Детективы и Триллеры : Триллер : Запретная книга The Forbidden Book : Гвидо Ди Соспиро

на главную страницу  Контакты  ФоРуМ  Случайная книга


страницы книги:
 0  1  2  3  4  5  6  7  8  9  10  11  12  13  14  15  16  17  18  19  20  21  22

вы читаете книгу

«Магический мир героев». Старинный трактат по алхимии, много веков хранившийся в аристократической семье.

Теперь он попал в руки молодой баронессе Орсине Ривьере — любимой ученице американского профессора Лео Каваны, известного исследователя оккультизма.

Орсина понимает: ее учитель должен познакомиться с книгой, ведь только он способен понять истинный смысл текста. Но, передав Лео копию, она нарушает древний запрет: к трактату может прикасаться лишь член семьи Ривьера.

Мистика? Предрассудки?

Однако как только профессор Кавана начинает изучение манускрипта, младшую сестру Орсины находят убитой, а саму ее кто-то похищает.

Что происходит?

Лео, ведущий собственное расследование, понимает: ключ к разгадке тайны скрыт в тексте «Магического мира героев».

Стени и Джанет, нашим любимым женам. Г.М. ди С. и Дж. Г.

ГЛАВА 1

Поезд промчался мимо на удивление пустынного, замусоренного вокзала Болоньи. Лео спал, утомленный сменой часовых поясов, и мог бы и не узнать, что они проехали остановку, если бы не крики пассажиров: возмущались те, кому нужно было сходить. Ни проводники, ни машинист ни о чем не предупредили. Вскоре попутчики Лео громко изливали гнев по сотовым телефонам.

— Не поверишь, но мы пропустили Болонью!

— Что, черт возьми, происходит?!

— Я опоздаю, но это не моя вина!

— Нет, нам ничего не сказали.

Однако вскоре ситуация прояснилась. Кому-то из пассажиров по телефону сообщили: в центре Болоньи прогремел взрыв.

Лео прислушался.

— Прямо на главной площади! Сотни погибших! О Боже!

Прибывшие на место репортеры ничего не видели в дыму и пыли, но слышали крики раненых. К месту происшествия подтянулись пожарные, медики, полицейские, зеваки. Вскоре на вокзале воцарился хаос.

Лео вспомнил, как в августе 1980-го на этом же вокзале восемьдесят два человека погибли в результате теракта. Неудивительно, что поезд проехал мимо. Попутчики Лео поутихли, видимо, тоже вспомнили ужасное происшествие.

Поезд проехал Модену. Появилась новая информация: в соборе Сан-Петронио во время мессы взорвали бомбу. Одна из крупнейших христианских церквей почти полностью разрушена. Число погибших неизвестно.

Привокзальные громкоговорители в Вероне передавали последние известия. Люди двигались к выходу как во сне или сидели, глядя в пустоту.

Ошеломленный, Лео автоматически вышел из здания вокзала. Щурясь от весеннего солнца, он заметил, что к нему приближается мужчина в черном костюме, восклицая с сильным акцентом:

— Профессор Кавана! Синьор профессор!

Орсина предупредила Лео, что на вокзале его встретит дворецкий-румын. Должно быть, это он. Лео представился, мужчина с поклоном сказал:

— Добро пожаловать в Верону. Прошу, идемте со мной.

Лакей взял у Лео сумки, подвел его к «ланчии», против правил припаркованной на стоянке такси, услужливо открыл пассажирскую дверь и сел за руль. За пределами Вероны начиналась сельская местность с живописными виноградниками по обе стороны дороги. Через полчаса машина въехала в высокие ворота на гравийную подъездную дорожку.

Автомобиль остановился у портика с колоннами. Усадьба казалась миниатюрным дворцом. Огромный, выкрашенный в бледно-желтый цвет, дом не подавлял своими размерами, а создавал ощущение легкости и уюта. Остается только помочь Орсине, а потом в полной мере насладиться идиллией.

Неся сумки Лео, дворецкий провел его через украшенные фресками залы, поднялся по мраморной лестнице, пересек широкий коридор и остановился у угловой спальни с высоким потолком. Из окон открывался просто великолепный вид: сад с огромными деревьями, цветущие холмы, убегающая вдаль дорожка. И ни одного дома вокруг. Красота!

Где же Орсина? Провожатый удалился, спросить было не у кого. Покинув спальню, Лео спустился по лестнице и легким шагом отправился искать хозяйку, по пути разглядывая фрески, изображающие богов, титанов, героев, потертые персидские ковры, старинную ореховую мебель и большие китайские вазы с цветами.

Свернув за угол, Лео чуть не сбил с ног седовласую экономку.

— Buongiorno,[1] — сказал Лео, поинтересовавшись затем, где Орсина.

— La g'he non la Baronessina,[2] — ответила служанка на каком-то диалекте итальянского. Лео понял только, что к Орсине по-прежнему обращаются «баронесса», хоть она вышла замуж за англичанина. Чуть более настойчиво Лео спросил, когда вернется хозяйка. Марианна — экономка — пробормотала еще что-то невразумительное. Леонард Кавана, сын американца ирландского происхождения и итальянки, знал язык матери чуть ли не с пеленок, однако диалектов не изучил. Не желая смущать Марианну, он учтиво кивнул ей и вышел из дома в сад.

— Не желает ли профессор освежиться? — Дворецкий предложил ему чай со льдом.

Лео принял бокал.

— Барон приглашает вас к себе на аперитив перед ужином, — сказал слуга. — В половине восьмого. Просьба надеть вечерний костюм.

Присев на скамью в тени орехового дерева, Лео пригубил чай. В воздухе чувствовалось чарующее дыхание приближающегося лета. Трагедия будто случилась в ином, неведомом мире. Лео обратился к более приятным воспоминаниям.

Три года назад Орсина покинула Джорджтаун, проработав год на кафедре итальянского языка. Она была стажером, чуть старше студентов, которых помогала обучать, но выделялась из толпы тем, что носила шелковые юбки и дизайнерские туфли вместо кроссовок и джинсов. А цветочный аромат духов Орсины только подчеркивал ее аристократизм. Лео принял Орсину стажером на кафедру после встречи с ней в Риме, во время весенних каникул. Собеседование начал с упоминания о Джордано Бруно, сожженном на площади Кампо-де-Фьори.[3] Девушка неожиданно заговорила о цветах, о любимых садах Европы.

— А вы видели, как цветет шафран? — спросила тогда Орсина (по-английски она говорила бегло).

— Да, конечно, — ответил Лео. — Неподалеку от Рима, в Абруццо, шафрана целые поля.

— Это великолепно, божественно! — восхищалась Орсина. — Но даже лучшие рестораны Абруццо убивают ризотто с шафраном, добавляя в него петрушку. Так умирают и цвет, и аромат. Держитесь от Абруццо подальше!

Лео по сей день вспоминал тот разговор со смехом.

Орсина беседовала с Лео, профессором, заведующим кафедрой, на равных. Чувствовался высокий уровень образования, культуры и компетентности. Знания Орсина впитывала с детства: дома, в имениях родных и друзей, среди собраний произведений искусства, которых в Штатах хватило бы на несколько музеев. Орсина призналась, что знает «не так уж много языков», имея в виду английский, французский, немецкий и латынь. Отличные школы тоже внесли скромную лепту.

Остальные кандидаты на собеседовании жаловались на безработицу в Италии, с жутким акцентом цитировали современных французских философов, и Лео было невыразимо скучно. Выбора, по сути, не было, в чем он и признался себе за обедом в ресторане. Лео заказал себе ризотто с шафраном.

Так Орснна оказалась в Вашингтоне. Лео встречал ее по понедельникам, средам и пятницам у кофеварки на кафедре; довольно часто сталкивался с ней вне кампуса: в музеях, на концертах классической музыки, на премьерах зарубежных фильмов… Город не испытывал недостатка в культурных мероприятиях. Лео ни разу не пригласил Орсину к себе; только пообедать, реже — поужинать. Лео скрывал эмоции, которые вызывала в нем эта девушка. Он поручил заботу о ней младшим сотрудникам факультета и практикантам. Когда Орсина уехала, профессор пожелал ей удачи, больше не надеясь увидеть.

Однажды Орсина прислала письмо, в котором сообщила, что уже год как вышла замуж. Лео был за нее счастлив. Орсина с мужем поселились в восстановленном фермерском доме в Провансе, время от времени наведываясь в свою лондонскую квартиру. А еще Орсина просила помочь с книгой «Магический мир героев».

Лео не стал отвечать письмом. Проверив разницу во времени (во Франции было шесть вечера), он позвонил по номеру, указанному на фирменном бланке. Разговор начался несколько неловко, но когда Лео перешел к книге… Диалог на итальянском сохранился в его памяти.

— Вы слышали об этой книге?

— Стыдно признаться, но нет. Расскажите, пожалуйста.

— Накануне венчания дядя Эммануил подарил мне этот трактат. Он устроил настоящую церемонию и потребовал, чтобы я внимательно прочла книгу, не считаясь со временем. Похоже, для семьи это важно, но я не могу понять, что к чему.

— Просто удивительно. Вы ведь легко разбираетесь в текстах на любых языках! Сюжет у нее есть?

— Да, но… Она отличается от прочих, сами увидите. Надеюсь, посоветуете что-нибудь…

— Я попытаюсь, — слегка замявшись, ответил Лео.

— Буду безмерно вам благодарна! Мы с Найджелом собираемся провести июнь в Италии, в фамильной усадьбе в Венето, недалеко от Вероны. Приезжайте в гости. Сможем изучить книгу вместе.

К своему удивлению, Лео заявил:

— Этим летом я собрался поработать на севере Италии, но рад буду сделать небольшой крюк, заодно познакомлюсь с вашим мужем.

Честно говоря, Лео не думал ехать в Италию — он хотел закончить книгу, навестить родителей во Флориде и родственников в Новой Англии. Не желая мгновенно принимать приглашение, ему пришлось сказать неправду, хотя он и понимал, что давно находится в плену магического мира Орсины.

Лео тряхнул головой и вернулся в настоящее. У себя в комнате он переоделся для встречи с дядей Орсины. Дворецкий распаковал вещи, выбрав по своему усмотрению то, что подходило для ужина.

Сквозь распахнутые окна салона врывался прохладный ветерок. Барон Эммануил Ривьера делла Мотта сидел в кресле. Он был одет в темно-синий костюм из шерсти. Блейзер Лео оказался не совсем подходящим моменту и не по сезону теплым.

Барон поднялся навстречу гостю. Небольшого роста, плотно сбитый, в свои шестьдесят он сохранил хорошую фигуру; седые волосы зачесывал назад, открывая высокий загорелый лоб. Но больше всего Лео поразил настоящий римский нос — крючковатый, похожий на орлиный клюв.

— Профессор Кавана, полагаю? — спросил барон. — Как поживаете?

Он формально пожал руку Лео.

— Не желаете выпить? Могу предложить кампари со льдом.

Лео однажды пробовал этот напиток и с тех пор старательно его избегал, тем не менее ответил:

— Благодарю, с удовольствием.

С первым же глотком вспомнилась микстура от кашля.

— Моя племянница отзывалась о вас очень высоко, — признался барон, оценивающе глядя на Лео. Казалось, он вот-вот скажет: «Не пойму, что в вас такого. Выглядите вполне заурядно».

В комнате воцарилось неловкое молчание. Барон наливал себе выпить, а Лео попытался его разговорить — не стал напоминать о своей специальности, только спросил о спинете[4] в углу. Дядя Орсины ответил каламбуром: дескать, никакой это не спинет, а бессонный инструмент — ты ему: «Спи!», а он тебе: «Нет!»

«А ведь мне с этим человеком ужинать!» — подумал Лео.

— Вы, должно быть, слышали новости? Вмешиваться в чужие жизни — дурная привычка.

— Вы имеете в виду взрыв в Болонье? Согласен, ужасно. Я как раз проезжал мимо станции, когда это случилось.

— Правда? Счастливчик, остались живы! Думитру, налей профессору еще кампари.

«О нет!» — подумал Лео, благодарно улыбаясь дворецкому.

— В Болонье много погибших? — спросил он вслух.

— Пока не известно. Сложно подвести итог, когда тела разорваны на куски, изуродованы до неузнаваемости или погребены под завалами. Бомба взорвалась во время торжественной мессы по случаю праздника Тела Господня. Народу собралось много — и в самом соборе, и вокруг. Не удивлюсь, если счет пойдет на сотни.

— Боже милостивый, какой ужас! Но зачем и кому это нужно?! Есть подозреваемые?

— «Кому это нужно»? — переспросил барон. Он некоторое время разглядывал фрески на потолке, затем произнес: — Полагаю, вы слышали о Джованни да Модене?

— Нет, — ответил Лео.

— Вы профессор кафедры итальянского языка?

Лео молча отпил кампари.

— Спишем на то, что Джованни да Модена не классик, — продолжил барон. — Однако даже творцы, известные лишь узкому кругу специалистов, часто работали на уровне своих знаменитых коллег. Его фрески в Сан-Петронио были просто великолепны.

— «Были»?

— Да, были.

— Понятно.

— Авторство трех из них приписывается Джованни да Модене и его подмастерьям: «Житие святого Петрония», «Путешествие волхвов» и «Страшный суд».

Барон вдруг начал декламировать, практически выплевывая слова:


Копна кишок между колен свисала,
Виднелось сердце с мерзостной мошной,
Где съеденное переходит в кало.
Несчастный, взглядом встретившись со мной,
Разверз руками грудь, от крови влажен…[5]

Ривьера делла Мотта перешел едва ли не на крик:


И молвил так: «Смотри на образ мой!
Смотри, как Магомет обезображен!
Передо мной, стеня, идет Али,
Ему весь череп надвое рассажен.
И все, кто здесь, и рядом, и вдали, —
Виновны были в распрях и раздорах
Среди живых, и вот их рассекли».[6]

Отпив кампари, барон пристально посмотрел на Лео:

— Надеюсь, это-то вы узнаете?

Да, Лео узнал: «Ад» Данте, песнь XXVIII. Барон цитировал ее наизусть!

— Что ж, по крайней мере вы не полный профан, — безжалостно произнес барон. — О чем эти строки?

«Да что с ним такое?!» — подумал Лео; однако, будучи гостем, решил вести себя дипломатично. Терпеливо и услужливо, как если бы был собственным студентом, он ответил:

— Данте с Вергилием спускаются в девятый ров восьмого круга ада, предназначенный для сеятелей раздора, которых потрошат и обезображивают. Магомету — или Мохаммеду — выпускают внутренности. Его зятю, Али, раскалывают череп надвое. Оба сеяли раздор и ересь, а потому были ввергнуты в ад.

Вот так, в самую точку.

— Мне показалось, или я действительно услышал недовольство в вашем ответе? — спросил барон.

— Нет-нет. Просто сам Данте не слишком симпатизировал исламу.

— Не симпатизировал, верно. Но кто бы мог подумать, что сей факт привлечет внимание «Аль-Каиды»? — Видя недоуменное лицо Лео, барон воодушевленно пояснил: — Видите ли, Джованни да Модена превзошел сам себя, изобразив на фреске Мохаммеда и его зятя горящими в аду, — изображение получилось удивительно живым. Некоторые гости-мусульмане решили, что это — жестокое оскорбление, и пожелали, чтобы фреску либо замазали, либо — еще лучше — удалили совсем. Представьте, — барон повысил голос, — что вы пришли ко мне домой и потребовали замазать или убрать одну из моих фресок! — Не на шутку разозлившись, но взяв себя в руки, барон продолжил: — Не так давно задержали двух марокканцев, которые якобы планировали взорвать бомбу в соборе; потом их, конечно же, отпустили. Похоже, исламские террористы не просто уничтожили фреску, а уничтожили ее вместе с собором и людьми.

— Вы так думаете? — спросил пораженный Лео.

— И да и нет. Для меня это очевидно, а вот карабинерам понадобится время, чтобы выработать такую версию, но еще больше — чтобы ее доказать. Если, конечно, сама «Аль-Каида» или другая исламская террористическая группировка не возьмет на себя ответственность за теракт. Так или иначе, христианскому миру придется с этим разбираться.

— Откуда такая уверенность, что бомбу взорвали исламисты? — не веря услышанному, спросил Лео.

— Скажем так, у меня есть подозрение, а «Б» неизменно следует за «А». То, что знаю я, в конце концов станет известно из официальных источников. Это вопрос времени.

— Дядя, — послышался приятный женский голос, — только не говорите, что выступаете с речью перед нашим гостем. Вы в своем репертуаре.

Племянница барона еще не вошла, а тот самый бриз, свежестью которого наслаждался в саду Лео, донес аромат ее духов. Смущенный и озадаченный, Лео поднялся из кресла, приветствуя девушку.

— Профессор, позвольте представить вам донну Анжелу.

— Рад познакомиться, — сказал Лео, наклоняясь, чтобы поцеловать или, скорее, коснуться губами руки Анжелы. Целовать, а не жать руку даме при знакомстве научила его Орсина, ведь так «можно создать о себе весьма романтичное впечатление». Не то чтобы Лео собирался флиртовать, просто сама атмосферу комнаты, казалось, призывала совершить этот жест.

— Взаимно, — ответила Анжела. Она действительно оказалась рада знакомству. — Сестра не говорила, что вы милый.

Определение подходило и к самой Анжеле: воздушные белокурые волосы, опасно короткое платье.

— Вы сестра Орсины? Что ж, при мне она ни разу не упоминала о вас, и это — еще более прискорбное упущение.

Анжеле замечание польстило, а барон, кажется, удивился: неужели американцы бывают галантны?!

— Может, приступим к ужину? — предложила Анжела. — Стол накрыли в саду под вишневым деревом.

— Орсина придет?

— Не сегодня, профессор. Надеюсь, вы не разочарованы?

— Конечно, нет. Но…

— Я все объясню за ужином, обещаю.

Легкий вечерний ветерок колыхал пламя свечей. Думитру профессионально прислуживал за столом; Анжела по секрету сообщила, что его жена, Афина, великолепно готовит.

— Я и не сомневался, — сказал Лео. Он сам не заметил, как неожиданно разговорился. С Анжелой было легче беседовать, чем с бароном. Помогало и то, как она смотрела на Лео.

От отца Кавана унаследовал голубые глаза и высокий рост, от матери — черные волосы и привлекательные черты лица. Такое сочетание всегда вызывало благосклонный интерес девушек. Спорт Лео презирал, однако в свои сорок умудрился сохранить стройную фигуру. Он тщательно — если не сказать, маниакально, подобно барону, — следил за своей внешностью. То ли от усталости, то ли от пережитого потрясения (а может, от двух бокалов кампари и вина) Лео ощутил, как между ним и Анжелой пробежала искра.

— Орсина ни разу не упоминала, что у нее есть сестра? — Анжела изящно повернулась к Лео, при этом платье слегка обнажило идеальной формы грудь.

— Нет. Вы, наверное, тогда были еще маленькой.

Лео показалось, что невежливо выспрашивать об Орсине, но ему не терпелось узнать о своей бывшей протеже. Тем более что Анжела обещала все рассказать.

На вопрос Лео ответил барон:

— Орсина позвонила за час до вашего приезда: из-за известных событий ей с мужем пришлось отложить приезд на несколько дней. Я думал, вы догадались. Могу поспорить, что больше терактов не случится и Орсина с мистером Макферсоном скоро к нам присоединятся.

— Вы соскучились по ней? — спросила Анжела, наклонившись к Лео. Тонкие золотистые пряди нежно защекотали ему лицо.

— Я не видел Орсину несколько лет, но у меня сохранились приятные воспоминания о том времени, что она провела в Джорджтауне.

— Значит, вы по ней сильно соскучились, — заключила Анжела.

— Да, разумеется.

— Он имеет в виду, — вмешался барон, — что Орсина до прибытия в Вашингтон являлась представительницей женского принципа, обладающего центробежной силой. Однако в Джорджтауне этот принцип, должно быть, обратился к… мужской «стабильности» профессора, после чего Орсина остепенилась.

Лео принял замечание за комплимент, и ужин завершился без неловких моментов.

Вернувшись к себе в спальню, Лео обнаружил на подушке несколько розовых лепестков, шоколад и записку Анжелы, где красивым почерком было выведено: «Сладких снов». Улыбнувшись ее кокетству, Лео стал готовиться к вечерней молитве.


Содержание:
 0  вы читаете: Запретная книга The Forbidden Book : Гвидо Ди Соспиро  1  ГЛАВА 2 : Гвидо Ди Соспиро
 2  ГЛАВА 3 : Гвидо Ди Соспиро  3  ГЛАВА 4 : Гвидо Ди Соспиро
 4  ГЛАВА 5 : Гвидо Ди Соспиро  5  ГЛАВА 6 : Гвидо Ди Соспиро
 6  ГЛАВА 7 : Гвидо Ди Соспиро  7  ГЛАВА 8 : Гвидо Ди Соспиро
 8  ГЛАВА 9 : Гвидо Ди Соспиро  9  ГЛАВА 10 : Гвидо Ди Соспиро
 10  ГЛАВА 11 : Гвидо Ди Соспиро  11  ГЛАВА 12 : Гвидо Ди Соспиро
 12  ГЛАВА 13 : Гвидо Ди Соспиро  13  ГЛАВА 14 : Гвидо Ди Соспиро
 14  ГЛАВА 15 : Гвидо Ди Соспиро  15  ГЛАВА 16 : Гвидо Ди Соспиро
 16  ГЛАВА 17 : Гвидо Ди Соспиро  17  ГЛАВА 18 : Гвидо Ди Соспиро
 18  ГЛАВА 19 : Гвидо Ди Соспиро  19  ГЛАВА 20 : Гвидо Ди Соспиро
 20  ГЛАВА 21 : Гвидо Ди Соспиро  21  ГЛАВА 22 : Гвидо Ди Соспиро
 22  Использовалась литература : Запретная книга The Forbidden Book    
 
Разделы
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 


электронная библиотека © rulibs.com




sitemap