Детективы и Триллеры : Триллер : Предъява : Илья Деревянко

на главную страницу  Контакты  ФоРуМ  Случайная книга


страницы книги:
 0  1  2  3  4  5  6  7  8  9  10  11  12  13  14  15  16  17  18  19  20  21  22  23  24  25  26  27  28  29  30  31  32

вы читаете книгу

У бандитов одной из подмосковных группировок ЧП: пропал общак. Воры готовят Хранителю предъяву. И оправдаться ему нечем. Он оказался кругом не прав: отправился развлекаться, не обеспечив сохранность вверенных ему восьми миллионов долларов. И теперь по воровским понятиям у него два пути: либо в могилу, либо вернуть деньги. Ложный след выводит ищущую общак братву на Андрея Никонова - майора ГРУ. Вот тут-то и начинаются у «конкретных пацанов» настоящие проблемы. Ведь воевать со спецназовцем - это не лохов трясти...

«Много замыслов в сердце человека, но состоится только определенное Господом». Притч. 19, 21

Часть I

ПОСЛЕДНИЙ РОДСТВЕННИК

Все имена, фамилии, прозвища главных действующих лиц, равно как и названия улиц, банков, ночных клубов, преступных группировок и т. д., вымышлены. Любые совпадения — случайны.

1

29 марта 2001 года. Ближнее Подмосковье

— Генка — голимый[1] жополиз! Быстро втерся в доверие, падла! Теперь если развлекаться ехать, Гаврош его одного с собой берет. А мы сиди тут, как кобели цепные! Сторожи сейф! Разве я не прав, Рома?! — сварливо обращался к товарищу-одногодке двадцатипятилетний Александр Касвинов по прозвищу Фазан. Круглое, розовощекое лицо Александра выражало крайнюю степень негодования. Товарищ — худощавый, жилистый Роман Федоров (погоняло[2] Шило) согласно кивал.

Оба молодых человека являлись охранниками Гавроша («в миру» Гаврилова Николая Викторовича) — хранителя общака Н…й группировки. Упомянутый Касвиновым Генка (Алферов Геннадий по кличке Костолом) — тоже.

Резиденция Гавроша располагалась в тридцати километрах от Кольцевой дороги на окраине дачного поселка Сосновка и представляла собой нечто вроде маленькой крепости: массивный трехэтажный особняк с узкими, напоминающими амбразуры оконцами; каменные стены в два с половиной раза толще обычных (из гранатомета не прошибешь!); высокий бетонный забор с протянутой поверху колючей проволокой, по которой денно и нощно курсировал электрический ток; телекамеры у ворот, передающие изображение на монитор в комнате охраны; мощные прожектора, с наступлением темноты заливающие всю территорию усадьбы ярким светом; голый, без единого кустика заасфальтированный двор (незамеченным к дому не подберешься) плюс три вооруженных автоматами боевика из числа лучших стрелков группировки. Работали они так — тридцать дней дежуришь, тридцать отдыхаешь. По сложившейся традиции, смена караула происходила приблизительно в середине каждого месяца.

В четверг 29 марта сразу после обеда Николай Викторович отправился в Москву развеяться. В качестве провожатого он, по обыкновению, прихватил своего любимца Гену-Костолома, чем, собственно, и вызвал столь бурное возмущение Фазана с Шилом. Ребятам до смерти осточертело безвылазно торчать в загородном доме Гавроша. Сменить их должны были лишь через две недели, а пока… ни тебе баб, ни выпить от души, ни в баньке попариться. Словом, никаких культурных развлечений! Тоска зеленая, да и только!!!

Привилегированное положение Алферова вызывало у оставшихся на объекте охранников жгучую зависть.

— Сперва они в сауне покайфуют основательно. С девочками, как пить дать!!! Потом в казино или ночной клуб завалятся, а там, считай, до утра пробалдеют. Мы же для них вообще не люди! Рабочая скотина, не более! постепенно свирепея, продолжал бубнить Фазан. Закинув за спину автомат, Касвинов нервно расхаживал по комнате.

— Точно, точно! — сочувственно поддакнул Федоров, не забывая, однако, наблюдать за монитором.

— Е-мое!!! — вдруг удивленно воскликнул он. — Гаврош возвращается!!!

— Брешешь! — отмахнулся обозленный Фазан.

— Да нет, в натуре, его машина! Посмотри сюда!

Александр неохотно покосился на экран и остолбенел. У ворот действительно стоял черный «шестисотый» «Мерседес» со знакомыми номерами.

— Гм, действительно! Викторыча тачка! — опомнившись, подтвердил Фазан и ехидно добавил: — Небось Гавроша понос конкретный прохватил. Вот он и вернулся обратно. На толчке, гы, гы, отсиживаться!

— Хорош острить! — оборвал приятеля Шило. — Лучше поскорее запусти их. Иначе впрямь говна не оберешься!

Касвинов послушно нажал красную кнопку на стене, приводящую в действие специальный механизм, отворяющий бронированные ворота, но… ни малейшего эффекта!

— Твою мать! — ругнулся боевик. — Опять заело! Вечные проблемы с этой чертовой автоматикой!!!

«Мерседес» между тем нетерпеливо засигналил.

— Придется вручную! — удрученно вздохнул Роман.

— Давай «синюшника» пошлем, — предложил Александр. — Пусть потрудится сверхурочно.

— Не мели ерунды, — возразил Шило. — Куда ему, дохляку, справиться?! Он и швабру-то в руках еле держит. Надо самим идти.

Мысленно ругаясь последними словами, охранники вышли из особняка, приблизились к воротам и, пыхтя от напряжения, раздвинули тяжелые створки. «Мерседес» плавно вкатил во двор. Федоров заглянул в салон, намереваясь приветствовать Хранителя, вытаращил глаза, придушенно ахнул, схватился за автомат и… рухнул на асфальт, сраженный бесшумным выстрелом в упор. Из автомобиля выскочил плечистый человек в черной собровской маске и молча набросился на замершего в шоке Фазана. Нападавший был явно профессионалом. Первый же молниеносный удар отправил дюжего Александра в глубокий нокаут.

— Молодец, Вадим! — донесся из машины одобрительный голос: — Чистая работа! Теперь тащи пленного в дом. Допросим, когда оклемается. А ты, Хромой, убери труп…

«Синюшник» (по паспорту Никонов Кирилл Иванович 1966 года рождения) привык перебиваться случайными заработками. В настоящее время он сторожил чью-то небогатую дачу в Сосновке, а также два раза в неделю (по понедельникам и четвергам) наводил уборку в особняке Гавроша. Платили ему, как водится, гроши. Только-только на выпивку с закусью хватало. Однако «синюшник» не обижался. Наоборот — благодарил судьбу. В стране безработица, сотни тысяч молодых, здоровых мужчин без средств к существованию мыкаются, за что угодно хватаются, а уж кому нужен опустившийся алкаш?! С распухшим от беспробудного пьянства лицом, с трясущимися руками, с разрушенной координацией движений, немытый, небритый, нечесаный…

Вообще-то Кирилл не всегда был таковым и профессию раньше имел вполне престижную — переводчик с английского и немецкого в преуспевающей фирме, но… сгубил мужика «зеленый змий»!!! С работы уволили, жена бросила, друзья отвернулись, а родители уже давно скоропостижно скончались в один день (отец от инсульта, мать от инфаркта). Из близких людей остался лишь старший брат Андрей, да и тот в Москве практически не появлялся. Постоянно воевал в различных «горячих точках». Последний раз Кирилл видел брата три года назад на похоронах родителей (тогда он еще с грехом пополам держался в фирме).

Короче, опереться бедолаге было не на кого…

29 марта 2001 года, мучимый жестоким похмельем, Кирилл, обливаясь потом, хрипя и задыхаясь, с раннего утра драил полы в доме Гаврилова. Дело продвигалось туго, но к трем часам дня он все-таки добрался до верхнего этажа. Осталось помыть последнюю комнату, а потом… потом охранники обещали налить стакан!!! При мысли об опохмелке «синюшник» блаженно зажмурился. Водка пусть ненадолго улучшит самочувствие, и вторую часть задания (протереть везде пыль) будет выполнить значительно легче. Кирилл утер драным рукавом залитый потом лоб. Сейчас он чуть-чуть передохнет, выкурит найденный в коридоре «бычок», еще чуток поорудует шваброй и… опохмелится!!! Спившийся переводчик подошел к окну, чиркнул спичкой, поджигая окурок, глубоко затянулся, мимоходом посмотрел во двор и едва не грохнулся в обморок. Снаружи творилось нечто невообразимое!

Приземистый, колченогий дядька волоком тащил к дверям тело Ромы (того самого охранника, который лично обещал Кириллу стакан). На левой половине груди парня расплылось большое кровавое пятно. Коротко стриженная голова безвольно болталась из стороны в сторону. Другой тип сноровисто связывал за спиной руки бесчувственного Саши, Роминого напарника. Рядом с «шестисотым» «Мерседесом» (точь-в-точь как у хозяина особняка) стоял среднего роста поджарый мужчина (очевидно, главный в компании агрессоров), внимательно следил за действиями подручных и периодически бросал им короткие, надо полагать, руководящие фразы. В руках он держал автомат с ПББС.[3] Лица всех троих скрывали черные собровские маски.

— Мама родная! — дрожащими губами прошептал потрясенный Кирилл. — Что же… что же происходит?!

Тем временем «Мерседес» подъехал к крыльцу, из него выбрался еще один человек в маске, незваные гости проникли в особняк и начали подниматься вверх по лестнице. До «синюшника» донеслись обрывки их разговора:

— Где-то здесь… конкретнее!.. Неизвестно… Поспрошаем, гы, гы, охранника… Не снимай маску!!! В доме могут оказаться скрытые телекамеры… Уверен?!. Точно не знаю, но… Ну, Кешка, блин! Если информация твоего родича не верна… Кроме пcoв[4] в здании есть кто?!.. Нет!.. Ой ли?!.

— Отвечаю за базар!..

— И, тем не менее, подстрахуемся! Вадик, в темпе проверь все комнаты!.. Начни с третьего этажа!!!

Ввиду неминуемой гибели Кирилл мигом вышел из ступора, трясясь мелкой дрожью, забился в объемистый платяной шкаф и плотно затворил за собой двер-цу. Спустя несколько секунд в комнате появился тот самый Вадик. На счастье Никонова-младшего, он не страдал избытком розыскного рвения, изучать содержимое шкафа не стал и, бегло осмотрев помещение, убрался восвояси. Ополоумевший от страха Кирилл не знал, сколько именно он просидел в шкафу — может, минуту, может, десять, а может, целый час?!

Внезапно на втором этаже послышались отчаянные, напоенные невероятной болью крики. Тут нервы бывшего переводчика не выдержали, и он надолго потерял сознание…

Когда «синюшник» очнулся — в доме стояла гробовая тишина. «Ушли, наверное», — с облегчением подумал Кирилл. Однако выбраться из душного шкафа он рискнул только через полчаса.

Никонов-младший настороженно прислушался, не уловил ни единого подозрительного звука и на цыпочках подкрался к окну. «Мерседес» со двора исчез. Никого из зловещих «масок» в окрестностях не наблюдалось. О недавней трагедии напоминали лишь лужицы крови на асфальте да распахнутые настежь ворота. Набравшись храбрости, бывший переводчик спустился на второй этаж и чуть не задохнулся от отвратительного запаха горелого мяса. Робко заглянув в ближайшую комнату (рабочий кабинет Гаврилова), он сперва побелел как полотно, затем согнулся в приступе рвоты. Напротив входа, оскалившись в жуткой предсмертной гримасе, висел голый, изуродованный труп Саши. Руки и ноги парня были прибиты к стене рельсовыми «костылями». Тело покрывали многочисленные ожоги и ужасающие, рваные раны. Выколотые глаза вытекли. На пропитанном кровью ковре валялись отрезанные половые органы.

— Б-бед-дняга! Б-бед-дняга! О Г-госп-поди!!! — немного опомнившись, пробормотал Кирилл. — Что за нелюди это сотворили?!!

Он уже собрался убежать куда подальше, как вдруг заметил выпотрошенный сейф (ранее искусно скрытый выдвижной деревянной панелью) и рядом с ним пухлую, туго перетянутую резинкой пачку долларов! Видимо, ее случайно обронил кто-то из грабителей. Даже не отдавая себе отчета в своих действиях, «синюшник» метнулся к сейфу, схватил пачку и ринулся прочь из проклятого особняка…

Прозвище Горыныч главарь Н…й группировки, сорокасемилетний Константин Павлович Ярошевич получил из-за изображения трехглавого дракона,[5] вытатуированного у него на груди. В бытность на зоне Константин Павлович пользовался непререкаемым авторитетом у зэков, строго придерживался воровских законов, а также отличался честностью и справедливостью. Поэтому называть Ярошевича ЗМЕЕМ[6] ГОРЫНЫЧЕМ никто не решался. Ни в местах заключения, ни на свободе. От природы Константин Павлович обладал приятной, добродушной внешностью, однако в настоящий момент он и впрямь напоминал вышеозначенное мифическое страшилище. Разве что голову имел одну (вместо положенных по сказке трех), да дым изо рта не валил. До сих пор мало кому из приближенных доводилось видеть пахана в подобном состоянии, Горыныч буквально источал волны ненависти. Благообразное лицо Ярошевича чудовищно исказилось от бешенства. Губы побелели, сузились, ощерились. Светлые глаза пылали синим пламенем. Казалось, он вот-вот отрастит чешуйчатые крылья да полетит над городами-весями палить огнем всех и вся.

— Раз-з-зява!!! — яростно шипел Горыныч на понурившегося Гавроша. Безмозглый старый чурбан (недавно Гаврилов отпраздновал пятидесятипятилетие)! Профукал общаковые лавэ,[7] скотина?! У-у-у, пропадло паршивое!!! Живьем в землю зарою!!!

Николай Викторович молча глотал угрозы и оскорбления. Оправдаться было нечем. Он действительно оказался кругом неправ. Отправился в Москву развеяться, не обеспечив должным образом сохранность вверенного ему общака. Проще говоря, прошляпил восемь миллионов принадлежащих группировке долларов. Предъява[8] наисерьезнейшая! Чреватая смертельным исходом!..

Сегодня, подстегиваемый смутным, но дурным предчувствием, Гаврош вернулся домой рано (около шести вечера), обнаружил открытые ворота, трупы охранников, ограбленный сейф и завыл в волчьем отчаянии. Потом, опомнившись, позвонил Ярошевичу на мобильный телефон. Горыныч незамедлительно приехал к Гаврилову в сопровождении четырех доверенных телохранителей: Борова, Хилого, Якова и Ары. С каменным выражением лица пахан выслушал «исповедь» Хранителя, приказал Борову с Яковом сторожить ворота, остальным поручил досконально изучить место происшествия, уединился с Гаврошем в комнате на первом этаже и лишь тогда дал полную волю распирающему его гневу. Единственного уцелевшего охранника Гавроша Гену-Костолома до выяснения обстоятельств заперли в кладовке…

— Ты понимаешь, охламон, в какое дерьмо вляпался?! — ядовито (но негромко) вопрошал Горыныч. — Судя по следам крови во дворе — одного из пацанов убили неподалеку от ворот. Раскрытых ворот! — особо подчеркнул Ярошевич. — Следовательно, в деле замешан тот, кого ребята хорошо знали и не побоялись запустить вовнутрь. А кому они полностью доверяли?! Да только…

Тут обличительную речь пахана прервал деликатный стук в дверь.

— Входите! — усилием воли стерев с лица злобную гримасу и придав голосу нейтральное звучание, разрешил он.

В комнату зашли Ара (по паспорту Артур Аванесян) и Хилый (в прошлом профессиональный боксер-тяжеловес Михаил Студнев).

— Фазана перед смертью жестоко пытали, — без обиняков доложил Аванесян. — Истерзали парня — смотреть тошно! Видимо, хотели выяснить месторасположение сейфа.

— Твои выводы! — лаконично осведомился Горыныч (Ара обладал от природы незаурядными аналитическими способностями).

— Вывод очевиден, — невозмутимо ответил Артур. — Ни Гаврош, ни Костолом в нападении не замешаны. Им же отлично известно, где находится общак. Зачем, спрашивается, пытать охранника? Они бы попросту пришили обоих, надежно спрятали трупы да смылись с бабками.

— Но может, для отвода глаз, а?! Может, алиби создавали?! — неуверенно предположил пахан.

— Навряд ли, — покачал головой Аванесян.

— Обоснуй! — потребовал Ярошевич.

— Пожалуйста, — пожал плечами Ара и, загибая пальцы, начал перечислять. — Во-первых, Гаврош сам тебе позвонил, сообщил о случившемся, а зачем ему так подставляться? Основное-то подозрение падет на него! Будь Гаврош виновен, он бы давно сидел в кресле самолета, направляющегося за бугор или, на худой конец, плотно залег на дно. Во-вторых, судя по характеру увечий, Фазана истязали торопливо, впопыхах, время их поджимало. А у Хранителя с Костоломом времени было хоть отбавляй. Незачем суетиться. Когда, не считая сегодняшнего дня, он выходил с тобой на связь?! Позавчера?! Ну вот и посчитай. В-третьих…

— Ладно, достаточно! — махнул рукой Горыныч. — Твои доводы меня убедили. Однако объясни, Артурчик, что же тут все-таки стряслось?! Почему охранники без проблем впустили посторонних на территорию усадьбы? Ворота-то открываются лишь изнутри. Как неизвестные подлюги обхитрили ребят?!

— Похоже, я понимаю, как! — криво усмехнулся Аванесян. — По крайней мере я на их месте поступил бы следующим образом: изучил привычки Гавроша (когда отлучается из дома, когда возвращается); разузнал, сколько у него охранников, как организована система безопасности, на какой тачке ездит Хранитель. Потом подобрал точно такую, пришлепал соответствующие номера, в отсутствие Гавроша подрулил бы к усадьбе и эдак требовательно засигналил, мол: «Отворяйте, бездельники! Шеф вернулся!» Фазан с Шилом глянули на монитор, увидали знакомую машину и… попались на удочку!

— Но почему один из пацанов стал раздвигать ворота вручную? Есть же специальный механизм? — с задумчивым выражением лица спросил пахан.

— Не один, двое! — поправил его Ара. — Ворота бронированные, тяжелые. В одиночку не справиться. А почему вручную?! Гм!! Вероятно, автоматика испортилась. Явление вполне заурядное. К примеру, у меня в подъезде домофон регулярно ломается. Минимум раз в две недели… Да, и еще. Чтобы досконально разведать все, о чем я говорил, необходимо иметь своего человека в доме. Визуальное наблюдение (пускай длительное и тщательное) по-любому не даст исчерпывающей информации.

— Елки-палки!! — вдруг встрепенулся Гаврилов. — Чертов «синюшник»!!!

— Не понял?! — удивленно приподнял брови Ярошевич.

— Нанял я тут приблудного пьянчугу… Уборку иногда наводить, виновато пряча глаза, промямлил Хранитель. — Кто же мог предположить…

— Выйдите, пацаны! — резко скомандовал телохранителям Горыныч и, едва дверь за ними захлопнулась, сильно, без замаха ударил Гавроша кулаком в лицо.

— С-сучий потрох! — прохрипел главарь группировки. — Лох паршивый! Тебе не только общака, грязных носков доверить нельзя!!! Му-у-у-удила сраная! Замочу на хрен!!! — профессиональным движением пахан выхватил из-за пазухи пистолет.

— Погоди, Костя, не стреляй! — взмолился Николай Викторович. — Я найду похищенные лавэ!!! Клянусь!!! Иначе быть мне последним пидорасом![9]

— Хорошо! — поразмыслив, согласился Ярошевич. — В помощь возьмешь Якова и Хилого. Плюс твой любимчик Костолом. Но учти, Коля, облажаешься быть тебе мертвым пидорасом! Сперва опустим, известим об этом всю Москву, затем завалим. Медленно и мучительно! Усекаешь?!

— Да, да, конечно! — торопливо заверил главаря Гаврош и слизнул языком сочащуюся из губы кровь…

2

30 марта 2001 года. Москва

Тридцатисемилетний майор спецназа ГРУ Андрей Никонов, брезгливо морщась, смотрел на опухшего, всклокоченного, заросшего дремучей щетиной, вдребезину пьяного младшего брата.

— Свинья! — сквозь зубы процедил Андрей. — Слава Богу, покойные отец с матерью тебя не видят!

— И-ик! Не р-ругайся! — заплетаясь языком, пробормотал Кирилл, попытался встать на ноги, но не сумел и снова рухнул на продавленный, прожженный в нескольких местах диван.

Братья «беседовали» в трехкомнатной родительской квартире, доведенной спившимся Кириллом до безобразного состояния. Давно забывшие, что такое чистка, ковры посерели от пыли, на грязном полу валялся различный хлам, многие предметы меблировки были поломаны или покорежены (результат столкновений со страдающим «асфальтовой болезнью» Кириллом); воздух загустел от сивушно-портяночного запаха.

— Свинья!!! — с нескрываемым отвращением повторил майор, резко повернувшись, двинулся к выходу и вдруг замер, насторожился…

Три дня назад Андрей выписался из ростовского госпиталя, узнал от начальства о предоставлении ему двухмесячного отпуска (самого длительного за последние три года), оформил надлежащие документы и уже сегодня прилетел утренним авиарейсом в Москву.

Прилетел с одной целью — проведать младшего брата Кирилла, единственного оставшегося в живых родственника. (Молодая, беременная жена Андрея Елена погибла осенью 1999-го под развалинами жилого дома в Волгодонске. Поехала навестить маму и… вместе с ней, а также с неуспевшим родиться ребенком пополнила огромный список жертв чеченского беспредела.)

Столь продолжительный отпуск майору дали из-за тяжелого ранения в грудную клетку, полученного им при проведении спецоперации по уничтожению банды некоего Искандера Хамидова. Сей «борец за независимость» Ичкерии прославился главным образом зверскими расправами над пленными. Кроме того, согласно оперативной информации, участвовал он и в подготовке серии терактов против мирного населения. Обосновался Хамидов в труднодоступном горном районе Чечни, наивно полагая, что там уж его точно не достанут.

Однако просчитался «доблестный джигит».

Десятого февраля 2001 года, за час до рассвета, «в гости» к Хамидову пожаловал отряд спецназа ГРУ под командованием майора Никонова. Русские в несколько раз уступали чеченцам по численности, но в данном случае это не имело особого значения. Отряд Никонова состоял из профессионалов высочайшей квалификации — не чета хамидовским ублюдкам. Немаловажную роль сыграла и внезапность нападения (чеченцы ведь мнили себя в абсолютной безопасности!). В общем, спецназовцы просто вырезали, как овец, ошалевших спросонья боевиков. Те даже не успели толком осознать происходящее. К сожалению, не все для наших прошло гладко. В конце операции шальная пуля, выпущенная кем-то из агонизирующих вайнахов, угодила Андрею в грудь. Пуля обладала повышенной пробиваемостью, и бронежилет не спас майора. В результате он оказался сначала в медсанбате, а потом в ростовском госпитале. Лежа на больничной койке, ослабленный ранением спецназовец до боли остро ощущал свое одиночество. Он со слезами вспоминал погибшую жену, умерших родителей (раньше горечь утрат как-то притуплялась суровыми военными буднями) и наконец решил навестить младшего брата, которому, по правде сказать, не очень симпатизировал. Андрей считал Кирилла слюнтяем, рохлей, никчемным тюфяком, но… как говорится — хоть кривой, да свой! Тем более другой-то родни не осталось!

Вот почему вскоре по выписке из госпиталя майор Никонов отправился в столицу. Из аэропорта он позвонил брату, молча выслушал визгливый лай его супруги Ольги, узнал что та «выгнала взашей проклятого алкоголика», не вступая в дискуссии, повесил трубку на рычаг, за солидную сумму поймал частника и по-ехал на квартиру родителей, справедливо рассудив — больше Кириллу податься в Москве некуда! По завещанию отца, обширная приватизированная квартира в районе метро «Савеловская» была оформлена на обоих братьев одновременно. Правда, со дня похорон родителей Андрей в ней ни разу не появлялся. До гибели Елены он предпочитал жить в собственном двухэтажном доме в ближнем Подмосковье, да и там бывал довольно редко, в кратких перерывах между постоянными боевыми командировками. А после трагических событий в Волгодонске перестал бывать вовсе, отдав все силы беспощадной борьбе с озверевшими мятежниками…

Непотребный вид последнего родича сперва поверг майора в смятение, затем привел в холодную ярость. Он знал о пристрастии брата к горячительным напиткам, допускал, что скандалистка Ольга не все врет насчет причин развала семьи, приготовился к долгому, серьезному разговору с Кириллом, однако… действительность превзошла самые худшие ожидания! Ну о чем можно говорить с грязным, деградировавшим существом, лишь отдаленно напоминающим человека?!

Итак (как упоминалось выше), Андрей лаконично высказал свое мнение о брате, собрался уйти, хлопнув дверью, но вдруг замер, насторожился. Внимание майора привлекло вопиющее несоответствие между превращенной в помойку квартирой, отвратной внешностью ее обитателя и… десятком бутылок дорогого коньяка — от полутора до двух тысяч рублей за каждую!!! Бутылки выстроились в ряд на покрытом трещинами подоконнике. Две из них Кирилл успел опорожнить, остальные были полны.

«Неужто мой братец-пьянчуга с черными pиэлтоpaми[10] спутался?! — мелькнуло в голове спецназовца. — Иначе где он мог достать деньги на подобное пойло?! Хотя, с другой стороны, непонятно — зачем „черным“ так тратиться?! Опустившемуся алкоголику и дешевой водяры за глаза хватит! Странно… Очень странно!!!»

— Откуда «дровишки»? — мрачно поинтересовался Андрей.

— Ч-ч-чего?! — мутно вытаращился на брата Кирилл.

Тот указал пальцем на коньяк и напористо переспросил:

— Откуда все это?! И не вздумай врать!!! Речь идет о твоей жизни, придурок!

Невзирая на крайнюю степень опьянения, бывший переводчик здорово перепугался: втянул голову в плечи, съежился, задрожал губами.

— Ясно. В большое дерьмо вляпался, — констатировал Андрей: — А может, ты, голубчик…

Неожиданно майор осекся. Чуткое ухо профессионального воина уловило тихий, подозрительный звук, доносящийся из прихожей. Спустя мгновение он понял причину — кто-то аккуратно отпирал отмычкой входную дверь.

— Замри! К нам «гости»! — шепотом приказал брату Андрей.

Услышав о «гостях», Кирилл страшно побледнел, заметно протрезвел и шустро спрятался под диван.

«А дело-то гораздо серьезнее, нежели я предполагал, — мысленно отметил спецназовец. — Ладно, сейчас разберемся!!! Дождемся хмырей, захватим живьем да потолкуем по душам!!!»

Ожидание не затянулось надолго. Неизвестные визитеры владели отмычкой на редкость виртуозно. Дверной замок сдался в считанные секунды. По квартире затопали тяжелые шаги, и вскоре в комнате появились два здоровенных бугая. Один рыжий, другой брюнет. Завидев Андрея, они уставились на него как бараны на новые ворота.

— Ты кто?! — после продолжительной паузы пробасил Рыжий.

— Физкульт-привет, салажата! — не отвечая на поставленный вопрос, шутовски раскланялся майор: — Вы, вероятно, заблудились? По скудоумию адрес перепутали?!

Тут, наконец, громилы опомнились и, злобно рыча, бросились на Андрея…

Рыжий с Брюнетом являлись известными читателю членами Н…й группировки Михаилом Студневым (Хилым) и Геннадием Алферовым (Костоломом).

Утром тридцатого марта Гаврош послал их на поиски «синюшника», предварительно снабдив мобильным телефоном (для поддержания постоянной связи) и значившимся в паспорте адресом. (При найме на работу Гаврилов в качестве залога изъял у Кирилла документы.) Оружие Хранитель брать запретил: «Еще пальнете сгоряча, дурни! А „синюшник“ нужен живым, по крайней мере на несколько часов!» Поначалу дела у бугаев шли вполне успешно. Хотя в паспорте значился ста-рый адрес Кирилла, они (прибыв туда через двадцать минут после звонка Андрея) без труда вынудили стервозу Ольгу к предельной откровенности: измордовали, острастки ради, ее нынешнего сожителя азербайджанца Вагифа (по профессии — рыночного спекулянта); саму Ольгу наградили парой увесистых пощечин; весомо пообещали «удавить суку в натуре» и тут же узнали, что «благоверная» выгнала мужа из дома в ноябре 1999-го, сразу после потери им престижной работы в фирме, а обосновался «чертов алкаш» не иначе как на квартире покойных родителей неподалеку от Савеловского вокзала.

Записав новые координаты «дичи», Хилый с Костоломом не мешкая отправились по указанному адресу, при помощи отмычки легко проникли в квартиру, но… вместо искомого «синюшника» обнаружили там широкоплечего, абсолютно трезвого мужчину средних лет с развитой мускулатурой, военной выправкой и с пронизывающим взглядом холодных серо-голубых глаз. Вот тут-то и начались у мордоворотов крупные неприятности. Ловко увернувшись от сокрушительного cвингa[11] Хилого, незнакомец с чудовищной силой всадил ему кулак в солнечное сплетение, непринужденно погасил ступней направленный в пах удар ноги Костолома, рубанул ребром ладони по носу Геннадия (заодно врезав согнувшемуся Мише-боксеру коленом в лицо) и принялся методично избивать обоих противников одновременно.

Силушкой посланцы Гавроша обладали отменной, драться умели отлично, однако тягаться в рукопашной с матерым офицером спецназа ГРУ, разумеется, не могли. Более того, от неминуемой гибели Хилого с Костоломом спасло лишь одно обстоятельство: Андрей намеревался захватить их живьем и соответственно не применял наиболее эффективных, но смертельно опасных приемов. Тем не менее мало бугаям не показалось.

— Сваливаем, Гена! — в очередной раз очутившись на полу, прошамкал Хилый разбитым ртом. Костолом не заставил себя долго упрашивать. Собрав последние силы, окровавленные амбалы пустились наутек…

— Проклятая пуля! — задыхаясь, пробормотал Андрей. Воздух со свистом вырывался у него из легких, простреленная грудь болела, глаза заливал пот. Майор значительно ослаб после ранения, а потому не сумел ни догнать, ни пленить непрошеных гостей. Более-менее восстановив дыхание, он вернулся в комнату, машинально подобрал оброненный Рыжим сотовый телефон, устало опустился на обшарпанную табуретку и позвал вполголоса:

— Эй, Кирилл, вылазь! Разговор есть!

Бывший переводчик послушно выбрался из-под дивана, опасливо осмотрелся, убедился, что остался с братом вдвоем и… на четвереньках засеменил прямиком к подоконнику с бутылками.

— Стой, пьянь паршивая! — взрычал обозленный Андрей. — Замри, сволочь! Или пришибу!

Кирилл мгновенно застыл в собачьей позе, не отрывая, впрочем, жадных глаз от емкостей со спиртным.

— Да, да, об этом тоже потолкуем, — перехватив его взгляд, недружелюбно произнес спецназовец: — Поднимайся-ка, милый братец, с карачек и ответь мне на два вопроса. Первое — откуда у тебя появились деньги на дорогостоящий коньяк? Второе — кто те парни, приходившие по твою душу? Как я заметил, отнюдь не с дружественными намерениями. Ну?! Выкладывай в темпе!!!

Кирилл неуклюже встал, пристроился на краешке ободранного кресла, горестно вздохнул и начал подробный рассказ о вчерашних событиях…

— Помощничек, мать твою ети! Падла сраная! Рыжий дегенерат! — выслушав путаный доклад Хилого, обрушился на него Гаврош. — Бок-се-ер профес-с-си-о-на-ал! Тьфу, дешевка! Ты ж, блин, гроша ломаного не стоишь!! На куски тебя, говнюка, порвать!!!

Раздувшееся от побоев лицо Студнева выражало безграничное отчаяние и тупую покорность судьбе. По распоряжению Гаврилова он нес персональную ответственность за поимку «синюшника». То бишь являлся старшим в двойке «охотников». И на тебе! Оконфузился! Не оправдал высокого доверия!

«Может, самому застрелиться?! — тоскливо подумал Хилый. — А то впрямь порвет, старый хрыч! О-й-ё моё-ё-ё!!!»

Бедняга Миша даже не догадывался, что, «оказывая высокое доверие», Гаврош его элементарно подставил. Объяснялось же все просто: Хранитель изначально не верил в успех сегодняшнего мероприятия. Получив жесткий ультиматум от Горыныча, он целую ночь не смыкал глаз, силился изобрести эффективный способ возвращения похищенного общака, но… ничего путного в голову не приходило. Единственной ниточкой был злополучный Кирилл, однако Гаврилов прекрасно понимал — шансы изловить «подлого наводчика» равны нулю. Его уже наверняка ликвидировали. Кому нужен лишний свидетель, тем паче опустившийся ниже канализации и готовый за стакан мать родную продать?! Помучившись до рассвета в бесплодных размышлениях, Николай Викторович (за отсутствием иного варианта) решил: симулировать кипучую деятельность, а заодно опорочить перед главарем группировки его собственных телохранителей, приданных в помощь нерадивому Гаврошу. «Потяну малость резину. Выставлю Костиных людей круглыми идиотами. Утру таким образом Горынычу нос, выторгую отсрочку, а дальше видно будет!» — хитренько рассудил Хранитель. Потому-то он и «доверил» Хилому руководство поимкой «синюшника»… В настоящий момент, чехвостя на чем свет стоит несчастного Мишу, Гаврилов одновременно трепетал в восторге. «Надо же, как подфартило! Прям поверить трудно!!! „Терминатор“, запросто отоваривший двух лучших быков группировки, — это вам не алкаш-уборщик! Это след! Реальный след!!!»

— Опиши внешность мужика! — решив, что достаточно покуражился над Студневым, потребовал у него Гаврош.

— Да на «синюшника» нашего похож, — неожиданно подал голос Костолом. Только не грязный, не спившийся, а, напротив — аккуратный, подтянутый, спортивный и… и крайне опасный, гад!

— Что-о-о?!! — аж подпрыгнул на месте Хранитель. — Ну-ка, повтори!!!

Геннадий терпеливо повторил.

— Проваливайте! — отрывисто приказал Гаврилов боевикам и, оставшись в одиночестве, хищно ухмыльнулся.

— Тэк-тэк-тэк! — прошептал он. — Похож, значит! Гм!! Как пить дать близкий родственник. Возможно — брат. Тогда наша задача значительно упрощается. Надо лишь навести подробные справки о крутом родиче «синюшника» да брать падлу за жабры! Срочно! Иначе слиняет с бабками, сучара!!!

Гаврош судорожно сцапал телефон и набрал номер некоего господина Булкина — полковника юстиции, занимающего довольно заметный пост в центральном аппарате МВД. Помимо официальной деятельности, полковник исправно снабжал группировку Горыныча любой необходимой информацией. (За соответствующую мзду, разумеется.) Николая Александровича Булкина бандиты завербовали шесть лет назад — еще когда тот носил майорские погоны и работал начальником оперативно-следственной части Н-го ОВД. Завербовали, кстати, без особых проблем. Слишком падок оказался он на деньги. Первую взятку заглотил, не раздумывая, как бычок-ротан наживку. И пошло-поехало!.. Теперь, высоко вскарабкавшись по служебной лестнице, Николай Александрович с радостью бы избавился от опасных связей, но… при всем желании не мог. Чересчур глубоко увяз! Замазался по самые уши! Отказ сотрудничать с группировкой Горыныч Булкину ни за что не простит и незамедлительно пустит в ход кропотливо собранный компромат. А последствия этого будут просто ужасны! Поэтому Гаврилов ничуть не сомневался в лояльности полковника. Условной фразой назначив место и время встречи, он повесил трубку и торжествующе потер ладони: «Лед тронулся, господа присяжные заседатели!..»

— …Подобрав деньги, я убежал. На электричке доехал до Москвы. (Станция примерно в двух километрах от дома Николая Викторовича.) Разменял десяток стодолларовых бумажек в обменном пункте на вокзале, купил коньяк… Вот, собственно, все! — с убитым видом закончил длинный рассказ Кирилл и дрожащей рукой протянул брату пухлую пачку.

— Может, чего забыл? — недоверчиво прищурился Андрей.

— Ах, да! — спохватился бывший переводчик. — Я, кажется, опознал по голосу одного из ребят, с которыми ты дрался. Его зовут Гена. Он охранник Гаврилова…

— Хреново дело! — пересчитав купюры, нахмурился спецназовец. — Попал ты капитально! Словно кур в ощип!.. Интересно, как тебя в таком виде пустили в обменник? — вдруг ни к селу ни к городу спросил Андрей, но тут же, поморщившись, махнул рукой. — А-а! Менялам до лампочки! Они и черта облобызают при наличии у рогатого зеленых. Впрочем, я отвлекся. Вернемся к нашим баранам… Видишь ли, брат, те ребята, похоже, бандюки, а типы, напавшие на особняк, захапали их общак. Лимонов эдак в несколько!

— Но п-почему ты так с-считаешь?! П-поясни, п-пожалуйста! — жалобно простонал Кирилл.

— Хорошо, — угрюмо усмехнувшись, согласился Андрей. — В твоей пачке девятнадцать тысяч долларов. Плюс потраченная штука. Итого двадцать. Если налетчики не обратили внимания на подобную «мелочь», то представь — какая сумма была в раскуроченном сейфе!.. За общак братва глотку перегрызет. Это аксиома.[12] Тебя они несомненно считают наводчиком. Потому и приперлись за тобой — допросить хотят с пристрастием. Однако первая попытка провалилась. Значит, вскоре последует вторая, третья, четвертая и так далее…

— Я не наводчик!!! — всхлипнул Кирилл. — Я… клянусь… не виноват!!!

— Да знаю, знаю! — хмуро проворчал спецназовец. — Но, к сожалению, у бандитов диаметрально противоположное мнение!

Тут нервы бывшего переводчика сдали окончательно, и он, закрыв лицо руками, зарыдал навзрыд.

— Тебя отвезу в укромное место, от греха подальше, — не обращая внимания на истерику брата, сухо сказал Андрей. — А я… я постараюсь разобраться с возникшими проблемами…

30 марта 2001 года. 23 часа 15 минут. Москва

Расположенная в престижном районе столицы, четырехкомнатная квартира Ярошевича была погружена в мягкий полумрак. Пахан сызмальства не любил яркого света. В просторной гостиной, скупо освещенной слабыми декоративными светильниками, в кожаных креслах устроились двое: Константин Павлович собственной персоной и осунувшийся от усталости, предельно возбужденный Гаврош.

— Мент потрудился на славу! Раздобыл необходимую информацию, скороговоркой докладывал Гаврилов. — Уж не знаю как, — сведения-то засекреченные, но раздобыл! В рекордно короткие сроки!!! Короче, слушай — у «синюшника» есть старший брат, Никонов Андрей Иванович, 1964 года рождения. Майор спецназа ГРУ. На редкость опасный тип!!! Участвовал в шести локальных войнах, включая нынешнюю чеченскую кампанию. Пять боевых орденов! В совершенстве владеет приемами защиты и нападения, холодным и огнестрельным оружием. А главное, — Гаврилов выдержал драматическую паузу, — в настоящее время он находится здесь, в Москве, в двухмесячном отпуске!!!

— Да ну?! — подался вперед пораженный Горыныч.

— Точно, точно!!! — горячо заверил Гаврош. — Булкин врать не станет. Ты знаешь, на каком крючке он сидит!!! — Гаврош перевел дух и продолжил торопливо: — Теперь картина похищения общака становится предельно ясна! «Синюшник» дал брату наводку, а тот спланировал и осуществил нападение. Для профессионала подобного уровня это раз плюнуть! Помощников наверняка набрал среди друзей-сослуживцев. Таких же монстров!!! В общем, Фазан с Шилом не имели ни единого шанса выжить… Кстати, сегодня утром чертов спецназовец отметелил до полусмерти Хилого и Костолома, которым я поручил проверить квартиру «синюшника». Места живого на ребятах…

— Почему до полусмерти?! Почему совсем не убил?! На хрена ему свидетели?!! — бесцеремонно оборвал Хранителя Ярошевич. В глазах пахана вспыхнули недоверчивые огоньки. — Не кажется ли тебе поведение спецназовца более чем странным?!

— Не кажется! — решительно возразил Гаврош. — Майор безгранично уверен в своих силах. Кроме того, он же не знает, что разоблачен!!! Мало ли завалились два каких-то мудака на хату! Возможно, собутыльники брата. Вот наш «друг» и поразмялся на досуге…

— Но «синюшник» мог опознать Хилого, — заметил Горыныч.

— Исключено! — сипло расхохотался Гаврилов. — По словам ребят, Никонова-младшего в квартире не было! Голову даю на отсечение — пьянчужка со вчерашнего дня червей могильных кормит! Уж он-то, с точки зрения спецназовца, действительно опасный свидетель!!!

— Логично! — поразмыслив, согласился Ярошевич. — Давай, Коля, подумаем вместе, как вернуть бабки и достойно наказать гадов!!!

Пахан с Хранителем принялись оживленно обсуждать план действий на ближайшее будущее…

Ни тот ни другой и не подозревали, что изначально пошли по ложному следу, а тем временем за каждым их шагом пристально наблюдают подлинные виновники случившегося!..

3

Десятью днями раньше. Москва

Бац! — ударилась о стену с силой брошенная пустая водочная бутылка и раскололась на мелкие кусочки. Бывший начальник ОВД Н-ского района Москвы, полковник в отставке Сугробов Игорь Владимирович обвел налитым кровью взглядом разгромленную, загаженную комнату и замысловато выругался.

— Пшла вон, ведьма старая! — бешено крикнул он прибежавшей на шум жене и прицелился в голову благоверной граненым стаканом. Перепуганная женщина проворно скрылась за дверью.

— Гребаная стерва!!! — желчно пробурчал экс-полковник. — Ненавижу паскудину!!!

Поспешим сразу оговориться — подобное настроение Сугробова объяснялось отнюдь не семейной ссорой. Дело в том, что неделю назад сорокасемилетнего Игоря Владимировича силком спровадили на пенсию, и теперь он срывал зло на ком придется. И-и-эх!!! Служить бы еще полковнику да служить, деньгу халявную зашибать, на повышение рассчитывать, на генеральские звезды облизываться, но… вмешалась зловредная прокуратура вкупе с Отделом внутренних расследований. Слишком уж много поступило на Сугробова жалоб, слишком активно хапал он взятки, слишком грубо попирал Закон (который, по идее, должен был защищать), слишком нагло «втирал очки» начальству. Вывели Игоря Владимировича на чистую воду, вызвали куда следует и сказали «ласково»: «Отправляйся-ка ты, мил человек, на пенсию. Посадили б мы тебя, дорогуша, лет на пятнадцать-двадцать, да неохота сор из избы выносить!!! Проваливай, засранец!!!»

Став таким образом пенсионером, бывший начальник Н-ского ОВД незамедлительно запил по-черному. Денно и нощно хлестал он водку, кипел от бессильной ярости, орал на супругу и крыл матерно прокуратуру, Отдел внутренних расследований, а также весь белый свет в придачу. Ну посудите сами — кому понравится превратиться в одночасье из почти всесильного хозяина района в никому не нужного отставника?! Собственные бесчисленные прегрешения (если не сказать преступления), приведшие к вышеуказанному финалу, новоявленный пенсионер МВД в расчет не принимал.

Сугробовская совесть давным-давно впала в коматозное состояние, а с началом рыночных преобразований и вовсе скончалась.

В результате бесновался теперь экс-полковник, аки черт при виде экзорциста,[13] проклинал судьбу-злодейку да «огненную воду» литрами хлестал. Благо, могучее здоровье пока позволяло.

— Не-на-вижу!!! — с чувством повторил Игорь Владимирович, откупоривая зубами очередную бутылку. — Перекрыли, козлы, кислород! Без средств к существованию оставили!!! - (По сравнению с прежними доходами полковничья пенсия казалась Сугробову сущим пустяком, не стоящим упоминания.) Не нежиться ему отныне на престижных курортах, не жрать в три горла дорогие деликатесы, не сорить деньгами направо-налево. Словом — мрак кромешный!!!

— Сослуживцы, гады, вмиг морды отвернули!! — со звериной тоской пробормотал опальный начальник ОВД. — Хрен кто копейку подбросит былому шефу и благодетелю! А ведь большинство из них обязаны своим благополучием именно мне!!! Пи-до-ра-сы!!! Вот у урок законы посправедливее! Отошедшего от дел вopa[14] или авторитета исправно «греют» из общака!!!

Всхлипнув от острой жалости к себе, сердешному, он наполнил стакан до краев, выдохнул воздух, готовясь залпом проглотить «лекарство» и… замер, осененный интереснейшей мыслью. «Общак! — подумал господин Сугробов. Общак Н-ской группировки! Согласно оперативной информации, хранящийся в загородном доме Гавроша!!! Бабок там хоть завались! По гроб жизни хватит!!! Надо только взять их грамотно да не засветиться в процессе!!! А потом на Канары, блин! На постоянное место жительства!!!»

Осторожно поставив нетронутый стакан на журнальный столик, Игорь Владимирович принялся обмозговывать основные вехи предстоящей экспроприации. В захламленной комнате тяжело пахло несвежим бельем, водочным и табачным перегаром. На сизой от пьянства физиономии Сугробова блуждала коварная улыбка…

Примерно в это же время. На другом конце Москвы

— Жизнь собачья! Ни счета в швейцарском банке, ни работы стоящей!!! Словом, петля!!! — Жилистый, среднего роста мужчина сокрушенно вздохнул и отхлебнул из откупоренной бутылки маленький глоточек пива.

— Точно! Петля! — удрученно подтвердил его собеседник — высокий, широкоплечий, с ярко выраженной спортивной фигурой.

— Замочить бы кого за хорошие бабки! — мечтательно закатил белесые глаза жилистый. — Дельце нам с тобой в самый раз!

— А выход на соответствующих клиентов есть?! — лихорадочно оживился плечистый.

— К сожалению, нет!

— Блин горелый! Мать-перемать! (далее совсем уж непечатно)…

Извините, уважаемый читатель! Забыл представить вам эту «милую» парочку.

Жилистого зовут Эдуард Полянский. Тридцать четыре года от роду. До недавнего прошлого — офицер ОМОНа. Изгнан со службы за чрезмерную жестокость. Ныне безработный. Существует по принципу — «деньги не пахнут».

Плечистый — Вадим Глухарёв. Давнишний приятель и ровесник Полянского. Обладатель черного пояса по карате третьего дана. Патологический садист. Занимал должность начальника Службы безопасности в коммерческом банке «Либидо», но неделю назад банк с треском лопнул. Сейчас Вадим тоже безработный. Принцип существования аналогичен Эдуардову.

— Так какого черта ты срочно вызвал меня к себе домой?!! В жилетку плакаться?!! — наматюгавшись вволю, обратился к Полянскому Глухарев. В голосе Вадима слышалась гадючья злоба. Темные глаза безумно блестели. Намозоленные кулаки угрожающе сжимались.

— Угомонись, — холодно глянул на разъяренного каратиста Эдуард. — Коли позвал, значит, имелась на то причина.

— И какая же?! — В лице Глухарева уже не оставалось ничего человеческого. Вылитый маньяк-убийца «на охоте».

— Поразмышлять о дальнейшем, — безмятежно улыбнулся Полянский. — Одна голова — хорошо, две — лучше.

— С-с-с-су-ука!!!

— Но, но! Фильтруй базар!

— Перетопчешься, обормот!!!

— Че-е-го-о-о?!!

Внезапно перепалку приятелей прервал настойчивый телефонный звонок.

— Да, — сняв трубку, хмуро буркнул Эдуард, однако по мере того, как он слушал, физиономия экс-омоновца прояснялась, прояснялась и наконец засияла подобно полной луне в безоблачном небе: — Понял! Выезжаю немедленно! Конечно, есть! — с оттенком подобострастия сообщил Полянский невидимому собеседнику и, закончив разговор, дружелюбно обратился к истекающему ядовитой слюной Глухареву: — Успокойся, Вадик. Наклевывается прибыльное мероприятие!..

Четыре часа спустя. Квартира Сугробова

— Надеюсь, мой план вас устраивает? — закончил длинный, вдохновенный монолог Игорь Владимирович.

— Да, план, безусловно, хорош! — кивнул Полянский, в отличие от Глухарева, благоговейно внимавший каждому слову бывшего начальника ОВД. Они были знакомы давно, еще с тех пор, когда Эдуард (до перехода в ОМОН) трудился под непосредственным руководством Сугробова.

Полянский знал своего прежнего шефа как толкового организатора, редкостного хитрюгу, и в настоящий момент ничуть не смущался запойной внешностью Игоря Владимировича. Тот, помнится, и на работе регулярно «закладывал за воротник», что, как ни странно, никогда не мешало ему мыслить абсолютно здраво. (Правда, таланты сего доблестного стража порядка реализовывались отнюдь не в среде защиты закона, но это, так сказать, частности.) В общем, Эдуард ни капли не сомневался — сугробовское предложение вполне реалистично. Более того — оно просто восхитительно!..

Зато Глухарев, впервые общавшийся с Сугробовым, был настроен крайне скептически.

«Какой-то престарелый пьянчуга, обожравшись сивухи, несет чертову ахинею, а мы, блин, уши поразвесили! Словно лохи последние! Стоило переться сюда за тридевять земель!!!» — раздраженно подумал он, а вслух сказал:

— Бред сивой кобылы! Лично я умываю руки!

Глухарев резко поднялся с кресла, с омерзением глянул на опухшего от водки экс-полковника и… замер соляным столбом. Прямо в лоб ему нацелилось черное дуло пистолета — неуловимым, змеиным движением извлеченного Сугробовым из-под подушки.

— Ты, мальчик, опасный свидетель. Придется от тебя избавиться, — нежно проворковал Игорь Владимирович. Рука у него не дрожала. Глаза из-под заплывших век смотрели трезво, холодно и безжалостно.

— Сядь, дурак! Сядь сию же секунду!!! — нервно закричал на приятеля Полянский и заискивающе попросил Сугробова: — Простите его, Игорь Владимирович! Вадик — парень неплохой! Порой чрезмерно горячий, невнимательный, но в нашем деле он обязательно пригодится! Уверяю вас!!!

— Ты по-прежнему считаешь мой план «бредом сивой кобылы»?! — сварливо осведомился Сугробов.

— Нет, нет! Я в корне ошибся! Простите! — растерянно пролепетал Глухарев, падая обратно в кресло. (Молниеносная реакция «престарелого пьянчуги» и его удивительная сноровка в обращении с оружием произвели на «черного пояса» неизгладимое впечатление.)

— Ладно, живи, — опустив пистолет, милостиво разрешил бывший начальник ОВД и, как ни в чем не бывало, предложил: — Давайте, ребятки, уточним детали…

К полуночи операция по изъятию общака Н…й группировки была разработана до мелочей. По совету Сугробова к делу решили подключить трех его личных стукачей из криминальной среды: cкoкapя[15] Иннокентия Карасева по прозвищу Хромой, медвежатника[16] Петра Батракова (погоняло Агрегат) и родного племянника Карасева — Федю, активного члена Н…й группировки. Сугробов завербовал Федю через дядюшку незадолго до отставки; особого доверия к нему не испытывал, но… так уж получалось, что именно этому типу предстояло сыграть ключевую роль в похищении общака.

Во-первых, сообщникам требовалась исчерпывающая информация насчет системы охраны особняка Гавроша, привычек Хранителя, местонахождения сейфа с деньгами и т. д. и т. п.

Во-вторых, они хотели проследить за действиями руководства группировки после пропажи бандитской кассы. В целях собственной же безопасности.

Зачем им понадобился медвежатник, думаю, объяснять не надо, ну а Хромого собирались использовать для постоянной связи с Федей. И заодно как дополнительную рабочую силу (Карасев отличался незаурядными физическими данными). Кроме того, Полянский рекомендовал задействовать бывшего своего одноклассника Валерия Осьмухина — высококлассного спеца по машинам.

— Любую тачку угонит с закрытыми глазами, а водит — вообще закачаешься! — охарактеризовал Осьмухина Эдуард.

— Я слышал — он наркоман, — хмуро заметил Глухарев.

— Наркоша нам не годится. За дозу — мигом продаст! — набычился Сугробов.

— Не беспокойтесь, Игорь Владимирович, не продаст! — сладко прижмурился Полянский. — Валерино молчание я гарантирую… Вечное молчание! — с нажимом добавил он.

— Понятно! Гы-гы-гы! — дьявольски заржал бывший начальник ОВД…

Когда Вадим с Эдуардом вышли из подъезда во двор, там было тихо и безлюдно. В далеком темном небе рассыпались светлячки звезд. Дул холодный пронизывающий ветер. Переполненный мусорный ящик источал зловоние.

— Ну как тебе «бред сивой кобылы»?! — ехидно спросил Полянский.

Глухарев открыл рот, собираясь ответить, но неожиданно где-то за помойкой протяжно завыла бродячая собака. Оба подельника невольно вздрогнули…

4

Суббота 31 марта 2001 года. г. Москва. Окрестности Савеловского вокзала. Четыре часа утра

— Костолом остается со мной в машине. Боров и Хилый поднимаются в квартиру. Открыв дверь, не мешкая разбивайте половину ампул с газом. Стрелять — в крайнем случае и только по конечностям! — шепотом распорядился Ара. — Все понятно?!

— Ага, — неохотно отозвался Михаил Студнев и, морщась от боли, натянул на разбитое лицо противогаз.

— Давай, Коля, не канителься! — поторопил замешкавшегося Борова Аванесян.

Николай Мордвинов (он же Боров) послушно надел резиновую маску.

— Вперед! — повелительно махнул рукой Артур.

Оба боевика быстрым шагом направились в подъезд.

— Думаешь, он там? — тихо спросил Костолом.

— Посмотрим, — лаконично ответил Ара.

Два часа назад Горыныч выделил ему трех человек и четко сформулировал задание: «Организовать засаду! Спеленать Никонова-старшего! Сунуть в багажник! Привезти ко мне!»

Надо отдать должное — пахан заранее позаботился о сохранности подчиненных. Ярошевич прекрасно понимал — его боевикам никогда не захватить «вручную» офицера спецназа ГРУ (хоть целой толпой навались), а потому посоветовал использовать нервно-паралитический газ, который приобрел где-то по оказии, и кроме того, выдал специальный воздушный пистолет, стреляющий иглами, намазанными сильнодействующим снотворным. Пистолет был «самопальный», изготовленный каким-то отечественным умельцем, однако действовал безотказно, гораздо лучше «фирменных» аналогов…

Детали операции Артур разработал самостоятельно по прибытии на место. Двоих (с ампулами и в противогазах) он отправил на квартиру Никонова, а сам с Костоломом и «сонным» пистолетом засел в машине. Окно Аванесян оставил открытым — для стрельбы. Если спецназовец дома — нюхнет газа. Если нарисуется у подъезда — схлопочет отравленную иглу в шею. Простенько и со вкусом!.. Правда, в глубине души Ара изрядно сомневался, что Андрей Никонов до сих пор находится по указанному адресу, но… чем черт не шутит?! Тем более, другого варианта действий пока нет… В напряженном ожидании прошло десять минут. Затем пятнадцать, двадцать… В просторном пустом дворе не виднелось ни одной живой души. Ночь заметно ослабела, но полностью не отступила. По земле скользили странные, зыбкие тени. Предрассветная сырость проникала под одежду и противно расползалась по коже.

— Закрой окно. Зуб на зуб не попадает! — попросил Костолом Артура.

— Замолчи, Гена! — раздраженно огрызнулся тот, не отрывая глаз от сотового телефона. «Слишком долго ребята валандаются! — обеспокоенно подумал Аванесян. — Неужели снова влипли?! О Господи!!! Горыныч тогда шкуру с меня спустит! Однозначно! Интересно — в чем я просчитался?!!» Наконец, к великому облегчению Артура, мобильник зазвонил.

— В хате чисто, — гулким из-за противогаза голосом сообщил Хилый. Сейчас проветрим, а то в этих, блин, масках задохнешься на хрен!

— Проветрите, — согласился Ара. — Но глядите, не расслабляйтесь!!!

— Угу, — пробубнил Студнев и дал отбой.

— Будем ждать до упора! — повернулся к Костолому Ара: — Вдруг, все же притопает сволочь?! А окошко я пока прикрою. Погодка и впрямь пакостная!..

9 часов 40 минут утра. Ближнее Подмосковье

— Вот тебе еда на три дня, вот десять бутылок минералки на «оттяжку», — сказал Андрей, разгружая две объемистые сумки и перекладывая их содержимое в холодильник. — За пределы усадьбы — ни шагу! Понятно?

Кирилл неохотно кивнул. Помытый, побритый, переодетый в чистую одежду Андрея, он в настоящий момент выглядел вполне прилично, если не считать опухшей, нездорово-красной физиономии. Тем не менее Никонов-младший не испытывал к брату благодарности. Напротив — он с трудом сдерживал клокочущую в груди ярость. Причина этого была проста до омерзения: бывшему переводчику безумно хотелось «дерябнуть стаканчик», а еще лучше — упиться вусмерть. Андрей же ультимативно заявил: «Лечиться будешь исключительно нарзаном. Хватит на свинью походить. Пора в человека превращаться, — и предупредил сурово: — Учти, голубчик, нажрешься — голову отверну!»

Подобный образ жизни «синюшника» ни в коем разе не устраивал. «Совершенно озверел, сволочь! Форменным садистом стал! Изверг!! Деспот!!! Мучитель!!!» — мысленно бесился он. Вслух, однако, высказываться не решался…

Дело происходило в загородном доме Андрея, неподалеку от платформы «Водники» Савеловской железной дороги. Дом представлял собой добротное кирпичное строение, снабженное всеми необходимыми удобствами: водопроводом, газом, электричеством. Из окон второго этажа открывался прекрасный вид на водохранилище. Железнодорожное полотно и раскинувшийся за ним город Долгопрудный находились минутах в десяти-пятнадцати ходьбы. Майор привез сюда брата вчера днем и вскоре по прибытии начал твердой рукой приводить его в божеский вид. Силком загнал в ванную, затем переодел, отпоил травяным чаем, накормил куриным бульоном из кубиков, заставил принять снотворное и уложил спать. Грязное тряпье алкаша он собственноручно сжег во дворе. Сегодня с утра пораньше спецназовец закупил для Кирилла продуктов и минеральной воды (очищать организм от шлаков), а сам решил вернуться в Москву, чтобы разобраться с возникшими проблемами. Но сперва…

— Давай поговорим, — опорожнив сумки, предложил он брату.

— Давай, — вяло согласился тот…

«Похоже, Кирюха берется за ум! — сидя в вагоне электрички, удовлетворенно думал майор. — Наша беседа не пропала даром. Он ведь от природы умный мужик и понял — дальнейшая пьянка его попросту убьет! Поклялся не прикасаться к спиртному до моего возвращения. Памятью родителей поклялся! Такое слово брательник непременно сдержит. Не скотина же он последняя! Пускай здорово оступившийся, но человек!!! Три дня поживет в трезвости. Опомнится окончательно. А дальше — займусь лечением бедняги всерьез. Управлюсь с делами и займусь! Благо времени у меня в запасе достаточно!..»

К сожалению, Андрей тешил себя напрасными иллюзиями. Едва старший брат удалился от дома на приличное расстояние, Кирилл воровато метнулся к его вещам, распахнул чемодан, схватил лежащую на поверхности злополучную пачку долларов, облегченно вздохнув, сунул ее в карман и деловито направился в сторону города Долгопрудного. Единственным желанием бывшего переводчика являлось скорейшее приобретение «огненной воды»…

Окрестности Савеловского вокзала. 11 часов утра

Сквозь оптический прицел машина с сидящими в ней людьми просматривалась как на ладони.

— Дураки набитые! — скривился мужчина с СВД[17] руках, переводя перекрестие прицела на шею Костолома. — На джипе прикатили, обормоты гребаные и «загорают» здесь семь часов подряд! Не могли хотя бы тачку понеприметнее выбрать! Вона тетки дворовые как на них зырят! Не хватало только, чтобы милицию вызвали. Тогда вся затея насмарку! Ап-п-пчхи!!! Поганое местечко!!!

Чердак, где обосновался снайпер, был захламлен до невозможности. Пол покрывал толстенный слой мусора, густо перемешанного с окаменелым голубиным пометом. Паутина в углах под потолком размерами напоминала рыболовецкие сети. Воздух насквозь пропитался пылью, заставлявшей мужчину периодически чихать и при каждом чихе напрягаться струной в предчувствии неминуемого разоблачения. Хотя на самом деле его вряд ли могли засечь. На верхнем этаже располагались всего две квартиры. Причем на одной из них красовалась зловещая казенная печать (очевидно, хозяин влетел по-крупному), а во второй затихали последние отзвуки грандиозной попойки, начавшейся накануне вечером. Те из развеселых гуляк, кто еще не отключился, дошли к утру до такой кондиции, что и друг друга-то не слышали. Чего уж там говорить о звуках на чердаке!..

Тем не менее снайпер нервничал, потел и злился. Любая дополнительная минута ожидания казалась ему вечностью, а люди в машине вызывали лютую, черную зависть. «Комфортно устроились козлы! — с ненавистью думал он. — На мягких сиденьях развалились!

А я майся на ногах! Нюхай всякую гадость! Может, пальнуть в бензобак? Пускай оба сгорят заживо!.. Нет, нельзя, блин! Не велено! У-у-у, суки рваные!!!»

Прицел сместился во двор (мужчина пользовался им вместо бинокля). Ничего интересного: мамаши с колясками, болтливые старые бабы на лавочках, десяток бродячих кошек различных цветов и оттенков… «Тьфу ты, черт!!! Сколько можно ждать?!!»

И тут внезапно в поле зрения появился высокий мускулистый мужчина с военной выправкой, неторопливо двигающийся к среднему подъезду дома напротив.

— Явился-таки красавец! — торжествующе оскалился снайпер, тщательно прицелился и плавно нажал спуск…

Человеком, которого он дожидался, был, как вы, наверное, догадались Андрей Никонов (однако пуля досталась Костолому). Ошалевший, забрызганный кровью товарища, Ара автоматически выжал газ. Джип резко рванулся вперед и в мгновение ока вылетел на Дмитровское шоссе, едва не задавив по пути какую-то зазевавшуюся болонку. Все произошло настолько быстро, что даже дворовые кумушки ничего толком не поняли. Зато ветеран шести войн моментально разобрался в ситуации и, прежде чем местные сплетницы опомнились, — незаметно скрылся в своем подъезде. Мозг майора работал в ускоренном темпе: «Парни в машине явно поджидали меня. Судя по всему — это бандиты, разыскивающие пропавший общак. Неизвестный снайпер убил одного из них. Стреляли, похоже, с чердака противоположной пятиэтажки. Самая удобная позиция! Но кто стрелял и зачем?! Заурядная криминальная разборка?.. Возможно, но не факт! Почему у моего дома?! Почему именно в моем присутствии?! Простое совпадение? Гм, чего-то не верится! В чем же дело?.. Знать бы, как долго они здесь проторчали! Тогда многое прояснится! Эх, жаль, не удалось с ними „пообщаться“. Удрали, паршивцы!.. Стоп, а квартира? По логике вещей там тоже должна быть подготовлена „теплая встреча“! Ну-ка, посмотрим!» Спецназовец нащупал за пазухой трофейный «стечкин», нелегально хранившийся в его загородном доме с прошлой чеченской кампании. Дослав патрон в патронник, майор стремительно (но бесшумно) взлетел вверх по лестнице, аккуратно отпер знакомую дверь, проверил комнаты и, обнаружив «засаду», не удержался от смеха. Возле груды опорожненных коньячных бутылок громко храпели два мертвецки пьяных бугая. С одним Андрей встречался вчера днем, второго видел впервые. «А дисциплинка-то в группировке хромает на обе ноги!» — весело подумал он, связывая бесчувственных боевиков их собственными брючными ремнями и содранным с гардины шнуром…

5

Снайпер, убивший Костолома, являлся не кем иным, как Эдуардом Полянским. Прострелив Геннадию шею, он бросил на пол винтовку, стянул опостылевшие резиновые перчатки, никем не замеченный покинул чердак, вышел из дома, миновал двор, уверенной походкой направился к припаркованной неподалеку машине, плюхнулся на водительское сиденье, вынул из «бардачка» сотовый телефон, набрал номер и произнес две короткие фразы: «Все тип-топ. Скоро подъеду».

Подобные действия экс-омоновца объяснялись следующими обстоятельствами.

Спустя полчаса после совещания Горыныча с Гаврошем подслушивавший их при помощи «жучка» завербованный Федя исхитрился передать информацию дяде, а тот позвонил домой Сугробову и добросовестно доложил обстановку.

— Братва ломанулась по ложному следу! — закончив беседу с Хромым, зычно расхохотался Игорь Владимирович. — Неплохо, Эдик, да?!

— Конечно! — с готовностью подтвердил Полянский. В настоящее время он постоянно проживал у Сугробова. Бывший начальник ОВД высокопарно именовал свою квартиру «оперативным штабом», круглосуточно держал при себе ближайшего сподвижника — Полянского, а жену, дабы не путалась под ногами, спровадил в какой-то сочинский пансионат.

— Неплохо-то оно неплохо, но надо, чтоб стало еще лучше, отсмеявшись, сказал Сугробов. — Подольем масла в огонь! Короче, дружок, бери мою «девятку», захвати снайперскую винтовку и езжай к дому Никонова. (Стукачок сообщил точный адрес.) Выбери там подходящее укрытие, затаись и жди!

— Чего ждать-то? — хмуро спросил Эдуард, уже настроившийся завалиться на боковую.

— Удобного момента, мать твою! — взревел Игорь Владимирович и чуть спокойнее пояснил: — Имеет смысл замочить одного из бандитов. Грохнуть в присутствии спецназовца. Желательно в непосредственной близости от него. Пускай бандюки грешат на мнимых сообщников Никонова. Ха-ха! Но подчеркиваю — одного! Остальные расскажут шефу красочные подробности. Тогда у Горыныча не останется ни малейшего сомнения в виновности майора. Теперь уразумел?!

— Ага! — просветлел ликом Полянский. — Гениальная идея!

— То-то же! — самодовольно проворчал Сугробов. — Держись за меня — не пропадешь!!! Выполнишь задание, потом отдохнешь, а вечером следующего дня зачистишь Осьмухина. Пора обрубать хвосты. Наркоша — первый на очереди…

Эдуард прибыл на место почти одновременно с группой Ары, с ходу вычислил наиболее подходящую для стрельбы позицию (описанный ранее чердак) и засел там в ожидании «удобного момента».

Чем закончилось это ожидание, читателю известно… Сейчас, ведя машину по переполненным московским улицам, экс-омоновец едва не засыпал за рулем. Переутомленное тело налилось свинцом, голова кружилась, в ушах звенело. Тем не менее настроение у Полянского было хорошее.

«А Владимирыч мозговитый мужик! — ежеминутно продирая слипающиеся веки, радостно думал он. — Одно слово — стратег! С таким действительно не пропадешь!!!»

— Да просыпайся же, обалдуй! — донесся до затуманенного сознания Хилого чей-то раздраженный голос. — Надо ж так уклюкаться!

В нос Михаилу шибанул едкий запах нашатырного спирта. Оглушительно чихнув, Студнев открыл глаза, опознал склонившееся над ним лицо и вздрогнул от страха. Тот самый мужик, который вчера отлупил их с Костоломом, как щенков! «Офицер спецназа ГРУ, — говорили ребята. — Профессиональный убийца». «Господи Боже милостивый!» Одновременно Хилый осознал, что лежит на полу совершенно беспомощный. Руки крепко связаны за спиной, ноги спутаны в щиколотках.

Он вспомнил, как часов в восемь утра уставший от бесплодного ожидания Боров предложил ему совместно продегустировать найденный в квартире дорогой коньяк.

— Только по рюмашке! — сказал Коля. — Не повредит. Главное, знать меру!

«По рюмашке!!. И не заметили как нажрались до свинского состояния… Знать меру!!! А в итоге угодили в лапы чудовища. Тепленькими, блин!.. Во вляпались! Сперва будет зверски пытать, потом убьет. О-ё-моё!!!» — по телу Михаила прошла длинная судорога, лицо исказилось в болезненной гримасе.

— Чего кривишься-то?! — насмешливо прищурился спецназовец. — Небось похмелье мучит?

— Издеваешься, палач проклятый?! — переборов страх, прохрипел Хилый. Ну давай, давай! Твоя воля!

— Палач?! Я?! — искренне изумился мужчина. — Интересно — с какой стати? У тебя часом не белая горячка?

— Нет у меня горячки! — Ненависть придала Михаилу сил. — А ты зря рассчитываешь, будто сумеешь выкрутиться. Тебя в любом случае достанут. Хоть из-под земли! Невзирая на всю твою крутизну!!!

— И за что же? — хладнокровно осведомился Андрей.

— За общак! — почти выкрикнул Студнев. — 3а убийство двух парней Горыныча!.. Ты ж падла конченая! Даже брата родного не пощадил! Завалил сразу после дела!!!

— Н-да-а-а, — задумчиво протянул спецназовец. — Веселенькая картинка получается. А я-то и не подозревал, сколько грехов за мной числится. Ничего не скажешь — грамотно работают сволочи! Мастера подставок!

— Кто?! — опешил Хилый.

— Понятия не имею, — пожал плечами майор. — Но они явно профессионалы… Люди, забравшие ваши деньги, — в ответ на недоуменный взгляд пленника добавил Андрей.

— Так… это… не ты?!!

— Конечно, нет! Иначе с какой стати я бы с тобой лясы точил? Прихлопнул бы, и всего делов! Кстати, брата я тем более не убивал…

Некоторое время оба молчали. Михаил с трудом переваривал услышанное. «Похоже, спецназовец не врет. Действительно — зачем ему со мной возиться? Будь он виновен — я и проснуться б не успел! Но тогда… тогда все окончательно запутывается!»

— Где ж «синюшник»?! — выдавил наконец бандит.

— Поаккуратнее с выражениями! — нахмурился Никонов-старший. — Ты б на собственную рожу посмотрел. В зеркале точно не поместится! — Андрей выразительно глянул на пустые бутылки.

— Извини!! — смутился Хилый.

— Ладно, проехали.

— А Боров… Боров куда подевался?! — вдруг встрепенулся Студнев.

— В смысле, твой напарник? — По губам майора скользнула легкая улыбка.

— Ага!

— На него и нашатырь не подействовал. Не волнуйся — он жив-здоров, но… просыпаться упорно не желает. Слева от тебя. Сопит в две дырочки.

С трудом повернув чугунную голову, Хилый увидел у дальней стены Колю Мордвинова, тоже связанного и спящего тяжелым, пьяным сном.

— Слава Богу! Обошлось! — облегченно выдавил Михаил.

— Ты рано обрадовался, — сдержанно заметил Андрей. — Одного из ваших все-таки убили. Около часа назад. Неизвестный снайпер выстрелил с чердака стоящей напротив пятиэтажки в тот момент, когда я подходил к дому.

— Но зачем… зачем?! — задрожал губами Хилый.

— Меня сознательно подставляют, — грустно усмехнулся спецназовец. Неужели до сих пор не ясно?! А теперь давай перейдем к делу. Как зовут твоего шефа?! Горыныч?! А по паспорту? Та-а-ак, понятно. Телефон знаешь?.. Только мобильный?.. Хорошо, диктуй номер. Я должен с ним переговорить.

Андрей вынул из кармана сотовый телефон (оброненный вчера Михаилом) и быстро набрал названную бандитом серию цифр. «Абонент не отвечает или временно недоступен. Попробуйте перезвонить позднее», — отозвалась трубка записанным на пленку женским голосом.

— Проклятье! Придется ждать! — досадливо поморщился спецназовец. — Ну а вы, ребята, не обессудьте, — покосился он на Хилого. — Побудьте пока заложниками!..

Разъяренный пахан расхаживал взад-вперед по комнате, как тигр в клетке. Глаза Ярошевича метали молнии. Из груди вырывалось сдавленное рычание. Периодически Константин Павлович срывал злобу на мебели (значительная часть ее уже превратилась в обломки) и время от времени принимался нянчить в руках пистолет, словно прикидывая: то ли сию же секунду прикончить опозорившегося сотрудника, то ли немного обождать. Помятый, осунувшийся Ара наблюдал за ним с унылой обреченностью. Аванесян прекрасно знал: доказывать что-нибудь взбешенному Горынычу бесполезно. Либо тот успокоится самостоятельно, либо — читай отходную. Главарь группировки скор на расправу. Потом, возможно, и пожалеет о содеянном, да поздно будет!!!

— Ты же был вооружен! — внезапно остановившись, заорал пахан. — Так почему после выстрела спецназовца ты деру дал?! Штанишки обкакал?!

— Стрелял не он, — глухо отозвался Артур. — Никонов вообще не вынимал оружия. Я видел его руки, к тому же, судя по характеру ранения, пуля прилетела совсем с другой стороны…

— Сообщники!!! — взвыл Горыныч. — Ты, недоумок, прошляпил сообщников мерзавца, а Борова с Хилым бросил на произвол судьбы. Что скажешь, ась?!!

— Насчет второго да, каюсь! — В голосе Ары зазвучали плохо скрытые вызывающие нотки. — Не хватило у меня мужества подставить башку под второй выстрел невидимого снайпера! И приезда ментов дожидаться не хотелось! Вот я и врезал по газам! Чисто машинально! А насчет первого… можешь верить можешь нет, но «сообщники» здесь ни при чем. Произошедшее чрезвычайно напоминает подставу! Довольно изощренную, надо сказать.

— И кого же подставили?! Тебя, родимого?! — язвительно поинтересовался пахан.

— Не меня, спецназовца…

— Чушь собачья! — прогремел Ярошевич. — Ты, Артурчик, спятил с перепугу! Голимым психом стал!!! Ишь отмочил: «Спецназовца подставляют»! Да это ни в какие ворота не лезет! В дурдом тебя, мудака! На принудительное лечение!!!

— Лучше себе там место забронируй! — зло огрызнулся Ара. Черные глаза его загорелись от гнева: — Псих не я, а ты! Буйно помешанный! Опасный для окружающих!!!

Горыныч на миг онемел от подобной дерзости, затем… громогласно расхохотался. Правда, смех пахана больше напоминал истерику: Ярошевич дергался, икал, брызгал слюной, взвизгивал и действительно походил на сумасшедшего. Так продолжалось минуты две. Наконец он угомонился, вытер взмокшее лицо. Приступ бешенства сошел на нет. Взгляд Константина Павловича приобрел осмысленное выражение.

— Наверное, я излишне погорячился, — почти спокойно произнес он. Прав ты или не прав… не знаю! Выясним со временем. Кстати, мы совсем забыли о пацанах. Вдруг они живы?! Звякну-ка я на мобильник Борову. А дальше… посмотрим по обстоятельствам.

Горыныч достал из барсетки сотовый телефон, нажал кнопку включения, однако набрать номер не успел. Телефон неожиданно зазвонил сам!

— Слушаю, — с некоторым удивлением сказал пахан (в настоящий момент он не ждал ни от кого звонка).

— Ярошевич? Константин Павлович? — донесся из тубки незнакомый, бархатистый баритон.

— Да.

— Очень приятно! А я — Никонов Андрей Иванович. Тот самый, которого ты подозреваешь в похищении общака. Между прочим, совершенно безосновательно.

— А-п-х-х! — задохнулся ошарашенный Горыныч. — Пх-пх-ап!!!

— Понимаю твое недоумение! — В голосе Никонова послышался сдержанный смешок. — Нам с тобой необходимо побеседовать. Расставить точки над «i». Но сейчас ты, полагаю, не в форме. Поэтому я позвоню позже, а пока пришлю к тебе твоих архаровцев: Хилого и Борова. Выслушай их внимательно, пошевели извилинами. Только больше не отключай телефон. До скорого! — трубка запищала короткими гудками.

— Ядрена корень! — растерянно пробормотал пахан, бессильно опустив руку с мобильником. — Чертовщина какая-то!!! Или… я сплю?!.

6

22 часа 15 минут. Ближнее Подмосковье

Валерий Осьмухин — круглолицый, скуластый мужчина с длинными, сальными, стянутыми в «конский хвост» волосами — расслабленно полулежал на заднем сиденье «девятки». Рядом с ним устроился попыхивающий сигаретой Глухарев. Машину вел Полянский. Город остался далеко позади. За запотевшим окном мелькали подмосковные пейзажи: по причине ранней весны — унылые, непривлекательные. Не успевшие одеться первой листвой деревья лесопосадок угрюмо чернели голыми, прозябшими за зиму стволами. Кое-где между ними сохранялись остатки пористого, грязноватого снега. Дачные поселки светились редкими, тусклыми огоньками. (Наплыв отдыхающих еще не начался.) Из-под колес «девятки» летела жидкая грязь.

— Долго нам? — лениво спросил Валерий.

— Нет, чуток осталось, — не отрываясь от дороги, ответил Эдуард.

Полянский с Глухаревым явились на квартиру Осьмухина примерно час назад. Минут за пять до их прихода Валерий вколол в вену очередную дозу героина, ловил пресловутый кайф наркомана (заключавшийся всего-навсего в отступлении ломки[18]), а посему дверь отворил с большой неохотой. Однако, узнав о цели визита сообщников, Осьмухин мгновенно стер с лица неприязненное выражение. Наконец-то вспомнили о своем обещании! Давно пора отдать причитающуюся ему долю, да и жилье поменять. На всякий пожарный!

Валерий изначально считал себя одной из ключевых фигур в операции с общаком Н…й группировки. Кто, кроме него, смог бы так лихо угнать оснащенный суперсовременной сигнализацией «Мерседес»?! Угнать тихо, незаметно, прямо от дверей какого-то шикарного офиса! (Эдуард попросил завладеть автомобилем ровно за два часа до нападения на дом Гаврилова.) Осьмухин справился с заданием блестяще и отогнал «мерс» в заранее оговоренное место на окраине Москвы. Подельники сноровисто поменяли номера, подъехали к особняку Хранителя точно в запланированные сроки (ни минутой раньше, ни минутой позже) и успешно выполнили задуманное. Непосредственно в «боевых действиях» Валерий не участвовал, оставался в машине, зато потом он быстро увез налетчиков на безопасное расстояние и помог перегрузить мешки с долларами в сугробовскую «девятку». Ставший ненужным «Мерседес» Полянский облил бензином и поджег, а бывшему однокласснику сказал: «Вот тебе тысяча баксов на дурь.[19] Остальное получишь завтра. Максимум — послезавтра! Надо ведь подсчитать общую сумму, разбить по долям… Не бойся! Не обманем!!!»

Признаться честно, Осьмухин и тогда-то не очень поверил Эдуарду, а дальше, с каждым часом, его сомнения все усиливались. «Продинамят, сволочи! Сто пудов — продинамят! Эдька, сучара, с детства до денег жаден! Ну погодите, козлы! Не рассчитаетесь — подброшу братве про вас информацию! Посмотрим, как вы запляшете!.. Ох, дурак я! Ох, недотепа! Задарма рисковал! И голову конкретно подставил! Для бандитов я теперь — лакомая добыча!!! Узнают про мое участие — заживо в кипятке сварят!» и т. д. и т. п.

Но сегодня мрачные подозрения Валерия бесследно испарились.

— Собирайся, дружище! — буквально с порога заговорщицки прошептал Полянский. — Отправляемся в твой новый загородный дом. Немедленно! Оставаться в Москве небезопасно!!!

— А доля? — хмуро осведомился Осьмухин.

— Там! Тебя дожидается! — расцвел в белозубой улыбке Эдуард. — Ровно миллион зеленых. Ты же знаешь — я человек слова!

— Давно бы так! — подобрел Валерий. — А то я нервничать начал!

— Зря, братан, зря!..

«Девятка» свернула на заброшенный, пустынный проселок и затряслась на ухабах. Деревья по сторонам сгустились, потолстели. (Лесопосадки сменились настоящим лесом.) Жилые дома больше не попадались. Райончик был явно не из многолюдных. Проехав около километра, Эдуард заглушил мотор.

— Вылазь, Валера! — бодро гаркнул он. — Дальше придется пешком. Тут недалеко.

Осьмухин, кряхтя, выбрался наружу. Вокруг стояла мертвая тишина. Высунувшись из-за тяжелых туч, воровски подглядывал за происходящим белесый краешек луны. Воздух пропитался сыростью. В глубь чащи вела узенькая, грязная тропинка.

— Шагай по ней! — скомандовал экс-омоновец. — Время поджимает!

— Почему же? — насторожился Валерий.

— У нас в Москве дела, — вкрадчиво пояснил Эдуард. — Надо вернуться обратно не позже двенадцати. Поторапливайся, братишка. Не задерживай корешей!

Успокоенный Осьмухин послушно двинулся вперед. Он не заметил, как Вадим Глухарев, отвратительно ухмыльнувшись, достал из багажника канистру с бензином.

По мере продвижения тропинка расширялась и минут через десять уперлась в просторную поляну, местами покрытую клочьями увядшей, прошлогодней травы.

— Здесь! — рявкнул за спиной голос Эдуарда.

Пораженный Валерий резко обернулся и с ужасом увидел в руке кореша пистолет с глушителем.

— Конечная остановка, дружок! — мерзко хихикнул Вадим, поставил на земле канистру и просительно обратился к Полянскому: — Слышь, Эдик, не стреляй! Дай я чуть-чуть развлекусь!

— Ладно, но недолго! — посмотрев на часы со светящимся циферблатом, разрешил тот.

— Ки-й-я-я!!! — высоко подпрыгнув, Глухарев всадил мощный ёкo-гepи[20] в грудную клетку Осьмухина. Захлебнувшись воздухом, Валерий отлетел в сторону.

— Вставай, говнюк, дерись как мужчина! — злобно прокаркал Вадим. — Или заживо сожгу!

Осьмухин с грехом пополам поднялся, тут же получил безжалостный удар носком ботинка в кишечник и со стоном согнулся в дугу.

— Закругляйся, — поторопил приятеля Эдуард.

— Погоди малость, — отмахнулся вошедший в раж садист, засучил рукава и принялся со вкусом избивать беспомощного человека. Остановился он только, когда Валерий превратился в бесформенный, распластанный на земле кусок мяса.

— Живой, — пощупав пульс, бесстрастно констатировал экс-омоновец и поднял пистолет, прицеливаясь.

— Не трать понапрасну пулю! — с дьявольской гримасой прошипел Глухарев. — Мы его так, хе-хе, без выстрелов!

— Шумно будет, — усомнился Полянский.

— Не-а! Я ему кадык разбил да грудину поломал. Не сможет вопить!!!

— Ну… как знаешь.

Вадим старательно облил скорченное тело бензином и, демонически хохоча, бросил зажженную спичку. Осьмухин действительно не кричал (мешала поврежденная гортань). Он лишь извивался в чудовищных страданиях и надсадно хрипел. Оба убийцы наблюдали за ним с безопасного расстояния. Глаза Глухарева горели адским восторгом. Полянский флегматично жевал «Орбит без сахара»…

В это же самое время. Москва. Ночной клуб «Земфира»

Темноту прорезывали разноцветные лучи прожекторов. На эстраде, прилипнув к микрофону, сипло надрывался некий молодой певун. Бездарный, безголосый, но благодаря стараниям продюсеров считающийся популярным. Вместительный зал был на две трети пуст. Большинство завсегдатаев еще не подошли. Горыныч и Хилый сидели за отдельным столиком в дальнем правом углу. Пахан недовольно морщился. Противные завывания певуна его не на шутку сердили, а грохочущий рок-аккомпанемент болезненно долбил по барабанным перепонкам. (Константин Павлович обладал врожденным музыкальным слухом.) Зато Михаил, которому, как говорится, медведь на ухо наступил, ничуть не смущался творящимся на эстраде безобразием и спокойно потягивал апельсиновый сок со льдом.

— Ты узнаешь спецназовца?! Не перепутаешь в потемках?! — склонившись к Студневу, заорал Ярошевич. (Из-за угнездившегося на сцене молодчика с микрофоном нормально говорить не получалось.)

— Он сказал — сам нас найдет! — в том же тоне отозвался Хилый.

— Хорошо, а пока — на возьми! — Горыныч сунул боевику несколько крупных купюр. — Отнеси их этому, сипатому! Пусть заткнется, падла! Не могу больше слушать подобную гадость! А если заартачится, скажи — пристрелю на хрен! Понял, да?!

Михаил утвердительно кивнул и тяжеловесно поспешил в указанном направлении. Очевидно, доводы бандита оказались достаточно вескими. Спустя две минуты в помещении воцарилась блаженная тишина.

«Слава тебе, Господи! — с невыразимым облегчением подумал Ярошевич. Умолк, халтурщик! Иначе б я точно оглох!»

— Здравствуй, Константин Павлович, — неожиданно услышал он приятный баритон, поднял глаза и увидел, что за их столиком удобно устроился непонятно откуда взявшийся мужчина средних лет: светлоглазый, с короткой стрижкой, широкими плечами и развитой мускулатурой, угадывавшейся даже под просторным темным костюмом.

— Я Никонов, Андрей Иванович, — представился мужчина. — Мы с тобой договаривались о встрече!

— Да, да, помню! — пробормотал порядком растерявшийся Горыныч. «Как он сюда подобрался?! Не из пустоты же возник?! Небось давно наблюдал за нами! Весь зал проверил досконально! И впрямь настоящий профи!!!»

— Зря ты столько охранников на улице разместил! — словно подтверждая его мысли, улыбнулся Андрей. — Одиннадцать, если не ошибаюсь. И при стволах! (Куртки характерно оттопыриваются.) Мне-то, собственно, плевать, но пацаны могут поиметь серьезные неприятности. В ментуре не одни дебилы работают! Те, кто побывал в Чечне, мгновенно раскусят твоих парней!

В этот момент к столу вернулся Хилый и с изумлением воззрился на спецназовца.

— Привет, — дружелюбно поздоровался Никонов. — Как самочувствие?

— Нормально, — потупился Михаил (парню было очень стыдно вспоминать об истинных обстоятельствах попадания в плен к спецназовцу). Правда, ни он, ни Боров, ни майор не посвятили пахана в сии пикантные подробности. Совместно (перед отправлением освобожденных боевиков к шефу) придумали более приличную версию. Дескать, геройски сражались, но кадровый офицер ГРУ, естественно, победил. Ничего не попишешь — сила силу ломит!.. Кстати, через ребят Андрей и назначил место встречи, а время сообщил дополнительно, при повторном телефонном звонке.

— Ну, выкладывай, — оправившись от первоначального смущения, нетерпеливо потребовал Константин Павлович. — А ты, Миша, погуляй покамест по залу, — велел он Хилому.

Боевик торопливо удалился.

— Выкладывать особо нечего, — развел руками Андрей. — За исключением того, что ни я, ни мой непутевый братец не трогали ваш общак. Более того даже не знали о его существовании! Вы нас напрасно заподозрили.

— Докажи! — сверкнул глазами пахан. — И не забудь — на кон поставлена твоя голова!

— А может, твоя?! — надменно фыркнул майор. — Думаешь, мне сложно расправиться с вашей гопкомпанией? Особенно, если подключить друзей-сослуживцев?! Не спеши отвечать. Сперва успокойся, досчитай до десяти…

Горыныч с трудом подавил вспышку гнева. «А спецназовец-то прав! мелькнуло у него в голове. — Такому и впрямь ничего не стоит спровадить всех нас в мир иной. Особенно при поддержке „друзей-сослуживцев“. Кроме того, будь он виновен — не отпустил бы живьем пацанов, не назначил бы встречу… Зачем ему так высвечиваться?! Но если не Никонов, то кто?! Тьфу, блин, ни хрена не пойму!!!»

— Извини, сорвался я! — вслух произнес он. — Нервы, понимаешь, ни к черту! Касса пропала, трое моих парней погибли…

— Ты тоже извини, Константин Павлович, — примирительно сказал Андрей. — У меня нервы вообще — как кошачьи кишки на скрипке! На этой треклятой войне… — внезапно лицо спецназовца резко изменилось, помрачнело. Глаза покрылись корочкой льда. На скулах заиграли желваки. «Видать, досталось мужику, — догадался Ярошевич. — Наверное, близких людей потерял, а тут, в придачу, брат-пьянчужка с кучей проблем! Не позавидуешь!!!»

— Давай без отчеств, — предложил пахан.

— Давай! — будто отгоняя какое-то тягостное видение, встряхнул головой майор.

— Ты бы не мог нам помочь? — после длительной паузы осторожно поинтересовался Горыныч.

— В смысле?

— Ну… выйти на след настоящих похитителей! Они же твари конченые! Жизнь человеческую ни в грош не ставят! Допустим, сегодня, лишь для того, чтоб подставить тебя, убили Гену Алферова. В результате жена с грудным ребенком и старая, больная мать остались без кормильца!

— Жаль! Искренне жаль!! — немного помолчав, тихо сказал Андрей. Однако у меня собственных забот по горло. Отпуск всего два месяца, а мне надо срочно вытаскивать из алкогольной трясины Кирилла. Последнего родственника.

— Правильно! — подтвердил Ярошевич. — Обязательно надо вытаскивать! Но учти — на лечение уйдут немалые деньги. Мы же хорошо заплатим! Сто тысяч долларов — аванс, сто тысяч долларов по окончании расследования. А когда ты вновь отправишься на Кавказ — мы присмотрим за твоим братом. Не дадим ему опуститься. Слово даю!.. Ну, по рукам?!

— По рукам! — основательно поразмыслив, согласился спецназовец. — И вот тебе первая ниточка. В твоем ближайшем окружении — стукач! Не таращи глаза и не лапай пистолет! О наличии «крота»[21] в вашей группировке я догадался с самого начала, когда выслушал рассказ Кирилла о нападении типов в черных масках на особняк Гаврилова. Брат кое-что видел и кое-что слышал. Короче так — постарайся выяснить, у кого из твоих доверенных людей есть родич по имени Иннокентий. И еще — давай-ка прокатимся на твою квартиру. По моим прикидкам, там должны находиться подслушивающие устройства. Из охранников возьми с собой Мишу и… пожалуй, Колю. Они не стукачи. Уверен! А остальных притормози здесь, в клубе, под благовидным предлогом. Если условия устраивают — за дело. Если нет — распрощаемся прямо сейчас!

— Устраивают! — буркнул пахан. — Поехали!

7

Ночь с 31 марта на 1 апреля2001 года. Окраина Москвы

Ночь властно вступила в свои права. Почти все живое замерло, притихло. Автомобильная лавина на дорогах сменилась отдельными редкими машинами, стремящимися поскорее добраться до пункта назначения. (Между водителями ходили упорные слухи о дерзких ночных разбойниках, грабивших и убивавших владельцев автотранспорта.) Тучи на небе рассеялись, обнажив холодную, безразличную луну и крохотные огоньки звезд. Температура воздуха упала ниже нулевой отметки. Благополучно миновав посты ГИБДД и ни разу не встретившись с пресловутыми дорожными злодеями, сугробовская «девятка» вкатила в отдаленное предместье столицы, застроенное в основном небольшими частными домиками. Большинство их обитателей уже легло спать. Лишь в некоторых окнах продолжал гореть свет.

— Слышь, Эдик, а ведь здесь поблизости живет Агрегат! — вдруг мечтательно произнес Глухарев. Кровожадное вожделение, охватившее Вадима во время зверского убийства Осьмухина, до сих пор не прошло. Более того значительно усилилось! Глаза садиста безумно поблескивали. В уголках пунцовых, вурдалачьих губ виднелись пузырьки слюны. Крепкие заскорузлые пальцы нервно теребили отворот кожаной куртки. — З-де-сь, ря-ядом! — с придыханием повторил он.

— Ну и? — лениво зевнул Полянский.

— Ну и пришьем урку! — погано осклабился Глухарев. — Он же однозначно следующий на очереди! На фига откладывать дело в долгий ящик?! Сугробов нам только спасибо скажет! Оценит, хе-хе, инициативу! Как тебе моя мысль? А?!

— В целом неплохая идея, — вяло отозвался экс-омоновец. — Однако имеется одно существенное «но». Видишь ли, дружище, — Агрегат поумнее покойного Валеры. Будет сложно выманить его средь ночи за город!

— А не надо за город! — коротко хохотнул Вадим. — Этот хмырь проживает один, без семьи, в отдельном доме. Соседей за стенкой нет… Нагрянем «в гости», заговорим лоху зубы, двинем по кумполу да вздернем на крюке от люстры. С понтом сам повесился! Гы!!! — Садист судорожно облизнулся.

— Разумно! — подумав, кивнул Эдуард. — Двигаем к урке. Точный адрес помнишь?

— Конечно! Улица Еловая, дом двадцать два!..

Сорокалетний ссученный медвежатник Петр Батраков по прозвищу Агрегат мрачно сидел за столом на кухне, обжигаясь, глотал свежезаваренный «купчик»[22] и курил сигарету за сигаретой. Под потолком плавали сизые клубы табачного дыма, в переполненной пепельнице высилась гора окурков, в подполе нахально скреблись крысы, а душу Батракова терзали настойчивые, дурные предчувствия. Ему, как и Осьмухину, пообещали долю: «Завтра. Максимум послезавтра!», но Агрегат не верил ментовским обещаниям. Он слишком хорошо знал бывшего начальника Н…го ОВД, чтобы не ожидать от Игоря Владимировича какого-нибудь подвоха. Сугробов постоянно обманывал Петра: и при вербовке — «Поможешь раскрыть ограбление ювелирного — больше не потревожу! Слово офицера!», и в дальнейшем, в процессе вынужденного пятилетнего сотрудничества — «Последний раз, Петро! Дашь наводку и свободен! Матерью клянусь!». Когда полковника поперли на пенсию, Агрегат было вздохнул с облегчением, но, как выяснилось, напрасно! На восьмой день по выходе в отставку Игорь Владимирович в ультимативной форме предложил Батракову поучаствовать в похищении общака Н…й группировки. Отказаться Петр не мог — боялся мести Сугробова! Ведь просочись информация о его стукачестве в криминальные круги — все! Хана! На легкую смерть не рассчитывай! Скрепя сердце Агрегат тогда согласился, но теперь, после содеянного, он ощущал стремительно нарастающий, животный ужас. К ночи с тридцать первого марта на первое апреля панические настроения Петра достигли апогея. «Либо Горыныч вычислит да на части порвет, либо проклятый мусор ликвидирует! Избавится от свидетеля! — тоскливо уставившись в пустоту, думал Батраков. — Наиболее вероятен второй вариант. Сугробов медлить не любит! Моя смерть где-то рядом! Потрохами чую!.. Выход получается всего один — не мешкая драпать из Москвы! Куда-нибудь подальше! Желательно за пределы России!!! А там… авось как-то утрясется. По крайней мере — поживу подольше».

Едва Агрегат пришел к подобному умозаключению — в дверь позвонили.

— Е-мое! Похоже, начинается! — прошептал Батраков, сунул в рукав железную арматуру, на цыпочках прокрался в сени и осторожно посмотрел в телескопический глазок. На пороге стояли Полянский с Глухаревым.

— Открывай, братан! — услышав шорох за дверью, громко сказал Эдуард. У нас для тебя прекрасные новости!..

Убийцы не подозревали о душевном состоянии Агрегата, а потому в дом прошли спокойно, по-хозяйски, ни на йоту не сомневаясь в успехе запланированной акции. Полянский вольготно развалился на кресле в гостиной, закурил «Мальборо» и принялся «заговаривать лоху зубы».

— Доля твоя — лимон баксов, как условились, но, к сожалению, возникли некоторые трудности. Понимаешь ли, мы…

Стоящий напротив Батраков не обращал внимания на разглагольствования экс-омоновца. Краем глаза он внимательно следил за действиями Глухарева и с каждой секундой все более убеждался в недобрых намерениях ночных визитеров. Вот бродящий по комнате Глухарев окинул оценивающим взглядом люстру (особо задержавшись на вбитом в потолок прочном металлическом крюке), вот потихоньку извлек из-за пазухи моток бельевой веревки, вот, занося руку для удара, начал подкрадываться сзади…

«Пора», — решил Петр и отпрянул в сторону. Нацеленный ему в затылок кулак каратиста рассек воздух. Не теряя даром времени, Агрегат выпростал из рукава арматуру, длинным прыжком сблизился с Эдуардом, успевшим выхватить «макаров-особый»,[23] и рубанул Полянского ребристой железкой по предплечью. Пронзительно взвизгнув, тот выронил оружие. В следующее мгновение пятка Вадима врезалась Батракову в спину, чуть выше левой почки. Удар был настолько мощным, что Петр рухнул на пол как подкошенный, однако сознания не потерял. Превозмогая боль, он кувырнулся через бок, обеими руками схватил увесистый деревянный торшер и из положения лежа швырнул его в лицо Глухареву.

Вадим пошатнулся, из разбитого носа хлынула кровь, мозги затуманились. Воспользовавшись этим, Агрегат поднялся на ноги, зажмурив глаза, рыбкой нырнул в ближайшее окно, относительно удачно приземлился, тут же вскочил, не обращая внимания на многочисленные порезы, бросился наутек и в считанные секунды затерялся среди окрестных домов.

На крыльцо выбежал Полянский с пистолетом в левой неповрежденной руке, ничего не увидел и изрыгнул фонтан омерзительной, грязной ругани…

Примерно в это же время. Квартира К. П. Ярошевича

— Ага, нашел. Полюбуйся, Константин! — сказал Андрей, открепляя со стены за книжным шкафом и демонстрируя Горынычу миниатюрный «жучок». Дешевка, между прочим, радиус действия небольшой. Снимая с него информацию, «крот» должен находиться непосредственно в твоей квартире.

— К-то-о-о-о?! — прохрипел Ярошевич.

— Тип, имеющий постоянный доступ в квартиру, а также родственника по имени Иннокентий, — напомнил спецназовец.

Пахан погрузился в угрюмые paзмышлeния. Лицo его побелело от злости.

— Чем попусту желчью исходить — расспроси ребят, — посоветовал Никонов. — Вдруг они знают? Попытка не пытка.

— А если один из них стукач?! — поднял налитые кровью глаза Горыныч.

— Не думаю.

— Гм… ладно! — Константин Павлович, подошел к двери и, пинком распахнув ее, рявкнул: — Мишка! Колька! Ко мне! Бегом, блин!!!

Студнев с Мордвиновым, толкаясь и спотыкаясь от поспешности, ввалились в комнату.

— Познакомь-ка нас с родичем своим, Кешей! — ни к кому конкретно не обращаясь, прошипел пахан.

Боевики удивленно вытаращились.

— Вы меня не слышали?! — взбеленился доведенный до ручки Ярошевич.

— Слышали! — откликнулся опомнившийся Хилый. — Но ты, шеф, не по адресу обратился. Спроси лучше Якова.

— Чего-о-о-о?!

— Ну да, Якова! — подтвердил Боров. — У него есть дядя по материнской линии. Из блатных вроде. Зовут Иннокентий. Погоняло Хромой.

Лицо главаря группировки из бледного сделалось сизым.

— Артур, доставьте сюда Федьку Яковенко! — набрав номер, прорычал он в телефонную трубку. — Особо не церемоньтесь, но стукач нужен мне живым!..

Вынужденное пребывание в ночном клубе «Земфира» стало для Феди настоящей пыткой. Но не потому, что на эстраду вновь взобрался давешний сиплый певун. В музыке Яковенко вообще не разбирался, и ему было глубоко плевать, кто и как завывает на сцене. Мучило «крота» другое: спецназовец встречался с Горынычем!!! Они о чем-то договорились, а затем отбыли в неизвестном направлении. Значит, подстава провалилась!!! Теперь Ярошевич может выйти на настоящий след и постепенно добраться до него, до Феди! Ко-о-ошма-ар!!! Нужно немедленно известить дядю Кешу!!! Пускай предпримет меры!!! (Не посвященный полностью в суть дела, Яков считал Хромого «крупной рыбой», едва ли не руководителем операции «Общак».) Но связаться сейчас с родственником у Феди никак не получалось. Десять боевиков группировки под руководством Ары сидели кучно за тремя сдвинутыми столами. С самого начала Аванесян, приблизительно догадывающийся о подоплеке происходящего, велел ребятам сдать мобильники, сложил их в сумку (оставив лишь один, себе) и обещал вернуть позже. Отлучаться из зала (допустим, в туалет) он разрешал только попарно. Поэтому Яковенко не мог позвонить даже из автомата. Томительно тянулись часы ожидания. Федя вконец извелся.

И тут неожиданно ожил сотовый телефон Аванесяна.

— Да, — поднеся трубку к уху, сказал Артур. — Понятно… сделаем! Витя, Боря, обезоружить Якова, — ровным голосом обратился он к находящимся по обе стороны от Феди парням. — А ты, стукачок, не рыпайся! — На губах Ары появилась зловещая улыбка. — Отплясался, падаль! Финита ля комедия!

В ребра Яковенко мгновенно уткнулись два тэтэшных дула. Мускулистая, волосатая рука Бори извлекла у него из-под куртки пистолет.

— Встали, пошли! — тихо скомандовал Артур. — Шума не поднимать. Внимания не привлекать!

«Пропал!!!» — вихрем пронеслось в голове Феди.

Придерживаемый за локти недавними товарищами, он обреченно побрел к выходу. Однако на улице (возможно, под воздействием холодного ночного воздуха) тупая покорность разоблаченного «крота» внезапно сменилась дикой решимостью камикадзе.[24] «Терять мне по-любому нечего! Надо рискнуть. Авось повезет!!!» — отчаянно подумал Федя, ударил ступней в подколенный сгиб Борю, с размаха двинул кулаком в лицо Витю и ринулся бежать.

— Не стрелять! Живым брать! — яростно взревел Аванесян.

За спиной Яковенко послышался настигающий топот многочисленных преследователей. Стремясь увеличить неумолимо сокращающуюся дистанцию, он свернул влево и ломанулся через проезжую часть по направлению к ближайшей, соблазнительно чернеющей подворотне. В ночной тиши неестественно громко завизжали тормоза какого-то шального джипа, секунду назад выскочившего из-за поворота.

От столкновения с его бампером Федино тело взмыло в воздух, отлетело к бордюру и застыло там скомканной тряпичной куклой. Подоспевший первым Ара прижал палец к сонной артерии незадачливого беглеца. Пульс, хоть и слабый, прощупывался.

— Не сдох пока! — выдохнул Артур и крикнул, обращаясь к остальным: — В больницу гада! Живо!!.

Полтора часа спустя. Квартира Сугробова

— Докладывайте, — залпом осушив рюмку водки и с хрустом надкусив соленый огурец, распорядился Игорь Владимирович.

— Все путем, босс! — отрапортовал Полянский. — Вывезли Валеру в лес, замочили, труп сожгли!

— А чего так долго канителились? Вы больше никуда не заезжали?! подозрительно сощурился бывший начальник ОВД.

— Нет! Нет! У нас машина забарахлила. Пришлось в моторе поковыряться! — честно округлил глаза Эдуард. (По дороге они с Глухаревым договорились — ни в коем случае не сообщать Сугробову о неудачном визите к Батракову! Подобная откровенность чревата самыми непредсказуемыми последствиями!)

— Забарахлила, значит?! — с сомнением посмотрел на подручных экс-полковник. — Странно! Тачка новая. Прежде ни разу не подводила! Гм, допустим! — Игорь Владимирович прикурил сигарету. — Кстати, почему у твоего приятеля нос распух да набок перекосился?! От кого он по морде схлопотал, а?! — вдруг в упор спросил Сугробов, буравя Полянского испытующим взглядом.

Эдуард ощутил противный холодок внизу живота, однако не растерялся и без запинки выложил заранее заготовленную байку:

— Незадолго до смерти Осьмухин заподозрил неладное, завладел гаечным ключом, успел ударить Вадима по лицу, а меня по руке, — закатав рукав, Полянский продемонстрировал шефу вздувшееся, почерневшее предплечье.

Похоже, объяснение вполне устроило бывшего начальника ОВД.

— Кость цела? — деловито поинтересовался он.

— Разумеется, шеф! — поспешил заверить Полянский, — Просто небольшой ушиб. Ничего страшного! Рука действует нормально. Побаливает, конечно, но это пустяки!

— Ладно, мальчики, — добродушно пробурчал Игорь Владимирович. Поработали вы, в принципе, неплохо! Ложитесь спать. Тебе, Вадим, тащиться домой нет смысла. Только зря время потеряешь. Оставайся у меня. Места хватит. А завтра… Вернее, уже сегодня, — поправился Сугробов. — Разыщите и прикончите Агрегата. Сценарий ликвидации на ваше усмотрение. Вопросы есть?!

— Никак нет! — по-военному отчеканил Эдуард.

1 апреля 2001 года. Ближнее Подмосковье. Восемь часов утра

— Обожди в машине. Я скоро, — сказал Андрей сидящему за рулем Хилому. Тот понимающе кивнул. Выпрыгнув из «Мерседеса», спецназовец легкой, пружинистой походкой (будто бы и не провел бессонную ночь) направился к своему загородному дому. После того как попытка к бегству окончательно изобличила стукача — Федю (и, соответственно, сняла последние подозрения со злосчастного «синюшника»), майор больше не считал нужным скрывать от Горыныча местонахождение брата.

Вплоть до утра они с Ярошевичем обсуждали план дальнейших действий и вырабатывали общую стратегию операции, получившей условное наименование «Охота на крыс». В сущности, ситуация складывалась пока совсем неплохо. Благодаря своевременно оказанной медицинской помощи «крот» остался жив (хоть и валялся в реанимации без сознания). Тем не менее Константин Павлович не сомневался — когда Яковенко очнется, то мигом расколется до задницы, а если не очнется — в запасе остается Кеша Хромой. Правда, его еще надо найти, но тут уж, как говорится, дело техники! Твердо держа данное слово, Ярошевич (сразу по завершении совещания) вручил Андрею обусловленный аванс — сто тысяч долларов. В настоящий момент деньги лежали в красивой спортивной сумке, которую Никонов небрежно перекинул через левое плечо. Сюда, на Водники, он приехал, чтобы забрать кой-какие необходимые вещи и главное — отвезти Кирилла в наркологический диспансер. «Чем скорее — тем лучше! — авторитетно посоветовал Горыныч. — Пусть отлежится под капельницей. Очистит кровь от шлаков. Я сейчас же созвонюсь со знакомым врачом!»

Толкнув рукой незапертую дверь, майор прошел в дом.

— Кири-и-ил!!! — громко позвал он: — Ты где?!

В ответ не донеслось ни звука. Спецназовец насторожился. Сердце заныло в скверном предчувствии. Достав пистолет, Андрей быстро обследовал комнаты первого этажа и… в одной из них нашел брата!

Бывший переводчик неподвижно вытянулся на полу. Остекленевшие глаза уставились в потолок. Нижняя челюсть отвисла, щеки ввалились. Заострившееся лицо приобрело неприятный, землистый оттенок. Последний родственник майора Никонова был мертв…

Все имена, фамилии, прозвища главных действующих лиц, равно как и названия улиц, банков, ночных клубов, преступных группировок и т. д., вымышлены. Любые совпадения — случайны.


Содержание:
 0  вы читаете: Предъява : Илья Деревянко  1  1 : Илья Деревянко
 2  2 : Илья Деревянко  3  3 : Илья Деревянко
 4  4 : Илья Деревянко  5  5 : Илья Деревянко
 6  6 : Илья Деревянко  7  7 : Илья Деревянко
 8  Часть II ОХОТА НА КРЫС : Илья Деревянко  9  продолжение 9 : Илья Деревянко
 10  продолжение 10 : Илья Деревянко  11  2 : Илья Деревянко
 12  3 : Илья Деревянко  13  продолжение 13 : Илья Деревянко
 14  4 : Илья Деревянко  15  продолжение 15 : Илья Деревянко
 16  продолжение 16 : Илья Деревянко  17  5 : Илья Деревянко
 18  6 : Илья Деревянко  19  продолжение 19 : Илья Деревянко
 20  1 : Илья Деревянко  21  продолжение 21
 22  продолжение 22  23  2 : Илья Деревянко
 24  3 : Илья Деревянко  25  продолжение 25
 26  4 : Илья Деревянко  27  продолжение 27
 28  продолжение 28  29  5 : Илья Деревянко
 30  6 : Илья Деревянко  31  продолжение 31
 32  Использовалась литература : Предъява    
 
Разделы
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 


электронная библиотека © rulibs.com




sitemap