Детективы и Триллеры : Триллер : ГЛАВА 20 : Ной Чарни

на главную страницу  Контакты  Разм.статью


страницы книги:
 0  1  2  3  4  5  6  7  8  9  10  11  12  13  14  15  16  17  18  19  20  21  22  23  24  25  26  27  28  29  30  31  32  33  34

вы читаете книгу




ГЛАВА 20

Делакло и Бизо, чем-то похожие на сосульку и лужу под ней, вышли из лифта в сопровождении банковской служащей. Миновав охранника, они вошли в металлическую дверь и направились по коридору с выцветшей светло-зеленой дорожкой. В воздухе стоял запах сырости и плесени, зарешеченные окна покрывала пыль.

Повернув, они очутились между двумя рядами одинаковых металлических ячеек с небольшими отверстиями для ключа, похожих на коробки из-под печенья, и Бизо немедленно почувствовал голод и пожалел, что не удосужился перекусить по дороге. Наконец они остановились и служащая открыла ячейку своим ключом, наполовину выдвинув ящик.

Voudriez-vous l'examiner dans une chambre privee?[40]

Увидев, что Делакло колеблется, Бизо ответил за нее:

— Нет, спасибо. Нам не нужна отдельная комната. Мы можем посмотреть и здесь.

D'accord. Appellez-moi quand vous etes prets a partir.[41]

Пройдя между рядами сверкающих металлических ячеек, женщина исчезла за поворотом.

Бизо повернулся к ящику длиной около метра, шириной сантиметров тридцать и такой же глубины. Сверху он был закрыт выдвижной крышкой. Бизо сделал Женевьеве знак, и та сдвинула ее.

Внутри лежали аккуратно сложенные папки, черный портфель и небольшой сейф с наборным замком. Еще там был конверт из плотной бумаги, перевязанный красной ленточкой. Делакло взяла конверт и, развязав ленту, вытряхнула на ладонь его содержимое — листок бумаги с напечатанными цифрами и маленький серебристый ключик.

— Все на месте, — прошептала она с облегчением, к которому примешивалась озадаченность. — Как это понимать?

— Permettez-moi, mademoiselle.[42]

Делакло отошла в сторону, уступая место Бизо. Взяв ключ в руки, тот стал рассматривать его в тусклом свете люминесцентных ламп, напоминавших о пятидесятых годах прошлого века. Не снимая перчаток, он крутил ключ, стараясь поднести его поближе к свету. И вдруг застыл на месте.

— Что там? — нетерпеливо спросила Делакло.

Не выпуская ключ из рук, Бизо направился к смотровому столику, включил стоявшую на нем лампу, поднес к ней ключ и стал рассматривать со всех сторон.

— Putain de merde, — пробормотал он.

— Да что там такое?

— Посмотрите-ка на это, — сказал Бизо, чуть отодвигаясь.

Делакло наклонилась над столом и вгляделась в ключ, который Бизо зажал между большим и указательным пальцами.

— Он тусклый, — сдавленно сказала Делакло. — Совсем не блестит. Это значит…

— Это значит, что на его поверхности что-то есть. Какая-то пленка или осадок, лишающий его блеска. Маслянистый след от…

— …воска.

— Отличная работа, мадемуазель. Кто-то снял с ключа слепок и даже не вытер его. С этого ключа сделали дубликат.


Гарри Уикенден заканчивал есть пудинг, когда его пышнотелая жена Ирма стала убирать со стола.

— Хочешь добавки? — спросила она.

— Нет.

— А кофе?

— Нет.

— Может, чаю?

— Нет.

— Ну и ладно, — проговорила Ирма, отправляясь на кухню. — А я, пожалуй, выпью чашечку.

С кухни послышался звон посуды, сменившийся шумом кипящего чайника и журчанием наливаемой в чашку воды. Затем стало слышно, как льется молоко и звякает чайная ложка, после чего последовал скрип крана, звук ополаскивания и лязг сушки для посуды. При каждом новом звуке Гарри подергивал плечом и прижимал руки к глазам.

Он поднялся с треснувшего пластмассового стула и отошел от стола, допотопного, но чисто вымытого, как и все находившееся в крошечной квартирке в Южном Лондоне.

Шаркая полуразвалившимися шлепанцами по выцветшему зеленому ковру, он отправился в свой кабинет, слушая, как Ирма приговаривает с набитым ртом: «Ну до чего же вкусное печенье».

Добравшись до кабинета, когда-то бывшего второй спальней, Гарри с трудом закрыл за собой покоробившуюся дверь и, миновав книжный шкаф, отделанный под грецкий орех, подошел к письменному столу, покрытому сукном. Это была единственная комната, где Ирма Уикенден терпела пыль и беспорядок, потому что просто не хотела сюда входить.

Опустившись на стул, Гарри попытался положить ноги на столешницу, но там для них не нашлось места и он отказался от своего намерения. Его взгляд отрешенно блуждал по стенам, где висели выцветшие фотографии, приколотые сверху и снизу и загнувшиеся по бокам, а также пожелтевший треугольный вымпел футбольного клуба «Тотнем хотспер» и рисунок, сделанный красным и черным карандашами, — двое взрослых и ребенок на фоне дома. На книжной полке, рядом с пыльным футбольным трофеем, стояла чуть посеревшая фарфоровая копилка в виде поросенка. Одна из фотографий была в рамке, но именно ее повернули к стене. Их сыну исполнилось десять, когда это случилось. С тех пор прошло уже много лет.

— Я собираюсь смотреть телевизор, — послышался голос из-за стены.

Уикенден стащил резинку с папки, занимавшей почетное место на его столе, и, закусив губу, приготовился заняться расследованием. Начал он с поочередного пощелкивания костяшками пальцев. Потом сморщил нос, вдыхая пыльный застоявшийся воздух. Солнце уже село, и за маленьким окном царила темнота. Но тут зазвонил телефон.

— Возьми трубку, дорогой, — послышалось из соседней комнаты.

Уикенден поднял трубку.

— Да, это я. Нет. Да. Нет. Нет. Да. Хорошо. А разве никого больше нет? У меня дел по самую задницу… Правда? Вывел из строя сигнализацию. Не может быть. Ты шутишь. Супрематическая картина? Такая же как… ну ладно. А как зовут потерпевшего? Роберт Грейсон. А где он живет? Хорошо. Нет, я рад, что ты позвонил, Нед. Я займусь этим утром. Первым же делом. Нет, это вполне возможно. Вполне. Нет, я не сержусь. Передавай привет… ну ты знаешь кому. Пока.

Закончив разговор, Гарри долго сидел в задумчивости. Потом взял одну из лежавших на столе трубок, темную и сучковатую, и стал теребить ее в руках.

Так он просидел довольно долго, уперев в пространство невидящий взор.


На следующее утро в квартире на Сент-Джон-вуд раздался звонок.

Роберт Грейсон, одетый в синий махровый халат, открыл дверь, не выпуская из рук чашку с кофе. На площадке стояли Габриэль Коффин и Даниэла Валломброзо. Роберт жестом пригласил их войти.

— Я вас давно жду, — сказал он. — Что, черт возьми, случилось с моей картиной?


Через несколько часов в дверь позвонили опять.

Роберт Грейсон, уже принявший душ, в белой майке и синих джинсах, открыл дверь с неизменной чашкой кофе в руке. На площадке стоял сутуловатый коротышка, одетый во все оттенки коричневого. Он был весь какой-то обвисший, так что создавалось впечатление, словно его недостаточно хорошо надули. Немного помолчав, Грейсон произнес:

— Извините, но у меня нет мелочи.

— Что вы сказали? — изумленно переспросил обвислый человек.

Он был явно озадачен, но казался вполне трезвым. Грейсон смешался.

— Извините. Чем могу помочь?

— Вы Роберт Грейсон, американец, живущий в этой квартире?

— Нет. Я его убил и съел. Остатки в холодильнике. Я как раз размораживал их на завтрак, так что можете присоединиться…

— Шутки здесь неуместны.

— Смотря какие шутки. Некоторые очень даже кстати.

Последовала долгая пауза.

— Предполагаю, вы и есть мистер Грейсон, и должен заявить, что вы не вызываете у меня симпатии. Но в данном случае это не важно. Это у вас украли супрематическую картину неизвестного художника?

— Да, у меня.

— Значит, вы действительно мистер Грейсон.

— Да.

— М-да.

Чуть оттолкнув хозяина, коричневый человек вошел в квартиру.

— Я инспектор Гарри Уикенден из отдела искусства и антиквариата Скотленд-Ярда. Мне позвонили из полиции, после того как вы сообщили им о краже. Я пришел, чтобы вам помочь… хотите верьте, хотите нет.

Грейсон медленно закрыл входную дверь. Уикенден уже успел завернуть за угол коридора и на всех парах устремился в спальню. Грейсон последовал за ним.

В спальне Уикенден остановился и, задрав голову, стал смотреть на потолочное окно.

— Извините, инспектор. Я, конечно, очень рад, что вы пришли, но перед тем как приступить к делу, мне бы хотелось посмотреть на ваше…

Не оборачиваясь, Уикенден протянул левую руку, сжимавшую удостоверение.

— Спасибо. Хотите кофе?

— Нет. Итак, где была картина?

— В гостиной. Я польщен, что Скотленд-Ярд так серьезно относится к этому ограблению, но, честно говоря, разве вам больше нечем заняться? Я хочу сказать, что эта картина обошлась мне всего в полторы тысячи фунтов. Такие деньги я могу заработать часа за два. Но возможно, есть особые причины, по которым отдел искусства и антиквариата так заинтересовался этой кражей?

Уикенден направился в гостиную.

— Я не имею права говорить об этом.

— Это звучит как подтверждение, инспектор.

— К вам кто-нибудь уже приходил?

Грейсон насторожился.

— Нет. А зачем?

— Вы уверены?

— Ну… приходили два полицейских, когда я сообщил о краже.

— И это все?

— Еще следователь из моей страховой компании.

— Так скоро?

— Я позвонил в компанию сразу же после исчезновения картины.

— Но сегодня воскресенье.

— Я у них почетный клиент.

— Не сомневаюсь. Расскажите, как это случилось.

— Я уже дал полный отчет полиции, — отозвался Грейсон с кухни, где делал себе бутерброд.

— А теперь позабавьте меня.

— Ну ладно. Я ненадолго уезжал по делам в Нью-Йорк, а когда вернулся, окно в спальне было разбито. Картину вытащили из ящика и вырезали из подрамника. Больше ничего не тронули. Только мой будильник почему-то мигал. Полицейский сказал, что внизу вылетели пробки от моей квартиры.

— Я знаю. Поэтому сигнализация и не сработала, когда разбили окно.

— Но почему полетели пробки?

— Хороший вопрос, мистер Грейсон. Я как раз над этим размышляю. Что вы можете сказать о картине?

— Не слишком много. Эй, понюхайте-ка этот майонез, — попросил Грейсон, перегнувшись через перегородку, отделявшую кухню от гостиной. В руке у него была открытая банка майонеза. — Он уже давно стоит и, кажется, чуть пованивает. Вы не находите?

— Я не ем майонез. Вообще-то это называется салатной приправой. Так как насчет картины?

Грейсон поднес банку к носу, пожал плечами и стал намазывать майонез на хлеб.

— Я ничего о ней не знаю. Купил по дешевке на аукционе «Кристи». Так, из прихоти. Она мне просто понравилась. Немного ярковата, но в ней что-то есть. Я ничего не выяснял. А что, она гораздо дороже, чем я за нее заплатил? Насколько мне известно, ее написал какой-то русский художник в двадцатых годах. В стиле супрематизма. Но вы все это и без меня знаете. С чем мне сделать бутерброд? С индейкой или с ветчиной?

— С индейкой. Кто, по-вашему, мог знать, что картина находится здесь? Если вы говорите, что ничего другого воры не взяли, значит, они приходили именно за ней. Стало быть, для них она представляла большой интерес.

— Но кто мог заказать кражу картины, едва тянущей на полторы тысячи фунтов, которую все, кроме меня, считают на редкость безобразной?

— Я ничего не говорил о заказчике, мистер Грейсон. Почему вы считаете, что это заказное ограбление?

— Если бы я хотел украсть картину, то нанял бы для этого профессионала. И разумеется, выбрал бы более подходящий объект, чем работа безвестного супрематиста, которая стоит меньше суточного пребывания в отеле «Ритц».

— Да, вы правы. Кто мог знать, что вы купили эту картину?

— Любой, кто был на том аукционе. Мои коллеги в Штатах. Между прочим, на аукционе случилась забавная история. Возможно, это как-то связано с кражей. Как это я сразу не подумал? Когда я уже уходил, ко мне подошли трое парней, похожих на бизнесменов. Разговаривали очень вежливо, но вид имели довольно угрожающий. Они сказали, что их босс велел им купить эту картину, но они почему-то не смогли принять участие в торгах. Предложили мне за нее десять тысяч фунтов. Я ответил, что на деньги мне наплевать. Картина мне нравится, и я не собираюсь ее продавать. Честно говоря, я думал, они меня разыгрывают. Какой дурак будет платить такие деньги за эту картину?

— Очень хорошо, что вы вспомнили об этом инциденте, мистер Грейсон. Вы ведь не коллекционер?

— Я? Нет. У меня есть кое-какие старые фотографии, но это все. Я не очень-то разбираюсь в искусстве. Кое-что мне нравится — как, например, эта картина, — но если бы цена взлетела, я бы не стал за нее сражаться. Атмосфера торгов гораздо интереснее того, что приносишь после них домой.

— А вы бы смогли узнать эту троицу?

— Не уверен. Может, и узнал бы. Я к ним не приглядывался. Лица какие-то стертые, и одеты практически одинаково. Не знаю.

— Хорошо, мистер Грейсон. Спасибо, что уделили мне время. Оставляю вас наедине с бутербродом с индейкой. Мы вас известим, если что-нибудь найдем. Надеюсь, мы сможем вернуть вам картину.

— Я тоже надеюсь. Благодарю за визит. Только в этой стране могут так напрягать крутого детектива из Скотленд-Ярда ради маленькой ничтожной картинки. Я это вполне оценил. Теперь мне вдвойне приятно будет получить ее назад.

Проводив Уикендена, Грейсон вернулся в гостиную и бросил нетронутый бутерброд в мусорное ведро.


Содержание:
 0  Двойная рокировка The Art Thief : Ной Чарни  1  ГЛАВА 2 : Ной Чарни
 2  ГЛАВА 3 : Ной Чарни  3  ГЛАВА 4 : Ной Чарни
 4  ГЛАВА 5 : Ной Чарни  5  ГЛАВА 6 : Ной Чарни
 6  ГЛАВА 7 : Ной Чарни  7  ГЛАВА 8 : Ной Чарни
 8  ГЛАВА 9 : Ной Чарни  9  ГЛАВА 10 : Ной Чарни
 10  ГЛАВА 11 : Ной Чарни  11  ГЛАВА 12 : Ной Чарни
 12  ГЛАВА 13 : Ной Чарни  13  ГЛАВА 14 : Ной Чарни
 14  ГЛАВА 15 : Ной Чарни  15  ГЛАВА 16 : Ной Чарни
 16  ГЛАВА 17 : Ной Чарни  17  ГЛАВА 18 : Ной Чарни
 18  ГЛАВА 19 : Ной Чарни  19  вы читаете: ГЛАВА 20 : Ной Чарни
 20  ГЛАВА 21 : Ной Чарни  21  ГЛАВА 22 : Ной Чарни
 22  ГЛАВА 23 : Ной Чарни  23  ГЛАВА 24 : Ной Чарни
 24  ГЛАВА 25 : Ной Чарни  25  ГЛАВА 26 : Ной Чарни
 26  ГЛАВА 27 : Ной Чарни  27  ГЛАВА 28 : Ной Чарни
 28  ГЛАВА 29 : Ной Чарни  29  ГЛАВА 30 : Ной Чарни
 30  ГЛАВА 31 : Ной Чарни  31  ГЛАВА 32 : Ной Чарни
 32  ГЛАВА 33 : Ной Чарни  33  ЭПИЛОГ : Ной Чарни
 34  Использовалась литература : Двойная рокировка The Art Thief    



 




sitemap