Она снова обернулась ко мне. — Вы знали, что обстоятельства, сопутствовавшие этому признанию, вызовут вопросы, не так ли?

— Я мог это представить.

— В таком случае, почему вы допустили, чтобы оно было написано в подобном месте? Почему вы держали мистера Сталя в доме находящегося под подозрением главаря гангстеров, где мистер Сталь оказался в ловушке, когда делал свое признание? Не потому ли все и произошло, что в любой другой обстановке он не стал бы писать этого фальшивого заявления?

Линда шевельнулась, но я сделал едва заметное движение рукой, и она воздержалась от возражения.

— Во-первых, — спокойно сказал я, — я не держал мистера Сталя где бы то ни было. Просто его признание прозвучало именно там, где мы находились и куда он, кстати, приехал сам по доброй воле. А всякий, кому когда-либо случалось выслушивать признание, понимает, что, если подозреваемый начал говорить, не стоит просить у него тайм-аут и увозить его куда-то в другое место. В подобных случаях ему просто дают высказаться.

Но отвечая на ваш главный вопрос, я должен сознаться, что действительно сделал кое-что в отношении потенциально принудительной обстановки. После того как было написано признание, я не дал ему подписать этот документ там же. Я забрал Майрона Сталя с собой в машину и, лишь когда мы отъехали на несколько миль от дома Клайда Малиша и убедились, что нас никто не преследует, разрешил ему поставить там свою подпись. Вот почему на признании стоит подпись только одного свидетеля, то есть моя. И тут Майрон Сталь подписал эту бумагу в обстановке далекой от того, чтобы она могла внушить ему какой-то страх.

Сталь, конечно, попытался отречься от сделанного им признания, но он уже знал, что ему все равно придется отказываться от этого документа в целом, так что будет он подписан или нет — большого значения не имело.

Нора посмотрела на меня так, будто я попросту перепачкал дерьмом все свое свидетельское показание. «Продолжай, продолжай!» — было написано на ее лице. Я снова с невинным видом взглянул на нее. Публика при этом видела только мое лицо.

— Как далеко вам пришлось отъехать от дома Клайда Малиша, чтобы уже не испытывать каких-то опасений? — спросила Нора.

Ни Линда не сочла нужным заявить протест, ни я — ответить.

В конце концов Нора ступила на ту прямую, которую мы предвидели. Мы знали, куда она ведет — или должна будет привести.

Нора понизила голос и с сочувствием спросила:

— Все ваши действия — поездка в дом Клайда Малиша и получение признания от Майрона Сталя — проистекали от вашего беспокойства за судьбу сына, не так ли?

— Я никогда не отрицал этого.

— Дэвид был обвинен в сексуальном нападении и приговорен к тюремному заключению, верно я говорю?

— Да.

— Вы ездили к нему в тюрьму?

— Да.

— Больше одного раза?

— Да.

— Вы боялись за него, когда он там находился?

— Разумеется, боялся.

Я не смотрел на Дэвида, я пристально вглядывался в лицо Норы. Давай, напрашивайся на это! Выкладывай все на стол, Нора! — думал я.

— Фактически вы добились его перевода назад, в тюрьму округа Бексар, в ожидании дня повторного слушания?

— Я способствовал тому, чтобы его сюда вернули.

— Вы встречались с ним в этой тюрьме?

— Да. Несколько раз.

— Здесь ему было не многим лучше, чем там, не правда ли?

— Это нелегко решить.

— В любом случае вы хотели, чтобы он был освобожден? — спросила Нора. «Это было бы естественным желанием каждого на вашем месте», — говорил ее тон.

— Конечно, хотел.

— Вы сделали бы едва ли не все, чтобы помочь ему оттуда выбраться? Так ведь?

Это был риторический вопрос. Ее не волновало, каким окажется мой ответ. Но она не ожидала того, который я для нее приготовил.

— Не все, — сказал я. — К примеру, я мог бы вышвырнуть вас из этого дела и назначить одного из своих обвинителей — кого-нибудь, кто присоединился бы к ходатайству о новом судебном процессе. Тогда все стало бы намного проще.

— Хотелось бы посмотреть, как бы это у вас получилось, — совсем непрофессионально вырвалось у Норы.

— О, это я сумел бы! — ответил я ей.

Можно было видеть, что за вопрос крутится у нее на языке. Было заметно и то, как она вглядывается в меня, пытаясь что-то прочитать на моем лице. И все-таки она спросила. Она задала вопрос, ответа на который даже не знала. Я думаю, что это произошло лишь потому, что ей очень уж хотелось его узнать.

— И почему же вы этого не сделали? — спросила она.

— Потому что мне хотелось, чтобы против выступила именно ты. Потому что всякому известно, что ты лучшая из обвинителей. И если при таком оппоненте ходатайство будет удовлетворено, все поймут, что это произошло лишь потому, что Дэвид действительно невиновен, а не благодаря каким-то закулисным сделкам. И еще потому, что всякий знает, какая ты жестокая, холодная и бесчувственная сука, что ты беспокоишься только о том, чтобы выиграть дело, а потому никогда не пойдешь на такую сделку, если она будет означать, что кто-то окажется вычеркнутым из списка преступников.

Судебный зал взорвался именно так, как это обычно бывает в таких случаях. Сначала раздался одновременный вдох, как бывает когда видят приближение скандала или слышат грубое оскорбление. Потом последовали смешки, возгласы и даже выкрик: «Вот это верно!» Уотлин не особенно старался вернуть зал к порядку. Я же по-прежнему смотрел на Нору. Выражение ее лица было странным — сожалеющим, но отнюдь не заискивающим. Такое выражение характерно для питчера, который издали смотрит на игрока, отбившего его мяч, а затем возвращается и выбирает биту побольше.

Я тешил себя надеждой, что мое свидетельское показание было самым драматичным на слушании. У нас оставались другие свидетели, включая Лоис. Я заранее поднатаскал ее в искусстве лжесвидетельствования.

— Держись просто. Все случилось именно так, как и случилось, за исключением того, что ты слышала, как он сказал: «Оставь в покое Клайда Малиша», — что произошло уже в самом конце, как раз перед дракой.

Лоис проделала это прекрасно: точно, чисто и очень уверенно. Не думаю, что кто-нибудь мог усомниться в ее искренности. Кроме Норы. Лоис была матерью Дэвида — то, что она сказала, не шло в расчет. Нора прошла этот пункт, не задав ей ни единого вопроса.

Наступил тяжелый момент: у нас не было больше свидетелей, и нам пришлось объявить о завершении выступлений. В таких случаях всегда кажется, что ты что-то забыл. Уотлин все еще не объявил, принял ли признание Сталя, а без этого мы не имели ничего. Нора вызвала лишь одного свидетеля — Майрона Сталя.

Я знал, что он будет выступать, но в здании его не видел. Он вошел в зал через боковую дверь, сопровождаемый двумя полицейскими офицерами. Они заняли места среди публики, по случайному совпадению рядом с Клайдом Малишем — у него имелась своя пара телохранителей, которые маячили у задней двери в зал. Сталь прошел на свидетельское место.

Мне он казался какой-то юркой куницей в мужском костюме. Я старался взглянуть на него глазами присутствующих, особенно мне хотелось увидеть его через очки Уоддла. Судья старался смотреть на Сталя не только глазами тех, кто находились в зале, но и того громадного большинства людей, которых здесь даже не было. А мне никак не удавалось отделить наружность Майрона Сталя от того, что, как мне было известно, он сделал. Я видел, с какой нравственной трещиной был этот человек. Наблюдая, как он поднимается на свидетельское место, я удивлялся, что той темной ночью не предоставил его заботам Клайда Малиша.

Сталь, как всегда, сохранял вид настоящего профессионала. Безукоризненный костюм. Холеность хорошо отдохнувшего человека. Если он и был чуть встревожен, то это выглядело всего лишь беспокойством занятого человека, которому неожиданно нарушили распорядок дня.

— Пожалуйста, назовите ваше имя и профессию.

— Майрон Сталь. Это пишется с непроизносимым «эйч». Я адвокат.

— Вы практикуете здесь, в округе Бексар?

Сталь был свидетелем обвинения, однако Нора разговаривала с ним не особенно дружелюбно. Она перешла к своему излюбленному методу — «исключительно факты и ничего кроме».

— Да.

— Вы знакомы с человеком по имени Клайд Малиш?

— Да. Он является моим клиентом.

— Как давно вы представляете его интересы?

— О Господи! Шестнадцать... семнадцать лет.

Сталь взглянул на Линду. Она сидела, подавшись вперед и положив локти на стол, и смотрела на свидетеля. Дэвид тоже смотрел на него. Я не мог представить себе, что он чувствовал в тот момент.

Сталь откашлялся и снова перевел взгляд на Нору.

Она сразу же перешла к делу.

— Могу я подойти к свидетелю, ваша честь? Мистер Сталь, я передаю вам документ, зарегистрированный как вещественное доказательство защиты номер один. Вы узнаете это?

— Да.

— Что это такое?

— Это заявление, которое я написал в доме Клайда Малиша вечером в прошлую среду, шестнадцатого сентября.

— Вы сделали это по доброй воле?

— Разумеется, нет.

— Тогда почему вы это сделали?

— Если бы я не сделал этого, моя жизнь оказалась бы под угрозой.

— Кто угрожал вам?

— Мистер Малиш. Марк Блэквелл, окружной прокурор. Она тоже там была, — неожиданно добавил он, кивнув на Линду.

Нора могла обойтись и без этого добавления. Ей оно было ни к чему.

— Как они угрожали вам?

— Мистер Малиш сказал: «Нам нужно признание. Ты сделаешь его».

— И только? — спросила Нора.

Тон ее ясно говорил, что уж она-то сумела бы воспротивиться такому давлению.

— Я сказал, что не сделаю этого, и попытался уйти, но, когда я подошел к двери, в коридоре стоял человек, не пожелавший меня выпустить. За поясом у него был пистолет. Я вернулся и сказал что-то вроде: «Что все это значит?» — и тогда мистер Малиш заявил: «Говорю тебе, что ты это напишешь». Было весьма понятно, что он имел в виду, можете мне поверить.

— Как вы это поняли?

— Я понял, что буду убит, если не сделаю того, что он требовал.

— Принимал ли мистер Блэквелл какое-нибудь участие в этом?

— Он просто сидел там, глядя на меня, — так же, как смотрит сейчас. Было совершенно ясно, что он не станет вмешиваться.

Нора опять вернулась к заявлению Сталя.

— Пожалуйста, просмотрите это, мистер Сталь.

Он начал читать, затем отложил свое признание в сторону.

— Я уже читал это раньше. Я сам это написал.

— Какая часть этого заявления соответствует действительности?

— Очень незначительная. — Он еще раз взглянул на бумаги. — Мое имя действительно Майрон Сталь, и я адвокат. Все остальное сплошная фикция.

— Выражайтесь более определенно, мистер Сталь. Вы нанимали Аманду Джексон для дачи ложных показаний против Дэвида Блэквелла?

— Нет. Я не знаю ни миссис Джексон, ни Дэвида Блэквелла.

— Не убивали ли вы впоследствии Менди Джексон или не организовывали ли вы ее убийства?

— Разумеется, нет. Как и все, я прочитал об этом в газете. Мне очень жаль, конечно, но я мало что...

— Вы нанимали человека по имени Саймон Хоторн для того, чтобы он угрозой принудил Марка Блэквелла закрыть дело против Клайда Малиша?

— Нет и нет.

Затем последовали еще отрицания и обвинения. Сталь все больше выглядел оскорбленным. Но была в нем и растерянность. Он смотрел на судью и горестно качал головой. Я не мог понять, какое впечатление он производил. Но, по правде говоря, он не походил на убийцу или заговорщика. Он казался слишком несчастным. Когда Сталь смущенно поеживался в свидетельском кресле, это выглядело так, будто весь мир ополчился против него. Я подумал, что мы допустили ошибку. Следовало сделать так, чтобы он больше походил на жертву.

Не слишком забивай его, мысленно проговорил я, когда Нора передала свидетеля Линде. Первый вопрос Линды был достаточно безобиден, но в голосе ее чувствовался металл. Она не стала атаковать Сталя со стороны, которая была у него надежно защищена. Сталь отлично понимал, что для Линды он только враг и не больше. Он уселся в кресло и пристально посмотрел на нее. Он не собирался ей уступать ни в чем.

— Мистер Сталь, какого рода бизнесом занимается Клайд Малиш?

— Изначально это была поставка электробытовой техники. И инвестиции.

— Он ежегодно оплачивал ваши профессиональные услуги?

— Да. По сути, он платил мне ежемесячно.

— Какую сумму?

Сталь высокомерно поднял подбородок.

— Это потребует от меня разглашения конфиденциальных сведений, составляющих тайну адвоката и его клиента.

— Нет, этого не произойдет. И как все мы знаем, конфиденциальность такого рода сведений зависит от клиента. Клайд Малиш присутствует в зале и может возразить, если это понадобится. Ваша честь...

— Отвечайте на вопрос, — сказал Уотлин.

Сталь с обидой посмотрел на судью. Губы его жеманно поджались.

Мой Бог! — подумал я. Он попросту не хочет говорить о том, сколько получает, в присутствии полного зала незнакомых ему людей. Что за амбициозный жалкий человек! Видит ли это еще кто-нибудь?

— Это приблизительно шестьдесят тысяч долларов в год, — в конце концов проговорил Сталь.

— Спасибо. А Клайд Малиш является вашим единственным клиентом?

— Нет.

— Кто же остальные?

— Они, вероятно, предпочтут, чтобы их имена не назывались. И они не присутствуют здесь, чтобы заявить о своем праве на конфиденциальность. Я полагаю, что обязан сделать это от их имени. Я уверен, все мы хорошо это понимаем.

— Сообщение их имен не нарушит ничьих прав. Просто назовите нам имя любого клиента, чьи интересы вы представляли в течение последнего года.

Нора встала.

— Я не вижу, какое это может иметь отношение к слушаемому делу, ваша честь, — сказала она.

— Хорошо. Если вы не в состоянии ответить на этот вопрос, я задам вам другой, — сказала Линда свидетелю.

Она решительно оспорила содержащееся в протесте Норы «стороннее замечание», и Уотлин разрешил ей продолжить опрос.

— Для чего поставщику электробытовой техники платить адвокату по шестьдесят тысяч в год за обычные юридические услуги?

Сталь был готов к этому.

— Он также является и инвестором, как я уже говорил. Я помогал ему покупать и продавать собственность, советовал, куда лучше вкладывать деньги, составлял контракты. Всякие дела такого рода.

— И за это он платит вам шестьдесят тысяч в год? За составление контрактов?

— За все, что я перечислил, и за многое другое.

— Вы упомянули об уголовном деле против мистера Малиша, которое было закрыто. А вы...

— Я этим делом не занимался. Он нанимал для этого адвоката по уголовным делам.

— Но вы иногда присутствовали в суде, не так ли? Этого Сталь отрицать не мог.

— Это не значит, что я был участником дела, — раздраженно сказал он. — В этом судебном зале тоже находится сейчас множество людей, которые не имеют отношения к данному слушанию.

— Следовательно, вы никоим образом не участвовали в преступной деятельности Клайда Малиша?

— Нет.

— Но вы знали о ней?

Сталь заколебался, не решаясь ответить.

— Нет. Да... о том деле я знал. И, естественно, до меня доходили слухи.

— Но вы не принимали в том деле участия?

— Нет.

— Он платил вам по шестьдесят тысяч в год исключительно за составление контрактов. Имеются ли у него на жалованье другие адвокаты?

— Нет, насколько мне известно.

— А вы никак не связаны с его преступной деятельностью?

— Ваша честь... — начала Нора.

— Давайте перейдем еще к одному вопросу, — сказала Линда. — Вы засвидетельствовали, что не были знакомы с Менди Джексон.

— Именно так.

— Известно ли вам, что Виолетта Уэнтуэрт, мать Менди Джексон, уже выступала здесь сегодня с показанием, в котором...

— Я протестую, ваша честь. Это является нарушением правила — комментировать свидетельские показания другого свидетеля.

— В таком случае предположим, — сказала Линда, как бы показывая студенту-юристу, как следует формулировать свой вопрос, — предположим — чисто гипотетически, — что за два месяца до ареста Дэвида Блэквелла кто-то видел вас вместе с Менди Джексон. Смогли бы вы дать этому какое-то объяснение?

— Да. — Сталь был доволен собой. — Я сказал, что не был знаком с этой леди, но я не говорил, что никогда не встречался с ней. Однажды я действительно побывал в ее доме. Я не помню, присутствовала ли при этом ее мать, но, вполне возможно, она была там.

Я обернулся и через несколько рядов посмотрел на Грегори Стилвела, сидевшего рядом с матерью Менди. Он, я уверен, был одет в свой единственный черный похоронный костюм. Рука его обнимала плечи сестры, но его внимание было сосредоточено на происходящем. Он не ответил на мой взгляд, как бы храня в тайне факт нашего знакомства. Или взгляд его был так прикован к Майрону Сталю, что никого больше он уже не видел.

— Почему вы оказались там? — спросила Линда у Сталя.

— Я был там по указанию мистера Малиша, чтобы предложить миссис Джексон работу.

— Работу? В качестве уборщицы?

— Нет, в качестве бухгалтера. Она была, насколько я знаю, студенткой колледжа. Мистер Малиш сказал мне, что желает воспользоваться ее услугами.

— Она приняла предложение?

— Нет. Она пришла в страшное негодование, когда я упомянул имя мистера Малиша. Уходя, я решил, что это была совершенно бесплодная затея.

— Не только это, согласитесь, но и совершенно знаменательное совпадение, что за два месяца до того, как она обвинила Дэвида Блэквелла в изнасиловании, вы побывали в ее доме, то есть в доме женщины, оказавшейся в центре заговора, свою причастность к которому вы так упорно отрицаете?

Сталь казался невозмутимым.

— Если это совпадение, то оно и не может быть чем-то иным.

— Если?..

Тон его голоса сделался доверительным. Он делился с нами соими мыслями.

— Позднее мне пришло в голову, что меня направили туда с единственной целью: создать неопровержимую улику, что я встречался с миссис Джексон. В последовавшем затем уголовном деле мистера Малиша ему необходимо было ложно обвинить меня в том, что именно я являлся инициатором этого плана, — что, кстати, мистер Малиш и делает сейчас.

Линда на мгновение задержалась на этом. Просто замечательно, когда свидетель строит теории.

— Значит, вы полагаете, что существовал заговор, имевший целью арест Дэвида Блэквелла и осуждение его за изнасилование, которого он не совершал?

— Мне об этом ничего не известно.

— Но зачем Клайду Малишу понадобилось подставлять для этого вас, мистер Сталь? Разве не мог бы какой-нибудь менее ценный для него работник занять ваше место в этом ложном обвинении? Кто-нибудь, стоивший ему меньше шестидесяти тысяч долларов в год?

— Я не знаю.

Сталь не продумал достаточно далеко все детали, когда предложил свое объяснение тому обстоятельству, что его видели в доме Менди Джексон. Теперь он раскаивался в этом.

— Итак, либо существовал заговор, имевший целью несправедливое обвинение Дэвида, либо ваш контакт с обвинившей его женщиной — перед тем как это обвинение было выдвинуто — замечательное совпадение.

— У меня протест, ваша честь, — заявила Нора. — Прежде всего, это вообще не вопрос. А если вопрос, то это призыв к обдумыванию ответа.

— В таком случае не отвечайте, — сказала Линда. — Давайте перейдем к тому факту, что Марк Блэквелл имел под мостом стычку с вашим бывшим однокурсником, мистер Сталь. В своем заявлении вы признали, что наняли Саймона Хоторна для этой цели. Это правда?

— Нет.

— Вы хотите назвать это другим замечательным совпадением?

— Нет. Я бы назвал это обычной ложью.

Зал суда снова загудел. Я почувствовал, как в моем затылке разливается тепло.

— Я не видел доказательств того, что это произошло в действительности, — продолжал Сталь. — Они включили это в мои показания, чтобы инкриминировать мне вину. Заметьте, что, кроме самого мистера Блэквелла, свидетелей данного инцидента не существует.

Сталь снова выглядел довольным собой.

Я посмотрел на судью, чтобы понять, успел ли тот заметить выражение самодовольства на лице Сталя, характерное для человека, который сумел отыскать отличное объяснение случившемуся. Но Уотлин не смотрел на свидетеля. Не смотрел он и на меня. Взгляд его был устремлен через зал, а склоненная голова свидетельствовала, что судья внимательно слушает, являя собой образец беспристрастности.

Линда больше не причинила Сталю особого вреда. Я думал, что он понесет больший урон. Я не понимал, как кто-то мог верить этому человеку. Если только этот человек не полный глупец. Но прежде всего Сталь был больше похож на жертву заговора, чем на его вдохновителя.

Один из сидевших в зале во всем поверил Линде. Дэвид пристально вглядывался в лицо Сталя. И я заметил, что Сталь не мог смотреть на него. За Дэвидом наблюдали бейлифы. И еще одного человека не надо было убеждать. Клайд Малиш тоже не сводил глаз со своего адвоката. Сталь был преследуемой добычей. Независимо от исхода слушания. Невзирая на защиту полиции. Мы с Клайдом Малишем не пришли к согласию по поводу судьбы Сталя. Я не сумел бы остановить его, если бы даже захотел. И вряд ли мне удалось бы выдвинуть против него обвинение. Он будет осторожнее. Аккуратнее Майрона Сталя.

Что уж говорить о дядюшке Менди, Грегори Стиллуэлле. Мне не хотелось бы оказаться на месте Майрона Сталя, даже за все деньги Клайда Малиша.

Нора немножко доработала линию обвинения при повторном прямом допросе свидетеля. Линда в свою очередь задала Сталю лишь короткую серию вопросов.

— Вы не были знакомы с Менди Джексон? — начала она.

— Строго говоря, нет. Та единственная короткая встреча...

— Судьба этой женщины ничего не значила для вас?

— Не совсем так, — сказал Сталь. — Как я уже говорил, мне было жаль...

— Вы сами ее не убивали?

— Нет. Я...

— Следовательно, вы организовали это убийство? Вы наняли того, кто сделал ей инъекцию, ввел смертельную дозу героина...

— Нет!

— ...что, как и предполагалось, убило ее, а затем убийца сбросил тело в сточную канаву? Женщину, чья судьба не волновала вас и вина которой была лишь в том, что она случайно имела доступ к Дэвиду Блэквеллу.

— Нет, нет и нет. Я никогда...

— Но кто-то сделал это, не так ли, мистер Сталь?

— Не обязательно. Она могла сделать это сама. Может быть, она неправильно отмерила дозу и потому...

— Если вы впервые в жизни собрались принять героин, мистер Сталь, разве вы не выбрали бы для этого какое-нибудь другое место, а не дренажный канал?

— Я... я бы никогда... — заикаясь начал Сталь.

Он склонился вперед, едва не падая с кресла.

— Может быть, кто-то, с кем она была, запаниковал...

— У меня больше нет вопросов.

— Запаниковал и отнес ее туда, сбросил тело...

Сталь вытянул руки, словно в мольбе или словно сам нес это тело. Голос его сорвался на последнем слове, и он умолк. Сталь посмотрел вниз, будто в конце концов действительно увидел тело Менди Джексон. Казалось, он вот-вот разрыдается. Скорее всего в тот момент он видел перед собой свое собственное тело.

— Вы можете занять место в зале, — сказал ему Уотлин, и, прежде чем Сталь поднялся, Нора добавила:

— Обвинение закончило свое выступление.

Это было так неожиданно, что, когда я сообразил, то увидел, что стою на ногах, поднимая руку, словно школьник, рвущийся к доске. Мне хотелось, чтобы это слушание продолжалось дальше, чтобы оно длилось бесконечно. Уотлин окинул меня тяжелым, безжизненным взглядом. Я вспомнил все, что было между нами. Мне пришлось почти запугивать его даже для того, чтобы пораньше перевести Дэвида из тюрьмы на это слушание. Я не хотел оставлять все это в руках Уотлина. Я подумал, что, когда он удалится в своей кабинет, я последую за ним, предложу ему все, что он захочет. Свою отставку, свою поддержку...

— Адвокаты могут быть свободны, — сказал Уотлин. — Я не нуждаюсь в заключительных аргументах. Факты достаточно просты, и все законные возражения хорошо изложены в кратких выступлениях обеих сторон.

Майрон Сталь покинул свидетельское место и сел в зале рядом со своим полицейским эскортом. За барьером судебного зала остался один Уотлин, фигура которого возвышалась за судейским столом. Выражение его лица было суровым и одновременно каким-то мирным. Он знал, что намерен сделать.

— Я ожидал, что настоящее решение будет очень трудным, — сказал он. — Но оказалось, что оно на редкость простое. Я думал, что мне придется на какое-то время подвергнуть этот вопрос серьезному рассмотрению. Как выяснилось, в этом нет необходимости.

Закон, касающийся разрешения на повторный процесс в связи с вновь обнаруженными доказательствами, предельно ясен. Доказательство должно быть таким, чтобы обвиняемый при всем старании не в состоянии был обнаружить его в период, предшествовавший первому процессу. В данном случае доказательство отвечает этому требованию. Следующий момент. Доказательство должно быть убедительным, чтобы у суда составилось мнение, что присяжные, услышав это доказательство на судебном процессе, могут счесть возможным изменить предыдущий вердикт.

Уотлин слегка передвинул свои руки, лежавшие перед ним на столе. Мой Бог! — подумал я. Он читает заранее приготовленную речь. Все, что только что здесь произошло, не имело абсолютно никакого значения. Он уже все решил, прежде чем услышал хотя бы одно слово из свидетельских показаний.

— Но существует одно необходимое предварительное условие, — торжественным голосом продолжал Уотлин. — Доказательство, естественно, должно быть правдоподобным. Только процессуальный суд решает, заслуживает ли доверия представленное при ходатайстве о новом процессе доказательство.

Доказательство, предложенное суду на этом слушании, может быть буквально названо неправдоподобным с точки зрения его законности. Данный суд за двадцать лет своей судебно-правовой деятельности ни разу не слышал о заговоре, который хотя бы отдаленно напоминал тот, на существовании которого настаивает защитник в слушаемом деле. Обвинитель правильно указала на то, что на обвиняемого возложено тяжелое бремя доказательства выдвинутых им заявлений, прежде чем будет дано разрешение на новый процесс. В данном слушании бремя доказательства является даже более тяжелым благодаря необычной природе вновь обнаруженных улик.

Джон, Джон! Я сделаю все что угодно. Дай мне еще немного времени, мысленно молил я. Принеси мне настоящее доказательство, незримо умолял он в ответ. И я сам видел теперь, что принесенных улик было недостаточно. Но ведь там больше ничего не было. Ах, Джон, думал я. Если бы у тебя был сын.

— Очевидность конфликта между обвинением и защитой не вызывает сомнений. Здесь нет каких-то трудноуловимых различий в восприятии. Защита утверждает, что преступный сговор имел место. Обвинение говорит, что это нонсенс. Трудный вопрос, связанный с этим спором, заключается в противоречии между двумя свидетелями, каждый из которых имеет веские, вполне объяснимые мотивы для лжесвидетельствования. Сын Марка Блэквелла был обвинен в серьезном преступлении и приговорен к тюремному заключению. Майрон Сталь обвиняется в организации этого судебного приговора, что уже само по себе является серьезным правонарушением. Оба свидетеля — служители правосудия. Если бы они так решительно не противостояли друг другу, я по долгу службы был бы почти обязан верить им обоим. Но в данном случае я не могу этого сделать. Они занимают диаметрально противоположные позиции. Это единственная сложность, которая наличествует в этом деле. У обеих сторон имеются подтвержденные фактами и уличающие доказательства, но все эти доказательства недостаточно убедительны или объяснимы.

Уотлин по-прежнему не смотрел на меня. У него не хватало на это духу. Но затем, к моему удивлению, он все же это сделал. Приняв властный вид, он окинул взглядом публику за моей спиной. Задержал взгляд на стае газетных репортеров. Затем опустил его на меня. Выражение лица Уотлина при этом не изменилось.

— Следовательно, единственным вопросом является вопрос о правдоподобии. Ответить на него сложно, и, тем не менее, именно это делает мое решение удивительно легким.

Он не собирался идти моим путем. Он хотел защитить самого себя. Но дело было не во мне. Речь шла о Дэвиде. Это свобода Дэвида была поставлена на карту, а не моя или Уотлина репутация.

— Я знаю Марка Блэквелла уже двадцать лет, — продолжал Уотлин. — И ни разу не слышал, чтобы кто-либо усомнился в его честности. Я не побоюсь сказать, что он никогда прежде не имел такого побудительного мотива для лжи, как сегодня. Но я не в состоянии поверить, что именно этот мотив руководил им в его свидетельском выступлении. Я проработал десять лет в качестве процессуального судьи, занимаясь тем, что отличал правду от неправды. Вне всякого сомнения, я допускал ошибки. Но никогда раньше я не имел такого преимущества, как личное знакомство со свидетелем, что наличествует в данном деле. Я верю свидетельскому показанию мистера Блэквелла. Я верю, что ему было сообщено о том, что его сын осужден по ложному обвинению. Я верю, что он пытался найти основания, по которым это обвинение было выдвинуто. И я верю, что он достиг цели, обнаружив их.

Это делает второе требование, предъявляемое здесь в соответствии с законом, столь же достижимым. Если бы доказательство, которое я сегодня услышал, было выслушано присяжными, мог ли их вердикт оказаться иным? Вне всякого сомнения, да. Я никоим образом не намерен оспаривать справедливость решения, вынесенного теми двенадцатью присяжными. Их вердикт абсолютно соответствовал тем обстоятельствам, что им были представлены. Они слышали лишь то, что слышали. Но тогда они не были знакомы со всеми фактами!

Разрешение на новый процесс дается. Сумма залога устанавливается на том же уровне, что и до суда. И в заключение я бы настоятельно советовал обвинению подумать, может ли тот же обвинитель вновь быть использован в предстоящем процессе. Я не могу сказать, к какому решению придут присяжные, но я знаю, как буду вести этот процесс я.

Это все. Стороны настоящего судебного слушания свободны.

Мое сердце отчаянно колотилось. И тут я все понял. Мои тревоги были совершенно напрасными. Уотлин с самого начала намерен был дать разрешение на новый процесс. Пока я занимал место свидетеля, он умолял: «Принеси мне доказательство», — но это нужно было ему лишь для прикрытия, для того, чтобы его решение выглядело справедливым. Даже если бы я оказался единственным свидетелем, Дэвид все равно бы выиграл. Для судьи этот вопрос по-прежнему был политическим. Я являлся чиновником, которого выбрала общественность. Это означало, что некоторое время назад более половины избирателей в округе одобрили мою кандидатуру. Может быть, также одобряли и сейчас. Если я достаточно хорошо покажу себя на этом слушании, я, несомненно, сохраню симпатии этого магического пятидесяти одного процента. А кто такой Майрон Сталь по сравнению со мной? Да никто! У него нет абсолютно никакого политического веса. Должно быть, для судьи Уотлина это решение оказалось несложным.

Возможно, я ошибался. Возможно, решение Уотлина основывалось на доказательстве, и никакие иные соображения для него значения не имели. Этого я не узнаю никогда.

Я был ближе всех к Дэвиду и оказался первым, кто обнял его. Наверно, я кричал от радости, но я был не единственным. Я притянул Дэвида к себе и сжал в объятиях так сильно, как только смог. Казалось, будто он снова обрел материальность, после того как долгие месяцы находился в призрачном состоянии. Он тоже обнял меня в ответ.

— Не представляю, как это тебе удалось, — сказал он мне на ухо. — Я даже не знаю, радоваться мне или беситься от злости. Я не...

— Хочешь радуйся, хочешь бесись, — ответил я ему. — Ты можешь делать что угодно. Теперь ты свободен.

— Пристегни их к своей заднице, — добавил я, обращаясь к бейлифу, который стоял с наручниками возле Дэвида. Бейлиф выглядел смущенным.

— Думаю, без наручников мы, пожалуй, можем и обойтись, — сказал он. — Но мы должны вернуться в тюрьму.

— Черта с два! Ты слышал, что говорил судья? Он восстановил освобождение под залог. Эту сумму я уже заплатил.

— И все равно ему нужно вернуться туда для снятия с учета. Это займет около часа.

Теперь рядом с первым стоял и другой, такой же смущенный и такой же неумолимый.

— Вы не заберете его, — сказал я.

И тут появился шериф. Их босс. Он поздоровался со мной за руку. Все же у меня было много друзей. Шериф пожал руки бейлифам, и они сразу вспомнили, что их еще ждут дела где-то еще.

— Разделайся с бумагами, — сказал мне шериф, подмигнул и удалился.

Еще одна оказанная мне любезность.

Казалось, Дэвид почувствовал облегчение. Он повернулся. Мне представилось, что его глаза ищут Лоис, но первой он увидел Вики. Она стояла — олицетворение спокойствия посреди всеобщего хаоса. Дэвид не стал заключать жену в объятия. Он смотрел на нее так, как будто старался вспомнить, кто это. Я внезапно осознал, что ни разу не слышал о том, навещала ли Вики Дэвида в тюрьме, но решил, что она все же делала это.

Появилась Лоис. Она перехватила Дэвида.

— Мы уходим отсюда, — сказала она. Затем подтолкнула Дэвида к Вики, а сама приблизилась ко мне.

— Не ходи с нами, Марк, — сказала она так тихо, чтобы только я мог услышать ее. Она сказала это по-доброму, не зло. — Я собираюсь увезти его подальше отсюда и постараюсь сделать так, будто ничего этого никогда не было. У нас будет лучший ленч из всех, что когда-либо бывали в жизни. Где-нибудь в другом месте, которое будет совершенно непохожим на тюрьму, он подумает, что попросту очнулся от долгого дурного сна. Если там будешь ты, он не сможет этого забыть.

— А ты думаешь он когда-нибудь сумеет сделать это?

— Думаю, что смогу ему помочь. Позволь Дэвиду уйти, чтобы поблизости не было никого, связанного с этим зданием, Марк. Я вовсе не хочу причинять тебе боль. Но ты был здесь, и когда это началось и когда закончилось. Может быть, если на этот раз тебя с нами не будет, ему станет легче...

— Хорошо.

Она улыбнулась мне.

— Спасибо. Приходи ужинать вечером. Домой. — Лоис вспомнила: — К ней домой. В... ну, ты знаешь, Марк...

Я подумал, что она собирается сказать мне о том, кого мне брать и кого не брать с собою.

— Да?

— Ты был великолепен на месте свидетеля, — сказала она. Лоис ухитрилась пробиться с Дэвидом сквозь публику и дальше, к двери. Он не оглянулся на меня. Может быть, он считал, что я иду с ними. Репортеры облепили его, словно мухи. «Забыть», — криво усмехнулся я. Лоис по-прежнему бывает порой трогательно наивной. Годы не изменили ее. Она вела Дину за руку. Дина оглядывалась назад. Она улыбнулась, махнула мне рукой и жестом пригласила присоединиться к ним. Я покачал головой и улыбнулся. Я проследил, как маленькая группка добралась до двери и исчезла за нею.

Я все еще находился за барьером. Я повернулся и увидел, что Уотлин покинул зал. Но он должен был вернуться. Мой взгляд остановился на заключенных, сидевших в ложе присяжных. Я всматривался в них внимательней, чем когда-либо раньше. У единственного из заключенных, который ответил на мой взгляд, были глубоко посаженные глаза и руки, испещренные татуировкой. Среди этих людей в сером не было по-детски испуганных лиц, не было никого, кто выглядел бы так, будто не принадлежал к их числу.

В деле Дэвида самым необычным был сам Дэвид, вид — никак не виновного. На его месте мог оказаться любой другой выхваченный наугад житель страны. Факты в деле тоже были необычными, но приемы игры, которая привела Дэвида за тюремную решетку, — необычными не были: честолюбивый обвинитель, привыкший побеждать на процессах; судья, у которого на уме нечто большее, чем дело как таковое; свидетель с кошмарной историей.

Люди, уходя, поздравляли меня, но их приветствия с каждой минутой становились все торопливее. Это было утро понедельника, дня, который не мог быть упущен. Адвокаты беседовали с заключенными. Судебные обвинители уже снова разложили перед собой на столе дела, назначенные к слушанию. Судебный зал снова наполнялся гулом.

Линда как всегда стояла рядом со мной. Только однажды, когда этого никто не мог видеть, она взяла мою руку и сжала ее.

Свежее заявление Линды об отставке все еще лежало на моем столе.

— Насладись этим триумфом, — сказал я ей. — У защиты их бывает немного.

Линда изучала меня взглядом, отыскивая, как я догадался, следы раны, оставленной Лоис. После того как я заговорил, она улыбнулась.

— Не слишком рано для ленча? — спросил она.

На нас никто не обращал внимания. Кто-то склонился над страницами уголовного дела, кто-то с кем-то спорил. Поразительно легко, словно его и не прерывали, суд продолжал свою обычную работу.

— Давай уйдем наконец из этого проклятого здания! — сказал я.


Содержание:
 0  Когда бессилен закон : Джей Брэндон  1  Часть первая : Джей Брэндон
 2  Глава 2 : Джей Брэндон  3  Глава 3 : Джей Брэндон
 4  Глава 4 : Джей Брэндон  5  Глава 5 : Джей Брэндон
 6  Глава 6 : Джей Брэндон  7  Глава 7 : Джей Брэндон
 8  Глава 8 : Джей Брэндон  9  Глава 9 : Джей Брэндон
 10  Глава 10 : Джей Брэндон  11  Глава 1 : Джей Брэндон
 12  Глава 2 : Джей Брэндон  13  Глава 3 : Джей Брэндон
 14  Глава 4 : Джей Брэндон  15  Глава 5 : Джей Брэндон
 16  Глава 6 : Джей Брэндон  17  Глава 7 : Джей Брэндон
 18  Глава 8 : Джей Брэндон  19  Глава 9 : Джей Брэндон
 20  Глава 10 : Джей Брэндон  21  Часть вторая : Джей Брэндон
 22  Глава 12 : Джей Брэндон  23  Глава 13 : Джей Брэндон
 24  Глава 14 : Джей Брэндон  25  Глава 15 : Джей Брэндон
 26  вы читаете: Глава 16 : Джей Брэндон  27  Глава 11 : Джей Брэндон
 28  Глава 12 : Джей Брэндон  29  Глава 13 : Джей Брэндон
 30  Глава 14 : Джей Брэндон  31  Глава 15 : Джей Брэндон
 32  Глава 16 : Джей Брэндон  33  Использовалась литература : Когда бессилен закон



 




sitemap