Детективы и Триллеры : Триллер : Глава 11 : Картун Дерек

на главную страницу  Контакты  ФоРуМ  Случайная книга


страницы книги:
 0  1  2  3  4  5  6  7  8  9  10  11  12  13  14  15  16  17

вы читаете книгу

Глава 11

Похоже было, что собирается гроза. Может, это и к лучшему: по крайней мере, она развеет душный, пропахший бензином воздух, и в городе станет легче дышать. Альфред Баум, однако, надеялся, что гроза грянет попозже. Эстелла повздыхала выразительно и завернула ему завтрак с собой, теперь он сидел на поваленном дереве и уплетал жареную курицу и прочие деликатесы, запивая их красным вином из бутылки. Он бы предпочел пару сандвичей и пиво, но не хотел задевать чувства Эстеллы и взял с собой так называемый набор для пикника, больше похожий на обычный воскресный завтрак.

Было уже около двух, он околачивался возле шоссе Этуаль с полудня. Леон ему все объяснил, и он без труда по приметам нашел это место. Единственное, что могло бы показаться странным (и весьма странным!) в его внешности в данный момент – пока он, сидя в панаме под деревом, уничтожал свой завтрак, – это сумка для гольфа. Чего нет в Булонскому лесу – так это поля для гольфа! Баум сам чувствовал, что выглядит несколько смешно – тем более что в жизни он не играл ни в гольф, ни в какие другие игры.

Закончив есть, он собрал бумажки, косточки и прочее в кармашек сумки и направился в гущу леса. Там, углубившись в заросли метров на пятьдесят, где его не было видно из проносящихся по шоссе машин, он наконец открыл сумку. Внутри была упакована металлическая трубка длиной побольше метра и сантиметров пятнадцать диаметром, соединенная с электронным записывающим устройством и парой наушников. Как микрофон для подслушивания с дальнего расстояния этот прибор незаменим, но таскать его по жаре в лесу – сущее наказание: очень уж заметное, тяжелое, ни на что не похоже – только на подслушивающее устройство, каковым оно и является. Как-то надо было ухитриться оставаться незамеченным и при этом находиться в радиусе действия прибора. В данных условиях, решил он, это будет означать примерно в ста метрах.

В 14.15 на шоссе, неподалеку от того места, где скрылся в кустах Баум, остановился белый фургон «рено». Водитель, похоже, не имел намерения вылезать. Деревья мешали рассмотреть его как следует. В 14.30 Баум заметил на шоссе Этуаль мужчину – его он узнал сразу, даже издалека. И водитель, видно, тоже: из машины выпорхнула блондинка, и они, сойдя оба с пешеходной тропки, встретились метрах в семидесяти пяти от куста, за которым укрылся Баум. Парочка принялась ходить взад и вперед под деревьями, мужчина что-то говорил, девушка время от времени вставляла слово. У нее были длинные светлые волосы, она опустила голову, будто разглядывала что-то на земле.

Баум приподнял направленный микрофон, повесив шнур на нижнюю ветку дерева. Он без труда уловил их шаги, и, чуть подрегулировав, расслышал голоса. Какие-то искажения, подумал он, голос девушки звучит слишком низко, будто мужской. Они непрерывно двигались, то и дело скрывались за деревьями, это сильно затрудняло прием. Эх, техника бы сюда, но тут уж приходится действовать одному. Да и не нужен ему никто до тех пор, пока не подтвердятся его подозрения и предчувствия. Тем более сейчас, когда кто-то в отделе их закладывает. Вот если произойдет то, чего он ожидает, он придумает кучу причин, почему не захотел никого с собой брать в лес. Не надо, чтобы об этом знали. Что, если эти тайные встречи в Булонском лесу вовсе не то, что он предполагает? Да еще после всех этих провалов… Словом, нет – и все.

Он уловил несколько слов, произнесенных мужчиной: «согласованные действия… шестого сентября… точный маршрут…» В микрофоне раздавались шорохи и еще какие-то звуки, приносимые из лесу. Девушка спрашивала: «А если мы не готовы?.. Новый командный пункт?»

Баум больше всего заботился, чтобы его не заметили и чтобы микрофон все время был направлен в сторону говоривших, как бы они там ни расхаживали. Смысл беседы до него не доходил – ничего, у него будет сколько угодно времени, чтобы послушать запись… Он проверил: катушки кассеты вращались исправно. Удалось записать большую часть их диалога. Может, на этот раз ему наконец-то повезет. Пора бы уже. А то все время карта шла не в масть. Может, это козырной туз.

Парочка наконец рассталась. Без всяких проявлений чувств – ни при встрече, ни при разлуке. Свидание, точь-в-точь похожее на деловую встречу, только вот место неподходящее. Они даже рукопожатием не обменялись на этот раз, не то что на той пленке. И эта девушка… Какая-то она неженственная. Больше на парня смахивает, ей-Богу. Баум усмехнулся – да это парень и есть! Дело ясное: нежное любовное свидание в полдень в лесу – это просто прикрытие, неглупо придумано.

Он собрал в кустах аппаратуру и заспешил к дороге. Мужчина уже укатил в направлении, противоположном тому, откуда появился. Когда Баум был метрах в десяти от шоссе, тронулся с места и фургон, он едва успел заметить номер. Баум нацарапал его на листке, подхватил сумку для гольфа и стал ловить такси. Первый раз за последние недели он чувствовал себя в своей тарелке – легко и свободно. Вечно имея дело со всякими загадками, он терпеть их не мог. Вот и эта наконец разгадана, прямо камень с плеч. Разгадана, но еще и доказательства нужны. Однако сегодня ему важно было разобраться с этими свиданиями…

Толстяк с дурацкой сумкой, весь потный, но страшно довольный, сел в поезд на вокзале Монпарнас и в половине пятого уже пил черный кофе у себя дома в Версале.



Это была чистая случайность – или, как принято говорить, Его величество Случай, что в тот же воскресный полдень в Булонском лесу оказались и другие сотрудники ДСТ, – правда, совсем в другой его части, у Порт де Мадрид, далеко от того места, где устроил себе пикник Альфред Баум. Почти вся команда, что вела наблюдение раньше, собралась здесь снова, потея в машинах, и нервы у всех были напряжены.

– Все эти вылазки ни к чему! Разве что опять старикашку застукаем, у которого при виде голых сисек с дальней дистанции кое-что встает. – Леон был расстроен. – Пусть бы этим полиция нравов занялась, это по их части.

Машина стояла в тени уже несколько часов, раньше шести им отсюда не двинуться. Оставался еще час, и трудно было предположить, будто КГБ предпримет что-нибудь за это время.

– Может, если и на этот раз ничего не обнаружится, начальство свою дурацкую затею похерит? – высказал надежду Люк.

– Как же! Они, что ли, сами тут маются?

По авеню Махатма Ганди в обоих направлениях густо шли машины. Эта улица представляет собой длинную сторону треугольника, образованного бульварами Морис Бар-ре и Комендант Шарко. Из машины Леона, стоявшей на перекрестке, удобно было наблюдать оба потока – и тот, что приближался к Порт де Мадрид, и тот, что двигался оттуда.

Радио неожиданно подало признаки жизни.

– Ящерица – Лисе. Машина советского посольства проследовала к северу, в направлении Нейи. Видим его ясно – это наш приятель Галевич. С ним еще один русский.

– Господи! – ахнул Леон. – Что бы ему на Монмартр поехать, в заведение, где голых баб показывают? Всем бы легче было…

Он тронул машину с места.

– Бобер, я Лиса. Русская машина движется в Порт де Нейи. Ты и Ящерица, сядьте ей на хвост. Мы пока остаемся здесь, смотрим, как он себя поведет. Сегодня их двое – может, за делом каким едут, а не просто удовольствие получать.

Но до площади Порт де Нейи русский так и не доехал. Он еще до перекрестка резко свернул в узкий проезд. Ящерица из своей машины, проскочившей этот поворот, увидел только зад посольского автомобиля и сообщил Лисе по радио, что тот, похоже, замедлил ход.

– Ящерица и Бобер, подъезжайте как можно ближе и выходите. Идите к ним, только поосторожнее, ради Бога, не спугните. Я сейчас подъеду.

Через несколько минут шестеро пеших оперативников врассыпную направились к тому месту, где остановилась машина. Галевич и его спутник не показывались. Леон, потный и взволнованный, но уже вполне собранный, посмотрел на часы. До пяти оставалось несколько минут.

– Если они тут с кем-то договорились, то наверняка на пять, – сказал он Люку. – Вот увидишь, ровно в пять вылезут из машины.

Они следили за русскими из-за деревьев, чтобы из той машины их никак нельзя было заметить.

Но события развивались не так, как предсказал Леон. Ровно в пять спутник Галевича вышел из машины один и пошел назад, поглядывая по сторонам и всем своим видом изображая беспечность.

– Галевича прикрывает, – сообразил Леон. – Это становится интересным. Убедится, что все чисто, и подаст сигнал. И тут уж наш любитель сладенького выползет на свет Божий собственной персоной.

На сей раз он оказался прав. Тот, кто вышел из машины, видимо, решил, что все в порядке. Он нагнулся, будто завязывал шнурок, и тут же из машины показался Галевич, который быстро зашагал назад, к перекрестку. А со стороны Порт де Нейи к тому же перекрестку подъехал голубой «рено» – Галевич явно направлялся к нему.

– Следите за той машиной! – Леон с трудом сдерживал волнение, говоря в микрофон. – Если он сядет в нее, все бегите туда! Сразу же! Все! Бизон, если сможешь его догнать, останови, прижми к обочине и вызывай нас. Теперь действуйте, больше распоряжений не будет.

Машина под кодовым названием «Бизон» как раз проезжала по бульвару Комендант Шарко, когда раздался приказ Леона. Водитель нажал на газ, выехал, развернувшись, на противоположную сторону улицы и, стремглав проскочив сверкающую огнями площадь Порт де Нейи, помчался по шоссе Нейи.

– Да вот же он! – воскликнул его напарник.

Русский преспокойно сидел в голубом «рено» и беседовал с водителем. Второй тоже был здесь – расхаживал туда-сюда вдоль шоссе, караулил. Прежде чем незадачливый страж успел сообразить, что к чему, машина департамента безопасности промчалась мимо него и с визгом затормозила рядом с «рено». Выскочившие из нее оперативники бросились к передним дверцам и прижали их снаружи, чтобы пассажиры не могли выйти, а с трех сторон уже неслись на подмогу их коллеги. Русский – тот, что сторожил, – бросился бежать по шоссе в сторону Порт де Нейи.

– Да пусть его! – на бегу крикнул Леон; он был уже у машины русских.

Дальше все шло по заведенному порядку. Леон предъявил свое удостоверение и потребовал документы у сидящих в машине. Забрал два одинаковых портфеля, обнаруженных у них. Галевича, невзирая на его протесты и заявления, что он обладает дипломатической неприкосновенностью, вежливо, но твердо препроводили к одной из машин и вместе с водителем увезли на улицу Соссэ, а оставшиеся тщательно обыскали «рено» и только после этого отправились туда же.

Недовольство и усталость позабылись, настроение у всех было приподнятое. Похоже, добыча попалась крупная. Участники операции обменивались по радио шутками. Леон всех поздравил и пригласил попозже отметить это дело – отлично поработали, имеем право.

В «рено» в отделении для перчаток были обнаружены документы владельца: Робер Пишу, дом 17 по улице Демур; занятие: государственный служащий.

Леон, ехавший в передней машине, позволил себе заглянуть в конфискованные портфели. В одном лежала вшестеро сложенная газета, в другом – магнитофонная кассета в целлофановом пакетике.

Со службы позвонили в четверть шестого. Альфред Баум выслушал дежурного, покряхтел, повздыхал и наконец ответил ворчливо:

– Пусть они там наших разговоров не подслушивают, держите их подальше от телефона. Больше никому не звоните. Постараюсь успеть на поезд пять тридцать пять. Леон пусть меня ждет. Отправь за мной машину на вокзал Монпарнас.

Повесив трубку, он снова вздохнул.

– Мне очень жаль, честное слово, – сказал он Эстелле. – Собирались в гости, а меня вот в контору вызывают. Ты уж там объясни как-нибудь…

Он улыбнулся и выжидательно посмотрел на нее. Жена в ответ тоже улыбнулась, и он почувствовал облегчение.

– Спасибо, – сказал он. – Может, тебе лучше было за зеленщика выйти?

– Вряд ли. Возвращайся побыстрее.

– Постараюсь.

Записанную сегодня пленку придется прослушать в другой раз – досадно, он как раз настроился, пока свежи в памяти подробности прогулки. Но Галевич – это Галевич, не какая-то там рыбешка, а настоящая, хороших размеров барракуда. Ради него стоит отвлечься.

Спеша к поезду, он все размышлял над тем, что произошло в лесу, и как-то даже забыл о деле, ради которого его вызвали. Еще в машине, продиравшейся по жарким и шумным парижским улицам, он то так, то этак катал в уме подробности подсмотренного и подслушанного свидания и переключился, только когда увидел Леона, – тот, раскрасневшийся и гордый, пересказал ему события дня и разложил на столе вещественные доказательства. Среди них было и удостоверение личности – имя владельца Бауму было знакомо.

– Вот это да! – сказал он. – Этого ухватить будет ох как трудно!

– Почему это?

– Неважно. Продолжай.

Дослушав рассказ, он похвалил Леона довольно официальным тоном, что того слегка обидело, велел принести магнитофон и заперся в своем кабинете. Вслушиваясь в голоса, записанные на кассете, он тотчас узнал характерный провинциальный выговор Амбруаза Пеллерена. Голос одного из американцев тоже показался знакомым – услышав обращение «Рольф», он понял, что не ошибся, а обращение «господин адмирал» подсказало, кто был третий собеседник. Почти час крутилась пленка, а когда она кончилась, Баум посидел какое-то время, уставившись на магнитофон, будто надеясь еще что-то оттуда добыть. Потом открыл дверь и послал за Галевичем.

Явившись, сей господин немедленно разразился угрозами, как это принято у дипломатов, попавших в щекотливую ситуацию, что случается, кстати, не столь уж редко. Никто не смеет его задерживать, заявил он Бауму и процитировал соответствующую статью международной конвенции, на что Баум ответил, что и без него это знает. Выслушав требование Галевича немедленно его отпустить и задав несколько вопросов, на которые тот отвечать отказался, Баум отдал распоряжения, и дипломата вывели из здания на улице Соссэ и даже проводили до площади Бово, где уже давно тихонько стояла машина советского посольства. Галевич устремился к ней, сел и немедленно укатил.

Положение Робера Пишу было куда хуже. Бледный и встревоженный, он тоже отказывался вступать в беседу и требовал, чтобы ему дали возможность позвонить адвокату, в чем ему отказали. После пятнадцатиминутных препирательств Баум велел увести его и воспользовался телефоном сам. Жорж Вавр молча выслушал сообщение, а затем и то, что он, Баум, тщательно подбирая слова, предложил в качестве плана дальнейших действий, – идея возникла у него только что, во время разговора с Пишу.

– Опять нечто чрезвычайно сложное и опасное, Альфред?

– Допустим, – сказал Баум. – Но если действовать обычным путем, то у нас на руках окажется заурядное дело о шпионаже, то бишь скандал, нудные дебаты со всякими там должностными лицами и Бог весть еще какие неприятности. А то и вовсе останемся ни с чем: заинтересованные лица тут же разнюхают, что у нас только и есть что запись весьма сомнительной беседы министра обороны с парочкой американцев. Отнюдь не то, что нашему достопочтенному президенту хотелось бы прочесть в утренних газетах. А если мой план пройдет, то получим целую сеть, где все взаимосвязано. Очень элегантно получится, не боюсь этого слова.

– Ладно, черт с тобой, делай как знаешь. Только держи меня в курсе.

Баум снова вызвал Пишу – тот будто еще больше похудел за это время.

– Господин Пишу, – начал он дружелюбно. – Вы, надеюсь, понимаете, что влипли в неприятную историю. Очень неприятную. Но, возможно, я помогу вам выбраться. Не то чтобы я так уж хотел, но есть у меня возможность. Все зависит от вас.

Пишу, который успел обдумать ситуацию и пришел к самому неутешительному выводу, изобразил на лице некоторое удивление, как бы говоря: «Вот как?! Интересно…»

– Я прослушал кассету, которую вы пытались передать русским…

– Ничего и никому я не передавал!

– Да не тратьте вы время на бессмысленное отрицание! Запись я прослушал. Это дельце вам обойдется лет в десять, если учесть, при каких обстоятельствах кассета попала к нам.

– Разве что вы или кто-нибудь повыше вас рангом сумеете придать ей больше значения, чем на самом деле…

– Так и знал, что вы это скажете, – отозвался Баум, как бы находя подобный аргумент убедительным. – Но оперативники, которые сейчас профессионально обыскивают вашу квартиру, могут найти такие доказательства вашей предосудительной деятельности, что кассета нам и не понадобится.

На щеках у Пишу заиграли желваки.

– Ничего там нет.

– Посмотрим. Даже если и не найдут ничего, то у нас есть много возможностей испортить вам карьеру, и мы непременно это сделаем.

Наступило молчание.

– Что вы мне предлагаете?

– Работать на нас.

Баум становился все увереннее по мере того, как Пишу свою уверенность терял.

– Что я должен делать?

– Может случиться, нас заинтересуют кое-какие вещи. Мы к вам обратимся, и вы сделаете то, что от вас потребуется. Прежде чем заключить такое соглашение, подпишете признание в сотрудничестве с русскими, этот документ будет храниться в сейфе. Ведете себя как следует – он лежит там. Но сначала мне бы хотелось узнать, почему вы работаете на русских. Причины идеологические?

Пишу позволил себе язвительно улыбнуться.

– Ну уж нет. Поддерживать эту убогую систему!

– Деньги, значит?

– Платят они скупо, вам это наверняка известно. Не собираюсь делать вид, будто мне деньги так уж безразличны, но это не тот случай. Главное – страховка.

– Не понимаю, – удивился Баум.

– Да очень просто. Сами подумайте: этот наш ветхий, полуразвалившийся порядок – он что, вечен? Коммунисты на коне, а все остальные партии попросту обречены, долго не продержатся. Вот я и решил подстраховаться!

– Какую же цену с вас берут за эту «страховку»?

– Какую-нибудь информацию время от времени. Иногда связанную с политикой, иногда их интересует кто-нибудь из персонала.

– Но, работая в министерстве обороны, вы имеете доступ к важнейшим сведениям. Их вы тоже передаете?

На эти слова Пишу реагировал совершенно неожиданным образом. До этого он сидел на стуле сгорбившись, будто из него вынули стержень. Но тут вдруг выпрямился, и Баум увидел перед собой высокопоставленного чиновника – чопорного и преисполненного самоуважения.

– Должен вам заметить, что я француз и люблю свою страну. Я не предатель. И никогда бы не сообщил русским ничего такого, что могло бы причинить вред Франции!

Позже, передавая весь разговор Жоржу Вавру, Баум сказал, что это был единственный момент, когда его собеседник обнаружил свои принципы и изложил их с каким-то даже простодушием: политические секреты – ради Бога! Военные – ни за что! Забавно, но Баум поверил ему…

А теперь он пристально взглянул на человека, снова скорчившегося перед ним на стуле.

– Вы когда-нибудь передавали русским протоколы заседаний Комитета обороны?

– Никогда!

– Но доступ к ним вы имеете?

– Конечно!

– Случалось сделать лишнюю копию для постороннего лица?

– Нет. Это же важнейший государственный секрет!

– Которые вы никогда никому не сообщаете…

– Вот именно!

– Для передачи выбираете секреты поменьше, так, что ли?

Пишу не ответил и совсем поник, утратив свой негодующий пыл.

– Ладно, – произнес Баум. – Сейчас я вам объясню, что от вас требуется и каким образом будем поддерживать связь. Давайте вдвоем сочиним один маленький документик, и вы его подпишете, господин Пишу. После чего можете отправляться на все четыре стороны – и считайте, что вам крупно повезло.



Домой Баум добрался только к полуночи. Эстелла уже легла. Он сам приготовил кофе и бутерброды с сыром и уселся в кресло с магнитофоном и кассетой – той, что удалось записать днем в Булонском лесу. Запись продолжалась всего шестнадцать минут. Он вооружился карандашом и блокнотом – шумы на пленке иной раз совсем заглушали слова, иногда голоса звучали слишком тихо и удалялись по мере того, как парочка поворачивала от места, где прятался Баум. Записав все, что удалось расслышать, он проглядел текст и подчеркнул красным те места, которые показались ему особенно интересными. Получилось нечто вроде диалога с большими паузами.

Мужчина: Согласованные действия… ошибки не должно… шестого сентября… точное место.

Девушка: …с авеню Опера на Конкорд и вверх по Елисейским полям…

Мужчина: …гранаты?.. Это возможно? Полицейские… как будто движутся вместе с толпой…

Девушка: Да.

Мужчина: …в богатом квартале. Скажем, поближе к Конкорд или на Елисейских полях… еще в Италии?

Девушка: …во вторник. Заберем все и спрячем в обычном месте.

Мужчина: Хорошо.

Девушка: С Жан-Полем стало трудно с тех пор, как он сбежал… Мы бы хотели…

Мужчина: Он слишком много знает…

Девушка: …мы думаем, это неизбежно. В штабе беспокоятся: этот его побег… возможно, все было организовано. Надо…

Мужчина: …что нужно.

Девушка: Хорошо.

Мужчина: Встречаемся в следующее воскресенье в то же время.

Девушка: Здесь?

Мужчина: …в другом месте. До свидания.

Девушка: Пока.

Обе кошки устроились на его коленях и свернулись в один большой клубок, пушистый мех смешался, и стало похоже, будто лежит странный зверек о двух головах. Баум пристально рассматривал текст, но не перечитывал его больше. В его воображении разворачивалась широкая панорама событий, в которой сегодняшняя встреча составляла лишь краткий эпизод. Кошки уютно мурлыкали, и время от времени то одна, то другая открывала сонные глаза, но тут же снова засыпала. Пару раз взмахнул чей-то пушистый хвост. Он погладил кошачьи спинки и пощекотал за ушами. Потом бережно снял обеих и, придвинувшись к столу, принялся писать.



На следующее утро, прежде чем идти к шефу, Баум велел с помощью компьютера отыскать, кому принадлежит фургон «рено», на котором вчера приехал в Булонский лес один из участников встречи. К Вавру он захватил запись разговора, составленную накануне. Сидя под портретами двух президентов – прошлого и нынешнего, он пятнадцать минут не спеша и обстоятельно излагал свои мысли, а Вавр слушал, положив перед собой пухлые руки, глаза его не отрывались от лица Баума, и в них не отражалось ничего, кроме недоверия.

Дослушав до конца, он наклонил голову, так что глаз совсем не стало видно за густыми бровями. Они сидели в полном молчании, только часы тикали. Потом Вавр заворочался на стуле, с трудом вытащил пачку сигарет из кармана и закурил.

– Черт бы тебя побрал, Альфред, вечно ты трудности создаешь, являешься с какими-то своими проблемами…

– Ну уж на этот раз проблема не моя. Что ж мне, плюнуть на все и делать вид, будто ничего и не было?

– Я бы так и поступил, ей-Богу…

– Еще не поздно, – усмехнулся Баум. – Можете считать, что я ничего не говорил. Я в газеты не побегу.

– Ты предлагаешь сценарий, который принять невозможно. Не хочу сказать, что ты где-то ошибся. Наоборот, я бы должен тебя поздравить: ты предложил вполне правдоподобную версию. Только вот правительству она не понравится, а я не идиот: зачем предлагать хозяевам то, что им знать не хочется и с чем они справиться не могут? Но отмахнуться от всего этого нельзя. Полное, конечно, безрассудство с нашей стороны, но действовать придется.

– Вот и я так думаю.

– Ну давай говори, что ты конкретно предлагаешь.

С минуту Баум сидел молча, закинув назад голову и полузакрыв глаза. Потом встряхнулся и наклонился вперед.

– Надо, по-моему, разграничить события в Булонском лесу и деятельность террористов. Забудем как бы на время, что нам их главарь известен, и сосредоточимся на том, как от них защититься. То есть воспользуемся теми нитями, что у нас в руках. Во-первых, номер «рено». Полиция пусть нам его отыщет. Во-вторых, где-то в районе Фобур Сен-Дени расположено что-то вроде базы, где эти ребята встречались, а может быть, и продолжают встречаться. Попробуем провести рейд – обыщем каждое здание в этом квартале.

– Не такие уж надежные нити…

– Еще этот парад голлистов, назначенный на шестое сентября. Нельзя же допустить, чтобы их бомбы взорвались или чтобы они полицейских каких-нибудь укокошили…

– Нельзя, и, стало быть, нам на все это дело отпущено не больше двух недель, – заметил Вавр сухо.

– Трудно, конечно, учитывая, что мы не свою прямую работу делаем, а должны работать на полицию.

– Это верно, только кое-что и нас касается, чего никому доверить нельзя: этот субъект Пишу и его контакты с русскими. Кстати, как там с ним?

Баум добросовестно передал разговор с «этим субъектом», и Вавр воздел очи горе с видом безграничного возмущения.

– Ну это-то еще зачем? Куда оно заведет? Пошел бы я к министру, все бы ему рассказал, и тогда уж он сам попросил бы министерство иностранных дел объявить Галевича персоной нон грата, и вышвырнули бы его к черту из страны. Но, правда, тогда бы пришлось рассказать и о кассете Пишу. Кто его знает, что предпримет наш достопочтенный министр, какие у него тут личные или прочие интересы и как вообще дело обернется. Нет уж, весь мой опыт твердит: чего министр знать не должен – это того, что мы сцапали его дружка Пишу.

– Как же трудно! – лицемерно посочувствовал Баум. – Соблюдать конституцию, быть демократичным и законопослушным – и дело делать!

– Да ведь это и есть наше дело: защищать конституцию, демократию и закон, разве нет? От них даже в мыслях отклоняться опасно…

– Тонко замечено. Надо в контрразведку штатного философа брать. Я давно говорил. Какого-нибудь профессора по нравственности и морали. Очень бы он нам помог, разъяснил бы кое-какие простые понятия: «цель», «средства», «оправдывать» и в этом роде…

– Может, и так. Но пока министру ничего не сообщаем и на все моральные соображения плюем.

Уходя, уже в дверях, Баум обернулся:

– Я слышал, что обстрел президентского дворца расследует префектура. Оно и к лучшему: у нас и так дел хватает.



С помощью компьютера по номеру был установлен владелец белого «рено» – некий Анри Жакоб, проживающий на авеню Мэн в доме № 166. Жакоб, как выяснилось, занимался плотницкой и кое-какой случайной работой. Жил он, как сообщили навестившие его сотрудники ДСТ, с женой и тремя малыми детьми в квартире на втором этаже и с виду ничем не отличался от любого мелкого ремесленника. Появление целой группы официальных лиц заметно встревожило Жакоба, поскольку он брал кое-какие левые заказы и иной раз уклонялся от уплаты налогов. Когда выяснилось, что посетители интересуются не его гроссбухом, а белым фургоном, он мгновенно успокоился и выразил полную готовность помочь гостям.

Где он был вчера после обеда? Дома, с женой и детишками. Кто его видел? Да они и видели – жена и дети. А может, еще кто? А еще сосед заходил за инструментом, господин Фрескатти. И адрес Фрескатти дал.

Машину он вчера никому не одалживал. Ну, а давно у него этот фургон? Да лет шесть уже. По правде сказать, с такой развалиной много возни, месяца три назад он собрался ее продать. Но никто хорошей цены не дал, так что он решил не спешить. Кто это может подтвердить? А вот… Он порылся на полке, извлек экземпляр газеты и ткнул корявым пальцем в объявление о продаже этой именно машины. Много было желающих посмотреть? Нет, всего один или двое, предложения были несерьезные.

– А помнишь тех двоих – они вроде собирались ее купить? – напомнила ему жена. – Ну вот те, что сразу пришли, как только объявление появилось? Эти вели себя как настоящие покупатели: полезли в мотор, рылись там. Еще раз потом пришли. Помнишь, Анри?

– Это правда, мы уж думали, что дело в шляпе. Но они так больше и не появились.

– Как они выглядели?

Анри пожал плечами и потер щеку.

– Ну один высокий, другой пониже. Лучше у Мари спросите.

– А я помню прекрасно, – сказала его жена. – Столько беспокойства от них было. Особенно этот, длинный. Здоровый такой малый, довольно красивый. Рыжий – знаете, настоящие рыжие волосы.

– Возраст какой примерно?

– Лет тридцать.

– А другой как выглядел?

– Ростом пониже. Не такой заметный. Мне показалось, он с юга откуда-то, акцент такой. Плотный, волосы темные. Больше ничего не могу сказать.

– Может, еще что-нибудь запомнили? Какие-то особые приметы? Может, кто из них сказал что-нибудь необычное?

Супруги помолчали, потом оба отрицательно покачали головами.

– А называли они как-нибудь друг друга?

Снова молчание.

– Хотя вот, – спохватилась мадам Жакоб. – Мне это странным показалось. Только сейчас вспомнила. Тот, что пониже, что-то записывал на бумажке. Карандашом. Чего уж он там нашел в моторе, чтобы записывать? Но я это точно помню, зачем-то он туда нос совал. Помнишь, Анри?

– Кажется, вспоминаю, – сказал Анри. Его все еще тревожила мысль, как бы эти ищейки не полезли в его гроссбух. Но они, кажется, довольны и тем, что выведали.

– Ладно, зайдем сейчас к Фрескатти. Если он ваши слова подтвердит, то больше вас беспокоить не будем.

Один из инспекторов остался у Жакобов, а другой отправился к Фрескатти – тот оказался по профессии страховым агентом. Он действительно заходил к соседям в воскресенье – его слова полностью совпадали с тем, что сказал Анри. Инспектор вернулся, захватил своего напарника, и они отбыли.

– Знаю я эти штучки, – сказал Баум, выслушав их рассказ. – Цель – обзавестись автомобилем, который выследить невозможно. Метод: отыскать подержанный автомобиль, выставленный на продажу, того самого типа, который вы собираетесь украсть. Осмотреть его, записать номера, проставленные на моторе и колесах, год выпуска, цвет и прочее. Это нетрудно, если знаешь, где номера искать. Потом угоняешь такую же машину, подделываешь документы – проставляешь номера из той машины, которую ты якобы собирался купить, – и подаешь заявление на обновление номеров, предъявляя, естественно, подделанные документы. Получаешь новенькие, ставишь их на украденную машину – и вот извольте радоваться: бегают по городу два абсолютно одинаковых автомобиля. Но случись что – кого выследит полиция? Да вот хоть того же Жакоба, который абсолютно ни при чем.

– Чистая работа, – согласился инспектор, занимавшийся белым фургоном.

– Вот именно, – полиции-то эти штуки известны, а тебе полезно было познакомиться. Ну, во всяком случае, спасибо за старание.

Инспектору проделанная работа представлялась абсолютно бесполезной – тупик, не более того. Баум же почерпнул из рассказанного информацию, которая в дальнейшем могла сослужить немалую службу: высокий, рыжий и недурной собой мужчина – скорее всего Жан-Поль Масэ. Это связывало свидание в Булонском лесу с провокацией, где фигурировал конверт, доставленный в «Юманите». В высших сферах данное обстоятельство наверняка будет замечено, и ему придадут большое значение. «Если, конечно, дело зайдет так далеко», – сказал он про себя, тщательно занося новые сведения в досье. Потом позвонил заместителю префекта полиции господину Руассе и попросил заняться поиском белого фургона «рено», номер и приметы его известны.

– Но автомобиль с этим номером и той же марки, владельцем которого числится Жакоб, нам не нужен, – предупредил он. – Машина, представляющая для нас интерес, появляется по воскресеньям в Булонском лесу, но может оказаться где угодно. Если кто-нибудь из ваших людей ее увидит, пусть под каким-нибудь предлогом арестует водителя. И господин Вавр хотел бы, чтобы задержанного немедленно доставили к нам. В любое время дня и ночи, вы понимаете?

– Безусловно. А как дело с утечкой информации, ну то самое?..

– Это как раз оно и есть, – сказал Баум загадочно. – Самая важная его часть. Ваша помощь сыграет решающую роль.

– Можете на меня положиться.

– Благодарю вас, господин Руассе.

«Уж если в контрразведке никакие секреты не держатся, – подумал Баум, кладя трубку, – то префектуре доверять – это все равно что воду носить решетом. Мало у меня надежды на скромность господина Руассе».



Вернувшись домой поздно и совсем без сил, Баум съел за ужином все, что приготовила Эстелла, и насыпал целую горку сахара во взбитые сливки, поданные к десерту.

– Восхитительно, – сказал он с полным ртом. – Давненько ты этого не готовила.

– Потому что тебе это вредно. Сливки, сахар – и так за последнее время растолстел.

– Но тебе-то я нравлюсь?

Она засмеялась снисходительно и повторила:

– А все-таки это вредно, так и знай.

Остаток вечера супруги просидели у телевизора, где шел конкурс певцов-любителей, и наслаждались от души. К одиннадцати оба уже спали.



На встрече в Лондоне президенту Франции и премьер-министру пришлось, как они и ожидали, туго. Американцы, видимо, поработали: коллеги наперебой толковали о том, как было бы опасно, если бы Франция скатилась влево, – это, мол, возымеет тяжкие последствия для всей Европы. Премьер-министр Италии, впрочем, взглянул на проблему с совершенно иной стороны. «Извините меня, cher collegue, – сказал он французскому премьер-министру, с которым был знаком уже лет двадцать, – но в вашей ситуации в данный момент наибольшую опасность, по-моему, представляют как раз не левые, а правые. Мне кажется, что именно им ситуация сулит выгоду: я имею в виду возможность государственного переворота. Во имя закона и порядка, ради защиты отечества и так далее… Ну, вы и сами понимаете.

– Понимаю.

– Простите, что вмешиваюсь, но наши итальянские фашисты получили бы огромную поддержку, случись во Франции правый переворот. Между нами – мы ведь старые друзья – вы осознаете надвигающуюся опасность? Можно ли рассчитывать, что вы сами с ней справитесь?

– Можно, – коротко ответил француз. Для него в данном случае не имело значения, сколько там лет они знакомы – очень ему интересно мнение итальянца по поводу чисто французских проблем!»

При обсуждении бюджетной политики европейского экономического сообщества он заметил, что доверие к франку уменьшилось у всех без исключения европейских лидеров, будто эпидемия их охватила. Англичанин, чувствуя себя, видимо, менее европейцем, чем остальные, напрямую спросил, способна ли будет Франция выполнять свои обязательства, если положение в стране не нормализуется в самое ближайшее время. Эта бестактность была встречена гробовым молчанием французской делегации и расстроила всех участников встречи.


Содержание:
 0  Бесы в Париже : Картун Дерек  1  Глава 2 : Картун Дерек
 2  Глава 3 : Картун Дерек  3  Глава 4 : Картун Дерек
 4  Глава 5 : Картун Дерек  5  Глава 6 : Картун Дерек
 6  Глава 7 : Картун Дерек  7  Глава 8 : Картун Дерек
 8  Глава 9 : Картун Дерек  9  Глава 10 : Картун Дерек
 10  вы читаете: Глава 11 : Картун Дерек  11  Глава 12 : Картун Дерек
 12  Глава 13 : Картун Дерек  13  Глава 14 : Картун Дерек
 14  Глава 15 : Картун Дерек  15  Глава 16 : Картун Дерек
 16  Глава 17 : Картун Дерек  17  Использовалась литература : Бесы в Париже
 
Разделы
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 


электронная библиотека © rulibs.com




sitemap