Детективы и Триллеры : Триллер : ГЛАВА 2 : Гвидо Ди Соспиро

на главную страницу  Контакты  Разм.статью


страницы книги:
 0  1  2  3  4  5  6  7  8  9  10  11  12  13  14  15  16  17  18  19  20  21  22

вы читаете книгу




ГЛАВА 2

На следующее утро Лео позвонила Орсина: сказала, что прибудет вечером.

— Теракт в Болонье у всех на устах, даже здесь, в Лондоне. Но авиакомпания «Алиталия» не собирается менять график полетов.

— В Англии не знают, кто взорвал бомбу?

— Пока никто не взял на себя ответственность. Есть подозрения, что это дело рук исламских террористов, хотя они раньше не нападали на церкви.

— Это прямой вызов христианству!

— Верно, — согласилась Орсина, словно подобная мысль не приходила ей в голову. — Впрочем, Найджел думает, что за городом безопасно, и аэропорт в Вероне небольшой. Мы обязательно приедем в усадьбу. Мне не терпится с вами увидеться.

— А я с нетерпением жду встречи с вами и знакомства с Найджелом.

За завтраком Лео сознательно старался не читать газет, предпочитая не видеть трагических фотографий в «Коррьере делла сера», в «Ла репаблика», в местной «Ла арена». Вместо этого он вознес молитву за упокой душ погибших.

В комнату для завтраков впорхнула Анжела. Белые теннисные шорты и эспадриллы ей очень шли. За едой (отсутствием аппетита она не страдала) девушка пролистала газеты и неуверенно заметила:

— Это ужасно. — Отложив газеты, Анжела бодренько сообщила: — Я собираюсь посетить много усадеб. Хотите — присоединяйтесь. — Заметив озадаченное выражение на лице Лео, она пояснила: — В окрестностях у меня много старых друзей, которые закончили обучение и вернулись к себе в поместья.

Лео отклонил приглашение.

— Мне по душе чтение, а в доме — внушительная библиотека, полная старинных книг. Ваш дядя не будет возражать, если я просмотрю коллекцию?

— Отнюдь, — ответила Анжела. Трудно было понять, разочарована она или рада, что не нашла попутчика. — Гуляйте по дому, где захотите. Дядя на весь день заперся у себя в мастерской. Встретимся за обедом.

Лео направился в библиотеку. Сквозь четыре окна в восточной стене лился солнечный свет, разбиваясь о мозаичный пол и отражаясь от застекленных переплетных прессов. Посреди комнаты стоял мраморный стол, окруженный тяжелыми старинными креслами. Стол украшала ваза с букетом белых лилий.

Библиотека показалась Лео вполне обычным собранием пыльных томов. Но, приглядевшись, он заметил произведения классических римских и греческих авторов, сочинения итальянских поэтов, книги по античной и современной истории, топографические материалы, посвященные Венето, и всевозможные теологические, медицинские и юридические трактаты в пергаментных переплетах.

Коллекция барона оказалась весьма редкой и ценной — не просто скопление книг, подаренных или приобретенных для того, чтобы нераскрытыми осесть на полках.

Появился Думитру и сообщил, что для профессора накрыт легкий ленч. Поблагодарив дворецкого, Лео добавил, что со стороны его жены это очень предусмотрительно. Неожиданно в дверях появилась горничная с метелочкой для пыли, напоминающей плюмаж из петушиных перьев на шляпе берсальера.[7]

— Простите, профессор, — сказала она, — здесь нужно прибрать. Я каждый день убираюсь в библиотеке. Барон так велит.

И в невыразительных словах горничной, и в метелочке для пыли сквозило неприкрытое кокетство. Списав заигрывание на молодость служанки и ее осознание собственной привлекательности, он извинился:

— Не думал, что своим присутствием здесь мешаю чьим-то делам.

Лучезарно улыбнувшись, Саманта (горничная) принялась за работу.


Делами занимался и барон — писал картину в мастерской, бывшем охотничьем домике километрах в двух от усадьбы, по другую сторону холма.

Мастерская — большое квадратное помещение с высоким потолком — освещалась через ленточное окно. В охотничьем домике комфорта хватало: ванная комната с мойкой, душевой кабинкой, биде и унитазом; спальня, которую почти полностью занимала кровать; кухня, оборудованная плитой и микроволновой печью; в самой маленькой комнате располагалась прачечная. Стены расписаны изображениями фантастических растений, животных, сатиров, херувимов, оружия, музыкальных инструментов… В картинах Эммануила, напротив, не было ни грана фантастического; он изображал сюжеты из жизни — маслом, на больших холстах. Сегодня натурой ему служила Анжела.

Она лежала на софе, подложив под голову правую руку, согнув одну ногу в колене; вторая нога свисала, чуть не доставая до пола. Анжела смотрела в потолок с выражением экстатической отрешенности на лице. Из одежды на девушке были только сандалии.

Эммануил не претендовал на признание своих художественных способностей — не выставлял, не дарил и не думал продавать свои работы. Обычно он уничтожал полотна, едва на них высыхали краски.

Эту картину барон писал полгода, по часу в день. Он творил медленно, а в отсутствие модели (Анжела не отличалась преданностью искусству) работал еще медленнее — воссоздание образа памяти требует огромных усилий. Когда Эммануила посещало вдохновение, он входил в транс; легче всего это давалось, когда барон видел перед собой модель, например, как сейчас. Словно вращая тибетское молитвенное колесо, он совершал мистический круг: переводил взгляд с модели на палитру, обмакивал кисть в краску, наносил мазок… Повторял цикл.

И дядя и племянница хранили молчание. Анжела время от времени потягивалась, разминая затекшие конечности, и делала глоток минеральной воды. Казалось, позируя, девушка тоже вошла в транс — когда барон закончил, она встала и неуверенной походкой отправилась в спальню. Эммануил зашел в ванную, разделся и присоединился к Анжеле.

О том, что Эммануил спит с племянницей, не знал никто. Даже если предположить, что между ними — любовь, Анжела не смогла бы объяснить, почему она позволяет дяде овладевать собой. Было в этом нечто беспристрастное, почти ритуальное, но совершенно не случайное. Для барона не существовало табу. Анжела, напротив, не восставала против общественных норм, встречалась с мужчинами, иногда вступая с ними в сексуальный контакт. Однако их ласки не шли ни в какое сравнение с ласками дяди.

Анжела ощущала себя как во сне, будто она только вошла в мастерскую. Тайна не тревожила сознание, не мешала вести жизнь обычной испорченной девушки из благородной семьи.


После ленча Лео вернулся в библиотеку. На трех узких полках между окон выстроились книги об алхимии и так называемых оккультных науках. Вот, значит, чем увлекается барон! Это объясняет его эксцентричное поведение. Книги принадлежали семье более двух сотен лет: на каждом томе стоял экслибрис, книжный знак делла Ривьеры, помеченный витиеватым почерком, характерным для восемнадцатого века.

Просидев некоторое время в библиотеке, Лео решил прогуляться и направился в сад. Прохаживаясь под раскидистыми кронами, он жалел о своей ботанической необразованности — вековые деревья были разных, зачастую незнакомых видов. Можно было только гадать, как они сохранили молодую пышность и густоту крон, — наверное, сказывались плодородная почва и благоприятный климат.

В саду не было ни души — только странные скульптуры. Полускрытые листвой и поросшие лишайником, они словно бы наблюдали за гостем или того хуже… Свернув за угол, Лео чуть не напоролся на гигантский фаллос Приапа. Бог выглядел совсем как барон — такой же древний и напружиненный!

Многие статуи изображали сатиров, фавнов и Пана, но были и классические фигуры — на полянке вокруг алтаря с каменной вазой стояли семь изваяний, порченных временем, но узнаваемых: Марс со сломанным мечом и в шлеме; Сатурн с косой; Юпитер с бескрылым орлом; Венера, сохранившая прекрасные формы… Лео разглядел надписи на цоколях: «Pater eius est sol, mater luna» — «Отец его солнце, мать — луна». Похоже, в начале восемнадцатого века, в период рококо, скульптуры установил предок барона, который коллекционировал алхимические трактаты.

Тропинка петляла и извивалась, выходя из-под покрова деревьев, и тогда открывался вид на далекие холмы. Лео подумал было, что тропинка может далеко завести, но заметил, что вышел к террасе на другой стороне усадьбы. Пора было готовиться к ужину, но Лео задержался полюбоваться сумерками. Не хватало слов, чтобы описать весь ужас болонской трагедии. Однако здесь будто действовала магия, отвлекая от страхов и тревог внешнего мира.

Анжела к обеду не вернулась — видимо, увлеклась хопингом. Впрочем, можно поговорить с Эммануилом. Библиотека послужила бы хорошей темой для беседы, и Лео взял с места в карьер. Когда подали первое блюдо, он заявил:

— Орсина сказала, что вы хорошо знакомы с книгой, которую вы ей подарили.

Эммануил нахмурился.

— Она упоминала о книге? — холодно переспросил он. — Странно. Это касается только нашей семьи.

— Правда? Похоже на семейство Борджиа[8] — они передавали из поколения в поколение рецепты тайных ядов.

Определенно, этого не стоило говорить — лицо барона застыло.

— Орсина упомянула, — попытался объяснить Лео, — что не может в ней разобраться. Уверяю вас, я эту книгу даже мельком не видел.

— Моя племянница вполне могла обратиться за помощью ко мне, — ответил Эммануил. Повисла неуютная тишина, и касание вилок о тарелки казалось невыносимо громким.

Отпив вина, барон слегка оттаял, взглянул на Лео и произнес с улыбкой:

— Раз вы об этом заговорили, то поясню: сегодня наша книга — достояние общественности. В тридцатых друг семьи Ривьера пустил ее в печать, и современное издание можно приобрести в трех — нет, в четырех приличных книжных лавках Италии.

Заявление прозвучало нелепо, но Лео сдержал эмоции (Эммануил пристально наблюдал за ним) и со всей серьезностью ответил:

— Непременно воспользуюсь вашим советом.

Отвечать было не обязательно — барон продолжил, не обращая внимания на слова гостя:

— Копию этой книги дарили старшему сыну в день его свадьбы. С 1900 года книгу начали преподносить в дар и дочерям… Ошибочный шаг, который, к сожалению, стал традицией. Накануне свадьбы устраивается особая церемония передачи книги. Однако вам, как ученому, наверняка интересно первое издание, не подвергшееся церковной цензуре… — Помолчав, он продолжил изменившимся голосом: — К несчастью, прочесть его невозможно, потому что вы не член нашего семейства. Простите. Американцам не понять этих аристократических ограничений.

Столько шуму из-за какой-то книжки? Наверняка всего-навсего итальянская версия «Камасутры», подумал Лео. Он решил сменить тему: в библиотеке много интересного, и спросить барона было о чем, главное — не вызвать его гнева… Однако хозяин сам ошеломил его вопросом:

— Профессор Кавана, вы демократ или республиканец?

— Во мне есть немного от обоих.

Чувствуя, что ответ барона не удовлетворил, и досадуя, что рядом нет Анжелы, чье присутствие разрядило бы атмосферу, Лео принялся объяснять:

— Как многие гуманитарии, я склоняюсь к либерализму, однако мне не нравится то, что он представляет собой на практике. Аборты — не вынужденная необходимость, а скорее обычай. С преступниками обращаются недостаточно жестко. Еще эта «социальная инженерия»… На последних президентских выборах я голосовал за демократа, а на выборах в сенат — за республиканца.

— Думаете, это поможет установить… как бы лучше выразиться? Равновесие в системе?

— Наверное. Но если честно, я голосовал за своего домовладельца.

Эммануил недоуменно приподнял брови.

— Видите ли, — пояснил Лео, — я живу в доме, которым владеет жена сенатора Роулендсона.

— Неужели? Сенатора Роулендсона знают даже здесь. Вы вхожи в семью?

— Не могу сказать, что да. Я знаком с Крисом Роулендсоном. В жизни он полная противоположность своей репутации.

— Прискорбно слышать. Сенатор живет в одном доме с вами?

Было совершенно очевидно, что Эммануил не умеет беседовать: он либо вел монолог, либо бомбардировал человека вопросами. Лео торопился доесть ризотто, чтобы завершить ужин поскорее.

— Роулендсоны живут в Виргинии, — пояснил он, — но владеют основной частью особняка в Джорджтауне, где я снимаю верхний этаж с отдельным входом с лестницы. Чета Роулендсонов устраивает в доме приемы и званые обеды, или же сенатор с супругой остаются ночевать, когда не желают утомлять себя поездкой в загородную резиденцию. Не думайте, будто я, словно какая-нибудь старушенция, сижу дома, подглядывая из-за шторки за соседями.

— Нет, разумеется. Люди, подобные сенатору, заметны сами по себе, где бы ни появились и что бы ни делали. Однако зачем им квартиросъемщики?

Лео в очередной раз проигнорировал пренебрежительный тон Эммануила.

— Не ради денег, естественно. Им нужен кто-то, кто бы присматривал за домом. Все из-за высокого уровня квартирных краж в округе Колумбия.

— А с жильцами они общаются?

— Мими Роулендсон приглашала меня на ужин. Гости у них редко бывают. Нашей застольной беседы хватило, чтобы понять — она достаточно осведомлена о событиях в мире и вовсе не такая расфуфыренная дурочка, какой ее представляют.

— Как вы думаете, она имеет отношение к запрету на ношение головных платков?

Лео вспомнил, что сенатор успешно протолкнул закон о запрете на ношение головных платков школьницами-мусульманками.

— Вполне возможно. Если подумать, то после взрыва в Сан-Петронио сенатор Роулендсон получит огромную поддержку в народе, особенно если вы правы насчет мотивов теракта.

— Ах да, теракт… Если за него ответственны исламисты, это изменит все. В Америке было одиннадцатое сентября, у нас — День Тела Христова; праздник получил дурную славу. В честь него назовут улицу.

В словах барона слышалась неуместная легкомысленность. Однако ужин закончился, и Лео счел за лучшее оставить последнее слово за старшим собеседником.

Встав из-за стола, барон откланялся.

Лео хотел пойти в библиотеку, будучи уверенным, что пресловутая книга есть и в доме, надо только внимательно поискать, но его внимание привлекла суета слуг. Неожиданно появилась Орсина.

Она ли это? Красота девушки все так же поражала: длинные вьющиеся рыжие волосы, словно с полотен Тициана, лучистые зеленые глаза, осанка, грация… Однако в Орсине появилось нечто степенное; на эту мысль наводили строгий льняной костюм, чулки, туфли на высоком каблуке, классическая сумочка… Орсине вашингтонского периода этот наряд показался бы чересчур продуманным. А может, все дело в достоинстве? Лео переполнили чувства. Он заметил напряжение на лице Орсины, но списал это на дорожную усталость.

Улыбнувшись, Орсина по-европейски поцеловала его в обе щеки.

Ее супруг протянул руку и представился самоуверенным тоном:

— Найджел Макферсон.

— Лео Кавана. Очень рад знакомству.

— Взаимно, — подтвердил Найджел. Высокий, он не утратил привлекательности, даже слегка облысев с возрастом.

Орсина переговорила с Думитру и обратилась к мужчинам по-английски:

— Уже поздно, и у меня нет аппетита. Почему бы нам не выпить, скажем, в библиотеке?

В этот момент в зале появился Эммануил, поздоровался с Макферсонами. Как ни странно, Найджела он принял с искренней теплотой.

Лео надеялся, что пить они будут не кампари. И тут же поправил себя: кампари после ужина не пьют. Эммануил достал из скрытого серванта графин и четыре бокала.

— Это не бренди, — сказал барон, словно прочтя мысли Лео. — Тридцатилетний гватемальский ром. Держу пари, вы такого ни разу не пробовали.

— О, я пил и очень люблю эту вещь, — отозвался Найджел. — У меня в клубе подают нечто подобное, только выдержка — двадцать три года. Черт возьми, дорогая, — обратился он к Орсине, — я рад, что мы здесь. Последние дня два были сущим кошмаром.

— Вы застряли в аэропорту? — спросил Лео.

— Застряли — верно сказано. На посадочной площадке, будто мухи в клей вляпались. Ждали там несколько часов: то садились в самолет, то высаживались. Удружили же нам террористы, а «Бритиш эйрвейз» им только подсобила. Знали бы, поехали на машине — вышло б в два раза быстрее. В следующий раз летим частным рейсом. Ты согласна, дорогая?

— Да, милый, — ответила Орсина. — Думаю, в Болонье было намного хуже.

— Еще бы, черт подери! — сказал Найджел, принимая у Эммануила бокал рома. Барон пожелал всем спокойной ночи и удалился.

Найджел оглядел Лео.

— Орсина говорит, вы блестящий ученый. Это вы учили мою жену говорить по-английски? Мне пришлось поработать над ее американским акцентом.

— Она отлично говорила на английском до нашей встречи, — ответил Лео. — Я, по сути, ничему не учил Орсину. Только нанял и предоставил свободу действий.

— «Свободу действий»?! — Орсина насмешливо округлила глаза. — Я работала в жестких рамках, боясь удариться в солипсизм.[9]

— Со-лип-сизм? — переспросил Найджел.

— Да, дорогой, это такая шутка.

— Прости за педантичность, любимая. Тут столько книг! Должно быть, все из-за них: у меня на книги аллергия.

Встав из неудобного кресла, Найджел подошел к полкам.

— Столько сил потрачено — и все впустую, скажу я вам. Я прочел множество книг и пришел к выводу: все они годятся только на то, чтобы подпереть ножку расшатавшегося стола.

Найджел попытался раскачать мраморный стол, но тот стоял твердо.

— Найджел. — Орсина потянула мужа за рукав блейзера. — Скажи, что ты пошутил. Он пошутил, — заверила она Лео.

Найджелу такое внимание пришлось по душе.

— Пошутил, скажешь тоже! — возразил он. — Я живу как хочу. Фантазии писателей на меня не влияют. Мне интересны финансовые новости и триллеры, но, — тут он заметил полку с томами латинских авторов, — упаси меня Боже от классиков! Я их в школе начитался.

Орсина снова дернула мужа за рукав.

— Да, милая, — отозвался Найджел. — Зачем сидеть, когда можно прилечь? Время спать.

Он протянул руки к Орсине, приглашая встать, обнял ее за плечи, и вдвоем они, пошатываясь, пошли к выходу.

Уходя, Орсина пожелала Лео спокойной ночи. Ему подумалось, что она хочет задержаться в библиотеке с ним. Впрочем, это могло только казаться.

Лео хотел выключить свет, но возле входной двери выключателя не было. Лео прошелся по библиотеке в поисках заветной кнопки и увидел, что в каком-то футе от нее, на самом виду, лежит запретная книга — «Магический мир героев». Он хотел было схватить ее, но тут раздался голос Орсины:

— Лео? Вы еще здесь? Вам предложили минеральной воды в комнату? Есть с газом и без.

Лео попросил ее не беспокоиться, но Орсина настояла:

— Минералка в холодильнике на кухне.

Она не хотела будить прислугу.

Через несколько минут Лео вернулся в спальню с бутылкой газированной воды. Кроме книги, он ни о чем не мог думать, даже об Орсине. Заботливость бывшей протеже пришлась весьма некстати. После того, что рассказал Эммануил, Лео вряд ли дадут прочесть книгу. Но разве не затем его пригласила Орсина? Лео чувствовал соблазн спуститься в библиотеку и хорошенько изучить «Магический мир героев»; Эммануил бы и не узнал.

К тому времени как Лео надел пижаму, соблазн стал просто невыносим. Решено: надо идти в библиотеку, но не как персонаж викторианского готического романа — в темноте, по скрипучим ступенькам… Нет, Лео пойдет открыто, включая по пути свет. Если его потревожат за чтением, есть отличный предлог: не смог уснуть, вот и захотел почитать.

В библиотеке, взяв в руки запретный плод, Лео внимательно осмотрел его: переплет из зеленого сафьяна, плотный, словно у новой книги; на титульном листе название: «Il mondo magico de gli heroi», Магический мир героев, и надпись: «Напечатано в 1757 году в Венеции, для благородной семьи Ривьера». Весьма недурно напечатано, отметил Лео, но, попытавшись открыть книгу, разочаровался — страницы не разрезаны. Кто бы мог подумать! Теперь книгу не прочитать — подозрение немедленно падет на него, не Найджелу же интересоваться подобными вещами.

Ничего не оставалось, как вернуть книгу на место. Лео отправился назад, к себе в комнату, выключая по пути свет. Никто его, кажется, не видел.

Странно все это, думал Лео, ворочаясь в кровати. Надо будет рассказать Орсине… Он так хотел провести несколько дней в приятной компании, забыв обо всем. Засыпая, Лео вспомнил своих котов и позавидовал дзен-буддистам, ко всему равнодушным в этой жизни.


Содержание:
 0  Запретная книга The Forbidden Book : Гвидо Ди Соспиро  1  вы читаете: ГЛАВА 2 : Гвидо Ди Соспиро
 2  ГЛАВА 3 : Гвидо Ди Соспиро  3  ГЛАВА 4 : Гвидо Ди Соспиро
 4  ГЛАВА 5 : Гвидо Ди Соспиро  5  ГЛАВА 6 : Гвидо Ди Соспиро
 6  ГЛАВА 7 : Гвидо Ди Соспиро  7  ГЛАВА 8 : Гвидо Ди Соспиро
 8  ГЛАВА 9 : Гвидо Ди Соспиро  9  ГЛАВА 10 : Гвидо Ди Соспиро
 10  ГЛАВА 11 : Гвидо Ди Соспиро  11  ГЛАВА 12 : Гвидо Ди Соспиро
 12  ГЛАВА 13 : Гвидо Ди Соспиро  13  ГЛАВА 14 : Гвидо Ди Соспиро
 14  ГЛАВА 15 : Гвидо Ди Соспиро  15  ГЛАВА 16 : Гвидо Ди Соспиро
 16  ГЛАВА 17 : Гвидо Ди Соспиро  17  ГЛАВА 18 : Гвидо Ди Соспиро
 18  ГЛАВА 19 : Гвидо Ди Соспиро  19  ГЛАВА 20 : Гвидо Ди Соспиро
 20  ГЛАВА 21 : Гвидо Ди Соспиро  21  ГЛАВА 22 : Гвидо Ди Соспиро
 22  Использовалась литература : Запретная книга The Forbidden Book    



 




sitemap