Детективы и Триллеры : Триллер : ПУДЕЛИ, ГОСУДАРСТВЕННАЯ ТАЙНА И ЗУБНАЯ ПАСТА : Серж Брюссоло

на главную страницу  Контакты  Разм.статью


страницы книги:
 0  1  2  3  4  5  6  7  8  9  10  11  12  13  14  15  16  17  18  19  20  21  22  23  24  25  26  27

вы читаете книгу




ПУДЕЛИ, ГОСУДАРСТВЕННАЯ ТАЙНА И ЗУБНАЯ ПАСТА

Спускаясь по булыжной аллее к остановке трамвая, Лиз испытала непреодолимое желание повидаться с Тропфманом, обихаживавшим пуделей. Толкнув дверцу телефонной будки, она набрала номер центра погружений. Конноли снял трубку лишь после десятого гудка.

— Я не вернусь, — заявила девушка, — у меня кровь носом идет. Так не годится. Отправляюсь к врачу.

— О'кей, — отозвался ирландец, — это не страшно. Нат где-то поблизости, я попрошу его заменить тебя.


Он положил трубку. Лиз — тоже. Ее немного удивила собственная дерзость. Никогда еще она не прибегала к обману; неужели сказывается пагубное влияние Гудрун?

Лиз пересекла шоссе на уровне галерей Санкт-Маркус и пошла на авеню Халрейдер, расталкивая плотную толпу прохожих плечом. Цвет заходящего дня приглушал краски своей пепельной вуалью. Люди, какие-то безрельефные, казались изображениями, намалеванными на фасадах и воротах и создающими иллюзию реальности.

Лиз задыхалась. Сунув руку под куртку, она обнаружила, что майка на груди увлажнилась от пота. Глазами разыскала вход в торговую галерею, расположенную в узком проходе, увенчанном прозрачным куполом. Дождь стучал по стеклянному своду, смывая с него голубиный помет. Из лавочек вылетали лазерные лучи, рассекая пространство разноцветными диагоналями и вызывая желание перепрыгнуть через них. Лиз оттолкнула двух или трех зазывал, даже не прислушавшись к их словам, и почти побежала к бутику Тропфмана. Бывший полицейский был один. Затянутый в белый халат, в котором напоминал подручного мясника, он силился почистить зубы пуделю, зажатому под левой рукой. Животное отбивалось и пускало обильные слюни. Из его рта шла пена, глаза расширились от страха. Не вызывало сомнений, что пудель разъярен и готов укусить каждого, кто окажется поблизости. Да и сам Тропфман был в ярости. Его одутловатое лицо тряслось, лоб покрылся испариной, лысина, артистически прикрытая тремя прядками, оставшимися после разрушительного действия себореи, блестела. Под стенами громоздились кучки зубной пасты. На полках стояли баночки с мазями. Несмотря на беспорядок, из-за запаха лекарств возникало впечатление, что находишься в аптеке. Электрический звонок над дверью пронзительно звякнул. Тропфман поднял голову. Через пару секунд он узнал Лиз. Его блестевшие глаза и красные пятна на щеках указывали на то, что он прилично выпил. У кассового аппарата Лиз заметила бутылку узо, стакан и лимоны. На другом конце прилавка допотопный электрофон крутил пластинку с гнусавой арабской песенкой в исполнении Нкуле Бассаи, записанную в Нашвиле в 1956 году; Ахмед Шукран — корнет, Бен Зимер — тромбон.

— О, это ты, Лиззи! — запинаясь, пробормотал толстяк и приподнял зубную щетку со стекающей с нее слюной и пеной. — Вот не ожидал…

Он отпустил пуделя, и тот сразу стал выплевывать белую пасту на плиточный пол.

Диск поскрипел немного, потом пошла основная часть темы в джазовом исполнении с тем же самым Нкуле Бассаи. Лиз прислушалась, и ей показалось, что она узнала очень чувственные вибрато Икхмета Хассана. Его кларнет доминировал сейчас в оркестре.

— Это запись шестьдесят девятого года, — пояснил Тропфман, вытирая руки. — Она сделана в Оперном театре Туниса. С тех пор лучшей не было. Он тогда как раз расстался со своей вдохновительницей Линдой Волкова. Отъезд этой шлюшки позволил ему записать лучшие куски. Выпьешь что-нибудь?

Не дожидаясь ответа, Тропфман достал из шкафчика второй стакан, налил в него узо. Пальцы его, испачканные зубной пастой, оставляли беловатые следы на всем, к чему он прикасался. Он стал выдавливать лимон, так сильно сопя, будто эта работа требовала от него неимоверных усилий.

— Меня всегда интересовало, почему Бассаи давал названия своим песням на голландском языке, — сказала девушка. — Моя любимая — «Я ухожу». У меня есть и пять гамбургских версий, — эти импровизации он сочинил за одну ночь. — Помолчав, Лиз добавила: — А у тебя все в порядке?

Тропфман пожал плечами.

— Идет потихоньку. Клиентуру в основном составляют мамочки, которые пичкают своих собачек сладостями, а потом удивляются, видя, что у тех испорчены зубы. Они готовы покупать что угодно, лишь бы у собак блестели клыки. Вообще-то мне грех жаловаться. А ты все еще возишься в грязи на флоте?

Лиз поморщилась, секунду поколебалась и приступила к делу:

— Вой именно поэтому я и пришла. Мне нужны кое-какие сведения. Ты состоял членом следственной комиссии. Я хотела бы…

— Брось, Лиззи! — оборвал ее толстяк, рассматривая свой стакан. — Послушайся совета: брось…

— Но почему?

— Гнилое это дело, мутное. На нас давили со всех уровней, мы так ничего и не расследовали. Всякий раз, когда мы удивлялись, задавали вопросы, некий ученый из военного ведомства без обиняков обзывал нас ничего не понимающими кретинами. Вот так все и было. А теперь, если тебе действительно очень нужно, я готов повторить, что мне ответили. Что тебя особенно поражает во всем этом?

— Мер… Мертвецы… — отважилась Лиз. — Эта история с естественной мумификацией. Если ил так действует на тела, почему последствия не сказываются на ныряльщиках? Наши руки часто оголены, лица — тоже, когда мы пользуемся скафандрами для кратковременных операций… По идее наша кожа должна быть в этих местах плотной, как картон. Я уж не говорю о рыбах.

Тропфман пожал плечами.

— Я десяток раз спрашивал об этом, и мне всегда отвечали одно и то же: ил влияет только на неживой организм, поэтому рыбы и ныряльщики нечувствительны к его свойствам.

— Но трупы? — настаивала девушка. — Это категорическое запрещение поднимать их кажется мне не совсем умным, несоответствующим…

— Как и мне, тебе известна аргументация мэра: никаких эпизодических захоронений! Это плохо подействует на электорат. Словом, я могу утверждать, что в первое время действительно подняли десяток трупов из разных мест для проведения вскрытия. Результат исследования поразил: никто не умер от утопления! Похоже, все погибли за секунду до наводнения. В их легких не обнаружено ни капли воды, а бронхи странным образом повреждены, словно в них попали какие-то ядовитые испарения… газ, к примеру. Придя к такому выводу, запретили дальнейшие исследования. Врачи из военного ведомства заговорили, что ядовитые испарения — следствие брожения ила, и дело закрыли.

— А уцелевшие… — пробормотала Лиз, — их-то зачем оставлять в глубине, в воздушных карманах?..

Тропфман, осушив свой стакан, криво усмехнулся.

— Неверно, — весело оскалился он, — их подняли! О! Совсем немного, четырех или пятерых, но все же подняли. Происходило это под большим секретом. Тех типов поместили в военную психиатрическую клинику. Все они сошли с ума при контакте с насыщенным кислородом воздухом. Кислород сжигал их мозг, окислял мозговые клетки! Походило на то, как если бы их мозг начал ржаветь в рекордное время. Происходило нечто вроде ускоренной дегенерации, превращавшей их в стариков за несколько часов. Их поместили в барокамеры, но это ничего не изменило. Меня поразило, что сразу после катастрофы с ними произошла такая необратимая мутация. Слишком быстро, не так ли?

Лиз поморщилась.

— Правдоподобнее было бы допустить, что за секунду до бедствия что-то отравило воздух в туннелях, вызвав мгновенную смерть людей? Это ты хочешь сказать? Это что-то, этот… газ, затем накопился в карманах, смешавшись с оставшимся воздухом. И на этот раз слабая концентрация не повлекла за собой смертей, но зато за короткое время вызвала органические мутации?

— Это ты говоришь так, дорогая Лиззи, — загоготал толстяк, — я же не говорю ничего! Абсолютно ничего. Только заметь, что в этом случае становится понятным, почему мэр не считал необходимым спасать выживших. Представляешь себе всех этих субъектов, накопивших странные симптомы за многие месяцы? Пресса не преминет подчеркнуть любопытную сторону происшедшего. А так никто не рискнет залезать в подводный лабиринт, чтобы взглянуть на них.

— Конечно, даже если превратить больницы в огромные кессоны, этого будет недостаточно, чтобы надежно изолировать их от общественности, родственников, друзей. Вид такой деградации не позволит ничего забыть.

— Верно! — Тропфман выплюнул косточку от лимона. — Мэр хорошо все рассчитал, поверь мне! Те, кто находится в воздушных карманах, успокаивают людей. Каждый говорит себе, что тот, о ком я думаю, возможно, еще жив, и все не так печально. Зато, зная, что тот стал дебилом, дегенератом, люди не пожелают получить его обратно… И потом, три года уже прошло. Время и привычка сделали свое. Такой порядок вещей устраивает всех. Надежда остается, но вера угасает. Тогда, чтобы избежать разочарования, начинают подпитывать неосведомленность. Миф о выживших — это и есть способ облегчить горе… Вот пример стилистического трюкачества: «Он наверняка еще жив, но я не хочу видеть его в таком состоянии. Пусть уж лучше дети сохранят прекрасный образ своего отца!» Понимаешь? Надо быть ловким политиком, чтобы предвидеть развитие событий, как в этом случае… Браво! — Он замолчал, выдавил еще один лимон. Диск приступил к последнему пассажу: «Я уйду, не оставив адреса». Нкуле Бассаи исполнял соло на пианино. Его левая рука отбивала непривычный прерывистый ритм, правая мягко порхала по клавишам. — Если забавы ради захочется немного побредить, — зашептал Тропфман, — можно наплести себе кучу небылиц, вообразить, к примеру, что мумификация трупов — запрограммированное следствие действия боевого газа, пущенного в туннели. Представь себе субстанцию, которая, удушив противника, приостанавливает процесс разложения организма. Это позволяет избежать риска возникновения эпидемий после массового уничтожения врага. Появляется неожиданная возможность отравить весь город, не столкнувшись с проблемой, которую представляют собой тысячи мертвецов, гниющих на улицах. Обладая умением осуществить мгновенную мумификацию, кое-кто испытает удовлетворение от того, что способен вести чистую войну. Чистая война — навязчивая идея военных. Война без разрушений, без неконтролируемого заражения, без радиации. Голубая мечта главных штабов — это уничтожение противника при сохранении городов, промышленности, центров производства. Ракеты, ядерное оружие, обычная война и война бактериологическая никогда не дадут таких шансов. Такие войны всегда сопряжены с неприятностями. Окружающая среда загрязнена, все разрушено, территория необитаема. А что касается заражения вирусами, то дело это рискованное. Никто не знает, до какой степени оно дойдет и не ударит ли бумерангом нам по морде.

— Тогда как с хорошо разработанным боевым газом… — начала Лиз.

— …все будет легко и чисто, — продолжил бывший полицейский. — Особенно если он убивает тысячи врагов и сразу бальзамирует их. Это позволит сразу же эксплуатировать территории, завладеть заводами и сырьем. Пускают газ, ожидают, когда он рассеется, и посылают похоронные команды для расчистки улиц. Но внимание! Все, что я тут наплел, — это, разумеется, из области чистейшей фантастики. Бредни алкоголика… надеюсь, ты поняла?

Лиз переварила информацию.

«Довольно газа, губительная способность которого исчезает по истечении часа, — подумала она. — А такое совсем не исключено, ученые умеют изобретать такие хитроумные штучки!»

— В таком случае почему бы не уничтожить выживших в метро? — спросила она, возвращаясь к тому, что беспокоило ее больше всего. — Сразу после катастрофы, так было бы надежнее.

— Отнюдь нет, — возразил Тропфман. — Слишком много свидетелей. Не все полицейские прикусили языки. К тому же журналисты вились вокруг, как рой потревоженных ос, ловя малейшее неосторожное слово. Лучше подождать. В один из дней — недолго ждать — карманы рассосутся, воздуха не будет хватать, и не останется ни одного выжившего. Дело прикроют. Кстати, воздушный карман — вещь ненадежная. Достаточно какого-нибудь подпольного аквалангиста с дурными намерениями, чтобы ликвидировать его. Мина или порция динамита — и гоп! Воздух вырывается через образовавшуюся трещину, обрекая обитателей на потопление, потому что место воздуха тотчас займет вода, тебе это известно так же хорошо, как и мне…

Лиз сдержала дрожь. Тропфман не ошибался. «А если не все пираты обычные мародеры? Если…»

— Брось, Лиззи… — повторил толстяк заплетающимся языком. — Гнилое это дело, опасное. Батальон водолазов готов к подрывной деятельности по приказу муниципалитета, так что держи ухо востро. Всякое может вскоре случиться. Твоих приятелей Дэвида и Ната я знаю: подонки. А о том отродье ирландце мне ничего не известно. Больше сумасброд, чем злыдень, вероятно, но другие…

Лиз задумчиво проводила краем стакана по губе. Кислота лимона щипала потрескавшуюся поверхность. Посреди бутика пудель яростно кидался на тюбик зубной пасты, словно мстя за чистку зубов, от которой затвердели шерстинки вокруг его пасти.

— Зубной камень — враг зубов! — наставительно промычал опьяневший Тропфман.

— Значит, мне не солгали, — тихо сказала девушка, — значит, вполне возможно, что под метро есть склад боевого газа. Произошло что-то, отчего взорвалось несколько емкостей. Газ просочился в туннели и убил скучившихся в поездах пассажиров. А затем вода реки все затопила… Ты согласен с этим?

Тропфман поднял плохо слушающийся его палец.

— Скажу только одно, — заикаясь, произнес он, близкий к тому, чтобы отключиться, — зубной камень — враг зубов!

Поникнув, Лиз вздохнула. Электрофон щелчком остановил кружение пластинки. Рычажок с адаптером поднялся и вошел в свое гнездо. Девушка поставила стакан на прилавок. Тропфман спал, уткнувшись подбородком в грудь (или старательно притворялся спящим). Пудель перестал рвать тюбик. Поняв, что больше ничего не вытянет из бывшего полицейского, Лиз решила отступиться. Переступив порог, она прикрыла за собой застекленную дверь, чтобы собака не сбежала. Когда она выходила из торговой галереи, по авеню Санкт-Маркус поднимался трамвай.

На задней площадке стояла Грета Ландброке в сером непромокаемом плаще. Глаза ее скользнули по Лиз, но будто не увидели девушку. И тем не менее та была уверена, что служащая департамента переписи хорошо узнала ее, и это вселило в Лиз тревогу.

Она уже сожалела, что поддалась порыву, толкнувшему ее к Тропфману. Можно ли доверять алкоголику?

Усталая, в плохом настроении, она пошла домой.


Содержание:
 0  Печальные песни сирен : Серж Брюссоло  1  НЕДРА АДА : Серж Брюссоло
 2  ГАЛЛЮЦИНАТОРНЫЙ ПСИХОЗ : Серж Брюссоло  3  УБИТАЯ СТАТУЯ : Серж Брюссоло
 4  ПРЯТКИ : Серж Брюссоло  5  ДРЯННАЯ ДЕВЧОНКА : Серж Брюссоло
 6  КАРМАННЫЙ ВОРИШКА ПУЧИН : Серж Брюссоло  7  ЛАБИРИНТ НЕНУЖНЫХ : Серж Брюссоло
 8  вы читаете: ПУДЕЛИ, ГОСУДАРСТВЕННАЯ ТАЙНА И ЗУБНАЯ ПАСТА : Серж Брюссоло  9  ПЕСНИ СИРЕН НА ТРИДЦАТИМЕТРОВОЙ ГЛУБИНЕ : Серж Брюссоло
 10  ГАЛЛЮЦИНАТОРНЫЙ ПСИХОЗ : Серж Брюссоло  11  ТАКАЯ НЕЖНАЯ КОЖА : Серж Брюссоло
 12  РАЗГЛЯДЫВАНИЕ ВИТРИН : Серж Брюссоло  13  БАРАБАН В ГОЛОВЕ : Серж Брюссоло
 14  ОСТРАЯ ЗУБНАЯ БОЛЬ : Серж Брюссоло  15  ЗАГОВОР СЕРЫХ МЫШЕЙ : Серж Брюссоло
 16  РЫБА С МЕДНОЙ ГОЛОВОЙ : Серж Брюссоло  17  МАРАФОН! МАРАФОН! : Серж Брюссоло
 18  ВЕЧЕР, СЛЕДУЮЩИЙ ДЕНЬ, ПОСЛЕДУЮЩИЕ ДНИ : Серж Брюссоло  19  КОРИДОР СТРАХА : Серж Брюссоло
 20  СМАЧИВАЮЩАЯ МОЧОЙ : Серж Брюссоло  21  НАДЗИРАТЕЛЬНИЦА : Серж Брюссоло
 22  НАЙДЕННЫЕ ВЕЩИ, ПОТЕРЯННЫЙ РАЗУМ : Серж Брюссоло  23  ИДИТЕ ПО СТРЕЛКЕ : Серж Брюссоло
 24  ПРОБУЖДЕНИЕ : Серж Брюссоло  25  БЕГЛЯНКИ : Серж Брюссоло
 26  РАЗНОЦВЕТНЫЕ ПУЗЫРЬКИ : Серж Брюссоло  27  Использовалась литература : Печальные песни сирен



 




sitemap