Детективы и Триллеры : Триллер : Глава 26 : Полина Дашкова

на главную страницу  Контакты  Разм.статью


страницы книги:
 0  1  2  3  4  5  6  7  8  9  10  11  12  13  14  15  16  17  18  19  20  21  22  23  24  25  26  27  28  29

вы читаете книгу




Глава 26

– Ты можешь мне объяснить, какой в этом смысл? – спросил следователь Чернов майора Кузьменко. – Что ты мечешься? Ну ладно, бар «Белый кролик» – это я понимаю, надо было проверить. А к старухе в психушку зачем полез?

– Тоже надо было проверить, – вяло ответил Иван.

– Ну и как? – Чернов усмехнулся. – Добросовестный ты наш… Ты понимаешь, что творишь? Тебе мало «глухарей»?

– Жень, я все это могу самому себе сказать примерно теми же словами. Не надо, – поморщился Кузьменко, – «глухарей» хватает, доказательств, прямых и косвенных, – выше крыши. Но со старухой я должен был побеседовать. Она, между прочим, не такая уж безумная, как кажется. Про фотографию в бульварной газетенке «Кисе» – чистая правда. Есть такая газетенка, в ней рубрика «Шу-шу». Я нашел, не поленился. Бабушка Гуськова пересказала заметку почти дословно. Так что с памятью у нее все в порядке.

– И что из этого следует? Даже если парня в кепке она не выдумала, даже если он открывал ящик, в котором лежал пистолет, – все равно, она ведь не видела, как он взял. А кто потом на место положил? Да и вообще, для суда показания человека, страдающего старческим слабоумием, – ноль. Вот если бы ты разыскал этого самого Петрова, который в реальности окажется каким-нибудь Сидоровым или Губашвили, взял бы его за жабры, обнаружил бы прямую связь с вором-«апельсином» Голбидзе либо с пропавшим без вести князем Нодаром, вот тогда… Кстати, что там у нас в этом направлении?

– Ничего. Тишина. Голубок в Сочи упорхнул, на бархатный сезон. У него своя вилла. Чего ж не отдохнуть? Князь исчез бесследно. Никто его, болезного, кроме нас, не ищет. Но и мы этим занимаемся совсем вяло, без энтузиазма. А насчет Петрова – я ведь тоже не поленился, связался со всякими фондами и комитетами, которые теоретически могли бы прислать подобную помощь.

– И разумеется, все блеф? Гуманитарка из Америки давно не поступает, никакие мальчики в кепках с красными «корочками» по квартирам не шастают?

– Разумеется, – кивнул Кузьменко, – именно так все и оказалось. Но подумай сам, кому понадобилось тратить деньги, покупать продукты, заявляться к сумасшедшей бабке? И ведь еще красную «корочку» надо было заранее приготовить. Это ж сколько хлопот! Ради чего?

– А ты совершенно уверен, что старуха не сочинила всю эту трогательную историю от начала до конца? Ей ведь хочется домой, вот и придумала алиби для внучки.

– Слишком много подробностей. – Кузьменко откинулся на спинку стула и закурил. – Не такая бурная у старушки фантазия, чтобы сочинить столько деталей. И потом, если бы врала, она бы обязательно сказала, будто видела своими глазами, как взяли пистолет. Иначе какой смысл?

– Знаешь, – задумчиво произнес Чернов, – у меня такое чувство, что мы с тобой воду в ступе толчем. В принципе дело можно передавать в суд со спокойной душой.

– Со спокойной ли? – прищурился Кузьменко. – Ты абсолютно уверен, что Калашникова убила Гуськова?

– Нет. Однако не потому, что доказательств мало, и не потому, что плохо представляю себе картину преступления. Просто все это несколько необычно, странно. Психологически странно представить, что бизнесмена, казинщика, который по уши в бандитской тусовке, кончает не киллер, оплаченный конкурентом или кредитором, а любовница. Однако в жизни бывает много всяких странностей. Это убийство – не самое невероятное, и в моей, и в твоей практике. Все вполне объяснимо и логично. Она до последнего момента не знала, что пальнет. А когда увидела, как они обнимаются у подъезда, не выдержала. И метила она скорее всего в Орлову. Но стрелять толком не умеет. Удивительно, как вообще попала.

– Да, удивительно. Человек, который плохо стреляет, убивает одним точным снайперским выстрелом. Правда, не того, кого хотел. Потом бежит в ужасе к метро, возвращается домой, кладет пистолет назад в ящик и живет дальше как ни в чем не бывало.

– Именно так, – энергично кивнул Чернов, – и я не вижу здесь никаких противоречий. На одной чаше весов – пистолет, мотив, отсутствие алиби, дневник этого несчастного Гришечкина. А на другой – что? Разговор с сумасшедшей старухой? Некое смутное ощущение, будто что-то все-таки не так? Да, у меня тоже оно есть. Ну и что? Для суда это не довод. А насчет старухи – будь она трижды нормальной, все равно ради своей внучки наплела бы, что это ты выкрал, а потом подбросил пистолет. А звонки? Анонимные звонки и дурацкая мистическая история с какими-то щепками в подушке? Ведь все так четко укладывается в одну схему. Куда ни ткнись – сплошные доказательства, прямые и косвенные, какие хочешь.

– Уж больно их много, доказательств, – пробормотал Кузьменко, – прямых, косвенных… Даже искать не пришлось. Все на тарелочке с голубой каемочкой преподнесли: кушайте, господа, не трудитесь, вот вам убийца. Она убила, конечно, она. А кто же еще?

– Ваня, прекрати, – поморщился Чернов, – ну действительно, кто же еще?

* * *

Трезвонил домофон, но в первую минуту Кате показалось, это опять ее сотовый и опять она услышит сейчас какую-нибудь многозначительную пакость. Было тяжело выкарабкиваться из глубокого, крепкого сна. Но упрямое треньканье не утихало. Открыв наконец глаза и взглянув на часы, Катя обнаружила, что уже десять, вспомнила о Луньке и Митяе, встала, прошлепала босиком в прихожую, сняла трубку.

– Это Митяй, – буркнул недовольный мужской голос.

– Да, доброе утро. Подождите, пожалуйста, в машине. Я спущусь через пятнадцать минут.

– Хорошо. Вишневый джип «Чероки» 458 МЮ.

Пока Катя умывалась, чистила зубы, приводила себя в порядок, она пыталась собраться с мыслями. Но было невыносимо начинать день с того кошмара, о котором она заставляла себя не думать, засыпая в начале пятого утра.

Она надеялась узнать нечто важное от Светы Петровой. Света мертва. Бориска-помоечник мог видеть, а возможно, и видел убийцу. Он мертв. Свету задушили, инсценируя ограбление. Бориска отравился метиловым спиртом. Так сказал врач «Скорой».

Ночью, а вернее, под утро, всего несколько часов назад, вместе со «Скорой» приехал милицейский наряд. На Катин вопрос, не может ли это оказаться убийством, толстый низенький капитан отреагировал своеобразно. Он смерил Катю надменным, испепеляющим взглядом, фыркнул, смачно сплюнул на асфальт и произнес:

– Да хоть бы они все передохли.

– Ах ты, козел вонючий! Мусор! – взвилась Сивка, которая стояла тут же, тихо, монотонно всхлипывая.

– Что ты сказала? – Капитан двинулся на Сивку. – Ну-ка повтори, что ты сказала? Сейчас за козлов ты у меня…

– Не надо, не трогайте ее, – вступилась за бомжиху Катя.

– А вы, женщина, не лезьте, идите домой. Нечего тут! – рявкнул на Катю капитан.

– Все вы козлы, суки, ненавижу! – Сивка завелась всерьез, стала визжать на весь двор.

Ее грубо, тумаками, с безобразной матерщиной затолкали в милицейскую машину. Катя впервые в жизни наблюдала вблизи такую сцену. Ей стало жалко грязную, несчастную бабу. Она, вероятно, любила своего Бориску.

Вообще всех стало жалко: Свету Петрову, вредную, склочную, тоже несчастную, и ее маму, Эллу Анатольевну, и Глеба, и себя. Хотелось сказать что-то резкое, оскорбительное толстому капитану милиции, которому все по фигу. Ну человек же умер! А другой человек плачет над ним. Почему тебе так приятно куражиться над пьяной теткой? Оставь ее в покое. Ты так остро реагируешь на оскорбления при исполнении? У тебя такая нежная ранимая душа под милицейским кителем, что ты плачущей бабе «козла» простить не можешь? Ну дай ты ей откричаться, отплакаться, ну не бей ты ее с таким явным удовольствием, с полным ощущением своего права, своего морального и физического превосходства. Остановись, капитан. Пусть они бомжи, пусть от них воняет. Они люди.

Однако ничего этого Катя не сказала. Молча развернулась, побрела к своему подъезду. Колотил озноб, и оттого, что промолчала, не вступилась за несчастную тетку, становилось еще гаже. Понятно, никакого смысла в ее заступничестве не было бы, и все-таки…

С этим гадким чувством она уснула и утром, наспех приводя себя в порядок перед визитом к вору в законе Луньку, так не хотела опять возвращаться все к тому же гадкому чувству собственной беспомощности и опасности, которая бродит где-то рядом, совсем близко, забегает вперед, предупреждая каждый Катин шаг, смеется в телефонной трубке, а возможно, и в глаза заглядывает.


Митяй курил в джипе, коротко просигналил, когда она вышла из подъезда. Перед разговором с Луньком надо успокоиться и собраться. Если она твердо решила взять на себя казино, то этот разговор вдвойне важен. Лунек будет вежливо проверять ее «на вшивость», и от того, как она поставит себя с самого начала, зависит очень многое.

Лунек ждал ее в своем офисе-особняке в Сокольниках. Бесшумно раскрылись стальные ворота и тут же закрылись, пропустив джип. В гостиной на журнальном столе стояли ваза с фруктами и пепельница.

– Привет, соня. Завтракать будешь? – Лунек встал ей навстречу, поцеловал в щеку.

– Буду, – кивнула Катя и уселась в глубокое мягкое кресло.

Лунек щелкнул пальцами, через минуту пожилой, бритый «под ноль» мужик, которого Катя прежде никогда не видела, вкатил сервировочный столик. На столике дымилась большая серебряная турка с кофе, стояли высокие стаканы с ледяным апельсиновым соком, тарелки с поджаренными ломтиками ржаного хлеба, с сыром, ветчиной, вазочки с черной и красной икрой.

– Ну как, ты обдумала наш разговор? – спросил Лунек, разливая кофе по чашкам. – Ты готова стать единственной наследницей? Или у тебя есть сомнения?

– Если честно, сомнения у меня есть, – призналась Катя, – во-первых, я ничего не смыслю в игорном бизнесе. Во-вторых, очень люблю балет. И в-третьих, не совсем понимаю, почему нельзя поделить все на троих, как положено по закону. Грубо говоря, почему именно я?

– Объясняю по пунктам, – усмехнулся Лунек. – Что касается игорного бизнеса, то твой муж тоже сначала в нем ничего не смыслил. Но освоился довольно быстро. Дальше. Ты любишь балет и понимаешь, что если возьмешь на себя казино, то танцевать уже не сможешь. Хорошо, что ты это понимаешь. Но, видишь ли, если ты откажешься от казино, то никто не гарантирует, что твой театр не развалится. Он ведь никому, кроме тебя, по-настоящему не нужен. Извини, но мне тоже. Балет – это, конечно, красиво, возвышенно, однако дохода не приносит. Только одни расходы. Я готов с ними смириться просто из уважения к тебе. А насчет возможности танцевать – тебе, извини, уже не двадцать. Я в этом плохо разбираюсь, но знаю, ваш балетный век короток. Ну сколько еще ты продержишься в примах? Надо думать о будущем. И последнее, главное. Почему именно ты? Калашников-старший, как тебе известно, уже владеет определенной долей акций. Если к этому прибавится еще солидный куш, одна треть от части Глеба, то получится много. Но я боюсь, получится еще больше, ибо Константину Ивановичу ничего не стоит уговорить Надежду Петровну отказаться от своей трети в его пользу. Таким образом, в руках одного человека окажется восемьдесят процентов от контрольного пакета. При всем моем уважении к Константину Ивановичу, я не уверен, что он устоит перед искушением, не попытается захапать все целиком и выйти из-под моего контроля. И у его юной жены тоже губа не дура. Она очень бойкая девочка, очень… В общем, они стоят друг друга, и из двух вариантов – они или ты – я выбрал тебя. Я понятно излагаю?

– Вполне, – кивнула Катя.

– Ты ешь, пока гренки теплые. Слушай и ешь.

Катя сделала себе бутерброд с черной икрой. Есть действительно хотелось.

– Так вот, – продолжал Лунек, – то процентное соотношение, которое существовало до смерти Глеба, было для меня оптимальным. Оно не должно измениться. Тебя я знаю достаточно хорошо. Ты человек трезвый, спокойный, предсказуемый, без вывертов. И далеко не дурочка. В определенном смысле ты как партнер меня устраиваешь даже больше, чем Глеб. Ты не станешь заводить себе сумасшедших любовников, напиваться, скандалить, нарочно светиться перед журналистами. У тебя нет комплексов и амбиций. Ну и вообще ты мне глубоко симпатична по-человечески. Имидж игорного заведения только выиграет оттого, что хозяйкой будет молодая красивая женщина с отличными манерами, идеальной репутацией и гордой балетной осанкой. Но это уже детали. Главное ты поняла?

– Поняла.

– Сомнения еще остались?

Прежде чем ответить, Катя доела свой бутерброд, допила кофе, достала из сумочки пачку сигарет. Лунек быстро, по-джентльменски, щелкнул зажигалкой.

– Сомнений уже не осталось. – Она спокойно глядела в серо-желтые глаза. – Есть одно условие.

– Какое? – Он едва заметно вскинул брови.

– Ты поможешь мне найти убийцу моего мужа.

– Ну, Катюша, здесь уже все в порядке. – Он благодушно улыбнулся. – Я же сказал тебе на похоронах. Ольгу Гуськову, последнюю любовь твоего мужа, арестовали по подозрению. Не знаю, утешит тебя это или нет, но убила она. Причем есть мнение, что метила в тебя. Но она ответит за это, не переживай. Ты ведь понимаешь, у меня есть свои информаторы, и я не стал бы просто так говорить.

– У тебя информаторы, а у меня – два трупа за одни сутки, – задумчиво произнесла Катя.

– Как – два? Еще вчера вечером был только один. Света Петрова. Кстати, я поинтересовался сегодня утром, там действительно банальное ограбление.

– Был еще один труп. Ночью, – ответила Катя с нервной усмешкой.

– Шутишь? Или серьезно?

– Совершенно серьезно. Бомж отравился метиловым спиртом у нас во дворе.

– Бывает. – Лунек открыл фарфоровую масленку, стал аккуратно намазывать на ржаной ломтик сначала масло, потом черную икру, делать себе третий по счету бутерброд. – Надеюсь, тебе не пришлось опять ехать в морг?

– Нет, – покачала головой Катя, – мне только пришлось вызвать «Скорую». Но дело в том, что этот бомж видел киллера, который стрелял в Глеба.

Лунек уставился на Катю своими серо-желтыми холодными глазами. Рука с бутербродом застыла у рта.

– В воскресенье в нашем дворе дежурили телевизионщики. Пока они меня стерегли, стали зачем-то снимать этого бомжа, Бориску. Он жил в нашем дворе, имел привычку шастать ночами. И я подумала – вдруг что-то мог заметить той ночью? Он боялся милиции, как огня, а телевизионщики – совсем другое дело. Они охотятся за жареными фактами, даже бомжу это понятно. Они могут заплатить за информацию, вот он, вероятно, и решил заработать. А какой был самый последний жареный факт в нашем дворе? Конечно, убийство Глеба. Не знаю, сказал ли он им что-то конкретное, это у них надо спросить. Там был такой мерзкий скандальный репортеришка по фамилии Сиволап, и с ним оператор. Я вовсе не была уверена, что Бориска действительно кого-то видел, просто выстроилась довольно зыбкая логическая цепочка. Пока я размышляла, стоит ли идти дальше по цепочке, наткнулась на этого Бориску. Мы не договорили. Я только успела узнать, что он и правда видел убийцу. Это была женщина.

– Ну, это и без твоего бомжа понятно. – Валера принялся наконец за свой бутерброд. – У следствия нет сомнений. И у меня, в общем, тоже…

– А у меня есть. – Катя вытащила из сумочки две аудиокассеты и положила на стол перед Луньком.

Слушая запись первого разговора, Лунек мрачнел на глазах.

– Это Света Петрова. Та самая, которую задушили на пустыре, – объяснила Катя. – Она начала звонить давно, за две недели до смерти Глеба. Я не знаю, была ли она знакома с Ольгой Гуськовой. Конечно, можно предположить, что была и именно Ольга просила ее звонить мне, а потом, почувствовав опасность, убрала как свидетеля. Но я почти уверена, это не так.

– А почему, собственно, ты в этом уверена? – медленно произнес Лунек.

– Сначала послушай вторую кассету.

Лунек послушал. Но лицо его при этом уже не было таким напряженным. Он лишь брезгливо поморщивался.

– Ну и что? – спросил он, когда отзвучали голоса в магнитофоне. – Нет, я понимаю, жутко противно, даже меня тошнит. Но ты женщина сильная, переживешь.

– Переживу, – кивнула Катя, – однако звонок этот прозвучал тогда, когда Ольгу уже арестовали, а Света Петрова была мертва. Если ты послушаешь внимательно еще раз, то заметишь – другой голос. Другой человек. Похоже на Свету, но не она. Да и не могла она. Ее убили в субботу вечером. А позвонили в ночь после похорон, в понедельник.

– Нет уж, уволь, – засмеялся Лунек, – еще раз эту пакость я слушать не собираюсь. И вообще, Катюша, плюнь. Забудь. Обычная бабская злоба. Если ты будешь обращать на это столько внимания, то сама не заметишь, как скатишься до того же уровня. Знаешь, что мне в тебе всегда нравилось? Отсутствие бабства. Редкое качество для женщины. Ты понимаешь, что имею в виду? Среди вашего брата мало таких, которые прощают чужую красоту, чужой успех. Попробуй при одной женщине сказать про другую доброе слово! Злобой изойдет. Хорошо, если только в душе, а то и нагадит как-нибудь, исключительно ради собственного удовольствия. Это особенно заметно в женской зоне. Там хорошенькую мордашку могут и бритвой порезать. Но и про твой красивый балетный мир я тоже кое-что слышал. Кстати, если уж говорить о высоком, у Пушкина, например, в «Сказке о мертвой царевне» все закручено именно на бабской зависти. «Я ль на свете всех милее, всех румяней и белее?» А если не я, другая, так я эту другую в порошок сотру, отдам зверям на растерзание, отравлю, утоплю… Впрочем, топили красавицу в другой сказке. Помнишь, ткачиха с поварихой в «Сказке о царе Салтане»? Я пацаном был, когда мне бабушка читала, а видишь, до сих пор помню. «И завидуют оне государевой жене». Завидуют, суки, младенца не пожалели, в бочку законопатили, гонца опоили, государственный документ подменили. А ради чего, спрашивается? Просто так, из зависти. – Лунек откинулся на спинку кресла и прищурился как-то странно, по-кошачьи. – Александр Сергеевич много чего умного написал. Только поговорить мне об этом не с кем. А хочется. Надо нам с тобой, Катюша, почаще встречаться. Не только по делу, но и так, для души.

Катю немного напрягла эта последняя фраза. Она давно заметила, что Лунек симпатизирует ей не только как жене своего приятеля-партнера, не только как талантливой балерине и неглупому, легкому в общении человеку, но и просто как женщине. Нет, ничего серьезного за этим не стояло, избави Бог. Пока был жив Глеб, Валера вежливо соблюдал дистанцию. А сейчас вдруг сделал мягкую, осторожную попытку ступить на ту территорию, которая прежде в их отношениях была запретной.

Катя чувствовала: он играет с ней, как кошка с мышкой. Вероятно, вопрос с поиском убийцы он считает решенным. И вопрос с дележом имущества – тоже. О делах поговорили, все выяснили, теперь можно и поиграть, поболтать о высоком, о Пушкине, о женской психологии.

«Нет уж, Валера. Это потом. Ты для себя все выяснил, а я еще нет. Так что прости, о высоком, о Пушкине мы потом поговорим, – подумала Катя, – а сейчас давай уж вернемся к жестокой прозе».

– Слушай, Валера, я забыла тебя спросить, – произнесла она вслух после короткой паузы, – ты вчера обмолвился, будто знаешь Свету Петрову. Интересно, откуда?

– Ну, это громко сказано – знаю. Так, видел пару раз, имя слышал.

– А конкретней можешь вспомнить?

– Не хочу конкретней, – улыбнулся он и покачал головой, – не хочу.

– Почему?

Лунек закурил, смерил Катю долгим, оценивающим, откровенно мужским взглядом.

– Кать, вот объясни мне такую вещь, – мягко, чуть приглушенно начал он после долгого молчания, – ты красивая, умная женщина. От тебя можно запросто потерять голову. Ну почему же тебе все мужики-то попадаются… как бы это выразиться поприличней? Ладно, не буду выражаться. Ты меня и так поняла.

– Валер, не надо, – поморщилась Катя, – я тебя отлично поняла, но не надо. Глеб…

– Нет, я не о Глебе, – перебил ее Лунек, – я о твоей первой любви. Догадываешься, о ком? Кстати, что там у вас за история была зимой на Тенерифе?

Катя вовсе не удивилась, что Луньку известно и это. Он же сказал вчера по телефону: «Ты вся как на ладошке…»

– А, ты о Баринове? Никакой там истории не было. Встретились случайно.

– И что? Случайно встретились, поздоровались, разошлись? Глеб вернулся с острова вечной весны мрачный, нервный, советника президента скотиной обозвал. Не в глаза, конечно. Неужели просто так? Без всякого повода?

– А к чему ты вдруг об этом вспомнил? – Катя удивленно подняла брови. – Я спросила тебя о Свете Петровой, а ты вдруг вспомнил о Баринове и Тенерифе. Не вижу связи.

– Да к тому, Катюша, что Света Петрова пять лет развлекала твоего красавца Баринова. Не хотел тебе говорить, но, видишь, ты сама из меня вытянула. Только уж будь добра, подробности не вытягивай. Уж больно они похабные, подробности-то. Выводы делай, в кого влюбляться. Тогда ты еще совсем девочкой была, а сейчас – взрослая женщина, к тому же совершенно свободная. Делай выводы, чтобы прошлых ошибок не повторять. Рядом с тобой должен быть настоящий мужик, крепкий, надежный, а не всякие там… прости, Господи. За тобой ведь теперь будет стоять большое серьезное дело, и много найдется желающих… Ладно, ты прости меня, может, я лезу куда не надо. – Он опять хитро, по-кошачьи прищурился.

– Нет, почему? – мягко улыбнулась Катя. – Я понимаю, мы с тобой партнеры теперь, и тебе вовсе не все равно, кто окажется со мной рядом.

– Правильно, – кивнул Лунек, – мне не все равно. Между прочим, этот твой Дубровин – классный программист. Правда, водился за ним грешок, придумал пару вирусов, очень хитрых. Поимел неприятности, но до суда не дошло. Это ведь подсудное дело… Ну ладно, история давняя. – Лунек небрежно махнул рукой. – Он ведь не корысти ради. Так, развлекался. А фирма, в которой он работает, знаешь, под кем живет? Не знаешь. Под Скелетом. Есть такой кавказский авторитет, старый, умный шакал. Любит Голубя словно родного сына. Ну, кто такой Голубь, ты, надеюсь, знаешь?

– Конечно. – Катя спокойно улыбнулась. – И что из этого следует?

– Пока ничего, – пожал плечами Лунек, – проверяем. Слушай, а у тебя с ним как, всерьез?

– Да никак у меня с ним. Пока никак, а дальше – видно будет. Честно говоря, сама не знаю. – Катя взглянула на часы и поднялась. – Мне пора. Спасибо за завтрак.

– На здоровье. – Лунек тоже поднялся из своего кресла. – Всегда рад тебя видеть. Значит, сейчас даю тебе недельку, чтобы ты отдохнула, пришла в себя. Хватит недельки?

– Вполне, – кивнула Катя.

– Ну и хорошо. Если какие проблемы – звони. Да, родственникам скажи, есть завещание Глеба. Вся его доля отписана на тебя. Так что пусть заткнутся.

– А оно что, действительно есть? – Катя застыла на пороге.

За ее спиной уже маячил Митяй, который должен был отвезти ее домой.

– А как же? – усмехнулся Лунек. – О таких вещах надо думать заранее. Всякое в жизни бывает. Бумажка, заверенная нотариусом, все как положено. Кроме меня, Глеба и моего нотариуса, об этой бумажке не знал никто. Теперь вот ты знаешь.

– Подожди. – Катя нервно передернула плечами. – И давно он написал это завещание?

– Полгода назад.

– Могу я взглянуть?

– Успеешь, налюбуешься. Там все тебе, движимое, недвижимое, все. С одним только условием, что ты продолжишь выплачивать его матери, Надежде Петровне, ту же сумму в твердой валюте. Тысячу в месяц плюс оплата ее непредвиденных расходов в случае болезни и так далее.

– А отцу что?

– Ничего, – выразительно развел руками Лунек, – да ты за дядю Костю не переживай. Небось не бедствует.

Катя не особенно переживала за народного артиста и знала, он действительно не бедствует. Ее поразила новость о завещании. Лунек не случайно оставил это напоследок. Вполне возможно, он лишь к концу разговора принял такое решение – сообщить ей о завещании Глеба. Только сообщить, не показать. А мог вообще скрыть.

Все в его руках, все. И сейчас он ясно дает ей это понять.

– Так что ты с ними особенно не церемонься, с Калашниковым и с его Маргошкой. – Лунек нежно поцеловал Катю в щеку. – И еще. Не суетись насчет этих всех бабских звонков, отравленных бомжей. Убийцу нашли, жизнь продолжается, дел у нас с тобой много. И ментов к этому не подключай, ладно? Зачем нам с тобой лишняя вонь? Они ведь с удовольствием воспользуются любой мелочью, чтобы влезть в наши дела. А это нам только настроение испортит. Мы в своем хозяйстве как-нибудь сами разберемся.

Он проводил ее до машины, еще раз поцеловал, чуть приобняв за талию. Лучший друг и партнер, любитель сказок Пушкина, знаток женской психологии, замечательный парень, вор в законе Валера Лунек. Ему удобно, что убийство Глеба никак не связано с бизнесом. Ему удобно, чтобы все в его империи осталось по-прежнему. Люди приходят и уходят, империя вора в законе должна стоять вечно.

Вишневый джип выехал из ворот. Катя сидела на заднем сиденье, смотрела в тупой подбритый затылок молчаливого Митяя. Интересно, сколько трупов на его счету? Глеб рассказывал, что этот Митяй может покалечить и даже убить одним ударом. Он проходил специальную выучку. Он не человек, а настоящая машина, предназначенная для уголовных разборок. Пару раз он спас Луньку жизнь.

Катя вдруг вспомнила какие-то смутные слухи, обрывки разговоров о торговле оружием и наркотиками, о причастности обаятельного Лунька к нескольким нашумевшим заказным убийствам, о его чеченских связях и о многом другом.

Раньше она могла себе позволить не прислушиваться, не задумываться. А сейчас лучше отдать себе отчет, с кем предстоит иметь дело. И не питать иллюзий. Если уж быть честной перед собой до конца, то вовсе не исключен вариант, что Луньку по каким-то непонятным причинам показалось удобным избавиться от Глеба. Для вора в законе человек перестает существовать, когда выходит из-под контроля. А Глеб в последнее время стал много пить и болтать. Не продумал ли Лунек заранее эту дьявольскую хитрую комбинацию? Не потому ли с такой легкостью согласился с официальной версией, будто Глеба убила Ольга Гуськова?

Катя спросила себя: а не проще ли ей тоже согласиться с этим, жить дальше? И вообще – откуда взялось в ней упрямое убеждение, будто убийца – вовсе не эта женщина? Катя ведь никогда ее не видела, ничего о ней не знает. Ну хорошо, Луньку такая версия кажется удобной. А следствие? Милиция? Они заинтересованы найти настоящего убийцу или нет? Им-то какой резон арестовывать невиновного человека?

Открыв сумочку, она обнаружила, что кассет там нет. Ну разумеется, Лунек оставил их у себя. Она забыла о них, еще бы не забыть, когда он сказал о завещании! И что теперь? Просить Митяя вернуться, забрать кассеты? Отдай их мне, Валера, я все-таки хочу дать послушать следователю Чернову. И сама попытаюсь искать настоящего убийцу. Смешно, в самом деле!


Содержание:
 0  Место под солнцем : Полина Дашкова  1  Глава 2 : Полина Дашкова
 2  Глава 3 : Полина Дашкова  3  Глава 4 : Полина Дашкова
 4  Глава 5 : Полина Дашкова  5  Глава 6 : Полина Дашкова
 6  Глава 7 : Полина Дашкова  7  Глава 8 : Полина Дашкова
 8  Глава 9 : Полина Дашкова  9  Глава 10 : Полина Дашкова
 10  Глава 11 : Полина Дашкова  11  Глава 12 : Полина Дашкова
 12  Глава 13 : Полина Дашкова  13  Глава 14 : Полина Дашкова
 14  Глава 15 : Полина Дашкова  15  Глава 16 : Полина Дашкова
 16  Глава 17 : Полина Дашкова  17  Глава 18 : Полина Дашкова
 18  Глава 19 : Полина Дашкова  19  Глава 20 : Полина Дашкова
 20  Глава 21 : Полина Дашкова  21  Глава 22 : Полина Дашкова
 22  Глава 23 : Полина Дашкова  23  Глава 24 : Полина Дашкова
 24  Глава 25 : Полина Дашкова  25  вы читаете: Глава 26 : Полина Дашкова
 26  Глава 27 : Полина Дашкова  27  Глава 28 : Полина Дашкова
 28  Глава 29 : Полина Дашкова  29  Глава 30 : Полина Дашкова



 




sitemap