Детективы и Триллеры : Триллер : Глава 22 : Полина Дашкова

на главную страницу  Контакты  Разм.статью


страницы книги:
 0  1  2  3  4  5  6  7  8  9  10  11  12  13  14  15  16  17  18  19  20  21  22  23  24  25  26  27  28  29

вы читаете книгу




Глава 22

В шесть часов десять минут утра в окраинном микрорайоне Коньково, вдали от метро, у пустыря, остановилась патрульная милицейская машина. Уже рассвело. Вокруг не было ни души. Капитан и два лейтенанта хотели спокойно, без суеты, позавтракать. Не успели они распаковать бутерброды, разлить горячий чай из термоса по стаканам, как увидели, что от пустыря к их машине несется огромный черный дог.

– Смотри-ка, прямо собака Баскервилей, – усмехнулся старший лейтенант, откусывая бутерброд с ветчиной.

Пес летел красивыми, широкими скачками. За собой на поводке он тащил пожилого тощенького дядьку-бегуна в трусах и футболке.

– Лучше бы он на своего коня верхом сел, – прокомментировал капитан и осторожно отхлебнул горячий чай, – сейчас ведь упадет, поедет на брюхе.

Дог подбежал к машине и с размаху стукнул лапами в переднее стекло.

– Эй, гражданин, что за дела! Уберите собаку! – возмутились милиционеры.

– Джонни, сидеть! – скомандовал гражданин, и огромный пес беспрекословно подчинился.

Вблизи стало видно, что утреннему бегуну не меньше шестидесяти. Он был похож на классического профессора – седенькая козлиная бородка, аккуратный белый пух вокруг розовой лысины, испуганный, растерянный взгляд.

– Джонни обнаружил труп на пустыре, в строительной бытовке! – отдышавшись, выпалил профессор. – Труп молодой женщины!

– Приятного аппетита, – проворчал капитан себе под нос, – уже позавтракали.


В глубине пустыря, у кромки леса, стояла заброшенная, полуразвалившаяся строительная бытовка. Женщина лежала на полу, лицом вниз. На вид ей было чуть за тридцать. Одета небогато, но вполне прилично – светлый свитер из ангоры, синие джинсы, джинсовый жилет поверх свитера, новые замшевые полуботинки на мягкой подошве. Рядом валялась открытая маленькая сумочка из кожзаменителя. Недорогая, но тоже вполне приличная.

В сумочке нашли скомканную обертку от шоколадки «Баунти», смятую пачку сигарет «Магна», в которой осталось всего четыре штуки, одноразовую зажигалку, щетку для волос и тюбик с остатками ярко-красной губной помады. При трупе не было никаких документов, удостоверявших личность, никаких денег, украшений, дорогих вещей.

На шее отчетливо просматривалась странгуляционная полоса, след удавки. Но предмета, похожего на удавку, поблизости не нашли. Трава возле бытовки была сильно примята, и еще до приезда опергруппы милиционеры поняли, что тело сюда скорее всего приволокли. А возможно, привезли на машине. Асфальтовая дорога проходила совсем близко, между пустырем и опушкой рощи.

– Похоже на ограбление, – заметил капитан, – но чистый «глухарь». Не меньше двух суток прошло. Пока установим личность, еще неделя пробежит. Хорошо, если москвичка, а вдруг приезжая, челночница с рынка? Приехала торговать на выходные, вот из-за выручки ее и кончили. Месяц назад такой же был труп.

Неподалеку находился большой вещевой рынок, один из самых крупных и дешевых в Москве. Туда приезжали торговать из Прибалтики, Белоруссии, Польши. Убитая могла быть кем угодно. Никаких особых примет не имела. Стриженая блондинка, рост от ста семидесяти до ста семидесяти пяти, телосложение плотное, нос короткий, прямой, губы полные, глаза маленькие, светло-карие. Человек из толпы.

– Нет, ребята, не все так безнадежно, – покачала головой эксперт из прибывшей опергруппы, – есть у нее особая примета. Очень даже особая.

– Интересно, какая?

– У нее удалена одна грудь, правая.

– О Господи! – возвел глаза к небу прибывший с опергруппой заместитель по розыску. – Нам еще маньяка здесь не хватало!

– Нет, не маньяк, – успокоила его эксперт, – нормальный операционный шов, грудь удалена хирургическим способом, вместо нее протез.

* * *

Катя сидела у Паши в полупустой комнате, в единственном приличном кресле, поджав под себя ноги, кутаясь в большую вязаную кофту. По экрану включенного компьютера плавали разноцветные рыбки. Пахло крепким кофе с гвоздикой.

Паша позвонил ей утром, на следующий день после похорон. Он не был уверен, что она захочет видеть его, просто подумал – вдруг ей будет так худо, что потребуется его участие, на всякий случай освободил себе день на работе. И не ошибся. Ей действительно было очень худо. Хотелось уйти из дома, убежать, спрятаться от всех, зарыться в какой-нибудь норе, свернуться калачиком, согреться, чтобы не бил этот противный нервный озноб.

Она понимала, необходимо еще раз, на свежую голову, прослушать обе кассеты. Но так не хотелось опять оставаться наедине со злобными чужими голосами. Жанночка не в счет. От нее можно ждать только сочувственных вздохов, праведного возмущения, не более. А нужно все обдумать и разложить по полочкам спокойно, без эмоций.

Как же надоело раскладывать по полочкам эту гадость! И вроде идет следствие, арестовали подозреваемую в убийстве женщину, а грязи никак не убавляется.

Возможно, она все-таки ошиблась ночью, и это был тот же самый голос. Просто у Светы Петровой изменились планы, настроение испортилось. Ну, мало ли? Главное – этот ночной звонок не предвещал ничего хорошего. Ощущение какой-то скрытой, но очень близкой опасности не давало Кате покоя.

Она отпустила Жанночку домой. Пашу приглашать к себе не решилась. Отправилась к нему сама. Как-то нехорошо сразу после похорон приглашать в дом человека, который… Который что? Впрочем, ответа на этот вопрос Катя пока не искала. Вопросов и так хватало.

Паша Дубровин прослушал обе кассеты несколько раз, сначала каждый разговор целиком, потом поочередно, по фразе.

– Да, ты права. Это два разных человека. Я все-таки не понимаю, почему ты не хочешь все рассказать следователю?

– Да они и так знают, – махнула рукой Катя, – оперативник, майор Кузьменко, заходил ко мне на днях. Оказывается, желающие поведать следствию о звонках и прочих прелестях нашлись и без меня. Мне оставалось только подтвердить, что да, звонки были. Однако никаких серьезных угроз они не содержали и, вероятно, к убийству отношения не имеют. А щепки в подушке – вообще чушь. Я не собираюсь обсуждать это всерьез.

– А про последний звонок ты не хочешь рассказать? Кассеты не хочешь дать им послушать? С бомжом Бориской не собираешься познакомить этого майора?

– Нет.

– Почему?

– Бомж Бориска вряд ли станет откровенничать с милицией. Если сейчас у меня есть шанс вытянуть из него хоть что-то, то стоит напустить на него милицию – он будет молчать, как партизан, а то и вообще исчезнет. Он их не любит и боится.

– Ну хорошо, а почему ты не хочешь сказать им про последний звонок?

– Именно потому, что телефонная мадам так этого желает.

– Чисто женская логика, – усмехнулся Паша, – ну а если серьезно?

– Устала. Я только сейчас поняла, как смертельно устала. Знаешь, сначала мне казалось, что убийца должен быть непременно пойман и наказан. Мне хотелось справедливости, а обратная сторона справедливости – месть. Я стояла у гроба, и мне хотелось отомстить. А потом, когда я узнала, что эта несчастная женщина задержана по подозрению в убийстве, ничего, кроме усталости, не почувствовала. Конечно, подозрение – это еще не доказанная вина. Но у меня нет больше сил думать обо всем этом. Кто убил? Почему? Глеба не вернешь, и вместе с ним умерла какая-то часть меня. Возможно, лучшая часть. А этот звонок, так сказать, комок посмертной грязи, меня доконал.

– Ну что ж, – Паша встал, быстро, нервно прошелся по комнате из угла в угол, – значит, он добился своей цели. Вернее, она, эта баба, которая звонила. Она победитель, триумфатор. Ты смертельно устала, а у нее все получилось. Даже ее ошибка сыграла в ее пользу.

– Какая ошибка? Что ты имеешь в виду? – спросила Катя без всякого интереса.

– Этот последний звонок был ее первой ошибкой. Боюсь, она захочет ее исправить.

– Ты можешь формулировать конкретней?

– Когда была арестована эта женщина?

– В понедельник.

– Ну вот, всего лишь вчера. Тебе кто об этом сказал? Валера Лунек. Официальная «крыша» твоего мужа. То есть крупный бандит. У него свои источники, он узнал про арест первым. Правильно?

– Ну, и что из этого следует?

– В ночь с понедельника на вторник твоя доброжелательница еще не знала про арест. Более того, целью звонка было не что иное, как ускорить события. Она ведь звонила как бы от имени этой женщины, Ольги. Все эти эротические подробности… В общем, она подталкивала тебя, провоцировала, мол, колись, рассказывай следователю, что у твоего мужа была сумасшедшая любовница, которая до сих пор никак не угомонится.

– Но я ведь и так рассказала.

– Значит, не все. Более того, твой рассказ прозвучал для следствия не слишком убедительно, на ее взгляд.

– То есть ты хочешь сказать, эта дама в курсе, что я рассказывала следователю, что нет? – прошептала Катя. – Она где-то совсем рядом? И вовсе не Ольга стреляла? Ольгу просто подставили? Ну, продолжай…

– А ты сама уже все сказала. Я только подвожу итоги. И они мне совсем не нравятся.

– Чем же? – Катя вытянула сигарету из пачки, Паша подошел, щелкнул зажигалкой, потом закурил сам.

– Хочешь, я сварю еще кофе?

– Нет. Спасибо, потом, чуть позже. Продолжай, пожалуйста, чем тебе не нравятся эти – как ты выразился – итоги?

– Ну, прежде всего тем, что после убийства твоего мужа тебя не оставили в покое. Это во-первых. Во-вторых, мне не нравится вся эта история с исчезновением Светы Петровой. Разумеется, до самой Петровой мне дела нет. Но то, что она исчезла, а потом позвонил некто и стал говорить ее голосом, – это крайне неприятно. И знаешь, я не удивлюсь, если окажется, что Светы Петровой действительно нет в живых. Кстати, у меня в блокноте остался телефон парикмахерши Эллы. Ты не хочешь позвонить, поинтересоваться, не нашлась ли наконец ее дочь? А еще лучше было бы подъехать к ней и поговорить подробней. Она ведь иногда бывает трезвой. Если она слышала обрывки разговоров, запомнила выражение «сушеная Жизель», она могла бы еще что-то вспомнить – на трезвую голову. Мне кажется, начать надо именно с этого.

– Начать – что, Паша? Я не поняла, что именно мы с тобой собираемся начать? Частное расследование? Но уже арестована эта женщина, Ольга, и, скорее всего, убила все-таки она. Кому и зачем надо было ее подставлять? Сам подумай. Если Глеба убили из-за каких-то денежно-мафиозных дел, то для этого можно было нанять профессионального киллера и не устраивать весь этот сложный спектакль с сумасшедшей любовницей. Если его убили из-за любви и ревности, то, кроме Ольги, этого не мог сделать никто. Я думаю, там достаточно серьезные улики. Вряд ли ее арестовали бы просто так, на всякий случай.

– Улики… – задумчиво проговорил Паша, – да, улики там должны быть серьезные. А третий вариант ты исключаешь?

– То есть?

– Действовал не профессионал, а человек, достаточно близкий вашей семье. Роман с Ольгой был использован как удобная ширма. Ну слишком уж быстро и легко все сошлось на одной этой женщине. Кстати, ты когда-нибудь ее видела?

– Нет.

– А откуда она вообще взялась, не знаешь?

– Понятия не имею. Я никогда не интересовалась этим, избегала разговоров на подобные темы.

– А что, были желающие поговорить с тобой об Ольге? – быстро спросил Паша.

– Ну, впрямую – нет. Жанночка однажды обмолвилась, мол, представляешь, как тесен мир! У нее ведь язык без костей, она сначала скажет, потом подумает.

– Ну, и как же тесен мир? – усмехнулся Паша.

– Оказывается, эта Оля училась в одном классе знаешь с кем? С женой Константина Ивановича.

– Не понял, – покачал головой Паша, – кто такой Константин Иванович?

– Константин Иванович Калашников, отец Глеба.

– Ах, ну да, народный артист, депутат Думы. Подожди, у него что, такая молодая жена? А как же мать твоего мужа?

– Ты что, правда ничего не знаешь? – удивилась Катя.

– А почему я должен знать? Про тебя мне интересно, а про Константина Ивановича и его жен, а также про любовниц твоего мужа совершенно неинтересно.

– Паша, ну ты же выписываешь «Московский комсомолец»! – усмехнулась Катя. – Там печатаются сплетни. Народный артист Калашников развелся с женой, с которой прожил тридцать лет, и женился на своей студентке, которая сейчас очень известная актриса. Об этом вся Москва знает.

– Ну, необязательно, что вся Москва. Я не люблю читать светские сплетни. Константин Калашников – замечательный актер. Но его личная жизнь касается только его лично. Я терпеть не могу, когда все эти разводы, адюльтеры и прочие интересные подробности вываливают публике, как объедки домашним животным. В этом есть что-то непристойное.

– Полностью с тобой согласна, – кивнула Катя, – но все-таки странно, что ты совсем ничего не знаешь. Так вот, Ольга была одноклассницей Маргоши Крестовской.

– Подожди, Крестовская – это которая в боевиках снимается?

– Вот, все-таки знаешь что-то!

Паша подошел к полке, уставленной видеокассетами, вытащил одну из ярких коробок.

– Парнишка, технолог с нашей фирмы, свихнулся на боевиках. Я как-то попросил его принести что-нибудь приличное, российского производства. И вот, он принес мне это.

Паша держал в руках коробку с фильмом «Кровавые мальчики». На этикетке красовалась фотография Маргоши в роли девушки-киллера.

– Ну, и как фильм? – улыбнулась Катя.

– Честно говоря, я не сумел досмотреть до конца. Беготня, стрельба, нельзя понять, где все эти роскошные приключения происходят – в России, в Америке, на Марсе. Все настолько условно и недостоверно, что сразу становится скучно. Нет разницы между хорошими героями и плохими. Все одинаковые бандиты, причем не настоящие, не живые, а какие-то силиконовые. Ладно, мы отвлеклись. Значит, Маргарита Крестовская женила на себе старика Калашникова, а потом познакомила его сына со своей подружкой?

– Паша, ну зачем ты все так огрубляешь? – поморщилась Катя. – У Константина Ивановича случилось большое и горячее чувство на старости лет. Просто так совпало, что эти две девочки оказались одноклассницами. Маргоша специально никого не знакомила. Я не знаю, как это произошло, но думаю – совершенно случайно. Такие вещи вообще происходят случайно. Маргоша очень хороший человек. Между прочим, она вытаскивала Свету Петрову из тяжелой депрессии после операции.

– Она что, и со Светой Петровой знакома? Да, права твоя Жанночка, мир действительно тесен.

– Ну да, Элла рассказала, что она была единственным человеком, который… Ой, мы же собирались позвонить Элле. Вдруг Света давно дома, и мы зря с тобой занимаемся этими пустыми разговорами.

Паша принес телефон, раскрыл блокнот на той странице, где был записан номер Эллы Анатольевны.

Трубку долго не брали. Наконец хриплый, глухой голос произнес:

– Я слушаю.

– Элла Анатольевна, здравствуйте. Это Катя Орлова. Как вы себя чувствуете? Света не появлялась?

– Нет. Я себя чувствую очень плохо, – было слышно, что она действительно еле ворочает языком.

– То есть Света с тех пор, с субботы, не звонила и не появлялась дома? – уточнила Катя. – И вы так и не выяснили, где она?

– Мне плохо, – пробормотала Элла.

– Что с вами?

– Сердце болит.

– Вы вызывали врача?

– У меня нет денег. Без денег они ничего не сделают. Скажут, от водки… – Голос еле слышен, сильная одышка.

– Вы одна дома?

– Одна.

– Хотите, я к вам сейчас приеду?

– Пожалуйста, приезжай, Катя, пожалуйста… улица Нестерова, это у метро Коньково, дом тридцать семь, квартира восемнадцать. Первый подъезд, пятый этаж, от метро сразу налево, вход со двора… приезжай, деточка, очень прошу. Если есть нитроглицерин… у меня кончился, не нашла…

Катя положила трубку, соскользнула с кресла, сунула ноги в туфли.

– Она совершенно трезвая, и ей действительно плохо. А Света так и не появлялась с тех пор. У тебя случайно нет нитроглицерина? Или мне придется заехать в аптеку?

– Нам, – Паша уже зашнуровывал ботинки в прихожей, – нам придется заехать в аптеку.

* * *

Записка попала к адресату. Бомж Бориска видел это своими глазами, даже заметил, как адресат отлепил пластырь от дверной ручки и, садясь в свою машину, быстренько сунул бумажку в карман. По вороватости жеста, поспешности, с которой была спрятана бумажка, Бориска понял, что не ошибся. Косушка и правда будет завтра у него.

Остаток ночи Бориска провел в теплом подвале, в новом доме на соседней улице. Сивка про это место не знала, и никто не знал. Старый дворник татарин Саидыч, который уволился месяц назад, душевный был человек, как-то по пьяни подарил Бориске запасной ключ от подвала, и теперь ключик хранился в тайничке, на всякий случай. Если часто туда лазить, обязательно свой же брат бродяга выследит, прознает, многие полезут и испортят тихое место, засрут хороший подвал. Так что Бориска своим тайным убежищем не злоупотреблял. Ночевал там очень редко, всего-то пару раз, и пробирался всегда осторожно, с оглядкой, чтобы, не дай Бог, никто не выследил.

Рано или поздно такая лафа, конечно, все равно кончится. Либо кто-то пронюхает, сломает замок в подвале, либо жильцы скинутся на железную дверь с домофоном. Но пока в подвале он чувствовал себя хозяином. Это была его вотчина, личная территория, можно сказать, секретная фазенда. Только крысы бегали.

Они деловые, крысы-то, на людей похожи. Носятся туда-сюда, глазками сверкают, где бы чего пожрать, сами здоровые, как бегемоты, и умные – ох, умные, прямо академики выживания.

Бориска хорошенько шуганул бегемотов-академиков, устроил себе лежаночку повыше, приспособил несколько широких досок на толстых трубах, сверху ватничек бросил.

Он загодя заготовил себе запасы на случай эвакуации от горячей воинственной Сивки. В подвале хранились две банки говяжьей тушенки, поллитровочка «Столичной». Правда, банки оказались погрызенными. Крысы ободрали пропитанные салом бумажки, на толстой консервной жести были видны мелкие вмятины от крысиных зубов. Хорошо, консервы наши, российского производства. Импортную жесть бегемоты-академики мигом бы прогрызли. И еще хорошо, что крысы водку не пьют.

С собой у Бориски был черный хлеб, ножичек-открывашка. Поужинал он славно, в тепле, в одиночестве. И еще раз подумал, что с бабой оно, конечно, неплохо, с Сивкой-то, но одному жить все-таки лучше, спокойней. Вот получит он завтра свою тысячу и умотает отсюда по-тихому.

Есть одно место под Москвой, деревня Удальцово, всего в семидесяти километрах. Там половина домов заброшенные стоят, можно поселиться, обустроиться без всякой прописки. Заплати местному участковому тысяч двести и живи на здоровье. Никто не тронет. «Новые русские» это место еще не освоили, население – одни бабки. Как кончатся деньги, можно подработать – дров нарубить или еще что по хозяйству. Можно и пастухом устроиться. Бабульки коров держат. В общем, там не пропадешь.

А Москвой он сыт по горло. Город грязный, суетный, злобный, с каждым годом бездомному человеку все трудней, особенно зимой. Теплые подвалы-чердаки наперечет, все распределено по квадратам, попробуй сунься на чужую территорию – загрызут, на куски порвут. У нищих своя мафия, свои крестные отцы, свои законники, беспредельщики, отморозки. Все как у людей, то есть хуже, чем у крыс.

К тому же в толпе, в тесной городской жизни, где все друг на друга дышат, подстерегают бродягу туберкулез, желтуха, чесотка, прочая нищенская инфекция. А уж вши – постоянные Борискины приятели. Раньше пытался их керосином травить, а сейчас привык, смирился. Керосин кожу жжет, а толку никакого. Только выведешь, они опять, заразы, разводятся, любят они его, Бориску-то. Вкусный, наверное. Говорят, есть примета: вошь, умное животное, любит селиться на везучих людях.

Заснул Бориска сытый, спокойный, с мечтами о тихой деревенской жизни, пригрелся на теплых трубах, и крысы его не донимали. Высоко им было до него добираться.


Содержание:
 0  Место под солнцем : Полина Дашкова  1  Глава 2 : Полина Дашкова
 2  Глава 3 : Полина Дашкова  3  Глава 4 : Полина Дашкова
 4  Глава 5 : Полина Дашкова  5  Глава 6 : Полина Дашкова
 6  Глава 7 : Полина Дашкова  7  Глава 8 : Полина Дашкова
 8  Глава 9 : Полина Дашкова  9  Глава 10 : Полина Дашкова
 10  Глава 11 : Полина Дашкова  11  Глава 12 : Полина Дашкова
 12  Глава 13 : Полина Дашкова  13  Глава 14 : Полина Дашкова
 14  Глава 15 : Полина Дашкова  15  Глава 16 : Полина Дашкова
 16  Глава 17 : Полина Дашкова  17  Глава 18 : Полина Дашкова
 18  Глава 19 : Полина Дашкова  19  Глава 20 : Полина Дашкова
 20  Глава 21 : Полина Дашкова  21  вы читаете: Глава 22 : Полина Дашкова
 22  Глава 23 : Полина Дашкова  23  Глава 24 : Полина Дашкова
 24  Глава 25 : Полина Дашкова  25  Глава 26 : Полина Дашкова
 26  Глава 27 : Полина Дашкова  27  Глава 28 : Полина Дашкова
 28  Глава 29 : Полина Дашкова  29  Глава 30 : Полина Дашкова



 




sitemap