Детективы и Триллеры : Триллер : Глава седьмая : Ли Чайлд

на главную страницу  Контакты  Разм.статью


страницы книги:
 0  1  2  3  4  5  6  7  8  9

вы читаете книгу




Глава седьмая

Эмерсон прочитал отчеты Белантонио и увидел, что Ричер звонил Хелен Родин. Прочитал вопросы Белантонио:

«Ричер – левша? Был ли у него доступ к транспортному средству?»

Ответы: «Возможно» и «Возможно». Левши – не редкость. Поставь в ряд двадцать человек – четверо или пятеро окажутся левшами. И сейчас Ричер точно был при машине. В городе его не было, и уехал он не в автобусе. Значит, машина у него имелась и могла быть с самого начала.

Потом Эмерсон прочитал последний листок: Джеймс Барр был в квартире Александры Дюпре. Какого черта он там делал?


Ричер приехал в офис Франклина минут на десять позже. Офис находился в двухэтажном кирпичном здании в самом центре города. К двери с белой пластиковой табличкой «ДЕТЕКТИВ ФРАНКЛИН» вела наружная лестница. На парковке у дома стояли машины – зеленый «сатурн» Хелен Родин, синяя «хонда-сивик» и черный «шеви-субурбен». «Шеви», наверное, Франклина, решил Ричер, а «хонда», возможно, Розмари Барр.

Ричер поставил «мустанг» рядом с «сатурном» и вышел из машины. Взбежал по ступенькам, вошел в дверь без стука и прошел по короткому коридору в большую комнату. Франклин сидел за столом, Хелен и Розмари расположились на стульях, а Энн Янни смотрела в окно. Все четверо обернулись.

– Разбираетесь в медицинских терминах? – спросила его Хелен.

– Что за термин?

– ДП. Врач написал.

Ричер взглянул на Хелен, потом на Розмари Барр:

– Дайте я сам догадаюсь. Диагноз Джеймсу Барру, поставили в окружной больнице. Вероятно, случай средней тяжести.

– Начальные симптомы, – поправила Розмари Барр, – этого самого ДП.

– Что это? – спросила Хелен.

– Потом объясню. Давайте разбираться по порядку, – предложил Ричер и повернулся к Франклину: – Расскажите, что вы узнали о жертвах.

– Между собой никак не связаны, с Джеймсом Барром тоже. Думаю, вы были правы – у него не было никаких мотивов для убийства, – сообщил Франклин.

– Нет, я полностью ошибался, – возразил Ричер. – Дело в том, что он вообще их не убивал.


Григор Линский встал в полумрак дверного проема и набрал номер Зэка.

– У офиса адвокатши стояли копы, я решил: солдат не сможет там с ней встретиться – и подумал, что, возможно, она поедет к нему. Она и поехала. Я – за ней. Они в офисе частного детектива. С ними сестра и женщина из теленовостей.

– Остальные с тобой?

– Мы перекрыли весь квартал.

– Будь наготове, – приказал Зэк. – Я с тобой свяжусь.


Хелен Родин спросила:

– Не хотите объяснить свои слова?

– Улики железные, – напомнил Франклин.

Энн Янни улыбнулась. Запахло сенсацией.

Розмари Барр лишь смотрела во все глаза.

– Вы купили брату радио, – обратился к ней Ричер, – он мне рассказал. Что-нибудь еще вы ему покупали?

– Что именно?

– Например, одежду.

– Бывало, – ответила она.

– Какого размера брюки у вашего брата?

– Талия – тридцать четыре, длина ноги тоже.

– Именно, – заметил Ричер. – Он довольно высокий.

– Как нам это поможет? – поинтересовалась Хелен.

– Вы имеете представление о нелегальных лотереях? – спросил ее Ричер. – Что в них самое сложное?

– Выиграть, – ответила Энн Янни.

– С точки зрения игрока – да. Но самая сложная часть для организаторов – подобрать действительно случайные цифры. Человеку очень трудно добиться истинной случайности. В наше время крупные лотереи используют для этого сложные машины. Но можно найти математика, который сумеет доказать, что в результатах нет истинной случайности.

– Как нам это поможет? – повторила Хелен.

– Просто делюсь ходом моих мыслей. Я весь день размышлял о том, как трудно добиться истинной случайности.

– Ваши мысли идут по ложному пути, – возразил Франклин. – Улики сокрушительные.

– Вы были копом, – сказал Ричер. – Подвергались опасностям – слежки, задержания, напряженные ситуации, минуты колоссального стресса. Что вы перво-наперво делали потом?

Франклин покосился на женщин.

– Шел в ванную.

– Точно. Я тоже. Но не Джеймс Барр. В докладе Белантонио отмечено наличие цементной пыли в гараже, на кухне, в гостиной, спальне и подвале. Но не в ванной.

– Может, он до нее не дошел.

– Он вообще не был на автостоянке.

– Вы спятили?

– Есть улики, доказывающие, что там были его мини-вэн, обувь, плащ, винтовка, патроны, но нет никаких доказательств, что он был там собственной персоной.

– Кто-то выдал себя за него? – предположила Энн Янни.

– Учтя каждую мелочь, – подтвердил Ричер. – Приехал на его машине, в его обуви и одежде, использовал его винтовку.

– Это фантазии, – сказал Франклин.

Ричер постоял, затем сделал один-единственный шаг.

– Размер моих брюк – тридцать семь. Автостоянку я пересек в тридцать пять шагов. Размер Джеймса Барра – тридцать четыре, значит, он должен был сделать шагов тридцать восемь. Но Белантонио насчитал сорок восемь.

– Чарли, – предположила Розмари.

– Я тоже так думал, – сказал Ричер. – Но потом поехал в Кентукки. Я предполагал, что Джеймс Барр, возможно, не так уж отлично стреляет. Четырнадцать лет назад он был хорошим снайпером, но звезд с неба не хватал. Когда я видел его в больнице, кожа на его правом плече была чистой и гладкой. А снайпер, который тренируется, постоянно натирает плечо и получает что-то вроде мозоли. Я подумал – тот, кто начинал как середнячок, по прошествии времени мог стать только слабее. Может, настолько слабее, что не сумел бы учинить бойню в пятницу. Потерял квалификацию. В Кентукки я поехал, чтобы точно выяснить, насколько хуже он стал стрелять.

– И? – спросила Хелен.

– Он стал стрелять лучше. – Ричер достал из кармана рубашки мишень и развернул ее. – Результаты намного выше, чем четырнадцать лет назад в армии. А это, согласитесь, странно.

– Так что это значит?

– Каждый раз он ездил туда с Чарли. Владелец стрельбища – чемпион состязаний морской пехоты. Он сохраняет все использованные мишени, стало быть, у Барра каждый раз имелись по крайней мере два свидетеля, видевших его блестящие результаты.

– Я тоже хотел бы иметь свидетелей, если б так стрелял, – заметил Франклин.

– Думаю, на самом деле он стрелял очень плохо. Но не мог с этим смириться и хотел скрыть.

Франклин показал на мишень:

– По мне, так очень даже неплохо.

– Результаты подделаны, – сообщил Ричер.

– Как именно подделаны?

– Бьюсь об заклад, что пули выпущены в упор из пистолета девятого калибра. Если Белантонио измерит отверстия, у него, по моим прикидкам, получится, что они на один и сто шестьдесят восемь тысячных миллиметра больше, чем от пуль калибра семь и восемьсот двадцать три тысячных. А если он обследует бумагу, то обнаружит частицы пороха. Думаю, Джеймс Барр стрелял с двух с половиной сантиметров, а не с трехсот метров.

Все молчали.

– Он, должно быть, сильно сдал, – предположил Ричер. – Стреляй он немного хуже, он не стал бы отказываться от собственных результатов. То, что он подделывал результаты, стыдясь их, доказывает, что он больше не мог хорошо стрелять.

– Вы лишь строите догадки, – возразил Франклин.

Ричер кивнул:

– Строил, но не теперь. В Кентукки я сделал один выстрел. Меня заставил владелец стрельбища, ну, в качестве своеобразного пропуска. Я был накачан кофеином, трясся, как псих. Теперь я знаю, что Джеймс Барр сдал очень сильно.

– Почему? – спросила Розмари.

– Потому что у него болезнь Паркинсона, – ответил Ричер. – ДП означает двигательный паралич, который врачи именуют болезнью Паркинсона. Ваш брат болен. Я считаю, что он не только не совершал преступления в пятницу, но при всем желании не мог его совершить.

Розмари притихла. Хорошие и плохие новости. Розмари была одета как вдова – черная шелковая блузка, узкая черная юбка, черные туфли на низком каблуке.

– Может, поэтому он все время так бесился, – произнесла она. – Я из-за этого и переехала. Может, он чувствовал, что болезнь наступает. Чувствовал беспомощность и не мог ничего поделать. Должно быть, это выводило его из себя. – Она посмотрела на Ричера: – Я говорила вам, что он не виноват.

– Я бесконечно извиняюсь, мэм. Вы были правы. Он сдержал клятву. Мне жаль, что он болен.

– Теперь вы должны ему помочь. Вы обещали.

– С вечера понедельника только этим и занимаюсь.

– Это сумасшествие, – сказал Франклин.

– Нет, расклад совершенно не изменился, – возразил Ричер. – Кто-то подставил Джеймса Барра, подстроил, чтобы все выглядело, будто это был он.

– А такое возможно? – спросила Энн Янни.

– Почему нет? Подумайте. Выстройте все по порядку.

И Энн Янни выстроила:

– Он надевает одежду Барра и его обувь. Может, находит в кармане четвертак. Он в перчатках, чтобы не затереть отпечатки Барра. Дорожный конус из гаража он уже взял, возможно, за день до этого. Берет из подвала винтовку – она уже заряжена самим Барром – и едет в город на мини-вэне Барра. Оставляет все улики, пачкается в цементной пыли, возвращается в дом, оставляет там вещи и уезжает. Быстро, даже не зайдя в ванную. Позже возвращается Джеймс Барр и попадает в ловушку.

– Но где был в это время Барр?

– Они что-то устроили, чтобы выманить его из дома, – ответил Ричер. – Он помнит, что куда-то выходил, был в радостном настроении. Думаю, в пятницу у него было свидание. Может быть, с Сэнди.

– Так кто же на самом деле стрелял? – спросила Хелен.

– Чарли, – сказала Розмари. – По всему выходит, что он.

– Он тоже был ужасным стрелком. Это еще одна причина, по которой я поехал в Кентукки. Хотел проверить эту теорию.

– Так кто же это был?

– Чарли, – подтвердил Ричер. – Его результаты тоже подделка, но другого рода. Все мишени были изрешечены, но не как попало. Попадания в «молоко» не были полностью хаотичными. Он пытался скрыть, как хорошо стреляет на самом деле. Время от времени ему надоедало, и он пускал пулю в «яблочко». Однажды он «зацепил» его с четырех сторон. Чарли великолепно стрелял, но пытался показать, что все время промахивается. А как я говорил, человек не способен добиться истинной случайности. Всегда просматривается некая закономерность.

– Зачем он это делал? – спросила Хелен.

– Чтобы иметь алиби. Он заметил, что владелец стрельбища хранит отработанные мишени.

– Кто он? – спросил Франклин.

– Его настоящая фамилия – Ченко, и он в составе русской банды. Вероятно, служил в советской армии. Вероятно, снайпер.

– Как мы на него выйдем?

– Через жертву.

– Это мы уже проходили. Мертвое дело. Вам придется предложить что-нибудь получше.

– Босса Ченко называют Зэк. На старом советском сленге слово «зэк» означало «заключенный трудового лагеря».

– Эти лагеря уже в далеком прошлом.

– Значит, Зэк – глубокий старик. Но очень крутой старик. Возможно, много круче, чем мы можем вообразить.


Зэк устал после того, как разобрался с Раскином. Но он привык к усталости. Он ощущал ее шестьдесят три года, с того дня, как осенью 1942-го в его деревню – настоящий медвежий угол – приехал военком. Энергичный, самоуверенный москвич не принимал никаких отговорок. Все мужчины в возрасте от семнадцати до пятидесяти должны были ехать с ним. Зэку было семнадцать.

Новобранцев запихнули сначала в грузовики, потом в вагоны – они ехали пять недель. В дороге им выдали форму из плотной шерстяной ткани, шинель, валенки и расчетную книжку. Но не дали ни денег, ни оружия. Подготовки тоже не было, кроме остановки на заснеженной сортировочной станции, где комиссар выкрикивал снова и снова одну и ту же речь из полутора десятков слов: «В Сталинграде сейчас решается судьба всего мира. И там вы будете насмерть сражаться за Родину».

Поездка закончилась на восточном берегу Волги. Новобранцев погрузили на старые паромы и прогулочные катера. В километре от них, на другом берегу, полыхал разрушенный город. Минометные снаряды взрывались в реке. Самолеты пикировали, сбрасывали бомбы, косили людей из пулеметов. Зэка затолкали в забитую солдатами лодку. Переправа длилась пятнадцать минут, и к ее концу Зэк был липким от крови соседей.

Его выпихнули на узкий деревянный пирс и приказали бежать к городу. Комиссар орал в рупор: «Не отступать! Шаг назад – пристрелим!» Зэк беспомощно бежал вперед, повернул за угол и угодил под град немецких пуль. Он остановился, полуобернулся и был ранен в руку и ноги тремя пулями.

Зэк очнулся через двое суток в полевом госпитале и впервые столкнулся с советской справедливостью военного времени. Спорный вопрос возник из-за того, что он полуобернулся, – ранил ли его враг или он отступил и получил пули от своих? Благодаря этой двусмысленности его не расстреляли, а отправили в штрафной батальон. Так начался процесс выживания, который продолжался вот уже шестьдесят три года. И Зэк не был намерен его прекращать.

Он набрал номер Григора Линского:

– Исходим из того, что солдат не держит рот на замке. Что бы он ни пронюхал, теперь это знают все. Значит, нам пора страховаться.


– Мы ни на йоту не продвинулись. Верно? – подытожил Франклин.

– Так поработайте над списком жертв, – предложил Ричер.

– Это может занять целую вечность.

– Давайте сузим круг.

– Блестяще. Только скажите, на ком остановиться.

Ричер вспомнил, как Хелен Родин описывала стрельбу. Первый выстрел, потом маленькая пауза, затем еще два. Потом опять пауза, чуть подлиннее, и последние три.

– На третьей жертве, – сказал он. – В стрельбе был свой ритм. Первый выстрел – пробный, потом – прицельный, а за ним – основной. В цель. Перерыв. Он убеждается, что цель поражена. И делает последние три выстрела.

– Кто был третьим? – спросила Хелен.

– Женщина, – ответил Франклин.

– Расскажите о ней, – попросил Ричер.

Франклин порылся в бумагах:

– Олин Арчер, белая, замужем, детей нет, тридцать семь лет.

– Работала в здании ОТС, – сказал Ричер.

Франклин кивнул:

– В руководстве канцелярией. Проработала полтора года. Но служащих ОТС клиенты не убивают.

– А что у нее в личной жизни? – спросила Хелен Родин.

– Ничего такого пока не нашел, – ответил Франклин.

– Поторопитесь, – попросила Розмари Барр. – Мы должны вытащить брата.

– Для этого нужно заключение врачей, – заметила Энн Янни. – Обычных, а не психиатров.

– Чтобы подтвердить, есть у него этот Паркинсон или нет? – уточнила Розмари.

– Это может помочь на суде, верно? Правдоподобная причина, почему Барр не мог совершить убийства, и правдоподобный рассказ о том, кто мог, – сказал Ричер.

– Лучше убедить Алекса Родина, чтобы он снял обвинения, – возразил Франклин. – А для этого сперва надо убедить Эмерсона.

– Я не могу поговорить ни с тем, ни с другим, – заметил Ричер.

– Я могу, – сказала Хелен.

– Мы все можем, кроме вас, – сказала Энн Янни.

– Но вы можете не захотеть, – заметил Ричер, глядя на Хелен. – Подумайте – убийство Сэнди, история в спорт-баре в понедельник вечером. Зачем это все?

– Чтобы связать вам руки. Не дать запороть дело.

– Именно. И в понедельник меня «вели» от гостиницы. Сэнди и Джеб Оливер были наготове, ждали звонка. Значит, на самом деле слежка за мной началась в тот день намного раньше, когда я поселился в гостинице. Но откуда кукловод взял мое имя? Как он вообще узнал, что я в городе? Что представляю собой потенциальную угрозу? Кто узнал об этом в понедельник утром?

Хелен секунду помолчала.

– Отец, – ответила она. – А еще, вероятно, Эмерсон.

– Именно, – повторил Ричер. – А потом кто-то из них позвонил кукловоду. Еще до обеда.

Хелен промолчала.

– Если только кто-нибудь из них сам не кукловод, – предположил Ричер.

– Вы сами сказали, что кукловод – Зэк.

– Я сказал, что он – босс Чарли. Но кто-то с ним связался. Ваш отец или Эмерсон. Один из них повязан. А второй не поможет, потому что ему нравится, как сложилось дело.

Все замолчали.

– Мне нужно возвращаться на работу, – сообщила Энн Янни. – Позвоните, если будет что-нибудь новенькое.

Она пересекла комнату, подошла к Ричеру и сказала:

– Ключи.

Он отдал их и поблагодарил: «Спасибо, хорошая машина».


Линский наблюдал, как уехал «мустанг». Его было слышно на весь квартал. Когда на улице снова стало тихо, он позвонил.

– Уехала женщина с телевидения, – доложил он.

– Частный детектив останется в офисе, – сказал Зэк.

– А если остальные поедут вместе?

– Бери всех.


Розмари Барр спросила:

– Болезнь Паркинсона лечится?

– Нет, – ответил Ричер. – Но ее можно замедлить.

– Я должна ехать в больницу, – сказала Розмари.

– Расскажите ему, что на самом деле произошло в пятницу, – попросил Ричер.

Розмари кивнула и ушла. Минуту спустя Ричер услышал, как завелась и тронулась ее машина.

Франклин вышел приготовить кофе. Ричер и Хелен Родин остались одни. Хелен подошла к окну и посмотрела вниз на улицу. Она была одета так же, как Розмари Барр. Черная блузка, черная юбка, черные туфли. Но на вдову она отнюдь не походила, скорее напоминала парижанку. Каблуки у нее были выше, ноги – длинные, голые, загорелые.

– Все, о ком мы говорим, – русские, – сказала она, – а мой отец – американец.

– Американец по имени Алексей Алексеевич.

– Наша семья переехала еще до Первой мировой войны.

– Кем был ваш отец, до того как стал окружным прокурором?

– Заместителем окружного. Он всегда служил в прокуратуре.

– В понедельник на нем был костюм стоимостью в тысячу долларов. Не всякий чиновник позволит себе такой. Кофе ему принесли в фарфоровых чашечках на серебряном подносе.

– У него вкус к дорогим вещам.

– Еще один вопрос. Он давил на вас, чтобы вы отказались от этого дела?

Хелен повернулась:

– Он сказал, что проигрыш может оказаться победой.

– Переживал из-за вашей карьеры?

– Наверное. Он человек честный.

Ричер кивнул:

– Пятьдесят на пятьдесят, что вы правы.

Франклин принес кофе – на дешевом легком подносе стояли три разномастные фаянсовые кружки, вскрытый пакет молока и желтая картонка с сахаром. Хелен Родин уставилась на поднос: именно так и подают кофе в офисах.

– Дэвид Чапмен, первый защитник Джеймса Барра, узнал про вас еще в субботу, – сказала Хелен.

– Но он не знал, что я у вас объявился, – заметил Ричер.

Все замолчали.

– А с Джебом Оливером я ошибся, – сказал Ричер. – Он не сбытчик наркотиков. В амбаре у него старый пикап.

– Рада, что вы хоть в чем-то можете ошибиться, – произнесла Хелен, вставая. – Я возвращаюсь к работе.

Она взяла дипломат и вышла из офиса.

Ричер сидел, прислушиваясь к звукам с улицы. Он услышал, как открылась и захлопнулась автомобильная дверца, заурчал двигатель и машина уехала. Отхлебнув кофе, он заметил:

– Боюсь, я ее расстроил.

– Да уж, – кивнул, согласившись, Франклин.

– У этих ребят в полиции свой человек. Ясно как день.

– Скорее уж какой-нибудь коп, чем окружной прокурор.

– Не согласен. Коп может повлиять только на те дела, какими сам занимается. А у обвинения в конечном счете схвачено все.

– Алекс Родин разваливает немало дел. Говорят, из-за осторожности, но, может, по другой причине.

Ричер поставил кружку и встал.

– Выясните все про убитую, Олин Арчер, – сказал он. – Сейчас это самое важное.

Он подошел к окну и посмотрел на улицу. Ничего подозрительного. Он кивнул Франклину и вышел через вестибюль на наружную лестницу.

На верхней ступеньке он остановился и потянулся. Расправил плечи, потер руки, глубоко вздохнул. Мышцы одеревенели – он целый день сидел на стуле или за рулем. Его угнетала необходимость скрываться. Было приятно просто так постоять на верху лестницы. Высоко и у всех на виду. Он начал спускаться.

Ступив на тротуар, Ричер услышал за спиной шаги. И характерный треск патрона, досылаемого в камеру помпового ружья.

Затем раздался голос:

– Стоять.

Ричер остановился. Застыл на месте, глядя прямо перед собой.

Голос произнес:

– Шаг вправо.

Ричер осторожно шагнул вбок.

– Теперь повернуться. Медленно-медленно.

Ричер повернулся. Метрах в четырех от него стоял низкорослый мужчина. Ростом от силы метр шестьдесят два, весу не больше шестидесяти килограммов, худощавый, бледный, с торчащими во все стороны коротко подстриженными волосами. Ченко. Он же Чарли. В правой руке он держал обрез с рукоятью от пистолета. В левой – какой-то черный предмет.

– Лови, – приказал Чарли, бросая предмет – черную женскую туфлю на каблуке. Она была еще чуть теплой.

– Бросай назад.

Ричер помешкал. Чья туфля? Он посмотрел на нее. Каблук низкий. Розмари Барр. Он осторожно бросил туфлю.

– Можешь считать, что она на летних курсах, – заметил Чарли. – Будет репетировать дачу показаний. Как ее братец загодя все обдумал. Как проболтался, что намерен устроить.

Ричер промолчал.

– Сделай два шага назад. Теперь повернись.

Ричер отступил назад, оказавшись на самом краю тротуара.

– Собираешься меня пристрелить? – спросил он.

– Может быть.

– Тебе просто необходимо это сделать.

– Почему?

– Потому что, если ты этого не сделаешь, я тебя найду и заставлю пожалеть о случившемся.

– Как страшно! Отвернись, – повторил Чарли.

Ричер отвернулся. Лицом к улице. Напрягая слух, ловил за спиной каждый звук, ожидая услышать тихий металлический щелчок спускового крючка. Выстрелит или нет? Здравый смысл подсказывал – нет. Убийства всегда тщательно расследуются. Но эти бандиты совсем спятили. И пятьдесят процентов из ста, что на них работает местный коп. Или они на него.

Тут Ричер услышал метрах в ста вой полицейской сирены. Две патрульные машины выскочили на улицу почти одновременно, одна с востока, другая – с запада. Резко затормозили и встали. Распахнулись дверцы. Наружу высыпали полицейские. Ричер оглянулся. Чарли исчез.


Арест провели мгновенно и профессионально. Ричер ни разу не открыл рта. Он знал, в какую беду может втравить человека собственный язык. В полицию его доставили быстро. Ричер прикинул – его отведут к Эмерсону, значит, шанс угодить к плохому полицейскому составлял пятьдесят на пятьдесят. Однако вскоре он убедился, что шансы выросли до всех ста процентов: Эмерсон и Родин были в комнате оба.

– Расскажите, что вы делали в ночь убийства Александры Дюпре, – предложил Родин.

– Один звонок, – сказал Ричер. – Позвоните Энн Янни.

– С телевидения? – спросил Родин. – Почему именно ей?

– Имею право на один звонок, – сказал Ричер, – и не обязан ничего объяснять. Я называю имя, вы набираете номер.

– Сейчас она готовится к эфиру. В шесть начинаются местные новости.

– У меня времени навалом, – заявил Ричер, подумав: кто из вас двоих знает, что это неправда?

Ждать пришлось не так уж и долго. Эмерсон позвонил на Эн-би-си и сообщил ассистентке Энн Янни, что полицейское управление задержало Джека Ричера и тот просит прийти Энн Янни. Не прошло и получаса, как Янни вошла в кабинет Эмерсона.

– Чем могу быть полезна? – спросила она. Держалась она с достоинством.

– Прошу прощения, – обратился к ней Ричер, – знаю, я обещал никому не рассказывать, но тут все так сложилось, что тебе придется подтвердить мое алиби.

Он уловил у нее на лице замешательство. Ричер затаил дыхание и смотрел ей в глаза. Ну же, Янни, действуй по программе. Она кивнула, и Ричер перевел дух.

– Какое такое алиби? – спросил Эмерсон.

Янни взглянула на него, потом на Родина.

– Я думала, вы говорили о Джеке Ричере, – произнесла она.

– О нем, – подтвердил Эмерсон.

– Но это Джо Гордон.

– Вам он назвался Гордоном?

– Ну да, когда мы познакомились два дня тому назад.

– Вы же в своей передаче показывали его фотографию.

– Его? Совсем непохож. И волосы не такие.

– Какое такое алиби? – повторил Эмерсон свой вопрос.

– На какой час? – спросила Янни.

– На ночь, когда убили девушку.

– Мэм, если вы что-то знаете, – произнес Родин, – лучше сразу нам рассказать.

– Предпочту не рассказывать, – заявила Янни.

Ричер про себя улыбнулся. Тон, каким она это сказала, твердо гарантировал, что через минуту-другую Эмерсон и Родин начнут умолять ее, чтоб рассказала. Потрясающая актриса.

– Вы уж поверьте мне на слово, – попросила Янни.

– Чему поверить?

– Что это не его рук дело.

– Нам требуются детали, – заметил Родин.

Янни посмотрела Эмерсону в глаза. В этот миг она была неподражаема – само воплощение ярости и смущения.

– Мы были вместе всю ночь.

– С этим мужчиной? – уточнил Эмерсон.

– С ним самым. Примерно с без двадцати двенадцать. После окончания новостей. И до того, как утром мне сообщили на пейджер, что вы обнаружили тело девушки.

– Где вы находились?

Ричер прикрыл глаза. Вернулся мысленно к разговору в гараже. Он не забыл ей сказать?

– В мотеле, у него в номере, – ответила Янни.

– Служащий не говорил, что вас видел.

– Разумеется. Мне приходится думать о таких вещах.

– В каком номере?

– Восьмом.

– Вы можете как-нибудь подтвердить ваши слова?

– Как именно? – ответила Янни вопросом на вопрос.

– Назвать особые приметы. Которые нам не видны, но вы в сложившихся обстоятельствах не могли не увидеть.

– Ну, знаете ли!

Ричер вспомнил, как зажег в салоне «мустанга» свет и задрал рубашку, чтобы показать ей монтировку.

– У него шрам в низу живота.

Ричер встал, вытащил из брюк рубашку и задрал.

– О'кей, – сказал Эмерсон.

– Удовлетворены? – спросил Ричер.

– Мисс Янни должна представить это в письменном виде, – сказал Эмерсон.

– Вы напечатайте, а я подпишу, – сказала Янни.

В комнате повисло молчание. Эмерсон порылся в кармане и вытащил ключ от наручников. Ричер протянул руки, чтобы Эмерсон освободил его запястья от браслетов.


Через две минуты Зэку позвонили. Знакомый голос тихой скороговоркой сообщил:

– Не вышло. У него алиби.

– Что дальше?

– Сидите тихо и не дергайтесь. Он почти добрался до вас. Держите порох сухим и готовьтесь его встретить.


– Не очень-то они и сопротивлялись, правда? – спросила Энн Янни. Ричер не успел захлопнуть дверцу «мустанга», как она запустила мотор.

– Я этого и не ждал. Невиновный знает, что дело шито белыми нитками. А виновный знает, что меня, отпустив, так же быстро выведут из игры, как если б упрятали в камеру.

– Почему?

– Потому что Розмари Барр – у них, и они знают – я приду за ней. Они станут меня поджидать, чтобы поиграть в кошки-мышки. Мне не дожить до утра. Это их новый план.

Они возвратились в офис Франклина и бегом поднялись по лестнице. Франклин сидел за столом, уставясь на дисплей пустым взглядом. Ричер сообщил ему про Розмари Барр.

– Как они намерены с ней поступить? – спросил Франклин.

– Хотят заставить свидетельствовать против брата.

– Ее будут мучить?

– Нет, если она сразу согласится.

– Она не согласится, – возразила Янни.

– Значит, ей придется несладко.

– Где она? – спросил Ричера Франклин. – Скорее всего?

– Там, где они, – ответил Ричер. – Но где – я не знаю.


Она была в гостиной на втором этаже. Привязанная лентой к стулу. Зэк пристально ее разглядывал. Женщины вызывали у него острый интерес. В свое время он не видел женщины двадцать семь лет. В лагере, куда он попал в 1943 году, были женщины, но мало, и они быстро умерли.

– Вам удобно? – спросил Зэк.

Розмари Барр не ответила. Ченко достал туфлю и надел ей на ногу, как продавец в обувном магазине. Затем уселся на диван рядом с Владимиром. Линский расхаживал по гостиной.

– Она свое место знает? – спросил он.

Зэк улыбнулся ему. Эту шутку понимали лишь они двое. Когда заключенные в лагерях требовали, чтобы с ними обходились по-человечески, им неизменно отвечали вопросом: «Ты свое место знаешь?» И тут же объясняли: «Твое место в дерьме». Когда Линскому в первый раз задали этот вопрос, он открыл было рот, чтобы ответить, но Зэк его оттащил. К тому времени Зэк оттрубил в лагере уже восемнадцать лет и никогда ни во что не вмешивался. Но тут он решил взять парня под крыло. С тех пор они всегда были вместе.

Линский был вором. В Западной Европе или Америке он получал бы небольшие сроки – два, от силы три года. Но советский режим считал воровство идеологическим преступлением, свидетельством примитивной и антиобщественной тяги к частной собственности. За нее полагалась быстрая и бессрочная изоляция от цивилизованного общества. Изоляция Линского длилась с 1963 года вплоть до краха цивилизованного общества, когда Горбачев ликвидировал ГУЛаг.

– Она свое место знает, – сказал Зэк. – И никуда от этого не денется.


Франклин позвонил Хелен Родин. Через десять минут она снова была у него в кабинете. Франклин сидел за рабочим столом, одним глазом поглядывая на дисплей компьютера. Хелен и Энн Янни устроились за столом, Ричер смотрел в окно.

– Нужно кому-нибудь позвонить, – сказала Хелен.

– Например? – спросил Ричер.

– Моему отцу. Он человек честный.

– Допустим, – произнес Ричер, поворачиваясь. – Но что мы ему скажем? Что у нас пропал человек? Он тут же даст знать полиции. Если Эмерсон – предатель, копы не ударят пальцем о палец. И даже если Эмерсон честен, они все равно не ударят пальцем о палец. Копы подумают – сбежала из-за того, что брат оказался отъявленным преступником и она не смогла смотреть людям в глаза.

– Но вы же видели, как ее похитили.

– Видел туфлю. О ней я могу рассказать, и только. К тому же мне не поверят – я вот уже два дня играю в глупые игры.

– Так что же нам делать?

– Отработать застреленную женщину, установить контекст преступления, узнать адреса и туда отправиться.

– Расскажите-ка подробнее об убитой, – попросила Энн Янни.

– Рассказывать не о чем, – ответил Франклин. – Самая обычная женщина.

– Семья?

– Все из восточных штатов. Оттуда она и приехала.

– Знакомые?

– Близких – двое. Сослуживица и соседка. Интереса не представляют. Обе не русские.

Взгляд Франклина внезапно затуманился.

– Постой, постой, – сказал он, поворачиваясь к компьютеру, – я забыл одну вещь.

– Какую? – спросил Ричер.

– Что вы нам сказали о пропавших без вести.

Он принялся печатать задание, затем стукнул по клавише «Ввод» и стал ждать. Долгое время дисплей оставался пустым. В углу медленно вращался какой-то графический символ. Затем остановился. Экран мигнул, и на нем возник документ, набранный плотным убористым шрифтом.

– Ну вот, – вздохнул Франклин, – наконец-то повезло.

– Что там? – спросила Янни.

– Два месяца назад Олин Арчер подала заявление о розыске мужа.

Все столпились перед компьютером. Два месяца назад миссис Олин Энн Арчер подала по всей форме заявление о том, что ее муж, Эдвард Страттон Арчер, пропал без вести. Отправился на работу утром в понедельник и до вечера среды, когда заявление было подано, так и не объявился.

– Все еще не вернулся? – спросила Хелен.

– Нет, – ответил Франклин и указал на проступающую под цифровым кодом у верхней рамки экрана букву «Р». – Числится в розыске.

– Так не будем терять времени, поедем поговорим со знакомыми Олин, – сказал Ричер.

Франклин написал на бумажке фамилии и адреса сослуживицы и соседки Олин Арчер и вручил Энн Янни.

– Я останусь, – сказал он, – проверю, не всплыла ли фамилия мужа в базах данных. Вдруг это просто совпадение.

– Не верю я в совпадения, – заявил Ричер. – Лучше найдите номер человека по фамилии Кэш. Он хозяин стрельбища, где упражнялся Джеймс Барр. Позвоните ему от моего имени.

– Что передать?

– Назовите мою фамилию. Пусть приезжает вечером. Скажите, что у нас тут закрытое состязание, да еще какое!

– Состязание?

– Он поймет. Пусть прихватит свою М-24, а к ней оптический прицел ночного видения. Ну, и еще что-нибудь, что окажется под рукой.

Ричер спустился следом за Энн Янни и Хелен Родин. Они уселись в «сатурн» Хелен, женщины впереди, Ричер – на заднем сиденье.

– С кого начнем? – спросила Хелен.

– С сослуживицы.

Машины ехали медленно. Вечерело. Время убегало.


Сослуживица обитала в пригороде к востоку от города. К ним вышла уставшая женщина лет тридцати пяти и прикрыла за собой дверь: в доме, похоже, устроила тарарам целая дюжина детишек. Она сразу узнала Энн Янни и посмотрела ей за спину – нет ли там съемочной группы.

– Слушаю вас, – сказала она.

– Нам нужно поговорить об Олин Арчер.

– Хорошо, – ответила женщина. – Что вы хотите узнать?

– Что-нибудь про ее мужа, – продолжала Хелен.

– По-моему, его зовут Тед. Я его ни разу не видела.

– Чем он занимается?

– У него какое-то дело, какое – не знаю.

– Олин не говорила о том, что он пропал?

– Пропал?

– Два месяца назад она заявила в полицию, что он пропал без вести.

– Я видела, что она тревожится. По-моему, у него что-то не заладилось с делами. Поэтому Олин и вернулась на службу.

– Подробнее она не рассказывала?

– Олин была очень скрытной.

– Это важно.

– За неделю до гибели она как-то раз уходила почти на полдня. Это было на нее не похоже.

– Не знаете, по какому делу?

– К сожалению, нет.

– Хорошо, спасибо.

Хелен повернулась и пошла к машине. Янни и Ричер двинулись следом. Женщина провожала их разочарованным взглядом, словно не прошла пробу на телевидении.

– Мимо, – заметила Энн Янни, когда они дошли до машины. – Так всегда и бывает. Иной раз мне сдается, что первое имя в списке следует просто вычеркивать – они никогда ничего не знают. Но не волнуйтесь, соседка нам больше расскажет.

Наступили сумерки. Время убегало.


Розмари Барр изо всех сил пыталась высвободить обмотанные лентой запястья.

– Мы знаем, что стрелял Чарли, – сказала она.

– Его фамилия – Ченко, – поправил ее Зэк. – Верно, стрелял он. Но кто это знает?

– Хелен Родин, – сказала Розмари.

– Вы откажетесь от ее услуг. Мисс Родин не сможет повторить на суде то, что узнала, когда была вашим адвокатом.

– Франклин знает. И Энн Янни.

– Слухи и домыслы, – отмел Зэк. – Доказательств у них нет, им никто не поверит. Ваше свидетельство решит исход дела. Пойдете к Родину и покажете под присягой, что брат давно это задумал и однажды сказал о задуманном вам. Вы заявите, что, к горчайшему своему сожалению, не приняли его всерьез. После чего назначенный судом защитник признает вашего брата виновным, и делу конец.

– Ни за что не заявлю, – сказала Розмари.

Зэк посмотрел ей в глаза и произнес:

– Заявите. Через сутки будете умолять, чтобы мы вам позволили.

– Ричер знает, – заявила Розмари.

– Солдат? Он не доживет до утра. Ночью он за вами придет, и уж мы его встретим как надо.

Розмари промолчала.

– Когда он явится? – спросил Зэк.

– В четыре ночи, – сказал Линский. – Он же американец, а им всем внушили, что четыре утра – лучшее время для внезапного нападения.

– С какой стороны?

– С севера было бы всего разумнее. Камнедробильня закрывает от нас рубеж атаки, ему остается пробежать до укрытия метров сто восемьдесят. Он это знает и потому не станет нападать с севера.

– С запада тоже не станет, – сказал Зэк.

– Согласен. Там шоссе, открытое поле. Будет подбираться с юга или востока.

– Отправь Владимира к Соколову, – распорядился Зэк. – Скажи, чтоб за востоком и югом следили во все глаза. В верхний коридор поставь Ченко с винтовкой. Как понадобится, будет стрелять из окна. Ему хватит и одного выстрела. – Он повернулся к Розмари Барр: – А вас мы пока поместим в безопасное место. Уроем солдата – начнем вас учить.


Западный пригород представлял собой спальный район. Его обитатели ездили на работу в город, поэтому машины всю дорогу шли плотно. Вечерние сумерки густели, в комнатах за занавесками включали свет. Вся улица выглядела по-домашнему теплой, тихой и очень самодовольной.

– Они спят спокойно в своих постелях, ибо суровые воины бодрствуют в ночи, готовые воздать злоумышленникам насилием, – произнес Ричер.

– Вы знаете Джорджа Оруэлла? – удивилась Янни.

– Я учился в университете. Уэст-Пойнт, собственно говоря, – тот же университет.

Миновали дом Арчеров. Соседка жила через улицу, на один дом севернее. Хелен свернула на длинную подъездную дорожку из известняка и остановилась, не доехав шести метров до импортного легкового фургона.

На парадной двери красовался молоток в виде львиной головы с кольцом в пасти. Хелен подняла кольцо и стукнула в дверь. Затем обнаружила незаметный звонок и нажала на кнопку. Дверь открылась, чмокнув, как дверца сейфа. Появился мужчина, он придерживал дверь за ручку с внутренней стороны.

– Слушаю вас.

Солидный, процветающий, лет за сорок. На нем были вельветовые брюки и свитер с узором.

– Мы бы хотели поговорить с вашей женой об Олин Арчер, – сказала Хелен.

– Об Олин? – переспросил мужчина, не сводя глаз с Энн Янни.

– Я здесь в качестве журналистки, – объяснила Янни, – но не собираю материал для очерка. Ничего скандального. Возможно, полиция допустила ошибку.

– Какого рода ошибку?

– Возможно, арестовала за расстрел невиновного. Поэтому я и пришла к вам. Все мы пришли.

Мужчина вздохнул и отступил.

– Входите. – Он провел их в просторную гостиную. – Схожу за женой.

Через минуту он вернулся с красивой женщиной немного его моложе. На ней были глаженые джинсы и желтая трикотажная рубашка.

– Про кого вы хотите спросить? – сказала она.

– Про Теда Арчера.

– Про Теда? Разве вы не сказали мужу – про Олин?

– Мы думаем, между их судьбами возможна связь. У нас есть подозрение, что Олин не случайно убили.

Женщина бросила взгляд на мужа и присела на диван. Муж сел рядом. Янни устроилась напротив на краешке кресла. Хелен заняла соседнее кресло. Ричер подошел к окну и чуть раздвинул пальцем шторы. На улице было уже темно. Время убегало.

– Расскажите про Теда Арчера, – попросила Янни. – Пожалуйста.

– У Теда возникли проблемы с бизнесом, – сказала женщина. – С ним сподличали, он был в бешенстве и сражался изо всех сил.

Муж подался вперед и добавил:

– Его главный клиент перестал у него покупать. Тед предложил снизить цену. Не вышло. Тогда он предложил опустить ее еще ниже. Опять не вышло.

– Чем это, по-вашему, объясняется?

– Коррупцией, – ответил мужчина. – Кто-то из конкурентов Теда давал на лапу. С этим честному человеку не справиться.

– Когда начались неприятности?

– Года два назад. Их доход резко снизился. Тед продал автомобиль, Олин пришлось устроиться на работу.

– Что предпринимал Тед?

– Пытался выяснить, кто этот конкурент.

– Удалось?

– Не знаем. Он долго пытался, а потом пропал без вести.

– Олин все это изложила в своем заявлении?

Мужчина откинулся на спинку дивана, женщина отрицательно покачала головой.

– Олин не захотела. Доказательств у нее не было.

– Олин никуда с этим не обращалась? Может быть, после?

Женщина кивнула:

– После его исчезновения она протомилась два месяца. Мы поговорили. В конце концов она решила, что одно с другим как-то связано. Я ей посоветовала позвонить в полицию.

– Она позвонила?

– Нет, сама пошла. Подумала, что так к ее словам отнесутся серьезнее. Судя по всему, не отнеслись. Никаких последствий.

– Когда она ходила в полицию?

– За неделю до бойни на площади в прошлую пятницу.

Вкрадчиво, осторожно Энн Янни задала очевидный вопрос:

– Вам не показалось, что одно с другим связано?

Женщина отрицательно покачала головой:

– С какой стати? Он же стрелял в случайных людей.

Ричер отвернулся от окна и спросил:

– Каким бизнесом занимался Тед Арчер?

– Простите, я почему-то решил, что вы знаете, – сказал муж. – Он владеет каменоломней. Большой карьер в шестидесяти пяти километрах на север от города.

– Какой клиент от него отказался?

– Городские власти. Сейчас идет большое строительство – настоящая манна небесная для поставщиков стройматериалов.

– Какой автомобиль продал Тед?

– «Мерседес-бенц».

– А на каком начал ездить?

– На своем рабочем пикапе. «Шеви», по-моему.

– Старый светло-коричневый «сильверадо»? Со стальными дисками?

Мужчина удивился:

– Откуда вы знаете?

– Последний вопрос, – сказал Ричер, – к вашей жене.

Женщина подняла на него глаза.

– Олин Арчер вам не рассказывала, с кем говорила в полиции? Не с детективом Эмерсоном?

Но женщина уже отрицательно качала головой:

– Я сказала Олин, что, раз она не хочет звонить в полицию, пусть пойдет сама. Она ответила, что пойдет не в полицию, а к самому окружному прокурору. Поэтому и отправилась к Алексу Родину собственной персоной.


Всю обратную дорогу Хелен Родин молчала как убитая. Машину она вела словно робот: не быстро и не медленно. Припарковавшись на стоянке у офиса Франклина, она сказала:

– Вы поднимайтесь, а я не могу.

Энн Янни вышла и направилась к лестнице. Ричер перегнулся через спинку переднего сиденья и произнес:

– Хелен, возьмите себя в руки. Вы представитель одной из сторон в суде, у вас клиент в беде.

Он выбрался из машины и, обогнув ее сзади, увидел, что Хелен ждет его у лестницы.

Франклин, как всегда, сидел перед компьютером. Он сообщил Ричеру, что Кэш уже выехал из Кентукки. Тут он заметил, что все они какие-то напряженные, и спросил:

– Что случилось?

– Мы в одном шаге от истины, – ответил Ричер. – Тед Арчер занимался производством бетона, и конкурент за взятки перекрыл ему все новые городские строительные контракты. Он попытался это доказать, тогда конкурент его ликвидировал.

– Вы сможете это доказать?

– Только путем умозаключений. Чтоб найти его тело, понадобится заново перекопать всю Первую улицу. Но я знаю, где его пикап. В амбаре Джеба Оливера.

– Олин Арчер что-то подозревала?

– В конце концов начала подозревать. И стала делиться подозрениями. По разным каналам пошли, должно быть, сигналы тревоги, потому что неделю спустя ее не стало. Вы знаете, как это устроили. Муж пропадает без вести, через два месяца убивают жену. Но если обставить убийство как случайное, то его примут за простое совпадение.

– К кому Олин обратилась со своими подозрениями?

– К моему отцу, – произнесла Хелен Родин.

В комнате повисло молчание.

– Что теперь? – спросил Франклин.

– Придется вам снова засесть за компьютер, – ответил Ричер. – Кто заполучил городские контракты, тот и убил. Нужно выяснить, кто именно. И где его искать.

Франклин развернулся к дисплею и забарабанил по клавишам. Через минуту ответ был готов.

– «Специализированные службы Индианы», – сообщил Франклин. – Держатели всех городских контрактов на поставки цемента, бетона и щебня. Траст зарегистрирован на Бермудах.

– У бермудского траста должен быть местный юрист, – бесстрастно заметила Хелен.

– Телефон имеется, – отозвался Франклин и произнес номер.

– У отца номер другой, – сказала Хелен.

Франклин вышел на телефонный справочник по номерам. Впечатал номер, и компьютер выдал фамилию и адрес.

– Джон Мистров, – сообщил он. – Его профиль – завещания и доверительная собственность. Работает без партнеров.

– Можете узнать его домашний адрес?

Франклин вошел в справочник по абонентам, впечатал фамилию и получил домашний адрес и телефон.

– Позвонить ему? – спросил он.

Ричер отрицательно покачал головой:

– Мы к нему наведаемся.


Владимир спустился на первый этаж, в комнату обзора. Соколов сидел в кресле на колесиках перед длинным столом, на котором стояли четыре монитора камер наблюдения, помеченные – «СЕВЕР», «ВОСТОК», «ЮГ», «ЗАПАД». На всех экранах был зеленоватый туман: снаружи стояла ночь, включился тепловой режим изображения. Время от времени в глубине экрана пробегала яркая точка. Лисица, скунс, енот или забредшая в поле домашняя кошка. На северном мониторе ярко светилась камнедробильня. Яркость будет слабеть, когда выключенные машины начнут остывать. Кроме заводика, за стенами дома на многие километры не было ничего, только поля под бесконечной сеткой холодных капель из непрерывно вращающихся поливалок.

Владимиру предстояло следить за севером и востоком, а Соколову – за югом и западом.

В коридоре третьего этажа Ченко заряжал «суперматч». Он распахнул двери во все спальни, чтобы обеспечить свободный подход на все четыре стороны, это уж как понадобится. Подойдя к окну, он навинтил оптический прицел ночного видения и отрегулировал на дистанцию семьдесят метров. Он прикинул – ему сообщат, когда солдат будет метров за сто пятьдесят. Он подойдет к правому окну, возьмет цель в перекрестье, даст приблизиться на семьдесят метров. И поразит.

Он вернулся в коридор, прислонил винтовку к стене и уселся ждать на стул с прямой спинкой.


Хелен Родин осталась в офисе Франклина. Ричер и Янни отправились вдвоем в «мустанге». Адрес привел их к высокому, переделанному из старого склада строению на полпути между пристанью и товарной станцией. Янни притормозила, когда из темноты проступила махина большого кирпичного здания.

– Можете спросить первой, – предложил Ричер. – Если не ответит, тогда спрошу я.

– Ответит, – сказала Янни. – Мне все отвечают.

Но Джон Мистров, худой мужчина лет сорока пяти, ей не ответил. Он был один в своей большой белой квартире на верхнем этаже. Они застали его поглощающим из бумажных стаканчиков что-то китайское. При виде Энн Янни он было обрадовался. Однако восторга поубавилось, когда она поделилась своими подозрениями и настоятельно попросила назвать хозяев бермудского траста.

– Не могу, – заявил он, – вам ли не знать.

– Никакого подвоха, – увещевала Янни. – Все, кто нам нужен, завтра же окажутся за решеткой. С концами.

– Без комментариев, – повторил Мистров.

Янни сдалась и бросила взгляд на Ричера. Тот подошел и спросил:

– Медицинская страховка имеется? По программе стоматологии?

Мистров утвердительно кивнул.

Ричер врезал ему по зубам со словами:

– Вот и займитесь лечением.

Мистров сложился вдвое, затем распрямился, заходясь кашлем. Губы у него были разбиты, зубы шатались, из десен сочилась кровь.

– Фамилии, – потребовал Ричер. – Живо!

Тот колебался. Ричер ударил еще раз. Мистров рухнул на пол и, не поднимаясь, выдал все – шесть фамилий, адреса, описания внешности.

– Мне все отвечают, – заметил Ричер, глянув на Янни.

На обратном пути в темном «мустанге» Энн Янни сказала:

– Он им позвонит и предупредит.

– Не предупредит, – возразил Ричер. – Он только что их заложил. Готов спорить, завтра он отправится в длительный отпуск.

– Надейтесь, надейтесь.

– Это в любом случае не имеет значения. Они знают, что я к ним пожалую.


Янни продиктовала Франклину имена, которые выдал Джон Мистров. Четыре были известны Ричеру – Чарли Смит, Константин Раскин, Владимир Шумилов и Павел Соколов. Пятое – Григор Линский – должно было, вычислил Ричер, принадлежать кривобокому мужчине в просторном костюме, поскольку шестое звучало просто как Зэк Человек.

– Мне казалось, вы говорили, что Зэк – имя нарицательное, – заметил Франклин.

– Верно, – ответил Ричер. – Как и Человек. На русском так называется человеческое существо. Зэк Человек значит – заключенный человек. Может, он забыл свое настоящее имя. Может, любой из нас, попав в ГУЛаг, забыл бы свое.

– Вы, похоже, его жалеете.

– Нет, не жалею, – возразил Ричер, – просто хочу понять.

– Отец в списке не фигурирует, – сказала Хелен.

Ричер утвердительно кивнул:

– Кукловод – Зэк.

– Стало быть, мой отец всего лишь его наемник.

– Сейчас об этом забудьте. Думайте о Розмари.

Франклин установил, что полученный от Мистрова адрес имеет отношение к камнедробильному заводику рядом с карьером в тринадцати километрах северо-западнее города. Проглядев налоговые списки, он подтвердил, что «Специализированные службы Индианы» зарегистрированы в качестве владельца заводика. Затем он выяснил, что, помимо камнедробильни, у треста есть недвижимость – дом на смежном с заводиком участке. Янни сказала, что знает эти места.

– О'кей, – сказал Ричер, – Розмари держат в этом доме.

Он глянул на часы: десять вечера.

– Ждем.

– Чего?

– Не чего, а кого. Кэша. А потом еще подождем.

– Чего?

– Глубокой ночи, – ухмыльнулся Ричер.


Ровно в одиннадцать вечера раздалось тарахтение могучего дизеля. Ричер выглянул в окно, увидел «хаммер» Кэша и сказал:

– Прибыла морская пехота.

Кэш громко протопал по наружной лестнице и постучал в дверь. Ричер вышел в коридор ему открыть. Появился Кэш, весь в черном, подтянутый, крепкий, внушающий своим видом веру в успех. Ричер со всеми его познакомил.

– У нас есть план? – спросил Кэш.

– Сейчас составим, – ответил Ричер.

Янни расстелила на столе карту.

– Местность напоминает шахматную доску, – сказала она. – Каждый квадрат – поле шириной в сотню метров. Их покрывает сетка дорог, примерно через каждые двадцать полей. Но вот здесь, – она показала на карте, – две дороги пересекаются, и в юго-восточном углу, который они образуют, лежит пустошь в три поля шириной и в пять длиной. В северной ее части камнедробильный завод, дом стоит южнее. От него до дороги около двухсот метров. Ограды нет.

– Раз нет ограды, можно заключить, что ночами они используют какую-то систему теплового обнаружения. – сказал Ричер.

– Как к ним лучше всего подобраться?

– С севера, – ответил Ричер, – никакого сомнения. В дробильню можно проникнуть со стороны дороги. Хорошее укрытие до последней минуты. Но они будут этого ожидать. Слишком уж очевидно.

– Как я понимаю, дорога проходит на западе. Вероятно, слишком прямой и открытый обзор. Скорее уж восток или юг.

– Они подумают точно так же. Дорога мне как-то больше подходит, – сказал Ричер. – Она вымощена?

– Дробленым известняком, – ответила Янни. – Этого добра у них навалом.

– Известняк удержит немного дневного жара, – заметил Ричер. – Он будет теплее почвы и оставит на экране светлую полосу. Если контраст не очень велик, это создаст теневую зону по обеим сторонам дороги.

– Брось шутить, – возразил Кэш. – Ты же будешь на тридцать градусов теплее окружающей среды. Засветишься на экране как прожектор.

– Можешь предложить что-нибудь лучше?

– Перерезать провода? Обесточить камеры?

– Слишком опасно, – ответил Ричер. – Они не должны ни о чем знать до самой последней секунды, дом нельзя превращать в зону свободного огня. Не забывай о Розмари.

– Тебе решать.

– Мне по душе дорога, – сказал Ричер.

– А камеры? – спросила Янни.

– Что-нибудь придумаю, – ответил Ричер и обратился к Кэшу: – У тебя в машине есть проигрыватель?

Тот утвердительно кивнул.

– Не против, если твою машину поведет Франклин?

– Да пусть хоть забирает, а мне отдаст седан.

– Прекрасно, до места добираемся в твоей машине. Франклин нас довезет и ссадит, а сам прямым ходом вернется сюда.

– Нас? – переспросила Янни. – Мы все поедем?

– Все. Четверо там, Франклин – на связи.

– Хорошо, – согласилась Янни.

– Нам понадобятся сотовые, – сказал Ричер. – У меня нет.

Франклин извлек из кармана маленькую «нокию»:

– Возьмите мой.

У других телефоны были.

– Сумеете наладить многостороннюю связь? – обратился Ричер к Франклину. – Четыре сотовых и ваш обычный?

Франклин кивнул:

– Дайте мне номера.

– И отключите сигнал вызова, – сказал Ричер.

– Когда начнем? – спросил Кэш.

– Четыре часа утра – мое любимое время, – ответил Ричер, – но русские так и подумают. Мы же у них научились. Кагэбэшники стучали в двери в четыре утра. Так что мы устроим русским сюрприз – выступим в половине третьего.

– Где мое место? – спросил Кэш.

– В юго-западном углу завода, – ответил Ричер, – он выходит на дом южной и восточной сторонами. Будешь держать под обстрелом западную и северную стены дома.

– О'кей.

– Что ты для меня прихватил?

Кэш порылся в кармане ветровки, вытащил нож в ножнах и бросил через комнату Ричеру. Ричер поймал. Стандартный армейский нож с лезвием почти восемнадцать сантиметров.

– Это все? – спросил Ричер.

– Все, – ответил тот. – У меня из оружия только винтовка да этот нож.

– Не может быть.

– Я не псих, у меня – дело. Пушку возьмешь у первого прирезанного.

Ричер промолчал.


Все ждали. Полночь. Час ночи. Ричер еще раз прошелся с ними по плану, чтобы каждый знал свою роль. Затем он позволил себе подумать о завершении операции.

– Кто заместитель Эмерсона? – спросил он.

– Женщина, зовут Донна Бьянка, – ответил Франклин.

– Ей нужно там быть. Ожидается форменный цирк, одному человеку не справиться. Привезете туда Эмерсона с Донной Бьянкой. И, понятно, Алекса Родина.

Без четверти два обстановка стала нервозной. Хелен Родин подошла, присела на корточки рядом с Ричером и спросила:

– Почему вы на это идете?

– Потому что справлюсь. И еще из-за женщины.

– Вас убьют.

– Вряд ли. Там одни старики и кретины. Я бывал в переделках похуже. – Он взглянул на часы и поднялся: – Ну, за дело.


Содержание:
 0  Один выстрел One shot : Ли Чайлд  1  Глава первая : Ли Чайлд
 2  Глава вторая : Ли Чайлд  3  Глава третья : Ли Чайлд
 4  Глава четвертая : Ли Чайлд  5  Глава пятая : Ли Чайлд
 6  Глава шестая : Ли Чайлд  7  вы читаете: Глава седьмая : Ли Чайлд
 8  Глава восьмая : Ли Чайлд  9  Использовалась литература : Один выстрел One shot



 




sitemap