Детективы и Триллеры : Триллер : III : Майкл Дибдин

на главную страницу  Контакты  Разм.статью


страницы книги:
 0  1  2  3  4  5  6  7  8  9  10  11  12  13  14  15  16  17  18  19  20  21

вы читаете книгу




III

Ловко выполнив переворот, он вынырнул на поверхность и, глотнув воздуха, без остановки поплыл в обратную сторону, рассекая мелкие волны, оставленные им самим. Три, четыре, пять, шесть… Мощные руки хлестали по воде, которая, обтекая его волосатые плечи и спину, закручивалась дальше струей, напоминавшей хвост какого-то маленького паразита, ищущего убежища в расщелине между мужскими ягодицами.

Восемь, девять, десять… Приблизившись к противоположной стенке, он опять перевернулся, оттолкнулся от нее ногами и просквозил под водой добрых метра два, прежде чем снова вынырнуть. Уже сорок восьмой «стежок», а чувствовал он себя по-прежнему хорошо. Можно даже сказать – превосходно. Мускулистые ноги и руки испытывали «мышечную радость» от нагрузки, а острое тепло, разлившееся по телу от выделения молочной кислоты, служило полезным стимулятором. Но главное то, что решимость, воля к победе снова вернулись к нему. Он решил в честь собственного дня рождения переплыть бассейн пятьдесят раз и убедился, что это ему под силу.

Если бы на дороге, змеившейся по склону горы, оказался наблюдатель, он увидел бы дом, бассейн и окружавшую их мозаичную террасу, напоминавшую фрагмент раскопок античной, некогда более обширной мощеной площадки. Ее лазурные квадратные плиты, контрастировавшие со стремительным стаккато красно-коричневой черепицы, сбегавшей с крыши, отлично сочетались с охряными кубиками и клиньями подъездной аллеи и окружавшими усадьбу серебристыми рядами оливковых деревьев. Кусты в вазонах отбрасывали тени, которые можно было принять за древние пятна, оставшиеся от вина, а может, и от крови.

Восемь, девять, десять… Еще один артистичный переворот – и, мощными толчками преодолев большой отрезок пути под водой, он устремился к финишу. Только покачиваясь на воде, чтобы отдышаться после заключительных мощных гребков, он услышал наконец телефонную трель, но поначалу не обратил на нее внимания, решив, что это слуховая галлюцинация от большой физической нагрузки и воды в ушах. Однако, дважды прочистив уши, понял, что звук – реальный. Ничего, подождут, кто бы там ни был.

Ухватившись руками за кафельный бортик, он с победоносным видом встал на ноги и оглядел окрестности. Огромное белое облако заволокло солнце, окаймленное дрожащим ореолом. Под верандой дома, на белом пластмассовом столе, затененном желтым зонтиком, стояли бутылка минеральной воды и стакан с ломтиком лимона, а также лежали газеты, глянцевые журналы и мобильный телефон.

Несторе почувствовал, будто что-то ползет по его правой руке, и, опустив взгляд, увидел бабочку, исследовавшую заросли мокрого волосяного покрова над маленькой черной татуировкой, изображавшей женскую голову. Причудливый рисунок на больших крыльях представлял собой сочетание ржаво-оранжевых и кобальтово-синих пятен и полосок на охряном фоне, а на головке торчали крохотные антенны, напоминавшие радиолокационные. Грубым движением руки он смахнул эфемерное создание, и оно упало в хлорированную воду бассейна, словно клочок пепла от сгоревшей бумаги.

Нарушивший его идиллию звук – повторяющаяся последовательность назойливых тоненьких завываний – не смолкал. Несторе дошел до торца бассейна, рассекая воду мощными бедрами, ухватился за поручень, выбрался на кафельный пол и решительно проследовал к столу.

Телефон замолчал в тот самый миг, когда он открыл крышку аппарата. На экране мерцала информация о полученном текстовом сообщении. Должно быть, от Ирэны. Проклятье. Сто раз ей сказано, чтобы не связывалась с ним в выходные. Но, видимо, искушение поздравить его с днем рождения оказалось непреодолимым. «Мое двадцатилетие мы отпразднуем в понедельник», – сказал он ей при расставании. Она изумленно подняла брови: «Твое двадцатилетие?» – «Разумеется, любовь моя. Рядом с тобой я чувствую себя на тридцать лет моложе». Это было чистой правдой. Смуглая, невысокого роста, худая, Ирэна едва ли могла кому-либо показаться хорошенькой, но было в ней нечто порочное, заводящее, и он находил ее чрезвычайно сексуальной. Тем не менее он задаст ее ягодицам двойную порцию обычной перед совокуплением трепки в качестве наказания за нескромность. Gli ordini vanno rispettati [7]. Правила есть правила. Поразительная неспособность Андреины выучить итальянский не раз позволяла ему избегать неприятностей, но, попадись ей на глаза именно это сообщение, понадобится немалое красноречие, чтобы выпутаться из ситуации.

Однако послание оказалось не от Ирэны. Пока Несторе читал, по спине скатывались холодные капельки. «348 393 9028: Медуза». По сравнению с подогретой водой бассейна воздух был ощутимо холодней, даже здесь, на укрытой террасе над озером Лугано. Набирая номер, он внимательно вглядывался в крутой горный склон позади виллы, в контур петлявшей по нему виа Тотоне и расположенные по обе стороны от дороги дома и сады. Никого.

Наконец в трубке послышался голос. Несторе слишком хорошо знал эту прерывистую, не допускавшую возражений манеру речи.

– Нужно поговорить. Поезжай в Каполаго, там сядь на местный поезд до Монте Дженерозо. Выходи в Беллависте. Никому не говори. Приезжай немедленно и один.

Несторе вдруг страшно разозлился.

– Прекрати мне приказывать, Альберто. Я больше не служу в армии.

– Служишь, когда речь идет об этом. Все мы служим, все трое.

– О чем ты, черт возьми?

– Они нашли Леонардо.

Андреина вполне предсказуемо придет в ярость, но это будет самая незначительная из неприятностей. «А как же званый обед?! Я заказала стол на пятнадцать персон в «Да Кандиде»! Все уже едут! Ты не имеешь права вот так, в последний момент, менять свои планы!»

По теологии его жены, менять планы в последний момент было смертным грехом – таким же, как не заметить ее новой прически или забыть годовщину их свадьбы. Чтобы гасить подобные вспышки, Несторе выработал безотказную формулу: «Этого требует бизнес, дорогая», прозрачно подразумевавшую: «А откуда, черт возьми, по-твоему, для всего этого берутся деньги?»

Одевшись, он направился к себе в кабинет. Комната имела вызывающе мужской облик, о чем свидетельствовали запах кожи и сигарного дыма, шкаф красного дерева, набитый охотничьими ружьями, и две головы альпийских козлов на стене над камином. Сдвинув одну из голов, Несторе набрал восьмизначный код на панели находившейся за ней металлической дверцы, достал из сейфа свой «глок» тридцать второго калибра, тщательно его проверил и сунул в карман пальто.

– Я только съезжу в Каполаго, – сказал он Андреине, чмокнув жену в щеку. – Вернусь задолго до назначенного времени, но если по какой-то причине задержусь, поезжай без меня, а я присоединюсь к вам в ресторане. Бернарду скажи, чтобы в качестве основного блюда подал филе из оленины, – пусть подберет соответствующее вино.

Сев в свой новенький «BMW – мини-купер S» (давление 163 атмосферы при 6000 оборотах в минуту, разгон до 100 км в час за 7,4 секунды, скорость до 220 км в час, диски из легированной стали с непробиваемыми покрышками, шестиступенчатая коробка передач системы «Гетраг»), он поехал вниз по крутой петляющей улице, мимо старого казино и строительной площадки нового, к древней площади на берегу озера, оставшейся с тех времен, когда город был всего-навсего рыбацкой деревушкой. Над блестящей поверхностью воды в восходящих потоках теплого воздуха кружили две огромные птицы. Несторе часто наблюдал за ними из патио своей виллы – несомненно, это были какие-то хищники, но он никогда не видел, чтобы они пикировали за добычей.

Сделав крутой поворот возле старой церкви, он выехал на окраинную улицу, ведущую к элегантной арке фашистского периода, сложенной из черного и белого камня и обозначавшей границу крохотного итальянского анклава в Тичино, – «пузырек итальянского воздуха, зажатый в толстых швейцарских льдах», как мысленно называл его Несторе.

Никаких формальностей на границе соблюдать, разумеется, не требовалось – просто переезжаешь незримую линию и оказываешься в Швейцарии. Политически итальянская, финансово швейцарская, но по всем параметрам и задачам офшорная, провинция Кампьоне была весьма полезной аномалией, привлекавшей множество искушенных и богатых резидентов-иностранцев вроде Несторе. Основное преимущество, которое предоставляла Кампьоне (но только не итальянским гражданам), состояло в ничтожной ставке подоходного налога, размер которого устанавливался местными властями. Однако для Несторе почти столь же важным было то, что Лугано находился на расстоянии короткой автомобильной поездки или паромной переправы до никем не охраняемой границы. Это облегчало многое, особенно банковские операции.

В Лугано имелось немало надежных банков, но он предпочитал UBS – отчасти из-за разнообразия предоставляемых услуг и профессионализма сотрудников, отчасти из-за репутации, которую банк заслужил благодаря такой фигуре, как Роберто Кальви. Прежде чем его нашли повешенным под лондонским мостом Блэкфрай-арз, Кальви перевел через UBS семь миллионов долларов в качестве взятки лидеру Социалистической партии Беттино Кракси. Несторе решил: то, что счел для себя подходящим незабвенный доктор Кальви, подойдет и ему.

Несмотря на международный дух, царивший в Кампьоне не в последнюю очередь благодаря казино, чьи доходы составляли всю городскую прибыль, освобожденная почти от всех налогов и сборов провинция географически представляла собой тупик, находившийся почти в сорока километрах от страны, частью которой она формально являлась. Единственным выходом вовне была грунтовая дорога, бежавшая между виллами девятнадцатого века, расположенными над озером и утопавшими в садах, обнесенных каменными стенами. Далее дорога ныряла под широкую ленту автострады, которая вела наверх сквозь длинную цепочку туннелей, проложенных сквозь Сен-Бернар и Сен-Готард, и в конце концов тонкой струйкой вливалась в невзрачную деревушку на верхнем конце озера.

Несторе оставил свой «мини-купер» – персональную игрушку, которую Андреина, в отличие от Ирэны, не оценила по достоинству, – на официальной стоянке Швейцарской федеральной железной дороги и направился к автомату при входе. Швейцарцы охотно освобождают резидентов Кампьоне почти от всех налогов, но упаси вас Бог не заплатить за стоянку автомобиля.

Коренастый мужчина с эффектно сломанным носом сидел на скамейке в конце вокзала. Тяжелая челюсть, слишком близко посаженные крысиные глазки, оттопыренные уши, бритый череп, черный костюм. Не швейцарец, праздно отметил про себя Несторе, прикрепляя талон об оплате, к лобовому стеклу своего «мини». Он гордился умением определять национальность человека – а иногда даже профессию – по его внешнему виду.

Перейдя через железнодорожную колею, проложенную вдоль проезжей части, Несторе направился в бар на противоположной стороне, отделенный от дороги типичными для этой приозерной местности шеренгами буков, пальм и карликовых сосен. Сверившись с расписанием поездов, он заказал себе большую чашку эспрессо и стаканчик кирша [8]. Перед встречей с Альберто требовалось укрепить дух. Забавно, подумал Несторе: изо всех глупостей, какие он наделал в жизни, а их было немало, эта была последней, относительно которой он мог предположить, что когда-нибудь ему придется к ней вернуться. Если он о ней и вспоминал, что случалось крайне редко, то всякий раз думал, что дело это бесповоротно погребено в прошлом, как и сам Леонардо.

Тем не менее, выходит, тело все же обнаружили. И что теперь? «Нужно поговорить». Это, разумеется, означало, что поговорить нужно Альберто. И о чем пойдет речь? О том, что все они в этом замешаны, что цепь крепка лишь настолько, насколько крепко ее слабейшее звено, что один за всех – все за одного и так далее, и тому подобное. Ничего другого быть не может, а это и так очевидно, но как все похоже на Альберто: ухватиться за посланную небесами возможность, чтобы напугать его, Несторе, до смерти.

Для того же и абсурдная секретность свидания! Будто кому-то еще в наши дни может быть интересна «Операция Медуза». Те времена давно прошли, их отделяет от нынешних куда больше, чем три календарных десятилетия. Идеи, казавшиеся тогда новаторскими, теперь общеприняты, а разнообразные политические причины тех событий давно утратили актуальность. Одержимый, как обычно, мыслями о заговорах и контрзаговорах, а также своим фанатичным непропеченным патриотизмом, Альберто, наверное, оставался единственным в стране человеком, который этого еще не осознал.

Сине-оранжевая электричка, состоявшая из двух пассажирских вагонов и контейнера, груженного металлическими мусорными баками и пластиковыми упаковками бутылок с минеральной водой, предназначенными для отеля на вершине горы, остановилась на противоположной стороне дороги. Несторе проглотил остатки кирша, перешел дорогу, вошел в последний вагон и занял место в самом его конце. Оттуда он мог следить за всеми, кто входил после него. Вполне ожидаемый набор: туристы и спортсмены. Уродливый мопс с перебитым носом, встав со скамейки, доставал что-то из багажника красного «Фиата-Панды», запаркованного на стоянке. Номер на машине был итальянский – очень необычно для здешних мест. Минутная стрелка вокзальных часов передвинулась в вертикальную позицию, и электричка, дернувшись, тронулась в путь.

Несторе откинулся на спинку сиденья. Поезд, грохоча, пересек магистральный путь, проехал под бетонным козырьком автострады и, встав на ветхие рельсы узкоколейки, начал подниматься сквозь густые заросли бузины по нижнему отрогу горы, потом въехал в круто изгибавшийся туннель, почти такой же узкий, как тот, куда они отвезли Леонардо, а вынырнув из туннеля, поехал по восточным склонам хребта через узкий просвет в густой буковой роще. Здесь не было подлеска – только прямые высокие деревья, на большинстве из них еще трепетали засохшие листья, а землю покрывала коричневая масса буковых орехов. Воздушная тормозная система с громким свистом сбросила избыточное давление. Тот мопс на вокзале, наверное, – помощник или шофер Альберто, лениво подумал Несторе. Сам Альберто, должно быть, уехал на предыдущем поезде, а возвращаться, конечно, будет на следующем после того, на котором уедет он. Старый хрыч всегда строго соблюдал 'правила конспирации, чтобы не сказать – был на них помешан, ему повсюду мерещились заговоры.

Беллависта была промежуточной станцией, расположенной на окруженном буками плоском уступе перед последним подъемом к вершине. Здесь имелись буфет и касса, закрытые в это время года. На табличке над дверью значилась высота – 1223 метра над уровнем моря, а щиток, прибитый к столбу, оповещал, что пеший подъем на Скуделлате и Маджио занимает два часа, на Кастель Сан-Пьетро – два с половиной. Воздух здесь был значительно холодней и пронзительней, чем внизу, у озера.

Несторе помешкал у станционного здания, якобы близоруко вглядываясь в расписание, пока здоровяки в ярком высокогорном обмундировании не разбрелись по своим маршрутам. Как только они скрылись из вида, а поезд отправился дальше, он огляделся. Вокруг ни души, единственным доносившимся до слуха звуком был шум ветра в деревьях, которые здесь, на открытом месте, уже сбросили почти всю листву. Ее янтарный покров прикрывал щебень между рельсами.

Несторе начинало казаться, что с ним сыграли злую шутку. Не оставалось нечего, кроме как ждать следующего поезда до Каполаго. И еще одна очень неприятная мысль пришла в голову: звонок Альберто мог быть лишь уловкой, чтобы выманить его из дома. А громила на вокзале должен был лишь убедиться, что он действительно сел в поезд, и, как только состав тронулся, рванул в Кампьоне, чтобы вместе с Альберто проникнуть на виллу Несторе. Вероятно, сейчас они роются в его бумагах и вынюхивают его деловые и финансовые секреты, чтобы начать шантажировать. Возможно, Андреины уже нет в живых! Как же, размечтался, цинично подумал он.

И тут раздался тихий свист. Несторе обернулся и увидел мужскую фигуру у деревьев по другую сторону колеи. Поколебавшись, он направился к ней.

– Альберто? – сказал он, подойдя поближе.

Мужчина, пристально вглядывавшийся в него, коротко кивнул, словно подтверждая правильность идентификации.

– Несторе, – он махнул рукой в сторону тропы, по которой пришел, – узкой ленты голой земли, терявшейся в лесу. – Пройдемся?

Казалось, Альберто изменился лишь настолько, насколько меняется оставленное в фондюшнице масло, превращаясь из бурлящей жидкости в серую желеобразную массу. Он немного облысел, прибавил в весе, но манеры и безапелляционный тон остались теми же.

– Насколько я понимаю, ты уже слышал.

– Слышал?

– О Леонардо.

– Вообще-то нет.

Альберто окинул его одним из своих фирменных говорящих взглядов, который можно было приблизительно расшифровать следующим образом: «Я тебе, разумеется, не верю, но ты ведь и не ждешь, чтобы я тебе поверил. Таким образом, амбиции удовлетворены и можно начинать сначала, но уже ступенькой выше».

– Меня это больше не интересует.

– Не интересует?

– Ну, я имею в виду – новости.

– Ах, да, конечно! Меня тоже. То, что знают эти масс-медиа, – уже не новость. Но я думал, что тебе могло…

Извилистая, незаметно поднимавшаяся вверх тропинка привела их на смотровую площадку с деревянной скамейкой, откуда открывался вид на озеро. Искривленные корни гигантских буков змеились над поверхностью земли между поросшими лишайником валунами и островками травы. Альберто достал из кармана небольшой бинокль и вгляделся в здание вокзала далеко внизу. Несторе присел на скамейку.

– Значит, у тебя ничего не было? – произнес Альберто, пряча бинокль в карман.

Еще одна неизменившаяся особенность его манеры: подхватить кажущуюся случайной ниточку разговора так, словно он делает очередной ход в одной из дюжины шахматных партий, которые проводит одновременно и с одинаковым мастерством. На какой-то головокружительный миг Несторе снова почувствовал себя двадцатилетним – не в том шутливо-условном смысле, какой он имел в виду, разговаривая с любовницей, но с настоящим ужасом. Разве мы правильно представляем себе собственную юность? – подумал он. Правда заключается в том, что юность была страшной и предъявляла слишком много требований. Нет, ему было хорошо в том возрасте, в каком он пребывал сейчас, со всеми преимуществами и удобствами, пришедшими с годами. Он больше не тосковал по молодости и, разумеется, не собирался идти на поводу у Альберто.

– Не было – чего? – переспросил он тоном, отразившим эти его размышления.

– Никаких контактов по прежним каналам. Или гостей из прошлого, быть может?

– Например?

Небрежное, почти раздраженное пожатие плеч обозначило первую фальшивую нотку в их разговоре.

– Ну, не знаю… – Маленькая ящерка шустро юркнула по скалистому уступу перед ними. – Например, Габриэле.

– С чего бы это?

– А почему бы и нет?

– Пассарини был тряпкой даже в старые времена. А я с тряпками не якшаюсь.

Альберто серьезно кивнул, словно оценивая важную и сложную информацию.

– Значит, ты больше не поддерживаешь связей с Габриэле?

Несторе встал.

– Я больше не поддерживаю связей ни с кем из прошлого, Альберто. И единственная причина, по которой я говорю сейчас с тобой, заключается в том, что ты вытащил меня сюда своим срочным сообщением, прозвучавшим так, будто речь идет о жизни и смерти. Я не понимаю. Ладно, найдено тело Леонардо. Ну и что?

Альберто немедленно вошел в другую свою роль, тоже хорошо известную Несторе, хотя и подзабытую, – роль знаменитого профессора, снизошедшего до того, чтобы доступней сформулировать подающему надежды студенту свой в общем-то и без того ясный вопрос.

– До того, как в это дело ввязался Виминал [9], я бы с тобой полностью согласился, – сказал он, медленно кивая. – Изначально расследование проводилось «кузенами», и сочетание их собственной некомпетентности с отсутствием должной юридической поддержки обещало привести все это несчастное дело к быстрому и благоразумному завершению.

Должно быть, именно так чувствует себя женщина, слушая бубнящего зануду, пытающегося произвести на нее впечатление. Но женщина, по крайней мере, понимает, что ему нужно. А что нужно Альберто?

– Какой сегодня день?

Несторе с удовольствием отметил, что Альберто на миг смешался, прежде чем ответить:

– Воскресенье. А что?

– Правильно. Так получилось, что это еще и день моего рождения, который я отмечаю званым обедом в компании друзей. Ни один из них не отличил бы тебя от гастарбайтера-румына, моющего тарелки в престижном ресторане, где я должен быть менее чем через час. Я больше не Несторе Сольдани. Меня зовут Нестор Мачадо Солорсано, и я – гражданин Венесуэлы, ведущий беспорочную жизнь в тихом налоговом раю южной Швейцарии. Я благодарен тебе за помощь, которую ты в свое время оказал мне с теми нефтяными контрактами и поставками оружия, но ты тогда же получил свою долю. Короче, Альберто, если в ближайшие полминуты ты не сможешь доказать, что случившееся тридцать лет назад имеет хоть какое-то отношение ко мне сегодняшнему, то при всем моем уважении я посоветую тебе засунуть свои итальянские интриги себе в задницу и оставить меня в покое.

Он ожидал вспышки гнева, грома и молний, но, к его изумлению и даже разочарованию, Альберто лишь поморщился.

– Конечно, конечно, – пробормотал он. – Прости. Давай вернемся на станцию. Скоро придет поезд, и ты сможешь вовремя вернуться в Кампьоне – как раз к своему званому обеду. Я понятия не имел, что у тебя сегодня день рождения и приношу свои извинения за то, что помешал. Мне просто надо было удостовериться, понимаешь?

Поскольку ответа не последовало, он повторил свой откровенно риторический вопрос с еще более сокрушенно-страдальческой интонацией:

– Понимаешь?

Я решительно ошибался на его счет, подумал Несторе. Парень сам не свой. Все это лишь фасад, видимость, блеф, отголосок всеобщей паранойи былого.

– Что я должен понимать? – грубо спросил он.

– Что мне просто надо было удостовериться.

– В чем удостовериться?

Взяв собеседника за руку, Альберто выдержал паузу, потом коротко рассмеялся, предваряя шутку:

– В том, что я «обезопасил свои фланги». Помнишь лекцию того педанта Оддоне о битве при Канне? «Эмилий Павел неблагоразумно не позаботился о безопасности своих флангов». А Андреа тут же подхватил: «И в результате зад у него оказался голым». Ах, счастливые деньки!

Несторе демонстративно посмотрел на часы, и Альберто торопливо пошел по тропе обратно.

– Тем не менее, видишь ли, такова моя теперешняя тактика.

– Обеспечение «безопасности флангов»? Имея в виду меня и Габриэле?

Альберто промолчал.

– А кстати, чем теперь занимается Габриэле?

Не то чтобы это был шаг навстречу. Просто – светская болтовня, попытка найти общую тему, чтобы сгладить неловкость.

– Владеет книжным магазином в Милане, – пробормотал Альберто.

Несторе кивнул.

– Вполне могу себе представить его за этим занятием.

– Только, похоже, его там сейчас нет. Как и дома. По правде сказать, он вообще исчез. Это немного тревожно. Ты уверен, что не знаешь, где он может быть?

– Я его не видел лет двадцать.

– Хорошо-хорошо. Разберемся. Рано или поздно мы его найдем. Просто время дорого.

– Мы?

Что-то в манере поведения Альберто неуловимо изменилось.

– Приблизительно в то время, когда ты уехал в Южную Америку, я перешел в разведку.

– В «Службу»?

Альберто самодовольно кивнул.

– SISMI – Служба военной информации и безопасности. Лучшие шансы для продвижения, не говоря уж о возможностях для поддержки собственного бизнеса, но превыше всего – реальная служба стране. Едва ли Италия может быть в обозримом будущем вовлечена в открытый военный конфликт, но ведется ведь множество тайных войн. Мое положение ставит меня перед самыми актуальными вызовами, но и предоставляет самые большие возможности. Вот почему я всегда располагал сведениями о тебе и Габриэле – просто на случай, если когда-нибудь возникнет необходимость.

– Какая необходимость?

– Встретиться и по-дружески обсудить ситуацию. А важнее всего – убедиться, что наш секрет остается только нашим и не станет причиной публичного скандала, который мог бы самым катастрофическим образом подорвать веру общественности в наши вооруженные силы, а равно снова обнажить чудовищные шрамы, оставленные на политическом теле страны событиями семидесятых.

«Напыщенный мерзавец», – подумал Несторе.

– Что ж, я рад, что помог тебе в этом убедиться, – любезно заметил он.

– Да, конечно. Теперь осталось лишь найти Габриэле и провести с ним такую же беседу. Уверен, что и результат будет таким же. Я слышу поезд. Огромное спасибо за сотрудничество, Несторе, и самые искренние извинения за то, что побеспокоил тебя. Но мне нужно было удостовериться. Ты ведь понимаешь, правда? Мне нужно было удостовериться.

Несторе небрежно пожал плечами.

– Никаких проблем, Альберто. Только в следующий раз – не в мой день рождения, ладно?

Альберто окинул его взглядом, смысл которого Несторе не сумел понять.

– Следующего раза не будет, – сказал Альберто и, повернувшись, зашагал в глубину леса. А Несторе поспешил на станцию.

Так что же, черт возьми, все это значило, если не считать потерянных пятидесяти франков и загубленного воскресного утра? Вся эта чушь о секретных службах! Судя по всему, Альберто совсем свихнулся в своем замкнутом шпионском мирке, где единственными людьми, с которыми он мог обсуждать свою работу, были такие же безумцы, как он сам. Значит, ему всего-навсего нужно было убедиться, что Несторе не станет болтать о смерти Леонардо? Будто самому Несторе это надо! Господи, могли бы для этого встретиться в Кампьоне, на главной площади в каком-нибудь кафе. Времени заняло бы гораздо меньше, а результат был бы тем же.

Обратный путь на поезде при скорости четырнадцать километров в час длился, как ему показалось, целую вечность. Когда они наконец прибыли на конечную станцию, Несторе, выйдя из вагона, оглядел автостоянку. Машина с итальянскими номерами исчезла, как и громила с перебитым носом. Вероятно, это был просто какой-нибудь маменькин сынок из Комо, приехавший на день в Швейцарию пощекотать себе нервы.

Несторе открыл свой «мини-купер» и, забравшись на водительское место, почувствовал, что ему тесно. Потянув рычаг под креслом, он отодвинул сиденье назад до предела, вздохнул и завел мотор. Эта проблема возникала всегда, когда их машинами пользовалась Андреина. Чтобы ноги доставали до педалей, она выдвигала сиденье вперед и «забывала» вернуть в прежнее положение. Это была одна из ее глупых шуток, которые давно уже перестали его умилять. Но «мини» Андреина не брала никогда; к тому же, если бы сиденье было придвинуто, он не мог бы этого не заметить на пути сюда. Недоуменно пожав плечами, Несторе стремительно выехал из города и помчался вдоль озера, наслаждаясь приемистостью машины и ее устойчивостью на дороге. Нужно будет как-нибудь на днях поехать на «мини» в горы и устроить машине настоящее испытание.

Колокола Санта Мария дель Гирли начали отбивать полдень в тот момент, когда Несторе снова въехал на итальянскую территорию. Отлично. Он как раз успеет съездить домой, переодеться во что-нибудь более фешенебельное и вовремя прибыть в ресторан. В качестве основного блюда будет оленина, но с чего начать? В это время года нет ничего лучше мясных равиоли с трюфелями, но и остальное меню ресторана им не уступает. Наверное, правильно будет сказать Бернардо, чтобы подал ассорти из закусок, – пусть гости попробуют всего понемногу. Он подъехал к стальным воротам виллы, достал из перчаточника пульт управления и нажал верхнюю зеленую кнопку.


Содержание:
 0  Медуза : Майкл Дибдин  1  I : Майкл Дибдин
 2  II : Майкл Дибдин  3  вы читаете: III : Майкл Дибдин
 4  IV : Майкл Дибдин  5  V : Майкл Дибдин
 6  VI : Майкл Дибдин  7  VII : Майкл Дибдин
 8  VIII : Майкл Дибдин  9  IX : Майкл Дибдин
 10  X : Майкл Дибдин  11  XI : Майкл Дибдин
 12  XII : Майкл Дибдин  13  XIII : Майкл Дибдин
 14  XIV : Майкл Дибдин  15  XV : Майкл Дибдин
 16  XVI : Майкл Дибдин  17  XVII : Майкл Дибдин
 18  XVIII : Майкл Дибдин  19  XIX : Майкл Дибдин
 20  XX : Майкл Дибдин  21  Использовалась литература : Медуза



 




sitemap