Детективы и Триллеры : Триллер : КАРМАННЫЙ ВОРИШКА ПУЧИН : Серж Брюссоло

на главную страницу  Контакты  Разм.статью


страницы книги:
 0  1  2  3  4  5  6  7  8  9  10  11  12  13  14  15  16  17  18  19  20  21  22  23  24  25  26  27

вы читаете книгу




КАРМАННЫЙ ВОРИШКА ПУЧИН

Воздушные пузырьки кипели вокруг медного шлема, выстраиваясь в кислородный шарф, разрываемый течением. Лиз поднесла запястье с большим циферблатом глубинометра к фронтальному окошечку. Стрелка стояла на 30 метрах. Давление на этом уровне достигало 4 килограммов на квадратный сантиметр, а расход смеси превышал 80 литров в минуту. Девушка убедилась, что ничто не мешало продвижению воздуховода, и углубилась в сектор коридора, выходивший на платформу. Неподвижный косяк рыб закрывал выход из коридора подобно живой решетке. Они рассыпались, когда Лиз протянула руку, чтобы дотронуться до них, и некоторые ткнулись в ее живот и колени. Она пошла по платформе, стараясь не мутить ил подошвами галош. Станция купалась в зеленоватом свете, трепещущем от течения. Гало ламп, по странному феномену рефракции, казалось, уплотняло жидкую массу, придавая ей густоту желе.

Вдоль платформы стояли вагоны, словно ожидая сигнала к отправлению поезда до следующей станции. За исключением крыш, покрытых мхом, они были целехоньки. Стекла и железо выдержали удар наводнения. Вода просочилась внутрь через вентиляционные отверстия, преобразовав вагоны в металлические аквариумы.


Лиз помахала лампой, как оружием, будто треугольный луч, вырывавшийся из фонаря, мог защитить ее от легиона мертвецов. Привычный жест не избавил от смутного страха перед кладбищами на колесах. Всякий раз, когда Лиз собиралась осматривать их, у нее начинало щемить сердце.

Луч высветил двустворчатую дверь со сжатыми резиновыми краями, затем — прямоугольник окна из прочного стекла. Про себя Лиз отметила, что это вагон второго класса. Застывшая толпа заполняла внутренность стального гроба. Мужчины и женщины стояли, прижатые друг к другу внезапным торможением в предсмертный час. Несмотря на трехлетнее пребывание в воде, тела их не подверглись разложению. Вот только покров слегка обесцветился. Вибрация воды придавала им вид манекенов в плохо освещенной витрине большого магазина. Волосы ореолом колыхались вокруг их голов, одежда казалась сшитой из грубой холстины с разошедшимися волокнами…

Лиз приблизилась. Из-за обманчивого эффекта рефракции она плохо рассчитала расстояние, отделяющее ее от вагона, и шлем наткнулся на стекло. На этот банальный случай ее нервная система отозвалась несоразмерным эхо. Утопленники смотрели на Лиз широко открытыми мертвыми глазами. Ни на одном лице не было и следа страдания или агонии, лишь крайнее удивление выражали высоко поднятые брови. А руки застыли, судорожно вцепившись в поручни, спинки сидений или пластиковые ручки, свисавшие с потолка. Все затопленные вагоны представляли одно и то же зрелище: прекрасно сохранившиеся трупы… как мумифицированные.


Во время первого погружения, — опираясь на опыт, приобретенный в речной бригаде, — Лиз приготовилась обнаружить вызывающий ужас подводный оссуарий, забитый раздутыми телами, похожими на бурдюки из бледной шкуры, частично обглоданные рыбами. И ее поразил осмотр множества затопленных составов. Каждая коллективная могила — первого или второго класса — содержала в себе одинаковый мумифицированный батальон, чудом избежавший разложения и гурманских пристрастий водной фауны. Здесь были статуи из воска или мрамора — называйте как угодно, — невероятно реалистические манекены, совсем непохожие на трупы! Сначала это приободрило ее, затем в душу закрался непонятный страх. Иррациональность подобной консервации пугала. Лиз выловила много утопленников за время работы в речной бригаде и знала, что побывавшее в воде тело портится за несколько дней, превращаясь в чудовищную карикатуру раздутой плоти. А вот жертвы метро оставались прочными, компактными. Их мышцы, кожный покров не отличались по структуре от выделанной кожи. Не находясь в свободном плавании, не обмякшие, точно куклы, они оставались напряженными, как в вечной стойке «смирно». Когда их приходилось перемещать, поражало, что эта странная ригидность даровала им свойства мрамора, избавив от всякой гибкости. Такое отвердение служило им защитой от прожорливых рыб, зубы которых не могли нарушить цельность их плоти.

* * *

Лиз спросила об этом у Конноли, и тот ответил:

— Врачи говорят, что причина мумификации — ил, осевший в туннелях. — Ирландец скептически посмотрел на девушку. — Некоторые народы античности, кажется, тоже использовали его. Насколько я знаю, найдены целые некрополи, погруженные в ил. И трупы в них сохранились, хотя прошло столько веков. Да и гончарная глина обладает бальзамическими свойствами, это известно. Возможно, есть и другое объяснение. Во всяком случае, мы здесь не для того, чтобы задавать вопросы.

— Но рыбы, — возразила Лиз, — они плавают во взвешенной грязи и по идее должны бы поменять кожу.

— Нет, — откликнулся Дед, — это потому, что они живые. Мумификация происходит только в мертвых организмах.

Короткий ответ не избавил от опасений Лиз Унке, и ей часто снились эти странные утопленники. А в данном случае отсутствие страха само по себе устрашало, поскольку ему не было объяснения.

Положив фонарик на платформу, Лиз нащупала механизм открывания дверей.

В эту минуту ей захотелось отключить свое воображение, как компьютер.

Лиз претило то, что она собиралась делать, но у переписи — свои требования.

Створка легко скользнула по желобку, и Лиз увидела половину тел, превратившихся в статуи. Мох и водные растения выросли между ногами трупов, до пояса обвив их гибкими листьями, которые колыхались от легкого течения. Несколько рыб, устроившихся под банкетками, выплыли, как только их коснулся луч. Некоторые из них обжили сумки и приоткрытые портфели пассажиров.

На специальной грифельной доске, висевшей на поясе, Лиз записала данные объекта осмотра: «Станция „Шиллерман“, направление „Багденхоф“, поезд номер 453. Головной вагон А-68». Сделав это, она протянула руку к одному из трупов — пятидесятилетнему мужчине в прорезиненном, ставшем липким плаще — и просунула пальцы в отворот пиджака.

«Подводный карманный воришка» — опять глупая шуточка Конноли. Сперва Лиз рассердила эта острота, потом она смирилась с ней, признав ее частичную правдивость. Не этого ли требовали от нее городские власти? Освободить трупы от их бумажников, чтобы составить перепись жертв катастрофы, точное число и имена которых не были известны даже спустя три года после драмы. Лиз дотронулась до кожаного прямоугольника, ловко вытащила его и открыла… Это был классический бумажник с прозрачными пластиковыми вставками. Документы, находившиеся в нем, оказались в хорошем состоянии. Лиз бросила его в резиновый мешок, взятый ею для этой цели, и снова протянула руку.

На этот раз она открыла женскую сумочку, оттолкнула ржавую пудреницу, записную книжку, доведенную до состояния губки. Работая, Лиз избегала смотреть в лица, но это не всегда удавалось. Когда она проверит карманы жертв у двери, ей придется проникнуть внутрь вагона, раздвигая трупы с риском вытолкнуть их на платформу, как манекены, которые оформитель переставляет с одной витрины на другую. Маневр этот подвергал нервы Лиз жестокому испытанию, поскольку нужно было взять труп в охапку и нести его через вагон до платформы. Инвентаризация одного поезда занимала четыре часа, но Лиз трудилась до десяти часов подряд в некоторых переполненных поездах, обслуживавших деловые кварталы города. Такой труд она ненавидела больше всего на свете, ибо он ассоциировался в ее сознании с явлениями негативными: воровством, осквернением могил, грабежом, мародерством… — все эти акты вандализма показывают в сенсационных фильмах, и они вызывают у зрителей отвращение, смешанное с непреодолимым влечением к ним.

При некоторых трупах не было документов. В таких случаях Лиз фотографировала их своим подводным фотоаппаратом. Снимки пополнят картотеку безымянных утопленников, к которой имеют доступ семьи, желающие ознакомиться с ней. Уже три года мэрия обеспечивала деятельность специальной службы в рамках переписи «Пропавших лиц, либо таковыми считающимися». Еженедельно эта служба выпускала для сведения общественности дополнительный список. Холл и кулуары этого учреждения постоянно осаждало множество людей, в карманах которых лежали завещания или страховки. Они ждали подтверждения кончины родственника, чтобы получить разрешение на процедуру оформления наследства или получения денег по страховому полису.

Размах катастрофы затруднил работы по очистке метро. Сначала довольствовались расчисткой ближайших к поверхности станций, отложив на более поздний срок обработку глубоко залегавших секторов подземной сети. А по истечении нескольких месяцев муниципалитет строжайше запретил вылавливание трупов, сочтя, что для этой титанической работы придется мобилизовать легион водолазов. Они будут трудиться по 24 часа в сутки, подвергаясь невероятному риску. Поэтому решили оставить трупы на месте. Службе переписи предстояло подводить итог скончавшимся по мере их идентификации.


Лиз приладила электронную вспышку. Она снимала на черно-белую пленку, чтобы получить лучшую контрастность. Обычно Лиз пользовалась желтым фильтром для исправления синих доминант и их «подавляющего» эффекта. Настроив аппарат на нужную дистанцию, она нажала на кнопку. Краткая молния осветила вагон. Любопытные рыбы, теснившиеся у окна снаружи, взмахнув хвостами, рассеялись.

Зачем оставлять трупы на месте? Лиз часто задавала этот вопрос. Коннолд, как всегда, имел готовый ответ:

— Мэр не хотел эпизодических похорон, многократно повторяющейся церемонии, которая растянулась бы на долгие годы. Каждый подъем потребует нового помещения для гроба, новой процессии через весь город… Это было бы психологической катастрофой. Поэтому он предпочел отделаться всеобщей церемонией с возведением стел или монументов. Таким образом, со всем делом управились за один раз и «аккуратно»! Грязная работа, конечно, продолжится, но за кулисами, подальше от людских глаз. Ее предназначили нам…


Лиз оставила аппарат и вновь принялась за работу воровки. Пальцы ее прорывали иногда размокшую ткань, проходили сквозь рубашки или корсажи, обнажая удивительно твердые плечи или груди. Вместе с усталостью приходило равнодушие, забывалась отвратительная сторона происходящего, обострялось внимание к техническим неудобствам. Ее мешок постепенно наполнялся добычей, состоящей из карточек со штампом префектуры. Инвентаризация первого вагона близилась к концу. Лиз обыскала еще две-три «окаменевшие» жертвы, затем вернулась на платформу.


Решение мэра оставить трупы на их кладбищах в туннелях, разумеется, вызвало брожение в умах. Протесты возникали повсюду; утихли они лишь после того, как финансовые службы мэрии составили смету поисковых работ и объявили, что продолжение их повлечет за собой значительное повышение местных налогов. Возмущение сменилось осторожной сдержанностью. Потом в научных кругах города стали поговаривать о достоинствах ила и грязи и возможности «естественной мумификации». Эта новость окончательно успокоила умы. Затопленные галереи изображались как некрополи, как дар природы, где покойники навсегда избегнут разрушительного воздействия времени. В то время Лиз видела во всех этих заявлениях лишь набор нелепых фраз для примирения с происходящим электората. После первого погружения она убедилась, что все это не пустословие. В затопленном метро приостановились физиологические процессы, обычно приводящие к разложению тел. Никакого оссуария в пролетах и туннелях не было и в помине. Время остановилось, превратив легион мертвецов в ирреальную армию, неподвластную законам биологии.


Закрыв двери первого вагона, Лиз посмотрела на часы. Уже больше четырех часов находилась она под водой, а ведь подъем с декомпрессионными остановками займет массу времени. Лиз поморщилась от такой перспективы. Однако решила поработать еще час, а потом подняться на поверхность и уступить место своему дневному напарнику Дэвиду. Если повезет, то инвентаризация всего поезда закончится к ночи.


Вдруг она вздрогнула; ей показалось, что на другом конце платформы промелькнула горизонтальная тень. Лиз замерла, но завихрения ила ограничивали поле видимости, и дальше трех метров очертания самых устойчивых предметов словно оживлялись трепетанием длинных водорослей. Она подняла над головой фонарик, стараясь определить возможное место выхода воздушных пузырьков. Как и все водолазы, Лиз побаивалась аквалангистов-пиратов, этих типов с баллонами за спиной, которые отваживались на короткие рейды в глубины метро. Почти всех этих наемников, авантюристов оплачивали строптивые семьи ради того, чтобы те попытались разыскать тело пропавшего родственника. В лабиринт туннелей они проникали через отверстия, пробитые в подвалах нежилых домов. Рискуя жизнью при каждом ударе ласт, очень ограниченные во времени из-за малой емкости баллонов, они скользили вдоль туннеля, осматривая каждый поезд названного направления в надежде найти останки того, чья фотография была прикреплена к их правому предплечью.

Охотники за наградой, полагающейся за поимку трупа… Секретным приказом № LD-403 агентам батальона водолазов разрешалось убивать их из подводных ружей, не упоминая об этом в рапортах.

Лиз находила эту меру необоснованной.

«Вынос тела на поверхность — проступок наказуемый, согласна, но так — это уж слишком…»


Она снова открыла дверь вагона, чтобы обеспечить себе прикрытие на тот случай, если аквалангист заранее решил напасть на нее. Водолазы, отягощенные скафандром и воздушным шлангом были почти беззащитны перед нападавшими. И хотя большинство подпольных аквалангистов удирали, заметив их, наиболее воинственные считали для себя делом чести разрезать пуповину подводных полицейских и обречь их на верную смерть.

Лиз вспотела. Если бы оставили в покое этих пиратов, те не пытались бы уничтожать водолазов. Чрезвычайные меры еще раз обернулись против их исполнителей.

Девушка отцепила от бедра короткое ружье. Дальность стрельбы его была невелика. Она поискала глазами длинный шланг, извивавшийся на платформе. Достаточно одного удара ножом, чтобы пробить в нем смертельную брешь, откуда вырвется, кипя, сжатый воздух. Проходили тягостные минуты. Когда высох пот на лбу, Лиз решила, что рок миновал ее. Аквалангист-пират, должно быть, повернул назад, заметив ее. Подобрав свой мешок, она стала отходить к лестнице, ведущей на верхний этаж.

Лиз никогда не убивала подпольщиков, но Дэвид, Нат и Конноли хвастались своими «подвигами».

— Это крысы! — говорил ирландец. — Они влезают в вагоны, выбрасывают тела в туннели. Чаще всего они воруют бумажники и достают оттуда новые не гниющие купюры национального банка. Прищучил я одного такого, когда он выходил на поверхность. Денег при нем оказалось больше миллиона! Это мародеры, и если не наказывать их, метро станет их золотой жилой. Ведь мертвых легче обирать, чем живых!

Дэвид придерживался того же мнения. «Кладбищенские сторожа имеют право открывать огонь по грабителям могил, — соглашался он, — вот и мы такие же сторожа!»

Возможно, он был прав.


Лиз присела на ступеньку, положила на ладонь пластиковый квадратик таблицы погружения и углубилась в расчет ступеней декомпрессии, которые предстоит выдержать до выхода на поверхность.

И хотя она не признавалась себе в этом, ей не терпелось побыстрее очутиться под серым небом, нависшим над двориком бункера. Лиз чувствовала себя безоружной перед плавным скольжением гибких теней ныряльщиков-одиночек. В эти моменты тоскливого ожидания она лучше, чем когда бы то ни было осознавала уязвимость своего резиново-медного панциря. Стальной утробный плод… его выживание зависело от пуповины. Блеснувшее лезвие, и все кончено…

Однажды она умрет, изрыгая кровавые пузырьки. Изолированная от воды герметичным скафандром, она не подвергнется чудесному воздействию ила и сгниет в глубине туннеля пленницей своей «свинячьей кожи», как в резиновом саване. В такой перспективе было нечто смешное.

Лиз вновь зашагала, отдаляясь от затопленного кладбища. Рыбки-прилипалы пристроились на ее шлеме, образовав корону из плавников.

На уровне 9 метров она раздула комбинезон так, чтобы плыть, раскинув руки, в расслабленном положении. Болели зубы. Концентрированный воздух, вдыхаемый по меньшей мере на тридцатиметровой глубине, просочился под пломбы, и теперь, при снижении давления по мере приближения к поверхности, его расширение давило на пульпу плохо запломбированных коренных зубов. Профессиональные водолазы уже привыкли к такой неприятности. Лиз в который раз поклялась себе пойти к дантисту, прекрасно зная, что забудет о своем намерении, как только боль исчезнет. Блуждающие мысли привели Лиз к Гудрун, которая переселилась к ней два дня назад. Когда она покинула ее сегодня утром, девушка еще спала. Лиз пошарила в ее куртке, но нашла лишь небольшое количество наркотика. Порошок плохого качества, к тому же сильно разбавленный. Она опасалась, как бы между ней и молодой правонарушительницей не установились более тесные связи. Гудрун в совершенстве владела опасным искусством: оно состояло в умении сеять сомнения посредством двусмысленных фраз, таивших в себе наигранно-наивные расспросы. Лиз же боялась вопросов, способных подорвать ее уверенность.


Она выпустила из скафандра воздух, излишняя подъемная сила которого вознесла ее к самому потолку, и с нетерпением посмотрела на водонепроницаемые часы. Время текло с приводящей в отчаяние медлительностью. В голове Лиз послышался хорошо знакомый голос: «Главное, не заметить Наша, не так ли? А тебе хорошо известно, что ты не высматривала ее украдкой, проверяя вагоны? При каждом погружении ты надеешься увидеть Наша на повороте туннеля… Ты вбила себе в голову, что однажды столкнешься нос к носу с ее трупом и она будет среди других неповрежденной, с белесыми волосами, ореолом окутывающими ее голову, как актиния. Но этого не происходит. И поскольку ты не встречаешь сестру, то твердишь себе, что она еще жива… что она где-то там, узница одного из карманов выживания. Наша…»


Содержание:
 0  Печальные песни сирен : Серж Брюссоло  1  НЕДРА АДА : Серж Брюссоло
 2  ГАЛЛЮЦИНАТОРНЫЙ ПСИХОЗ : Серж Брюссоло  3  УБИТАЯ СТАТУЯ : Серж Брюссоло
 4  ПРЯТКИ : Серж Брюссоло  5  ДРЯННАЯ ДЕВЧОНКА : Серж Брюссоло
 6  вы читаете: КАРМАННЫЙ ВОРИШКА ПУЧИН : Серж Брюссоло  7  ЛАБИРИНТ НЕНУЖНЫХ : Серж Брюссоло
 8  ПУДЕЛИ, ГОСУДАРСТВЕННАЯ ТАЙНА И ЗУБНАЯ ПАСТА : Серж Брюссоло  9  ПЕСНИ СИРЕН НА ТРИДЦАТИМЕТРОВОЙ ГЛУБИНЕ : Серж Брюссоло
 10  ГАЛЛЮЦИНАТОРНЫЙ ПСИХОЗ : Серж Брюссоло  11  ТАКАЯ НЕЖНАЯ КОЖА : Серж Брюссоло
 12  РАЗГЛЯДЫВАНИЕ ВИТРИН : Серж Брюссоло  13  БАРАБАН В ГОЛОВЕ : Серж Брюссоло
 14  ОСТРАЯ ЗУБНАЯ БОЛЬ : Серж Брюссоло  15  ЗАГОВОР СЕРЫХ МЫШЕЙ : Серж Брюссоло
 16  РЫБА С МЕДНОЙ ГОЛОВОЙ : Серж Брюссоло  17  МАРАФОН! МАРАФОН! : Серж Брюссоло
 18  ВЕЧЕР, СЛЕДУЮЩИЙ ДЕНЬ, ПОСЛЕДУЮЩИЕ ДНИ : Серж Брюссоло  19  КОРИДОР СТРАХА : Серж Брюссоло
 20  СМАЧИВАЮЩАЯ МОЧОЙ : Серж Брюссоло  21  НАДЗИРАТЕЛЬНИЦА : Серж Брюссоло
 22  НАЙДЕННЫЕ ВЕЩИ, ПОТЕРЯННЫЙ РАЗУМ : Серж Брюссоло  23  ИДИТЕ ПО СТРЕЛКЕ : Серж Брюссоло
 24  ПРОБУЖДЕНИЕ : Серж Брюссоло  25  БЕГЛЯНКИ : Серж Брюссоло
 26  РАЗНОЦВЕТНЫЕ ПУЗЫРЬКИ : Серж Брюссоло  27  Использовалась литература : Печальные песни сирен



 




sitemap