Детективы и Триллеры : Триллер : ГЛАВА 11 : Гвидо Ди Соспиро

на главную страницу  Контакты  Разм.статью


страницы книги:
 0  1  2  3  4  5  6  7  8  9  10  11  12  13  14  15  16  17  18  19  20  21  22

вы читаете книгу




ГЛАВА 11

— Примите мои соболезнования, барон, это такая трагедия для вашей семьи, — сказал инспектор Гедина. — К сожалению, я вынужден задать вам кое-какие вопросы.

Он чувствовал, что ему рады так же, как зубной боли. За годы работы инспектор привык к этому ощущению, научился его игнорировать. Барон, сидящий в кресле в гостиной, являл собой живой символ беспомощности.

Инспектор откашлялся и спросил:

— Не могли бы вы рассказать, где находились в ночь, когда пострадавшая пропала?

Барон поморщился, но ответил:

— После ужина в усадьбе я поехал в мастерскую — это в двух километрах к югу. До полуночи готовился к лекции, которую хотел прочесть на следующий день.

— Не возражаете, если я закурю? — спросил инспектор.

Барон окинул его мрачным взглядом, но отказывать не стал.

— Итак, — продолжил инспектор после первой затяжки, — вы утверждаете…

— …что готовился к лекции. Закончив, отправился домой, в усадьбу, и лег спать.

— В котором часу?

— Точно сказать не могу. Где-то после часа ночи. Кажется.

— Вас кто-нибудь видел? Родные? Прислуга?

— Не знаю. Спросите у них.

Инспектор с наслаждением затянулся сигаретой.

— Ваша лекция, синьор барон, — кому она предназначалась? На какую тему?

Эммануил разгневанно взглянул на него.

— Инспектор, я только что пережил худшую в своей жизни ночь. Доктор прописал мне строгий постельный режим. Может, поговорим о моем хобби в другой раз?

— Я не стану утомлять вас, синьор барон. Совершенно неизвестно, что относится к делу, а что — нет. Поэтому прошу вас — расскажите. Разберемся со всем по-быстрому…

Будь барон в обычном состоянии, он заставил бы инспектора пожалеть о своей дерзости. Но сейчас он был вынужден уступить.

— Вот уже несколько лет, — начал Эммануил, — ко мне обращаются молодые люди, которые ценят мои знания и методы анализа европейской истории в свете philosophia perennis.

— Простите, я не понял последней фразы.

На мгновение силы вернулись к барону.

— Philosophia perennis — вечная, непреходящая философия, общая для всех культур. Такой подход помогает понять непростое время, в которое мы живем. Недавно мы рассматривали некоторые аспекты истории Средневековья.

— Ваши лекции платные? Вы связаны с системой академического образования?

— Ничего подобного! — резко ответил барон.

— Слушатели к вам возвращаются? Вы знаете их лично?

— Вас действительно это сейчас интересует, инспектор?

— Я понимаю вас, барон, но любая информация может помочь расследованию. Память племянницы взывает к правосудию. Повторяю: вы лично знакомы с кем-нибудь из слушателей?

Сил у несчастного барона совсем не осталось, но он собрал волю в кулак и ответил:

— Я избегаю вступать с ними в личные отношения. Не стремлюсь стать духовным лидером или отцом-исповедником для неуравновешенных юнцов. Мои лекции не рекламируются.

— Как же о них узнают?

— Информация передается устно. Похоже, слухи распространились по всей Западной Европе.

Инспектор Гедина не выказал ни малейшего удивления.

— Имена студентов вам известны?

— Мне были представлены некоторые из учеников, но имен я не помню в силу вышеозначенных причин.

— Чем занимаются ваши слушатели в свободное время? Как они сюда добираются? Где останавливаются? Вилла Ривьера далеко от населенных пунктов.

— Это их проблемы. — Барон вздохнул, закрыл глаза и пробормотал: — Спросите моего секретаря, Джорджио Мозера. Он живет в Вероне.

Однако инспектор не отставал:

— Назовите приблизительное число посетителей вашей последней лекции.

— Около сотни.

— Сотни? — откровенно удивился инспектор, но барон не открывал глаз.

Гедина продолжил:

— Ваша племянница Анжела посещала лекции? Барон? Что с вами?

Рот старика открылся, голова свесилась набок; грудь едва вздымалась и резко опадала. Инспектор позвал на помощь.

Прибежал Думитру, помог барону подняться.

— Уложите его в постель и вызовите врача, — посоветовал инспектор, выходя из гостиной. Барон — слишком хороший актер. Беседовать с ним дальше не имеет смысла.

Гедина решил воспользоваться случаем и прогуляться по усадьбе — приятное отклонение от стандартного сценария убогой профессиональной жизни.

На кухне он допросил Афину с Самантой. Служанки горевали; инспектор был уверен, что они никак не замешаны в убийстве. Тем не менее Гедина подробно их расспрашивал. Неожиданно беседу прервал один из полицейских:

— Инспектор, мы кое-что нашли. Вам лучше взглянуть.

— Что там, Колуччи?

— Мы отвезем вас на место на машине.

Колуччи, коренастый полицейский из тех, кого начальство систематически обделяет милостью повышения в чине, обожал из всего делать тайны, и Гедина его за это любил. Они сели в патрульную машину. Инспектор едва успел закурить сигарету, как Колуччи остановился.

— Черт подери, а это что такое? — сказал Гедина.

На лугу пестрело множество палаток. Окружавшие их молодые люди разговаривали, курили, смеялись.

— Вот они, студенты! — догадался инспектор. — Конечно же!

Ему и в голову не пришло, что ученики барона расположатся лагерем на территории усадьбы.

— Колуччи, вызывай подкрепление. Скажи, чтобы немедленно летели сюда. Мне нужно как минимум двадцать человек и Галлорини.

— Инспектор, может, сообщить в полицейское управление Вероны? Их люди прибудут быстрее.

— Ни в коем случае, это наше расследование. Звони в Больцано, пусть поторопятся! А пока они едут, этим летним лагерем займемся мы сами.

Гедина выбрался из машины и направился к группе молодых людей. Инспектор насчитал около тридцати человек.

— Полиция! — громко сказал он. — Ведется расследование. Всем направиться за нами к усадьбе.

На него смотрели недоверчиво и даже враждебно.

— Колуччи, — позвал Гедина. — Иди-ка сюда.

Помощник инспектора с важным видом приблизился и оглядел окружающих.

— Послушайте, — обратился к ним Гедина. — Я только что беседовал с бароном. Он хочет, чтобы вы оказали мне содействие. Ясно? Немедленно следуйте за мной.

Ученики барона охотно выполнили требование. Инспектор, держа наготове «беретту», повел процессию по дороге к усадьбе; Колуччи ехал рядом на машине.

До усадьбы добрались без происшествий. Помощники инспектора собрали студентов в бальном зале. Гедина поднялся на подиум.

— У меня трагичные вести, — обратился он к студентам. Начались перешептывания. — Племянницу барона нашли погибшей при неизвестных обстоятельствах. Мы опросим вас и надеемся, что вы поможете нам пролить свет на происшедшее событие. Вот и все.

Это была чистая правда: молодые люди формально считались подозреваемыми, ведь они находились на территории усадьбы во время смерти Анжелы, то есть в ночь, когда ее предположительно убили. В ожидании подкрепления пришлось ограничиться формальными вопросами. Если чересчур надавить, то студенты испугаются и могут сбежать.

Когда прибыла помощь, инспектор облегченно вздохнул и отправился в библиотеку. Он позвонил в штаб-квартиру, попросив связать его с веронским магистратом. Договорились, что тот перезвонит ему на сотовый. Дело было весьма срочным. Инспектор приказал Колуччи опросить студентов, выяснить имена, возраст и прочие данные. Из бального зала велели никого не выпускать.

Галлорини он велел:

— Возьмите людей и обыщите усадьбу, а заодно все постройки. Барон упоминал мастерскую — не забудьте и про нее. Прочешите сад, лагерь студентов, виноградники, лес… Ищите тщательно, любая улика может оказаться решающей.

— Инспектор, а у нас есть ордер на обыск?

Галлорини, классический полицейский, действовал педантично, соблюдая все правила и инструкции.

— Нет, — ответил инспектор, — конечно же, ордера нет. Пока нет.

Гедина подозвал Думитру.

— Надеюсь, барону полегчало? Спросите у него, можно ли провести обыск на территории усадьбы, и немедленно сообщите о его решении.

Через несколько минут Думитру вернулся. Он заложил руки за спину, будто примерный школьник, отвечающий на уроке.

— Господин барон благодарит вас, он чувствует себя немного лучше и разрешает производить любые действия в интересах следствия.

Об этом известили Галлорини, в обязанности которому вменили производить обыск. Гедина попросил Думитру предъявить разрешение на работу — бумаги оказались в полном порядке. Затем инспектор задал румыну множество вопросов. Удовлетворенный ответами, он велел Галлорини использовать дворецкого при обыске в качестве помощника-проводника.

Вскоре в сопровождении полицейской машины вернулась Орсина. Она почти оправилась от потрясения, остался лишь гнев. Она прокрутила в голове все события и поняла, что, в приступе безумия обвиняя Найджела, упустила нечто важное: роковой ночью они спали вместе. И она, и полиция подозревают ее мужа зря. Какая несправедливость!

— Если собираетесь меня допрашивать, — обратилась Орсина к инспектору, — приступайте незамедлительно. Не только слезы у меня закончились, но и терпение исчерпалось!

Гедина спокойно, не без удовольствия, дал Орсине высказаться. Каждый из студентов стал возможным подозреваемым, и инспектор начал сомневаться в виновности мистера Макферсона. Тем не менее опросить супругу Найджела инспектор был обязан.

— Прошу принять мои соболезнования, баронесса. Мне задавать вопросы прямо здесь, в коридоре, или в доме найдется место, где беседовать вам было бы удобнее?

Хорошие манеры инспектора заставили Орсину вспомнить собственное аристократическое воспитание, и они с Гединой переместились в гостиную.

Закурив, он стал задавать вопросы — больше о Найджеле, чем о самой Орсине. Она настояла, что с полуночи до восьми утра в ту ночь спала вместе с супругом, Найджел все время был с ней. Что еще она могла сказать?

— Нет, я не подозревала, что у мужа интрижка с моей сестрой, если вы на это намекаете, инспектор.

Орсина решила умолчать о своих подозрениях, потому что они не имели отношения к убийству бедной Анжелы.

— Мы все испытываем теплые чувства друг к другу и много времени проводим вместе. Мы честные люди, инспектор.

«А правда ли это?» — спросила себя Орсина. Во всех знакомых ей аристократических семьях царила атмосфера нелюбви и отчуждения. Ее собственная не исключение.

— У вас есть еще какие-нибудь соображения? — поинтересовался инспектор. — Кто, по-вашему, мог спрятать тело в багажник машины мистера Макферсона? У него есть враги?

Орсине было очень больно, но она нашла силы ответить:

— Вне семьи Найджела близко никто не знает, — и добавила с нажимом: — Никто из родных не способен на такое. Это немыслимо! Что до прислуги, я представить себе не могу, что кто-то из них может быть в этом замешан.

Гедина не нуждался в догадках Орсины, но ему нравилось наблюдать за самой баронессой, и он не стал ее перебивать.

— Поищите среди типов, которые посещают дядюшкины лекции, — продолжила Орсина. — Я с ними не общаюсь, но вижу их повсюду. Некоторые выглядят…

— …подозрительно? — закончил за нее инспектор.

— Да.

Орсина едва не назвала студентов «висельниками», как выразился бы Найджел.

— Учеников вашего дяди уже опрашивают, баронесса. Я, к сожалению, не могу арестовать их за внешний вид. Хотя это тоже преступление. — Вынув изо рта сигарету, он произнес внезапно изменившимся тоном: — О, простите, ведь я не спросил, можно ли мне курить! Как же я неучтив! Надеюсь…

— Ничего, все в порядке.

Орсина умолкла. Инспектор оказался на удивление приятным человеком. Возможно, он и справится с делом. Ей больше всего хотелось, чтобы убийство Анжелы не осталось безнаказанным.

— Помнится, в последний вечер у сестры было какое-то странное настроение.

Орсина пересказала разговор с сестрой, упомянув обещание Анжелы объяснить все на следующее утро.

— Есть догадки относительно того, какой секрет она хотела раскрыть?

— К несчастью, нет. Но было и еще кое-что.

— Слушаю.

— Есть группа юношей и девушек, родители которых — друзья нашей семьи. Анжела называла их приятелями. Их родители владеют фамильными дворцами и усадьбами по соседству, в предместьях Вероны. Летом эти молодые люди обмениваются визитами — «прыгают» с места на место, из усадьбы в усадьбу.

«Везет же некоторым!» — подумал Гедина, а вслух произнес:

— Вполне безвредное занятие.

— Разумеется. Но, видите ли, некоторые из них очень богаты и пресыщенны, а это опасное сочетание. Они, несмотря на юный возраст, испытали прелести скоростной езды на роскошных автомобилях, насладились сексом, пробовали наркотики, абсент… в общем, все.

— Неужели? — переспросил инспектор и подумал: «Какие-то шестьдесят километров от Больцано, а будто иной мир».

— Увы, да. Моя сестра не была столь порочна, но приятели могли дурно на нее повлиять. Поэтому я так обрадовалась, когда Анжела собралась поступить в английский университет.

— Понимаю. Значит, в ночь убийства она могла сесть на свою «веспу» и отправиться в одну из близлежащих усадеб?

— Не знаю. — Орсина поморщилась и попросила: — Пожалуйста, не используйте слово «убийства».

— Простите. Не могли бы вы перечислить приятелей сестры? Их нужно опросить. Понадобятся имена, адреса и номера телефонов.

— Хорошо.

— Спасибо. Может, хотите еще что-нибудь рассказать?

— Да. Я видела, как сестра вернулась в дом после нашего разговора в саду. Она, конечно, могла по легкомыслию передумать и уехать кататься на мотороллере, вместо того чтобы отправиться спать.

— Ах да, «веспа»… еще одна деталь головоломки. Если Анжела, как вы предполагаете, уехала из усадьбы, с кем-то встретилась, а дальше… случилась авария, то как она вернулась домой? Кто мог ее подвезти? Кто мог подложить тело в багажник машины вашего мужа? Думаю, один и тот же человек. В смысле…

— Инспектор, давайте прервемся. У меня нет ответов на ваши вопросы. К тому же мой дядя болен.

Гедина слегка поклонился и отпустил Орсину. В самом деле, он задавал вопросы, которые к ней не относятся. Это был один из действенных приемов, взятых инспектором на вооружение. Таким образом он вынуждал подозреваемого строить догадки, пока тот не начинал противоречить сам себе или не проговаривался. Впрочем, на этот раз Гедина наслаждался общением с прекрасной и утонченной женщиной. Он редко сталкивался с подобной прелестью.

Гедина перешел в бальный зал, где опрашивали студентов. Колуччи следил за передачей сведений в полицейскую картотеку и их последующей проверкой.

— Выделите особо подозрительных — я допрошу их лично.

Инспектор решил прогуляться по роскошной усадьбе в поисках улик и вдохновения. Он встретил Марианну, начал расспрашивать ее, но пожилая женщина так оплакивала гибель младшей баронессы, что инспектор не мог понять ни слова.

Наконец он вышел в сад, оглядел огромные деревья и статуи богов под ними. Присел на скамейку и мысленно составил первоначальный отчет: «Все студенты — тридцать один человек — подозреваются в убийстве в том случае, если провели ту ночь на территории усадьбы, что вполне вероятно. Прислуга — тоже подозреваемые; женщин можно вычеркнуть сразу. Думитру кажется безобидным. Но опять-таки все они подозреваемые — судить по внешности неразумно и так далее. Барон с племянницей также под подозрением, хотя я склонен думать о них больше как о непрямых жертвах. Следует заняться приятелями погибшей по хоппингу, но это весьма затруднительно. Главный подозреваемый — мистер Макферсон. Я допрошу его лично, и допрашивать буду, пока не выясню, что он…»

Внезапно его озарила мысль. Когда-то давно Гедина-старший представил юного Джанлуку одному из клиентов, шотландцу по фамилии Макферсон. Шотландец замечательно катался на лыжах и обожал дзюдо. Он неплохо разговаривал по-итальянски, потому что предпочитал «лыжню на солнечной стороне Альп». Денег у него куры не клевали. Джанлука раскрыл Макферсону несколько горнолыжных «секретов», а тот, в свою очередь, преподал мальчику несколько уроков дзюдо. Джанлука оказался способным учеником, и шотландец поделился «тайными боевыми приемами». Инспектор вспомнил занятие, посвященное приемам удушения.

— Цель удушения, — объяснял Макферсон, демонстрируя прием на мальчике, — в том, чтобы лишить жертву сознания. Есть два способа: во-первых, дыхательное удушение вызывается пережатием трахеи — прекращается подача кислорода в кровь, и наступает удушье. Но есть и более изощренный способ — артериальное удушение, при котором сдавливают сонную артерию на шее, под челюстью, что препятствует доступу крови в головной мозг. Потеря сознания наступает через пятнадцать секунд. Кстати, если продолжать давить на артерию, через несколько минут наступит смерть. Убить человека не так уж и трудно.

«Вот оно что!» — подумал инспектор. Как же он сразу не догадался? Маленькое покраснение на шее жертвы — это не след от поцелуя. Гедина видел, но не узнал кровоподтек, который не успел перерасти в синяк. Остановку сердца у девушки вызвало удушение! И не просто удушение, а известный боевой прием!

«Ладно, ладно, — осадил себя Гедина, — что с того? Что это дает? Жертву задушил хладнокровный убийца, знакомый с боевыми искусствами». Удивительно, что это ускользнуло от экспертов. Благодаря отличной интуиции он уловил эту мелкую деталь, о которой пресса не сообщала и о которой пока знают двое: Гедина и убийца. В этом заключается определенное преимущество… Стало известно, что преступник владеет приемами дзюдо!

«Бред какой-то! — подумал Гедина, но тут же решил: — Стоит выяснить, кто из студентов знает дзюдо».

Впрочем, знание приемов восточных единоборств не вписывается в образ юных развратников и бездельников, приятелей жертвы.

— Прошу прощения, синьор. Вы инспектор Гедина? — раздался резкий скрипучий голос. — Барон Ривьера делла Мотта направил меня к вам в распоряжение. Я Джорджио Мозер, его секретарь.

Инспектор оглядел говорившего: коричневый костюм, светлые волосы, зачесанные так, чтобы скрыть плешку; острый нос и умные глаза. Гедина немедленно допросил его.

Выяснилось, что Джорджио видел Анжелу вместе с сестрой, а затем одну — в усадьбе.

— Но, — продолжил Джорджио, — хоть я и секретарь, однако не нахожусь в доме все время. Я готовлю бальный зал перед лекциями и связываюсь со слушателями. Как утверждает барон, у меня хорошие организаторские способности.

Инспектор продолжал задавать вопросы. Джорджио достал из кармана пиджака билет в кино на ночной сеанс.

— Во сколько закончился фильм? В полночь?

— Около того.

— А дальше? Куда вы пошли?

Джорджио покраснел. Гедина надавил на него.

— Я… пошел в гости к другу. Мы играли в покер. Обычно я, хозяин дома и еще двое наших приятелей играем в карты с полуночи до самого утра.

— У вас там игорный дом?

— Не совсем, инспектор, даже ничего похожего!

В Италии всего четыре официальных игорных заведения. Организация и проведение азартных игр — незаконные действия, о чем Джорджио прекрасно знал.

— Мы играем на интерес, а деньги на кон ставим для формы, — объяснил секретарь.

То была чистейшая ложь: в таких притопах за ночь через руки игроков проходили немалые суммы денег.

— Да, так все говорят, — ответил Гедина. — Сообщите имена и номера телефонов ваших партнеров.

Джорджио с готовностью согласился, надеясь, что это не вызовет нежелательных последствий ни для кого из участников игры.

— Покер — совершенно невинный способ времяпрепровождения в компании старых друзей и…

— Проводите меня обратно в усадьбу, — оборвал его инспектор, — о деталях позаботится мой помощник Колуччи. Ваших друзей мы еще опросим.

Про себя Гедина добавил: «Это побочное расследование касается исключительно вашего алиби, которое есть только у вас, единственного из всех подозреваемых».

Инспектор вверил Джорджио заботам Колуччи. Тут наконец позвонил общественный магистрат из Вероны. Уединившись в библиотеке, Гедина обрисовал все странности ситуации и примерный план расследования, потребовал предварительного заключения для всех студентов. Требование ошеломило магистрата, и инспектор объяснил ему:

— Тут не обойтись вызовом в суд по повестке: многие ученики — иностранцы и могут покинуть страну еще до начала слушания. Их необходимо задержать.

— Всех?

— Да.

— Инспектор, тюрьмы переполнены вандалами!

В антиисламских демонстрациях приняли участие многие: по всей Европе люди били окна, поджигали машины, разбивали пожарные гидранты, разоряли станции метро и устраивали диверсионные вылазки против полиции. За решетку угодили десятки тысяч.

— Что вы предлагаете? Отпустить подозреваемых и потом рассылать им повестки? Ждать, пока они явятся в суд? Вы ведь не станете препятствовать расследованию, верно? Понимаете, что это очень непростое и громкое дело?

Договорились, что молодых людей автобусом доставят в Верону и заключат под стражу на сорок восемь часов, как позволяет закон. Вопрос о продлении срока содержания под стражей будет решать веронский мировой судья.

Денек у полиции выдался жаркий: пришлось устанавливать блокпосты на всех подступах к усадьбе, даже на тропинках.

Орсина навестила дядю, который все еще был очень слаб; побеседовала по телефону с адвокатом Алеманни, позвонившим ей из Милана. Узнав, что на территории усадьбы задержали более тридцати студентов, он оживился и пообещал, что Найджела удерживать под стражей более не станут. Возникла дополнительная трудность: экстрадиция, поскольку мистер Макферсон — подданный Великобритании. Адвокат связался с юридической фирмой в Лондоне, которая специализируется на уголовном праве. Прощаясь с Орсиной, Алеманни успокоил ее, но предупредил, что дело попало на страницы газет и семье Орсины следует приготовиться к затяжным атакам журналистов. Если понадобится, предложил юрист, он может порекомендовать фирму, которая предоставит телохранителей для личной безопасности и охранников — для сохранности имения. Орсина отказалась.

Она повесила трубку и заплакала.

Молодых людей доставили в Верону и заключили под стражу. Гедина лично допрашивал каждого, начались бесконечные телефонные звонки и проверки по компьютерным базам данных. Не все молодые люди оказались столь же вежливы и терпимы, как их наставник. Выяснилось, что некоторые привлекались к суду еще в студенческие годы за участие в демонстрациях и акты вандализма. Двое шведов подозревались в членовредительстве в состоянии наркотического опьянения.

На допросах ученики барона подтверждали его слова. Да, он читал лекции по истории и философии. Да, они ничего не платили за уроки и не записывались на курсы официально. Барон не составлял списка слушателей, избегал личных контактов со студентами. Многие добирались до усадьбы автостопом и разбивали лагерь в поле, где никто их не беспокоил. Некоторые селились у знакомых или в веронских хостелах, арендовали машины и добирались группами по несколько человек. Кто-то мельком видел Анжелу в окрестностях усадьбы. Но никто ничего не знал ни о семье барона, ни о его личной жизни.

Орсина, вконец измученная, отправилась спать.

На следующее утро она поднялась очень рано, выспаться не удалось. Ее охватило отчаяние, когда она осознала, что происходящее вполне реально, а не привидевшийся кошмар. Собрав волю в кулак, она с вечера упаковала кое-какие вещи на случай, если придется ехать в Больцано, захватила паспорт Найджела, его чековую книжку, важные документы.

Эммануил спустился к завтраку, измотанный и бледный.

— Дорогая Орсина, — сказал он, — я помогу по мере сил. Ах, poveri noi![32]

— Дядя, что за люди посещают ваши лекции? — спросила Орсина.

— Я почти ничего о них не знаю. Не смог назвать ни одного имени. Они просто приходят ко мне. Чем их привлекают бредни старика? — Барон театрально развел руками. — Не могу же я запретить им приходить ко мне на занятия.

— Я еду в Больцано, повидать Найджела. Возможно, останусь там на ночь. Вы займетесь организацией похорон?

Орсина разрыдалась. Дяде стоило огромных усилий, чтобы не заплакать самому.

— Я немедленно позвоню Монтекуччоли в Венецию, — сказал он наконец. — Наша семья всегда пользовалась их услугами. Они безупречно организовали похороны твоих родителей. Не думал, что так скоро придется к ним обращаться!

У барона перехватило дыхание, и Орсина ободряюще коснулась его руки.

— Разумеется, — добавил он, — Анжелу похоронят в семейном склепе. Я размещу некролог в «Иль газеттино ди Венециа» и «Коррьере делла сера».

— Спасибо, дядя. Столько неотложных дел… похоронных хлопот я просто не выдержу. Мне надо держаться ради Найджела.

Венецианский гробовщик заверил барона, что все пройдет с большими почестями и достоинством, но для того, чтобы забрать тело из морга, необходимо разрешение властей. Синьор Монтекуччоли пообещал выступить в этом деле посредником, дабы уберечь семейство Ривьера от ненужных волнений.


Лео готовился к началу нового учебного года, но мысли его были заняты событиями лета. Он разрывался между двумя тайнами: с одной стороны, его мучил призрак утраченной любви (роль друга и помощника Орсины утешала слабо), а с другой — давили политические махинации, в которые его втянул сенатор Роулендсон. О них Лео никому не расскажет, но эмоциональная тяжесть политических секретов ощущалась почти физически. Во время занятий он забывал о ней, но стоило выйти из аудитории, как груз возвращался.

Причину временной слепоты врачи так и не выяснили. Рецидива не произошло, но забывать об этом не следовало, и как тут не думать о «Магическом мире героев»!

Книга — даже в неполной версии — прочно укоренилась в жизни Лео, и он обращался к ней ежедневно. Он продвинулся в ее изучении, но не поддавался желанию применить технику медитации. Лео забросил свои обязанности терциария, забыл о заутрене в часовне Дальгрен.

Кавана все еще не признался себе (хоть и начал осознавать), что религия служила ему чем-то вроде болеутоляющего. Странный мир, с которым познакомила его Орсина посредством трактата Чезаре, манил и очаровывал с такой же силой. Новое лекарство не убивало боль, но пробуждало в Лео новые способности, открывая для него новые миры. Недавно Лео прочел о том, как «герой, не выходя на хладный воздух, запершись в четырех стенах и сидя в кресле, может наблюдать движение планет. Не только созерцать, но даже прикасаться к ним». Позднее Лео открыл книгу и перечитал:

Иногда небесная земля предстает высоким холмом, который постепенно разрушается; его сменяют широкие поля, обращаются прозрачным озером, на поверхность которого поднимаются прекрасные, манящие острова — они дают рождение рекам, ручьям и озерам. Острова обретают сущность, во плоти их рождаются металлы и минералы, среди которых находят драгоценные камни: изумруды, алмазы, рубины и подобные им. Затем твердь земная покрывается зеленью, растительной жизнью во всех ее формах. Вскоре наступает очередь форм совершенных. Прочее исчезает, а магическая субстанция преображается в резвую лошадь, которая принимает облик мужчины или женщины. И точно так же они становятся опять землей, а после — львом.

Лео перечитал отрывок, запоминая различные стадии перевоплощения материи. Закрыл глаза, глубоко вдохнул и стал восстанавливать их в уме, но внезапно замер.

Его пронзил холод, будто в комнате задул арктический ветер. Сердце бешено колотилось. Лео, дрожа, подошел к окну. Заперто. Он открыл створку — подул теплый ветерок. Стало легче.

Лео захлопнул книгу, отнес ее в столовую. Захотелось позвонить Орсине, но Лео устоял перед соблазном. В прошлый раз она ясно дала понять: звонить нельзя. Лео помнил, как смутился, услышав в трубке голос Найджела. Бог знает, что подумал мистер Макферсон! Может быть, поэтому Орсина не звонит уже несколько дней? Или она уехала в Бристоль, помогает Анжеле устроиться — времени позвонить нет?


Содержание:
 0  Запретная книга The Forbidden Book : Гвидо Ди Соспиро  1  ГЛАВА 2 : Гвидо Ди Соспиро
 2  ГЛАВА 3 : Гвидо Ди Соспиро  3  ГЛАВА 4 : Гвидо Ди Соспиро
 4  ГЛАВА 5 : Гвидо Ди Соспиро  5  ГЛАВА 6 : Гвидо Ди Соспиро
 6  ГЛАВА 7 : Гвидо Ди Соспиро  7  ГЛАВА 8 : Гвидо Ди Соспиро
 8  ГЛАВА 9 : Гвидо Ди Соспиро  9  ГЛАВА 10 : Гвидо Ди Соспиро
 10  вы читаете: ГЛАВА 11 : Гвидо Ди Соспиро  11  ГЛАВА 12 : Гвидо Ди Соспиро
 12  ГЛАВА 13 : Гвидо Ди Соспиро  13  ГЛАВА 14 : Гвидо Ди Соспиро
 14  ГЛАВА 15 : Гвидо Ди Соспиро  15  ГЛАВА 16 : Гвидо Ди Соспиро
 16  ГЛАВА 17 : Гвидо Ди Соспиро  17  ГЛАВА 18 : Гвидо Ди Соспиро
 18  ГЛАВА 19 : Гвидо Ди Соспиро  19  ГЛАВА 20 : Гвидо Ди Соспиро
 20  ГЛАВА 21 : Гвидо Ди Соспиро  21  ГЛАВА 22 : Гвидо Ди Соспиро
 22  Использовалась литература : Запретная книга The Forbidden Book    



 




sitemap