Детективы и Триллеры : Триллер : Москва. Братание президентов : Всеволод Данилов

на главную страницу  Контакты  Разм.статью


страницы книги:
 0  1  2  3  4  5  6  7  8  9  10  11  12  13  14

вы читаете книгу




Москва. Братание президентов

На другой день к шестнадцати часам Коломнин выехал в Домодедово – из Томильска прилетал Фархадов. Сильно мело, так что «дворники» ДЭУ едва справлялись. Боясь опоздать, он начал выскакивать на встречную полосу, объезжая образовавшиеся «пробки». Но машину дважды повело на гололеде, и скорость пришлось сбросить. Тем не менее в аэропорту он оказался вовремя: из-за той же метели была задержана посадка самолета. Фархадов появился через вип-зал, как всегда, прямой и недоступный. Шедшая чуть сзади Лариса лишь скользнула глазами по Коломнину, напряженно выглядывая кого-то за его спиной. Коломнин проследил за направлением ее взгляда: неприметный белесый мужчина, затерявшийся в толпе встречающих. Сам Фархадов едва заметно кивнул, – после происшедшей накладки банковская команда вновь была лишена его благосклонности. За спиной президента «Нафты» Коломнин с удивлением обнаружил и Богаченкова.

– Срочная информация, – коротко объяснился тот.

Если бы не прилет Богаченкова, поездка Коломнина получилась бы и вовсе напрасной: во-первых, прилетевших встречала представительная делегация; кроме того, разговаривать с ним Фархадов не возжелал: очевидно, заочно квалифицировав как штрейкбрехера. И только, поравнявшись с Коломниным, коротко, в никуда, бросил: устроюсь, поручу позвонить. Назначу вашему Дашевскому время встречи.

Коломнин поморщился, представив, как передает что-то подобное самолюбивому Дашевскому. Не передаст, конечно.

Он собирался переброситься несколькими фразами с Ларисой. Но та по-прежнему влядывалась в того же неприметного человека. В побелевшем лице ее отчетливо читались сомнение и замешательство. – Что-то не так? – заботливо прошептал Коломнин.

– Что? – взгляд Ларисы был каким-то отсутствующим. – Нет, показалось. Пожалуй, показалось.

Может, конечно, и показалось. Но только едва Лариса, спохватившись, устремилась за Фархадовым, мужчина, дотоле, казалось, не замечавший проявленного к нему интереса, мгновенно развернулся и внимательно всмотрелся в удаляющуюся женщину.

– Неприятный тип, – подтвердил Богаченков. Все это время он, оказывается, стоял рядом с Коломниным. – Что в нем Ларису Ивановну могло заинтересовать?

– Уж во всяком случае не сексуальная привлекательность, – мрачно отреагировал Коломнин. – Вот что, Юра ты за ним присмотри втихую. А я быстренько нырну к ментам. Попрошу под каким-нибудь предлогом проверить документы.

– У кого? – коротко уточнил Богаченков.

Коломнин стремительно вскинул голову: белесого мужчины среди встречавших больше не было, – дематериализовался.

– Ловок, шельма, – восхищенно оценил Богаченков. Коломнину же стало не до восхищения, – тяжелое предчувствие овладело им. Он мотнул головой, будто отряхиваясь от наваждения:

– Что ж, пошли к машине. Ты почему, кстати, прилетел без вызова?

– Узнал от Ларисы Ивановны, что у вас здесь облом.

– И – поспешил дезертировать?

– Я без вещей.

– Докладывай, – по-своему извинился за резкость Коломнин.

– Может, лучше в кабинете? Со мной бумаги, цифры.

– Некогда в кабинете. Спешу на совещание к Дашевскому. Похоже, опаздываю, – уточнил он, глянув на циферблат. – Боюсь, что наш ретивый президент сегодня прикажет предъявить иск «Нафте». И разубедить его нечем: денег нет и не предвидится.

– Тогда я приехал вовремя, – Богаченков уселся на место пассажира, со вкусом расстегнул замок на потертом портфеле.

Чем дальше рассказывал Богаченков своим бесстрастным тоном о результатах проведенного финансового анализа, тем более удрученность Коломнина сменялась азартом: добытая информация в принципе меняла ситуацию.

– Черт! Это в самом деле удача. – Все данные добыл с помощью Ларисы Ивановны. Она теперь наш главный союзник. За последние дни активно вошла в курс событий. Если бы не она, мы бы этих цифр не получили. Главное, что и Фархадов стал прислушиваться. Очень, очень оказалась энергичная женщина. К тому же, надо признать, обаятельная.

Под ироническим взглядом Коломнина смешался:

– В смысле как деловой партнер. – Поедешь со мной к президенту, – распорядился Коломнин.

– Да он при одном упоминании моей фамилии в истерику впадает, – напомнил Богаченков.

– Перебьется. Подождешь в предбаннике. Вызову, когда понадобишься.

Богаченков вернул документы на место, ограничившись неодобрительным движением плеча. Умел человек держать при себе эмоции.

Удивительная штука – дорожные службы. Вроде и техники хватает. И муниципальные власти бдят и периодически их вздрючивают. Да и зимы в стране наступают не сказать, что много реже других времен года. А вот всякий раз при погодных катаклизмах оказываются не готовы. Трассы Москвы были буквально нашпигованы буксующими машинами. Так что в центральный офис Коломнин добрался позже назначенного времени.

– Прошу прощения, встречал Фархадова, – едва открыв дверь президентского кабинета, произнес ударную фразу Коломнин и – осекся.

За переговорным столом подле Дашевского расположились Ознобихин и Янко. Но не они, естественно, повергли его в изумление. По правую руку от Янко сидел не кто иной, как его собственный сын Дмитрий. При виде входящего отца он поспешно опустил голову.

– Заходи, заходи, скандалист, – поторопил Дашевский, вальяжным жестом приглашая Коломнина сесть напротив. Проследил, как вошедший, поздоровавшись на ходу с улыбающимся Ознобихиным, прошел на предложенное место, проигнорировав протянутую руку Янко.

– Ну-ну, – Дашевский нахмурился. – Вижу, далеко зашло. Тогда начнем. Вопрос первый: как получилось, что вопреки принятому мною решению представитель банка, участвовавший в собрании «Руссойла», проголосовал против выплаты дивидендов. Вот Сергей Викторович в этом усматривает не что иное, как продажность.

При этом президент, до того заглядывавший в лежащую перед ним докладную, выстрелил исподлобья в смутившегося Янко.

– Сергей Викторович у нас человек увлекающийся, – осторожно начал Ознобихин.

– Докладывать будет Янко, – осек его Дашевский.

– И черт его знает, как это все так нескладно вышло, – повинился Андрей. – Сергей Викторович действительно настаивал, чтобы мы оформили на него доверенность. Так кто бы против? Тем более «Хорнисс» этот с его проблемами нам поперек горла. Сколь раз в самом деле просил, Лев Борисович, заберите вы от нас этот офшорный мусор. Ведь у всей Европы на виду…

– Не отвлекайтесь, – потребовал Дашевский.

– Я к тому: вы же знаете, какими финансовыми проблемами занимаемся. Сейчас вот по американским депозитарным распискам прорабатываем. Тут чистота безупречная нужна. Кстати, хотел доложить, появились первые результаты.

– Вы мне доложите по «Руссойлу», – напомнил Дашевский. Но с несколько меньшим напором.

– Что тут скажешь? Идиотская накладка, – Янко удрученно повертел головой. – Адвокат уехал в отпуск. А без него надлежаще не оформишь. Пытался договориться с Бурлюком. Но тот уперся: доверенность обязательно, чтоб легализованная. А адвокат этот появился за день до собрания. В общем оформлять на Сергей Викторовича уже поздно: физически бы не успели. А я-то от него знал, как важно было проголосовать. Короче, принял командирское решение: откомандировать на собрание его сына Дмитрия. Нашего сотрудника. Тем более в «Руссойле» уже была обозначена от банка фамилия Коломнина. Все вроде сходилось. К вечеру по дьячел получили доверенность, и Дмитрий вылетел в Гамбург.

– Значит, ТЫ банк подставил? – Дашевский уперся тяжелым взглядом в побледневшего парня.

– Я ж говорю: накладка, – Янко поспешно вернул внимание к себе. – Поручение я ему дал, а вот проинструктировать не успел: после обеда уехал на встречу в представительство Дойчебанка. Был уверен, что он созвонится с отцом и получит все указания. Почем я знал, что отец с сыном, оказывается, меж собой не общаются.

Янко огорченно затих.

– Вот оно, стало быть, как получилось. И что же было дальше? – прохрипел Коломнин, обращая пылающее лицо к Дмитрию.

– Говори, чего там? – подбодрил Дмитрия Ознобихин. – Тут не только твоя вина. Все проморгали.

Но под пронизывающим взглядом отца тот продолжал угрюмо молчать.

– Переживает, – вмешался Янко. – Все себе накладку простить не может. Отцу позвонить гордость, видите ли, не позволила. Вот и поехал в расчете, что на месте разберется. А Бурлюк, не будь дурак, ему и подсказал, что в интересах банка надо голосовать против выплаты дивидендов. Он мне потом звонил, довольный. Как я, мол, вас. А чего теперь скажешь, если лопухнулись? Ты себя, Дмитрий, не кори. Это не твоя, моя скорее вина. Прохлопал.

– Так что скажете, господин Коломнин-младший? – Дашевский беспрерывно переводил внимательный взгляд с отца на сына. – Так все и было?

– Да, – не поднимая головы, пробормотал Дмитрий. Коломнин прикрыл глаза. Больше всего ему хотелось сейчас исчезнуть. Из-за пульсирующей в висках крови он не сразу расслышал, с чем обращается к нему Дашевский. Так что тому пришлось повторить.

– У вас действительно не было с сыном разговора насчет того, как надо голосовать в «Руссойле»?

Коломнин, прикрывший лицо ладонью, физически ощущал воцарившееся взрывоопасное ожидание.

– Нет! – прорычал он через силу.

– Ну, нет, так нет, – Дашевский понимающе скривился. – Выходит, сам больше других виноват. А пыли-то напустил! Это мы умеем: не справился, а теперь виновных ищешь.

Он гадливо приподнял за угол Коломнинскую докладную.

– Вы тоже не правы, Лев Борисович, – жестко, к общему удивлению, вступился Ознобихин. – Сергей Викторович всегда радеет за интересы дела. И, если что-то не получается, реагирует действительно чрезвычайно болезненно. Но здесь ему себя корить не за что. Просто не задалось. Карта не так легла.

Коломнин не отреагировал: партия с использованием джокера – его собственного сына – оказалась разыграна столь ловко, что теперь ему же еще и предлагалось выказать благодарность за поддержку.

– Обидно, конечно, – продолжил свою мысль Ознобихин. – Но, пожалуй, и к лучшему. Вчера я встречался с господином Гиляловым. Пришлось поднажать. И он подтвердил готовность выкупить «Хорнисс холдинг» в течение трех месяцев – с возмещением банку всех потерь.

– Еще бы! – взвился Коломнин. – На те самые дивиденды, которые мы не получили сегодня. Лев Борисович, прежде чем будет принято решение, прошу выслушать меня отдельно. Имеется существенная информация.

– Насчет существенной информации, помнится, я слышал перед отъездом. Кто-то тут грозился немедленно закрыть кредит «Нафты».

– Я обещал, – признал очевидное Коломнин. – И теперь подтверждаю. Не так, правда, легко, как хотелось бы. Но варианты все равно есть. Кроме того, сегодня в Москву прилетел Фархадов.

– Прилетел?! И что дальше? – Дашевский нервно поднялся. – О чем мне теперь прикажешь с ним говорить? Если ему даже возвращать долги нечем.

– Есть чем! – объявил Коломнин. – Об этом и собираюсь доложить.

Дашевский заколебался.

– Хочу также напомнить, – добавил Коломнин, – что Фархадов может при желании организовать вашу встречу с Вяхиревым.

Это был сильный аргумент: до сих пор всесильный Вяхирев откровенно игнорировал потуги президента «Авангарда» завязать личные отношения.

– Ладно, послушаем, – процедил Дашевский. Оглядел остальных. – Значит, так. Янко объявляю строгий выговор – за невыполнение указания президента банка. Коломнина!.. В смысле Коломнина-младшего из «Авангард финанс» убрать и вернуть в Москву. И, пресекая возражение Ознобихина, жестко закончил:

– Мне не нужны в ключевом месте люди с болезненными амбициями. С отцом он переговорить не удосужился. Посидишь в клерках в центральном офисе, может, мозги и выправятся. Свободны!

Толкаясь, все поднялись. Отвернув голову, прошел взмокший Дмитрий. Даже на расстоянии Коломнин ощутил, что его непрерывно колотит.

– Что? Собственного сына воспитать не смог? Да! Деньги! Всех нас калечат, – Дашевский с насмешливым сочувствием потрепал плечо потерянного Коломнина. Он все понял, хитроумный Дашевский. -Подожди за дверью. Вызову.

В «предбаннике» Коломнин подошел к Богаченкову. Коротко рассказал о происшедшем. Посматривая боковым зрением на беседующих Янко и Ознобихина. Дмитрия возле них не было.

Неожиданно, сказав что-то успокоительное Ознобихину, Янко шагнул к ним. Скулы Коломнина свело. Так что Богаченков поспешно сжал его руку.

– Сергей Викторович! Мне действительно жаль: нелепо как-то получилось, – выглядел Янко просто сокрушенным. – Но насчет сына не беспокойтесь: вниманием не оставим.

– В этом не сомневаюсь. Отслужил, паршивец. Да и чего теперь пылить? – не принял примирительного тона Коломнин. – Все это вы уже объяснили Дашевскому.

– Президент и без нашей подсказки умеет стратегически мыслить дай Бог всякому! – с внезапным напором произнес Янко. И Коломнин безошибочно перевел глаза. Так и есть: в дверях появился сам президент банка «Авангард» Лев Борисович Дашевский.

– Заходите, – сухо бросил он Коломнину, проигнорировав почтительный поклон директора «Авангард финанс». Янко поблек. Потому что на бюрократическом языке сие означало: я смолчал. Но не потому, что поверил. И при случае – зачту.


При виде входящего Богаченкова Дашевский пронзительно взглянул на Коломнина. Сколь переменчив был президент в своих симпатиях, столь же постоянен – в неприязни.

– Он теперь у меня в проекте, – не смутился Коломнин. – Вы же сами разрешили подобрать людей. Только что прилетел из Томильска со свежими данными.

И, не давая Дашевскому времени взорваться, кивнул выжидательно застывшему у порога экономисту:

– Проходите и докладывайте. У Льва Борисовича мало времени. Поэтому самое основное.

– Как скажете, – Богаченков сноровисто разложил привезенные документы. – По результатам финансового анализа можно сделать как бы два вывода…

– А если без «как бы»? – желчно перебил Дашевский.

– Без «как бы» все равно два. Основной финансовой подпиткой, позволявшей расплачиваться со строителями и бурильщиками, была продажа конденсата за наличку.

– Так что, перестали продавать?

– Продают. И, похоже, больше, чем прежде. Только – почти все деньги теперь идут на сторону.

– То есть Фархадов обворовывает самого себя?

– Его самого обворовывают. Мы проверили покупателей. Среди них я нашел фирмы, которым конденсат продается ниже себестоимости. Не говоря о том, что огромная часть просто идет налево без оформления.

– Тогда о чем разговор? Если старик не способен проследить за собственным хозяйством, тем более надо уносить ноги.

– Не получится, – Коломнин почувствовал, что пора включиться: раздражение Дашевского достигло критической точки. – Нам нечего продавать. Залог – фикция. Продать буровые без земли невозможно. Переоформить лицензию нельзя: по закону о недрах передаче не подлежит. Но даже если бы вздумали размонтировать на металлом, на что потребовалась бы воинская операция, мы бы не успели.

Не дождавшись очевидного вопроса от президента, Коломнин кивнул Богаченкову.

– Потому что другие кредиторы тут же инициируют банкротво, – продолжил тот. – И все взыскания приостановят. Дело в том, что кто-то явно готовится к захвату компании.

– Кто? – Дашеский встревожился.

– Чтобы узнать, надо влезть в сердцевину, – Коломнин вернул внимание к себе. – Но в любом случае долги выросли не случайно. И сумма их такова, что в случае банкротства нас могут попросту отодвинуть от руля. А значит…

– Мы не вернем своих денег, – процедил Дашевский, багровея.

– Но, с другой стороны, все не так уж пасмурно. Богаченков и главный экономист «Нафты» Шараева – кстати, невестка Фархадова, подсчитали: если взять под контроль добычу и реализацию конденсата, ситуацию можно стабилизировать.

– Не крути. Что предлагаешь?

– Прологнировать кредит на три месяца при условии, что Фархадов согласится предоставить нам реальный контроль над предприятием. С поставщиками и буровиками подпишем протокол о сторнировании долга.

– И они на это пойдут?

– А куда им деваться? – удивился вопросу Коломнин. – Там же на триста километров в округе одна тайга. Месторождение – единственная возможность зарабатывать. И ради этого – будут ждать. А мы тем временем начнем выбивать долги из «Руссойла».

Дашевский поморщился, но смолчал.

Коломнин молча отобрал у Богаченкова графики и положил перед президентом.

– Если мы перекроем каналы для воровства, в течение этих месяцев можно будет достроить нитку. Конечно, проще было бы закрыть проблему дивидендами, но…– Коломнин кивнул на дверь, из-за которой как раз донесся звонкий, ухахатывающийся голос Андрюши Янко. – Вот такая ситуация: либо так, либо – ничто.

– М-да, загнали в задницу, – пробурчал Дашевский, бегло просматривая расчеты. – Ладно, что делать? Давай организовывай встречу. Если старый упрямец примет наши условия, черт с ним, выходи на кредитный комитет за продлением – я поддержу.

И нетерпеливым движением головы потребовал освободить помещение. На Богаченкова все это время он демонстративно не обращал внимания.

Когда Коломнин проходил мимо, Дашевский пробормотал:

– Как только выкарабкаемся, Хачатряна, суку, вышибу.

И от предвкушения этого чуть повеселел.


– И Вас следом, – предсказал Богаченков, едва они вышли в коридор.

– Отец! – послышался срывающийся голос. В углу, спрятанный за лифтом, Коломнина поджидал Дмитрий. Богаченков тактично отошел в сторону.

– Я хотел объясниться, – сумрачно произнес Дмитрий. Искусанные губы его непрерывно подрагивали. – Я как бы виноват перед тобой. Но подставить не хотел. Так получилось…Мне было, как понимаешь, дано указание. Ты ж сам учил, что надо быть в команде. Потом, не тебя же на деньги выставили.

Решившись, он посмотрел на отца, наткнулся на желчное, неприязненное выражение.

И сбился.

– Что, сын, сбылась мечта идиота? Срубил деньжат по-легкому. Вижу, скоренько формируешься. Много ли заплатили?

– Достаточно! – Дмитрий резко развернулся. Было слышно, как стремительно рушится он вниз по лестнице, перепрыгивая через несколько ступеней.

– Зря вы так, – не одобрил Богаченков. У него оказался чрезвычайно тонкий слух.

– Он меня предал, – жестко отреагировал Коломнин. – Не кто-то, а сын! Двадцати одного еще не исполнилось. А уже предатель.

– Возможно. Но чего добьетесь, отталкивая? Чтоб он теперь предавал постоянно?

Коломнин, по правде и сам недовольный собой, с удивлением мотнул головой: оказывается, у Богаченкова не только тонкий слух.


Вечером, собравшись с духом, Коломнин позвонил на квартиру Шараевой: Фархадов собирался остановиться у невестки.

Гудки гулко ухали в тишину. И в такт им у Коломнина колотилось сердце.

– Вас слушают, – послышался наконец голос Ларисы.

– Это Сергей.

– Здравствуйте, – отстраненно произнесла Лариса. Коломнин огорчился, хоть и догадался о причине официоза: она была не одна.

– Салман Курбадович засыпает. У него опять были проблемы с сердцем, – интонации ее сделались приглушенными. – Я говорить не могу, но могу слушать. Только самое главное: что все-таки стряслось по «Руссойлу»?

Коломнин отчитался. Выслушала Лариса, не перебивая.

– Я думаю, сумею убедить Салман Курбадовича приехать в банк к двенадцати.

– Свести полдела. Ситуация такова, что банк будет настаивать на финансовом контроле. Это придется принять… Алло, Лара, ты меня слышишь?

– Да, конечно. Надеюсь, мы сумеем найти преемлемое решение.

Несколько растерявшийся Коломнин не нашелся что ответить.

– У тебя неприятности? – сдавленным голосом внезапно произнесла Лариса.

– Это мягко сказано. Меня собственный сын предал, – не удержавшись, Коломнин рассказал о том, что повергло его в шок.

Но утешать его Лариса не стала.

– Ты не прав, – жестко произнесла она.

– Я еще и не прав?!

– Не прав, Сережа. Прямолинейность – не всегда правота. Ведь с чем-то он тебя поджидал! Что-то объяснить пытался. Он -твой сын!

– Вы с Богаченковым как сговорились, – удивительно, но оттого, что она не поддержала его, на душе Коломнина стало чуть теплее. Похоже, именно этого, не признаваясь себе, он и ждал.

– Вообще-то я надеялся вытащить тебя к себе, – признался он после паузы. – Я ведь теперь квартирку снимаю какую-никакую. Даже вот закупил чем стол накрыть. Может, и впрямь возьму такси, да подкачу? Ведь сколько не виделись. Соскучился я, Ларочка.

– Мечты, мечты, о ваша сладость! Не до этого сейчас, увы, – голос Ларисы вновь стал подчеркнуто официальным. – К тому же у Салман Курбадовича повысилось давление. Так что – извините.

– А что остается делать? – хохотнул Коломнин. – Адресочек все-таки запиши. Так, на всякий случай.

Притворное возбуждение разом схлынуло, – и не то было тяжко, что они не смогли увидеться. А то, что она не желала этого.


Лариса выполнила обещание: ровно к двенадцати к банковскому офису подъехал шестисотый «Мерседес». Одолженый патриарху кем-то из нефтяников. Сопровождала Фархадова лишь его невестка.

В свою очередь Коломнин сумел убедить Дашевского, что Фархадов как восточный человек, к тому же обласканный властью, чрезвычайно щепетилен в отношении этики и заставлять его ждать неприемлемо. Так что – редчайший случай – Фархадова вводил в приемную помощник президента банка, а сам президент, излучающий радость от встречи с живой реликвией, стремился навстречу с распростертыми объятиями.

При этом изъявлении высшего уважения оттаял и Фархадов. Два президента обхватили друг друга за руки и, поколебавшись, обнялись.

Коломнин незаметно показал большой палец остановившейся поодаль Ларисе. Свежая, с распущенными по плечам волосами, но одетая в строгий серый костюм, – она производила впечатление, какого, видно, и добивалась: женщины деловой и одновременно – привыкшей очаровывать.

Именно так и воспринял ее Дашевский, сначала пожав протянутую ручку, а затем и поцеловав ее.

– Прошу, – он указал на заблаговременно распахнутые двери переговорной залы.

В принципе встреча сложилась на удивление удачно. Дашевский, умевший при желании быть обходительным и уважительным одновременно, неустанно сыпал комплиментами в адрес первопроходца Сибири. Фархадов, пряча удовольствие под косматыми бровями, степенно говорил о важнейшей геополитической задаче, которую взвалил он на себя, решившись поднять месторождение. Не преминув, конечно, упомянуть о поддержке, оказываемой ему всем нефтяным сообществом страны.

– После смерти сына хотел даже отказаться – силы не те, – доверительно сообщил он. – Но – навалились: если не вы, то кто? И Вяхирев тот же, и Богданов. Да и другие. Вот тащу! Возраст возрастом, но – Россия не чужая.

И тут же Дашевский вслед невидимым Вяхиреву и Богданову замахал руками: и думать не могите об отдыхе! А нам разве чужая? С кем и работать, как не с вами!

Закончив с комплиментарной частью, перешли к существу вопроса.

– Мне доложили о положении дел в компании. Скажем прямо – финансовая ситуация чрезвычайно запутана, – Дашевский придал голосу оттенок дружеского недоумения. – Строго говоря, в такой ситуации банк, как правило, начинает немедленные процедуры по взысканию долга. Чтоб не остаться ни с чем.

Он сокрушенно вздохнул. Брови Фархадова начали сближаться.

– Но! Здесь ситуация особая. Передо мной великий Фархадов. И этим все сказано, – умело славировал Дашевский. – Уж кому-кому помочь. За честь почту! Так я и Коломнину вчера сказал! Ишь умники! Чуть что, давай имущество описывать. Но разорить-то чужое гнездо проще всего. А ты вот попробуй помочь уважаемому человеку. Для дела. Для страны.

Дашевский укоризненно погрозил Коломнину пальцем, и тот, подыгрывая, покаянно склонил шею.

– В общем, Салман Курбадович, решился рискнуть и сыграть с вами на одном поле. Мне ведь судьба России тоже небезразлична. Так что готов пролонгировать кредит еще на три месяца. Тем паче Сергей Викторович заверил нас, что за это время вы и с «Руссойла» деньги взыщете. Ну, и финансовым менеджментом вам пособим. Перекроем лазейки для возможной утечки средств. С вашего, конечно, доброго согласия.

Фархадов тяжело засопел. Брови вновь выстроились в единую колючую завесу:

– Людей в помощь присылайте. Службу безопасности усилить давно пора. Да и Мясоедов, как вижу, не во всем безупречен. Но управлять финансами могу позволить только своему человеку. Другого не подпущу!

В переговорной повисло тягостное молчание. Всем, кроме Фархадова, было ясно: без права финансового контроля банк на продление кредита не пойдет. А значит, крах «Нафты» становится неотвратимым. Прищурился, готовясь предъявить ультиматум, Дашевский: запасы его добродушия были невелики. Удрученно покачал головой бессильный что-то изменить Коломнин.

– Позвольте мне, – голос Ларисы пробился лучиком меж грозовых туч. – Мне кажется, господа, вы должны понять желание Салмана Курбадовича довериться именно близкому человеку. Слишком многое вложено им в это дело. Но и банк, продлевая кредит, взваливает на себя дополнительные риски, а значит, имеет право на гарантии безопасности. И все-таки, думается, почвы для недопонимания меж нами быть не может. Тем более у нас единые цели, и за эти недели мы прекрасно сработались и с господином Коломниным, и с Богаченковым. Можно сказать, сформировалась команда. Поэтому есть конструктивное предложение: финансовым директором остается лицо, назначаемое Салманом Курбадовичем. Но любая сделка на сумму, скажем, свыше пятидесяти тысяч долларов осуществляется только при наличии визы господина Коломнина. Это, кстати, позволит разгрузить его, чтобы больше времени уделить очистке компании от присосавшихся перекупщиков. Как вы полагаете, Салман Курбадович?

Значительно кивнув, Фархадов требовательно оглядел остальных: он был горд разумной невесткой.

Речь Ларисы произвела заметное впечатление и на Дашевского.

– Вынужден признаться, Салман Курбадович, при встрече я увидел в вашей невестке интересную женщину, – несколько томно произнес он. -Теперь слышу делового человека. Лариса Ивановна, позвольте быть вами восхищенным.

– То есть предложение принимается? – живо уточнила Лариса.

– Безусловно. И более того. Не кажется ли вам, уважаемейший Салман Курбадович, что мы, мужчины, чрезмерно консервативны и не способны порой разглядеть очевидного решения? А ведь судя по всему, идеальнейший финансовый директор сидит как раз меж нами. А уж насчет надежности, – Дашевский сделал интригующую паузу, хитро взглянул на Фархадова. – Так кто ближе вам, чем невестка?

И он галантно поклонился обомлевшей Ларисе.

– Но я… – Лариса растерялась. – Финансовый директор такой крупной компании – это ж какой масштаб! Тут нужен совсем другой опыт.

– Соглашайтесь, Лариса Ивановна, – развеселился Коломнин. – Профессиональный уровень у вас высокий. Кому как не вам? На самом деле, по убеждению Коломнина, и опыта для такой должности у Ларисы явно недоставало, и характер чрезмерно мягкий, домашний. Но сейчас умница Дашевский нашел единственное компромиссное решение. К тому же в дальнейшем через послушную Ларису можно было бы легче воздействовать на упрямца Фархадова.

Все ждали решения хозяина «Нафты». – А что в самом деле? – прикинул Фархадов. Неожиданное предложение позволяло ему с честью выйти из тупиковой ситуации. – Пожалуй, вариант. На том и порешим.

– А вы сами, Лариса Ивановна? – уточнил Дашевский. – В ваших руках, можно сказать, судьба компании.

– Ну, если судьба, – Лариса беспомощно склонила выю, жестом обреченной на заклание.

Но в глазах ее, как подметил Коломнин, блеснул внезапный азарт.

– Вот и распрекрасно. В таком случае немедленно даю команду юристам подготовить соответствующие протоколы. Сегодня же все подпишем. Салман Курбадович, господин Коломнин вместе с командой откомандировывается вам в помощь – на весь срок действия кредита.

Даже не повернув головы, Фархадов обозначил удовлетворение принятым решением.

– Вылетаем завтра утром, – коротко бросил он, не считая нужным согласовывать это с Коломниным. Мысленно он уже включил его в число вассалов.

Сборы заняли весь день. Так что до снимаемой квартиры Коломнин добрался лишь в десятом часу вечера. И был очень раздосадован, когда спустя несколько минут в дверь позвонили: с момента вселения к нему повадился по вечерам сосед, подпившая душа которого остро нуждалась в человеческом участии. Иногда тягомотные эти визиты растягивались на несколько часов.

Решившись больше не церемониться, Коломнин распахнул дверь.

В узеньком коридорчике перебирала сапожками совершенно продрогшая Лариса.

– Сюрприз! – пробормотала она, вваливаясь в квартиру.

Огляделась бдительно, убеждаясь, что квартира пуста:

– Мог бы и вовремя приходить. Свинство заставлять женщину ждать час на морозе.

– Господи! Ты ж продрогла насквозь! – Коломнин с усилием выдрал ее из задубевшей дубленки. Как из кокона. – Разве трудно было позвонить на мобильный?

– Так сюрприз ведь! – она облизнула побелевшие губы. – Кто-то хлестался, что припас вино!

– Да, да, конечно! Лезь пока под горячий душ, а я все приготовлю! Сейчас полотенце достану, – захлопотал Коломнин, чувствуя себя совершенно счастливым.

Говорят, нет ничего лучше, чем импровизация. Вечер оказался удивительно полон нежности. Так безудержно хорошо вдвоем им не было со времен Поттайи.

В окно темной комнаты пробивался отсвет уличного фонаря, в бликах которого угадывался журнальный столик. Бутылки на нем возвышались среди недоеденных закусок, словно скалы среди громоздящихся льдов.

С улицы внезапно донеслись разухабистые пьяные выкрики, и вслед за тем – всполошный крик горластой дворничихи, выгонявшей со двора «чужих» алкашей. … – Ты что? – Лариса приподнялась над подушкой, с удивлением разглядывая беспричинно улыбающегося Коломнина.

– Да так, припомнил фразу одного студенческого приятеля: «В холодные зимние дни, когда окна в квартирах покрыты картами узоров, а на улице кого-то весело метелит пьяная шпана, особенно уютно с близким человеком у домашнего очага». Просто мне очень хорошо с тобой, Лоричка. Так хорошо, что аж страшно.

– Ты мой принц! – Лариса благодарно провела пальцем по его лицу.

– Это я-то? – Коломнин хмыкнул.

– Вот именно. Ты ведь меня, как спящую красавицу пробудил. Ненароком скосилась на облупленный будильник, то ли тикающий, то ли чавкающий возле недопитой бутылки вина. Дотянулась до ночника. Отчаянно вскрикнув, выскользнула из-под одеяла:

– О Боже! Мы совсем забыли о времени. Лимит исчерпан. Пора бежать.

– Останься! – Коломнин почувствовал, как разом покидает его умиротворение. – Сколько можно прятаться, Ларочка? Давай я поговорю с Фархадовым. Один раз и – снимем проблему!

– А если не снимем? – она поспешно одевалась. – Если наоборот, один раз и – все? Не забывай, у него совершенно изношенное сердце.

« А у меня?» – Лара! Понимаю, что выгляжу отчаянным занудой. Но согласись, так не может продолжаться вечно!

– Не может.

– Пойми, я не приспособлен для таких вот, как говорят, двойных стандартов. Надо выбирать.

– Пожалуй, надо. Тогда давай присядем, – поколебавшись, предложила одетая уже Лариса.

Предчувствуя недоброе, Коломнин сел, укутавшись в одеяло.

– Сережка! Если называть вещи своими именами, мы оба нищие, – Лариса отколупнула ноготком отклеивающиеся ветхие обои, скользнула взглядом, будто ненароком, по убогой наборной мебели. – А я не умею жить нищей. И не хочу, чтоб дочь привыкала. Я на самом деле привязана к своему свекру. Но есть и другое: у него деньги. Не станет Салман Курбадовича, не станет и денег. Потому что положение таково, что месторождение сразу растащат. А мы с дочкой останемся ни с чем.

– Я прилично зарабатываю.

– Господи! Разве я об этом нищенстве? Не хватало еще, чтоб мы по помойкам побирались! По мне бедность, если не имеешь денег купить вещь, которая приглянулась тебе в магазине. То есть я могу обойтись и без этого. Привыкнуть экономить. Но – зачем, если можно себе не отказывать? Что ты опять заулыбался?

– Это не улыбка. Это гримаса. Просто по мне бедность и нищета не одно и то же. Как говаривал все тот же мой друг: «Бедность – состояние кошелька. Нищета – состояние души».

– Фразы! Фразы! Что-то тебя не к месту потянуло на афоризмы, – в голосе Ларисы проявилось ожесточение. – Как же ты меня не понимаешь?

– Пытаюсь.

– Правда?! Ведь все так просто. Сейчас нет ничего важнее, чем вытянуть компанию. Это – будущее. Для всех. Сколько у нас на это времени?

– Месяц до срока плюс три месяца пролонгации. Итого: до принятия окончательного, командирского решения – четыре месяца.

– То есть… – она пошевелила губами. – Конец июня. За это время мы обязаны очистить компанию и, главное, достроить нитку. Разве это не задача?

– Я так понял, что ты предлагаешь расстаться? – безысходно произнес Коломнин.

– Расстаться? Расстаться?! – Лариса подскочила к нему. Обхватила. – Дурачок! Но ты же дурачок. Не нужен мне никто, кроме тебя. Я о другом. Есть цель. Мы должны ее достичь. И разве ради этого мы не можем подождать четыре месяца? Скажи – можем?

– Наверное. Но для чего?

– Потому что если Фархадов узнает о нас, то – я даже не знаю. Он способен в гневе все разрушить. А желающих проинформировать теперь, когда я стала финансовым директором, можешь не сомневаться, достанет. Да тот же Мясоедов!

– Его гнать надо!

– Еще чего? Размахался. Выгнать человека, у которого в руках все финансовые связи. Вот мы сначала эти связи на себя перезамкнем. А уж тогда!.. Ну же, Сережка! Тем более каждый день будем видеться на работе.

– Будем. А что станет через четыре месяца?

– Стабилизируем производство. Поставим нормальную команду. Фархадов собирается переоформить на внучку часть акций «Нафты». Я хочу, чтоб это были акции процветающей компании. И тогда мы с ней станем независимыми.

– И ты согласишься уехать со мной в Москву? – Коломнин заставил себя освободиться от ласкающих пальцев. Требовательно взглянул.

– Да! Тогда – да! – глухо подтвердила Лариса. – Господи! Целых четыре месяца без тебя. Знаешь хоть, что это такое?

– Это ты меня спрашиваешь?!

Она ошарашенно закрутила головой, будто только теперь осознав безмерность этих предстоящих четырех месяцев, и, решительно стянув джемпер, – прыгнула на него сверху.

– Ты боялась опоздать, – напомнил Коломнин.

– Плевать! Сегодня – плевать!


Перед самым отъездом Коломнину позвонил Лавренцов и между прочими новостями сообщил, что его сына Дмитрия по протекции Ознобихина перевели помощником Маковея. Лавренцов сделал предвкушающую паузу в ожидании комментария, но его ждало разочарование: на новость Коломнин не отреагировал. Говорить собственно было не о чем. Те, кто лишил его любимой работы, теперь пригрели его сына. Коля Ознобихин явно готовил козыри на случай дальнейших столкновений по «Руссойлу».


Содержание:
 0  Бизнес – класс : Всеволод Данилов  1  Москва. Возвращение на круги своя : Всеволод Данилов
 2  Томильск. Лицезрение патриарха : Всеволод Данилов  3  Москва– Женева. Женевский межсобойчик : Всеволод Данилов
 4  Томильск. Время принятия решения : Всеволод Данилов  5  Москва. Страдания по Руссойлу : Всеволод Данилов
 6  вы читаете: Москва. Братание президентов : Всеволод Данилов  7  Томильск. Большая стирка : Всеволод Данилов
 8  Томильск. Железка – любой ценой : Всеволод Данилов  9  Москва. Утонченные люди : Всеволод Данилов
 10  Томильск. Арест как способ возрождения российской экономики : Всеволод Данилов  11  Москва. От перемены мест слагаемых сумма изрядно меняется. : Всеволод Данилов
 12  Кипр. Кипрский сюрприз : Всеволод Данилов  13  Томильск. Прощание с патриархом : Всеволод Данилов
 14  Томильск – Москва – Томильск. Большое нефтяное побоище : Всеволод Данилов    



 




sitemap