Детективы и Триллеры : Триллер : Глава 3 : Джей Брэндон

на главную страницу  Контакты  Разм.статью


страницы книги:
 0  1  2  3  4  5  6  7  8  9  10  11  12  13  14  15  16  17  18  19  20  21  22  23  24  25  26  27  28  29  30  31  32  33

вы читаете книгу




Глава 3

Дело Дэвида было первым за многие годы делом, которое я обсуждал со своей женой. Разговор наш состоял главным образом из моих восклицаний: «Что я могу поделать?! Я-то что могу?!» В конце концов Лоис, сидевшая на софе, посмотрела на меня и сказала:

— Ты мог бы уйти с поста окружного прокурора и лично защищать Дэвида.

Я перестал расхаживать по комнате и обернулся к жене. Подобная идея никогда даже не приходила мне в голову, и Лоис понимала это. Но она ошибалась насчет причин, по которым я этого не делаю. Я не хотел отказываться от власти, которую давала мне должность, потому что это был единственный способ, которым я мог помочь Дэвиду. Защитники, как я уже вежливо пытался объяснить Линде, бывают почти так же беспомощны, как и их клиенты, когда закрутятся колеса судебной машины. Но Лоис видела лишь то, что своей работой я дорожу больше, чем сыном.

— Если бы от этого была хоть какая-то польза, я бы так и поступил. Надеюсь, ты не питаешь иллюзий относительно того, что я лучший защитник в городе? Не правда ли?

Лоис только пожала плечами. Свое мнение она уже высказала.

— А кто самый лучший, па? — спросила Дина.

Она сидела на другом конце софы. В отличие от своей матери, которая, разговаривая со мной, вязала на спицах, Дина развлекала себя несколько иным — она просто наблюдала за мной.

Дина дитя нашей последней страсти. Ей было десять лет. Родилась она вовсе не вслед за Дэвидом. Он являлся для нее, скорее, дядей — к тому же не особенно любящим. Еще до своего рождения, Дина стала для Дэвида предметом постоянного смущения. Его, тринадцатилетнего и уже учившегося в старшем классе, оскорбляла беременность матери. Откуда берутся дети, знает каждый. Дэвид терпеть не мог, когда Лоис заезжала за ним в школу.

К тому времени, когда Дине исполнилось пять, Дэвид уже покинул семью: сначала, учась в колледже, затем, поселившись отдельно. Дина росла единственным ребенком в доме, точно так же, как когда-то он. Она всегда была окружена горячей любовью родителей. Но она не сблизила нас с Лоис, как мы, должно быть, ожидали. В Дэвиде мы вместе души не чаяли. Дину мы обожали по отдельности.

— Я нанял Генри Келера, — ответил я на вопрос дочери.

Дина, нахмурившись, задумалась. Желанный ребенок, она имела рот матери, но брови у нее были мои; все же лицо Дины являло собой не совсем безупречное сочетание черт обоих родителей. Даже я понимал, что она выглядит ослепительно, лишь когда улыбается.

— Но Генри Келер более опытен в работе с документацией, чем как защитник на процессах?

— Когда-то так и было. Теперь он одинаково хорош и в том и в другом. Помимо этого...

— Ты хочешь подстраховаться на случай возможных судебных ошибок?

— Да.

Дина была необычным ребенком. С самого дня ее рождения я обсуждал с нею свои дела. Когда она была совсем маленькой, это было лишь остроумной игрой, способом, которым я вслух организовывал свои мысли. Но я продолжал делать это и тогда, когда Дина настолько повзрослела, что могла отвечать. Она никогда не выказывала какой-то особой проницательности, ничего похожего на это, но она слушала так внимательно, что я чувствовал себя просто обязанным найти необходимый ответ. Смотря на вещи реально, я понимал, что Дина вовсе не была каким-нибудь не по годам развитым вундеркиндом, но все же она обладала необычным для десятилетней девочки запасом знаний. Она мгновенно сообразила, что я имел в виду, говоря о Генри. Он, конечно, был опытен не только в ведении процессов, он умел делать соответствующие возражения противной стороне, подготавливая почву для апелляции. Это и послужило одним из доводов в моем выборе. Слишком многие из хорошо известных адвокатов старой закалки адвокатов имели сильное предубеждение против обжалований: либо победа на процессе, либо пропади все пропадом!

Дина поняла, о чем я говорил: вполне возможно, что в суде нас ждало поражение, если дело дойдет до суда. Она рассудительно кивнула.

— Если вы позволите мне вмешаться в вашу беседу, — улыбнувшись, сказала Лоис, — то расскажите, как в действительности прошла встреча с адвокатом?

— Отлично, — автоматически ответил я, затем остановился, чтобы вспомнить и понять, каким же должен быть настоящий ответ на этот вопрос.

Когда я вошел в офис Генри, Дэвид уже дожидался меня там. Казалось, до моего прихода они вовсе не были заняты беседой. Дэвид сидел не в одном из кресел для клиентов, а на диванчике у противоположной стены. Генри привстал из-за стола, чтобы поздороваться со мной за руку.

— Это очень лестно для меня, — сказал он, — учитывая то, сколько раз вы побивали меня на процессах.

— Все обвинители, как правило, побивают адвокатов, — скромно возразил я. — Шансы здесь...

Я сообразил, насколько неосторожным было это замечание при подобных обстоятельствах.

— Ну, положим, не всегда, — сглаживая мой промах, сказал Генри.

— Кстати, мои поздравления в связи с делом Гонсалеса, — вспомнил я.

За неделю до этого апелляционный суд принял решение об отмене приговора по делу о вождении в нетрезвом состоянии, удовлетворив ходатайство, представленное Генри Келером. (Дела, связанные с пьянством за рулем, являлись источником существования для адвокатов города Сан-Антонио. Здесь, по-видимому, не нашлось бы и трех настолько популярных и богатых адвокатов, которые могли бы позволить себе больше не заниматься такими делами.) Я был уверен, что нам-то придется обжаловать приговор в более высоком апелляционном суде, но не стал говорить этого при Дэвиде.

— Спасибо.

Многих людей должно было удивить мое решение пригласить для защиты сына именно Генри Келера. Но я очень хорошо это обдумал. Ввиду того, что Дэвид обвинялся в изнасиловании чернокожей, мне пришлось ограничиться выбором из небольшого числа адвокатов и уж совсем небольшого — адвокатов-женщин. Дело в том, что приглашение чернокожего защитника выглядело бы слишком недвусмысленным, а (поскольку это не политическая речь, то я могу сказать и правду) достаточно опытных женщин-адвокатов, за исключением Линды, в городе попросту не было. Нет, ну еще одна-то, пожалуй, была, но ее забрал у меня Хью Рейнолдс. Также мне пришлось пропустить двух или трех адвокатов по уголовным делам, учитывая то, что они принадлежали к старой школе. Генри был молод, где-то под сорок, и он был тем, кого я пригласил бы, окажись в беде сам.

Первое, о чем я думал, когда видел Генри Келера (эта фамилия произносилась с долгим "е"), так это о том, каким, должно быть, непопулярным он был в свои школьные годы. Даже теперь он казался похожим на какого-нибудь зануду из шахматного клуба. Он был почти тощ, с маленькими руками и, конечно же, носил очки. В его физическом облике не было ничего привлекательного, хотя не было и ничего особенно отталкивающего. Одевался он ни скромно, ни роскошно, предпочитая костюмы синего цвета. Ничто в нем не обращало на себя внимания, за исключением голоса. Голос Генри был неглубок, но очень чист, а дикция всегда отчетлива. Его было слышно, хотя он и не преобладал над остальными. Когда Генри говорил, речь его напоминала речь хорошего актера, читающего по памяти, но будто с листа.

— Вы уже познакомились? — спросил я, жестом приглашая Дэвида подняться с его места на диване.

— Да, но о деле мы еще не говорили. Мы дожидались вас.

В интонации Генри мне послышалось какое-то раздражение, но я не стал задумываться над этим.

Я легонько опустил руку на плечо Дэвида. Он все еще молчал. Внезапно я подумал о том, надо ли мне вообще быть здесь.

Я объяснил Генри особые обстоятельства назначения обвинителей. Но, с другой стороны, у меня не было иного выхода.

— Не нужно и говорить, что я не буду сидеть рядом с вами на процессе. Но я хотел бы, насколько это возможно, принять участие в подготовительной работе к нему. Воспринимайте меня как своего соадвоката.

Генри кивнул. Он твердо смотрел на Дэвида. Вовсе не грозно: это скорее был взгляд оценивающий и любопытный. Генри, казалось, хотел, чтобы Дэвид заговорил. Но с тех самых пор, как я вошел, тот по-прежнему так и не произнес ни слова. Дэвид сидел, не проявляя никакого беспокойства, и явно мало обращал внимания на беседу между мной и его защитником.

— Давайте немного поговорим о возможности досудебного урегулирования вопроса, — сказал Генри Дэвиду. — Вы понимаете, что такое согласованное признание? Это, конечно, будет немного сложновато, учитывая интерес к вашему делу со стороны общественности, но давайте просто обсудим это сейчас как крайний случай. Если они предложат условное освобождение...

— Нет, — сказал Дэвид. — Я ни за что не стану признавать себя виновным.

Я с сочувствием посмотрел на Генри. Ему попался самый плохой случай, какой только может иметь защитник, — невиновный клиент. Или, что так же плохо, подзащитный, не желающий признавать свою вину. Это сильно уменьшает для адвоката возможность выбора. И, если он верит в невиновность клиента, оказывает влияние и на него.

Генри сразу же перешел к делу.

— Расскажите мне, что случилось.

Он прикрыл рукой рот и смотрел на Дэвида поверх нее.

Дэвид по-прежнему сидел там же, какое-то время не осознавая, что оказался словно на сцене. Я отодвинул свое кресло чуть-чуть назад, так, чтобы мне был виден профиль Дэвида, а он не смог бы увидеть моего лица не повернувшись. С этой позиции я мог также наблюдать и за выражением лица Генри, когда тот слушал версию Дэвида о том, что случилось в офисе тем холодным апрельским вечером. С учетом всех обстоятельств эта история не могла не показаться странной. Единственным свидетельством тех эмоций, которые переживал Генри во время рассказа Дэвида, было то, что он убрал руку ото рта и положил ее на стол. Но я догадывался, что думал адвокат в тот момент: «И вы полагаете, что я в состоянии убедить во всем этом суд?»

— Вы прикасались к ней? — спросил лишь однажды Генри.

— Только один раз, пытаясь остановить ее, когда она себя царапала, и чтобы защититься, когда она после этого бросилась на меня.

Для любого адвоката защиты история эта была совершенно идиотской, одной из тех нелепостей, которые и годы спустя защитники обсуждают между собой. Однажды я уже слышал ее, но сегодня Дэвид рассказывал обо всем с большими подробностями. В скором времени, заметив, что Генри так хорошо контролировал себя, что наблюдать за ним просто не имело смысла, я переключил все свое внимание на Дэвида. Он говорил серьезно, со спокойным выражением лица. Казалось, этого случая он давно дожидался. Дэвид подался вперед, руки его жестикулировали, изображая атаку и защиту, и вздымались вверх, показывая степень его изумления. Взглянув на обоих этих мужчин со стороны, я почувствовал что-то вроде желания извиниться перед Генри.

— Я снова находился в приемной, — рассказывал Дэвид, — когда пришел охранник, но Менди было видно и оттуда. Она к тому времени уже сорвала с себя почти всю одежду. Могу себе представить, что он тогда подумал.

— То, что подумал он, записано в полицейском протоколе, — почти без всякого выражения произнес Генри.

— Все ее поведение изменилось, как только прибыли другие люди. Она выглядела такой несчастной, что мне самому хотелось ей помочь. Даже после того, как она сказала то, что сказала...

— То есть, что вы изнасиловали ее?

— Тогда я подумал, что это была просто какая-то жестокая шутка. Казалось, что Менди сама все объяснит или вдруг войдет психиатр и сообщит, что она сбежала из клиники, не закончив курса интенсивного лечения. Я даже не знал, что предположить...

Дэвиду понадобилась еще минута, чтобы закончить, и все мы замолчали. В конце концов Дэвид обернулся, чтобы взглянуть на меня, как бы спрашивая: что же дальше? Я продолжал смотреть на адвоката — ответ был там. Дэвид понял и сам повернулся в сторону Генри.

Увидев, что наше внимание обращено к нему, Генри намеренно проговорил:

— Это самая плохая — с точки зрения защиты — история, которую я когда-либо слышал.

Немного погодя, он продолжил:

— Мне довелось защищать человека, схваченного в чужом доме с полными карманами хозяйских драгоценностей, и его история выглядела лучше. Я защищал мужчину, который приставал к малолетним, был сфотографирован в этот момент, и даже он имел версию, более пригодную для защиты, чем ваша.

— Я говорю правду, — мгновенно рассердившись, сказал Дэвид.

— А я и не утверждаю, что это неправда. Я говорю о том, как все это звучит. Да вы сами послушайте!

Он поднял руку, чтобы предупредить дальнейшие протесты Дэвида.

— Давайте сосредоточимся на деталях. Может быть, это даст нам нечто большее. Как хорошо вы знали Менди Джексон до этого?

— Вряд ли можно сказать, что я знал ее. Иногда я находился в кабинете, когда она заходила туда за мусорной корзиной. Мы говорили друг другу «хелло!» Знаете...

— Хорошо, она уборщица. А кто вы? Чем занимается эта компания?

— "Пермокорп"? Мы занимаемся программным обеспечением. Разрабатываем программы, продаем их...

— Компьютерные игры? — спросил Генри.

Дэвид, казалось, обиделся.

— Главным образом, программы для бизнеса. К примеру, нашим бестселлером является программа для мелких предприятий, вынужденных иметь дело с платежными ведомостями. Вы набираете код служащего и указываете среднюю сумму его заработной платы, а программа сообщает вам, каково должно быть его недельное или ежемесячное жалованье или какие-то другие выплаты с учетом всех необходимых удержаний. Эту программу создал я, — со сдержанной гордостью добавил Дэвид, так, словно его слушатели не были в состоянии понять всей значительности этого достижения.

— Значит, вы программист?

— Да, но я начинал как простой бухгалтер. Теперь я понемногу в курсе всех дел компании.

Генри приоткрыл рот.

— Следовательно, вы весьма важное лицо в этой компании? Только без ложной скромности.

— Вполне возможно, что я лучше кого бы то ни было осведомлен обо всех ее операциях. Но мы вряд ли считаемся крупным предприятием.

— Получается, что вы один из руководящих работников и, тем не менее, знаете, как зовут уборщицу. Как вы познакомились с Менди?

— Я не помню, но мне кажется, что я сам представился ей, когда впервые ее увидел.

— Сами представились уборщице?

— А почему нет? Это происходит машинально: кто-то к вам входит, и вы...

Взгляд Дэвида стал чуть жестче, но Генри атаковал его следующим вопросом, прежде чем он успевал оформить свое отношение к предыдущему.

— Как давно это произошло?

— Что?

— Ваше знакомство с нею. Как долго вы ее знаете?

— Мне думается, почти сразу же после того, как я начал работать в компании. Два года назад. Может быть, год с половиной. В сущности, я не поддерживал...

— Вы когда-нибудь встречались с нею вне работы?

Это был тот самый вопрос, который задал бы и я. Я даже отодвинул свое кресло подальше, как бы устраняясь. Хотя, впрочем, отвечая, Дэвид и не смотрел на меня. Казалось, в кабинете были только они двое.

— Нет, — сказал Дэвид, но этот его ответ прозвучал медленнее, чем остальные, и после него Дэвид сделал паузу.

— И все-таки, когда же это было? — спросил Генри.

— Однажды я, похоже, действительно встретил ее в аллее. Она тогда сказала мне «привет!», или это сделал я... Была ли со мною Виктория? Не могу вспомнить.

— Значит, кто-то мог видеть вас вместе за пределами офиса?

— Меня и Менди? Да, думаю, именно в тот раз. А разве это так важно?

— Извините. Давайте перейдем к серьезному вопросу. За что же Менди Джексон ненавидит вас?

— Ненавидит меня? У нее не может быть ко мне ненависти. Что заставляет вас...

— Тогда почему она с вами так поступила? Она сфальсифицировала преступление, за которое вас могут посадить на долгие годы. Это поступок чрезвычайно рассерженной женщины. Что же разозлило ее настолько, что она так с вами поступила?

— Я не знаю. — Впервые Дэвид выглядел так, будто не был уверен в своем ответе. — Я не знаю. Мы были едва знакомы друг с другом...

Было очевидно, что Дэвид уже думал над этим вопросом. Либо он не знал ответа на него, либо знал, но не хотел говорить этого нам. В любом случае его самозащита оказалась поколебленной.

— Тогда получается, что это было сделано просто так, — сказал Генри.

Не знаю, уловил ли Дэвид иронию в его голосе.

— А денег она с вас не требовала?

— Денег?

— Не было ли тут шантажа? Не предлагала ли она отказаться от своего обвинения за определенную сумму?

— Она не сказала мне ни слова.

— Человек, который вошел и обнаружил вас, был охранником, не так ли? А он не говорил с вами на подобную тему?

Дэвид выглядел так, будто заблудился в тумаке. Голос его медленно долетал откуда-то из переживаемой им сцены. Он отрицательно покачал головой.

— Джо Гарсия. Он просто все время держал пистолет направленным на меня. Мне он показался напуганным до смерти.

— Кто из вас позвонил в полицию?

— Джо. Он заставил меня сидеть в противоположном углу комнаты, пока говорил по телефону.

— Это произошло сразу же?

Дэвид кивнул.

— Через минуту, после того как он вошел. Секунд через тридцать. Было похоже на то, будто он не хотел нести какой-то ответственности за случившееся.

Генри сказал:

— Может быть, охранник никак не был в этом замешан, он просто зашел туда в неудачное для себя время. А может быть, предполагалось, что вас обнаружит кто-то другой. Кто-то, готовый за определенную сумму отказаться от звонка в полицию. Или, возможно, Джо Гарсия тоже был в сговоре, но в последнюю минуту струсил. По крайней мере это не исключено. Будем надеяться, что кто-нибудь вступит с вами в контакт и предложит снять выдвинутое против вас обвинение. — Генри взглянул на меня. — Придется нанимать кого-то для расследования.

Я согласно кивнул.

— А может быть, раз уж все зашло так далеко, она побоится потребовать денег, — сказал Дэвид, — это вовсе не значит, что рассказанное мной неправда.

Генри смерил его резким, злым взглядом, отчего сразу стал ужасно некрасивым и властным.

— Не питайте слишком радужных иллюзий. Ваша история истощилась, не оставив после себя никаких доказательств. Давайте просмотрим ее еще раз.

Генри прогнал Дэвида сквозь его историю, словно гончая собака, которая мчится за преступником сквозь чащу. На этот раз он углубился в детали, о которых ничего не было сказано прежде. Почему в тот день Дэвид задержался на работе так поздно? Что думает обо всем этом его жена? Часто ли он задерживается? Почему он побоялся сразу же уйти домой? Когда Дэвид начал впадать в бешенство, Генри снял напряжение, смерив его таким взглядом, который говорил, что уже сам гнев Дэвида мог бы служить определенным доказательством его вины.

— Вы боитесь этого вопроса? — сказал он. — Вряд ли вы слышите его в последний раз.

Мне там делать было нечего. Я просто сидел, восхищаясь техническим мастерством Генри. Когда я только стал адвокатом, я обычно проводил первую встречу с клиентом, на все лады уверяя его, что все у него будет о'кей. Это было на редкость глупо. Намного разумнее показать клиенту, как мрачно выглядит его будущее. Тогда, если все обернется к лучшему, клиент будет тебе благодарен. Если нет, то ты ведь его и не обманывал.

После часа беседы и Генри и Дэвид выглядели разбитыми. Генри впервые за все время обернулся ко мне. Я подумал, что он собирается меня о чем-то спросить. Он почти так и сделал.

— Марк, не будешь ли ты любезен выйти на минуту в приемную? Мне бы хотелось поговорить с Дэвидом наедине.

Я вовсе не собирался показывать свое изумление. В то же время я поспешно вскочил с кресла, так, словно меня застали за подглядыванием в замочную скважину.

— Всего лишь на минуту, — извиняющимся тоном сказал Генри.

Дэвид даже не поднял глаз. Следующие десять минут я провел в приемной, уставившись в стену, чтобы не пришлось заводить короткой беседы с секретаршей, и ломая голову над тем, о чем могли говорить Генри с Дэвидом.

Должно быть, обо мне, подумал я.

* * *

— Когда они оба вышли, — рассказывал я Лоис в тот вечер, — ни один из них не выглядел хоть сколько-нибудь счастливее.

Я не сказал ей о том, какие это имело последствия. Когда я пригласил Дэвида на ленч, то начал задавать ему те же самые вопросы, что и Генри, только, как мне казалось, более дружелюбным тоном. Это продолжалось до тех пор, пока Дэвид не положил вилку и, быстро взглянув на меня, не сказал:

— Значит, ты тоже не веришь мне, не так ли?

Возможно, он сам предпочтет рассказать об этом матери. Я думал: позвонил ли он ей уже в тот день или нет? Дина смотрела на Лоис так, будто слово было предоставлено лишь взрослым, но у Дины у самой вертелся на языке один вопрос. Еще немного подождав, она задала его:

— Папа, а почему бы тебе просто не подобрать для Дэвида какого-нибудь обвинителя поплоше? Разве ты не можешь сделать этого?

Самым коротким ответом было «нет». Более неприятный ответ заключался в том, что в моем штате не было настолько бездарного обвинителя, чтобы он мог проиграть дело Дэвида. Я не стал давать Дине ни того, ни другого ответа. Я подхватил ее на руки и отнес к ней в спальню, где рассказал о специальных обвинителях так, как рассказывают сказки на ночь. Потом я вышел, чтобы дать ей возможность переодеться в пижаму, а когда вернулся, застал ее на коленях рядом с кроватью.

Я уже давно не видел, чтобы она делала это. Дина молилась про себя и, когда закончила, больше ни словом об этом не обмолвилась.

Как только она улеглась, в спальню пришла и Лоис. Стоя по разные стороны кровати нашей дочери, мы поцеловали Дину и пожелали ей спокойной ночи. Она обхватила наши шеи обеими ручонками и попрощалась с нами долгим, неловким для нас объятием.

— Не тревожься обо всем этом, Диночка, — прошептал я.

Лоис попросту обняла дочь еще раз.

— Доброй ночи, дорогая, — сказала она от двери минутой позже.

Мы с Лоис снова оказались в кабинете, в дальней части дома. Комната выглядела огромной и тихой. Я подождал, не хочет ли Лоис сказать мне что-то еще. Когда она снова взяла свое вязание, я отправился к бару.

— Дэвид звонил мне, — сказала Лоис, когда я повернулся к ней спиной. — Мне не показалось, что он очень доволен адвокатом, которого ты для него выбрал.

— Я уверен, что адвокат мог бы вернуть ему этот комплимент. Если Дэвид считает, что может найти защитника, который рассыплется в благодарностях за предоставленную возможность защищать эту его...

— Я сказала ему, что это неважно, потому что дело никогда не дойдет до суда.

В течение минуты я смотрел на нее изучающим взглядом. Лоис моего возраста, ей сорок пять, она стройна и все еще привлекательна той красотой, какая бывает свойственна так называемым деловым женщинам. Иногда — и это был один из таких моментов — я пытался понять, почему же мы не развелись с нею уже много лет назад. Затем я вспомнил про Дину. Наше «соглашение» было не столько данью старомодной традиции, сколько совместным проживанием ради нашего ребенка. Дело было попросту в том, что ни один из нас не хотел жить отдельно от Дины. И к тому же не существовало какой-то веской причины на это. Мы с Лоис были товарищами по общежитию, почти всегда приятными друг для друга. Когда мы пытались стать чем-то большим, это огорчало нас обоих, напоминая о тех временах, когда на это не требовалось усилий. Однажды мы с нею — и это несомненно — разведемся: я не мог представить нас стареющими вместе после ухода Дины. Эта мысль тоже огорчала меня.

Пока я стоял задумавшись, Лоис отложила в сторону вязание и смотрела на меня. В те дни это стало обычным способом нашего общения, когда в том возникала необходимость, — изучение друг друга в поисках признаков внутренней жизни.

— Разве это не так? — спросила Лоис.

— Да. Дело никогда не дойдет до суда.

— Марк, не думаешь ли ты... Мне хочется знать, не приходило ли тебе на ум, что Дэвид, возможно, лжет?

— Нет! Конечно же, я ему верю!

— Не огрызайся. Это серьезный вопрос. Потому что, если бы ты думал, что он действительно сделал это, ты не проявлял бы столько агрессии в вопросе о разрушении планов обвинения. Скажи мне...

— Нет. И на секунду не задумывайся над этим. Все это даже не имеет значения.

Лоис отвернулась и переменила тему.

— Я все думаю, что, может быть, мы беремся за дело не с того конца? Может быть, еще прежде чем что-нибудь случится, ты мог бы встретиться с этой женщиной...

— Ее не могут найти.

— Не могут?

— Нет. Похоже, она уехала из города. И не найдено ничего, что мы могли бы против нее использовать. К судебной ответственности она никогда не привлекалась. Живет в бедном квартале, что естественно для уборщицы. Генри сегодня высказал одну мысль...

Я рассказал Лоис о замечании адвоката насчет возможности шантажа.

— Если она лжет, то, должно быть, побоится показываться в суде. Если же нам повезет с судьей, а она пропустит два предварительных слушанья, дело будет закрыто. Хотя я не очень рассчитываю на это. Может быть, нашему следователю удастся на что-то наткнуться.

— Я рада, что ты тоже думаешь об этом.

— Приходится прощупывать каждую возможную линию в надежде на то, что какая-нибудь да сработает.

— Одна из них должна сработать, Марк. Должна. Ты говоришь, что сделаешь для этого все, что потребуется, а я готова сделать все. Понимаешь? Вообще все. Но у меня нет такой власти. У меня нет соответствующего положения. А у тебя они есть...

Ее рука вытянулась в мою сторону, пальцы выгнулись и застыли, а жилы на руке напряглись до самого плеча.

— Если ты их не используешь, то я...

— Лоис! Не сходи с ума! Я тоже сделаю все, что будет нужно. Сделаю!

— Даже если ты считаешь его виновным?

— Лоис, прекрати этот разговор!

Плечи ее обвисли. Она откинула голову назад. На какое-то мгновение мне показалось, что с нею случился удар.

— Хорошо, — тихо сказала она. — Все! Чего бы это ни потребовало. Обещай мне.

— Я обещаю.

Лоис подняла голову и улыбнулась мне слабой улыбкой одобрения.

— Это все, что я хотела от тебя услышать.


Содержание:
 0  Когда бессилен закон : Джей Брэндон  1  Часть первая : Джей Брэндон
 2  Глава 2 : Джей Брэндон  3  вы читаете: Глава 3 : Джей Брэндон
 4  Глава 4 : Джей Брэндон  5  Глава 5 : Джей Брэндон
 6  Глава 6 : Джей Брэндон  7  Глава 7 : Джей Брэндон
 8  Глава 8 : Джей Брэндон  9  Глава 9 : Джей Брэндон
 10  Глава 10 : Джей Брэндон  11  Глава 1 : Джей Брэндон
 12  Глава 2 : Джей Брэндон  13  Глава 3 : Джей Брэндон
 14  Глава 4 : Джей Брэндон  15  Глава 5 : Джей Брэндон
 16  Глава 6 : Джей Брэндон  17  Глава 7 : Джей Брэндон
 18  Глава 8 : Джей Брэндон  19  Глава 9 : Джей Брэндон
 20  Глава 10 : Джей Брэндон  21  Часть вторая : Джей Брэндон
 22  Глава 12 : Джей Брэндон  23  Глава 13 : Джей Брэндон
 24  Глава 14 : Джей Брэндон  25  Глава 15 : Джей Брэндон
 26  Глава 16 : Джей Брэндон  27  Глава 11 : Джей Брэндон
 28  Глава 12 : Джей Брэндон  29  Глава 13 : Джей Брэндон
 30  Глава 14 : Джей Брэндон  31  Глава 15 : Джей Брэндон
 32  Глава 16 : Джей Брэндон  33  Использовалась литература : Когда бессилен закон



 




sitemap