Детективы и Триллеры : Триллер : ГЛАВА 13 : Гвидо Ди Соспиро

на главную страницу  Контакты  Разм.статью


страницы книги:
 0  1  2  3  4  5  6  7  8  9  10  11  12  13  14  15  16  17  18  19  20  21  22

вы читаете книгу




ГЛАВА 13

Менеджер отеля «Гриф» с огромным удовольствием внес в список постояльцев баронессу Ривьера. Даже при обычных обстоятельствах она была ценным дополнением к перечню знаменитых гостей, а сейчас, когда ее фото печатаются во всех национальных газетах… Гостиницу недавно отреставрировали, она сочетала в себе тирольское своеобразие и ультрасовременные немецкие технологии. Баронесса казалась настоящим подарком свыше — шумиха вокруг нее привлечет внимание к заведению.

Однако радость управляющего сменилась беспокойством: баронесса не возвращалась в отель. Когда колокола в близлежащем соборе пробили полдень, менеджер глубоко вздохнул и позвонил в полицию. Он следил за ходом расследования в прессе, знал, к кому обращаться, и встревоженно рассказал инспектору Гедине о своих страхах и подозрениях.

Переговорив с инспектором, управляющий связался с другом, редактором «Доломитен», крупнейшей в Больцано газеты на немецком языке. Герр Зильбернагль и инспектор Гедина прибыли в отель одновременно. Менеджер объяснил им, что баронесса не возвращается уже второй день, хотя ее одежда и косметика остались в номере. Она никого не предупредила и не передавала никаких распоряжений. Гедина попросил показать ему номер баронессы, но сначала позвонил в тюрьму Больцано, чтобы выяснить, не приезжала ли Орсина навестить мужа. Секретарь проверил журнал и ответил:

— Нет, за последние полтора дня она не приходила ни разу.

Гедина нахмурился и вошел в номер.

Менеджер поспешно объяснил:

— Когда баронесса ушла, горничная прибиралась, поэтому постель заправлена. Но вещей никто не трогал.

В комнате слабо, но отчетливо ощущался запах Орсины. Инспектор остро ощутил аромат, когда открыл гардероб. На комоде стояли духи и косметика, на ночном столике лежали туалетные салфетки и сотовый телефон.

— Прислуга не могла оставить здесь сотовый?

— Не думаю, инспектор. Я сейчас же выясню, но, похоже, это телефон баронессы.

Гедина быстро оценил ситуацию, а герр Зильбернагль принялся делать заметки. Только этого еще не хватало! Мало инспектору одного нераскрытого дела с убитой наследницей древнего рода — теперь исчезла сестра погибшей! Может быть, не стоит спешить с выводами? Находки говорили сами за себя — причем не столько одежда и косметика, сколько сотовый. Баронесса могла забыть его в номере, но могла и вернуться или отправить за ним кого-нибудь. Без телефона Орсине сейчас никак! Похоже, баронесса все-таки пропала.

Зильбернагль пришел к такому же заключению. Оба записали выводы: Гедина — в виде рапорта, журналист — в виде набросков к завтрашней статье.

Для провинциальной газетенки это событие стало значительной добычей, на которую тут же набросились национальные издания: на следующий день «Коррьере делла сера», «Ла репаблика» и остальные распространили известие об исчезновении баронессы.

Впрочем, вскоре выяснилось, что это было не просто исчезновение.

В усадьбе барона зазвонил телефон. Незнакомый голос распорядился:

— Готовь деньги, не то найдешь в багажнике вторую племянницу.

Барон не успел и слова сказать, как неизвестный повесил трубку. Задыхаясь, Эммануил набрал номер инспектора и сообщил ему, что Орсину похитили ради выкупа.

Инспектор притворился, что удивлен, поскольку и так знал о звонке — с самого начала расследования телефоны барона были поставлены на прослушку. Гедина невозмутимо ответил:

— Барон, не отчаивайтесь. Мы взялись за расследование и все перевернем вверх дном.

— Какой от этого прок?! — возмутился Эммануил. — Вы не выяснили, кто убил Анжелу. Некомпетентный болван!

В голосе барона звучал не гнев, а отчаяние. Гедина спокойно заметил:

— Барон, ваш телефон необходимо поставить на прослушку. Похитители могут выйти с вами на связь, сообщить свои требования. Постарайтесь держать их на линии как можно дольше. Да, вот еще, — добавил Гедина, — ваши счета заморозят. Стандартная процедура, вы должны понять. Примерно через час к вам приедет Галлорини. Пусть ваш секретарь предоставит в его распоряжение всю информацию по банковским счетам, вкладам, ценным бумагам и тому подобное. В ваших же интересах проявить участие.

— Идите к черту! — Барон в раздражении бросил трубку.

«В яблочко, — подумал Гедина. — Стандартная реакция на стандартную процедуру». Мистер Макферсон уже находился под контролем на случай, если похитители попытаются связаться с ним насчет выкупа. Инспектор запретил соединять Макферсона со всеми, кроме его адвоката, но и эти разговоры записывались и прослушивались.


К тому времени как профессор Кавана пришел на работу, весь факультет успел прочесть итальянские газеты. Миссис Рид вручила Лео свежий номер, но посчитала, видимо, что его надо предупредить поделикатнее, подсластить пилюлю.

Миссис Рид проработала в Джорджтаунском университете двадцать лет, из них десять — с профессором Каваной. Он вел себя безупречно — пример для нее, для других сотрудников, коллег и студентов. Ей хотелось проявить такт, ведь профессор Кавана — необыкновенно впечатлительный человек. Миссис Рид осторожно сообщила о похищении Орсины.

Удивленный Лео взглянул на газету.

— Это же «утка», — растерянно заметил он.

— Не уверена, профессор. Я склонна думать иначе. Этой семье выпало столько горя!

«Никакой трагедии! — безмолвно вскричал Лео. — Захлопни клюв и не каркай!»

В тот день темой занятий у Лео был эпистолярный роман Фосколо «Последние письма Якопо Оргиса», где поэт изливал душу, запечатлев в письмах свою непреходящую любовь и не менее сильную страсть к политике. Лео всегда относил излишнюю пылкость Фосколо к издержкам романтизма, но в этот раз он стал с живостью цитировать роман по памяти, интерпретируя для студентов исполненные страсти отрывки.

«Неужели это профессор Кавана?» — недоумевали студенты. Многие завершали учебу, кто-то учился в магистратуре, но все не раз присутствовали на лекциях Лео и никогда не видели преподавателя столь воодушевленным.

— «Я не ведал ни как утешить ее, ни как ответить ей, ни что посоветовать, — декламировал он. — О ангел! Да, да! Я сам плакал бы вечно, только бы высохли твои слезы! Моя ничтожная жизнь принадлежит тебе вся, до последней капли. Посвящаю ее тебе, твоему счастью!»

Перемену в профессоре оценили все девушки в аудитории: «Какой же он милый, когда цитирует эти строки!» Юноши мысленно поражались: «Какого дьявола он разоряется?! Что придумал?»

К следующей лекции романтический запал выгорел, накатила апатия. При первой же возможности Лео ретировался домой. Ему стало плохо, накатила тошнота, рвало желчью, потому что он не завтракал и не обедал. Что происходит? Почему?

Лео пристально и зло посмотрел на свое отражение в зеркале, перешел в зал, заваленный книгами, которые вдруг оказались бесполезны и никчемны. Внезапно его охватила ненависть к себе. Галилео и Гарибальди радовались возвращению хозяина, но Лео оставил котов без внимания.

«Кто я? — размышлял он. — Абсолютный болван. Что совершил? Чего добился? Разрушил жизнь женщины, убил ребенка. Нашего ребенка. Годами жил и работал как робот. Я был молод и чересчур самоуверен, подавал надежды — слишком большие надежды».

Что принесли большие надежды и блестящий разум? Пару книг и статей, которые никто не станет читать. Когда появилась возможность вернуться к жизни с Орсиной, он отверг этот шанс. Дурак, трус! Как же он себя ненавидит!

Остается только выброситься из окна… Достойное завершение жизни, которую и посредственной-то не назовешь. Но Лео догадывался, что не разобьется, а упадет на розовый куст, заботливо взращенный Мими Роулендсон, и остаток жизни проведет парализованный, испытывая еще большее унижение. Признание Орсины в Италии подтвердило его непроходимую глупость. Пытаясь совладать с утратой и унижением, он поклялся опекать Орсину и заботиться о ней; дал клятву и предложил помощь, но не сделал при этом ничего. Теперь Орсину похитили, ее жизнь — под угрозой…

Лео перечитал итальянские газеты. Инспектор, расследующий убийство Анжелы, оказался бездарен и беспомощен. Зачем он арестовал Найджела? Лео не мог поверить в причастность Найджела к убийству. Тот же инспектор расследует похищение Орсины. Что он собирается предпринять? Арестует менеджера отеля, который видел Орсину последним?

Ни одна из газет не упоминала, что сотовый телефон Орсины остался в номере гостиницы. Об этом знал только Зильбернагль. Чутье велело ему помалкивать; он верил, что инспектор Гедина успешно раскроет дело. Южный Тироль зависит от туристов, и Зильбернагль боялся, что трагедии, произошедшие в провинции Больцано, отпугнут приезжих.

Лео не догадывался, что инспектор проверил все входящие и исходящие звонки сотового Орсины с момента ее приезда в Италию. Вашингтонский номер Лео заметно выделялся в списке вызовов. Это был единственный американский номер, Орсина набирала его почти всегда ночью, при этом разговоры длились по полчаса, иногда дольше. Незадолго до своего исчезновения Орсина звонила по нему несколько раз, но все звонки были короткие. Она и в Больцано разговаривала с тем же абонентом — один раз долго, еще два раза — короче по времени, но всегда ночью.

Гедина сдержался и не стал звонить по загадочному номеру. Следствию выгоднее, если абонент не знает, что он под наблюдением. Полиция отследила для инспектора номер — оказалось, он принадлежит Леонарду Каване, профессору итальянской литературы и заведующему кафедрой итальянского языка в Джорджтаунском университете, в Вашингтоне, округ Колумбия.


Лео позвонил в усадьбу. Трубку снял Думитру — дворецкий его сразу вспомнил. Лео попросил срочно соединить его с бароном.

Он знал, что ему придется пообщаться с Эммануилом. Лео хотел выяснить, что можно сделать для семьи, предложить помощь, узнать, добилась ли результатов полиция, напала ли на след… Лео готов был немедленно выехать в Италию…

Но барон отреагировал иначе:

— Как вы смеете вмешиваться в наши дела, когда одна трагедия следует за другой?! У вас нет ни стыда, ни совести! Не звоните больше! Исчезните! Убирайтесь к черту!

Лео услышал глухой стук. В ярости бросив трубку, Эммануил сломал телефон.

Такое обращение нисколько не задело гордости Лео, он был даже рад оскорблениям. Лео кинулся в ванную, где его опять стошнило. Он умылся, вернулся в гостиную и перезвонил барону.

Трубку взяла Марианна. Она узнала Лео, хоть и была вне себя от горя. Экономка лопотала что-то на своем диалекте. Он боялся дышать, чтобы не упустить смысла, потому что говорила Марианна не очень четко. Ясно было одно: служанка не позовет барона к телефону, смысла в этом никакого нет.

В полиции — одни дураки.

Неужели Лео может помочь?

Барон хитер как лис, а вы слепы как крот и глухи как пень.

Лео мрачно выслушал это, не сказав ни слова, а Марианна заключила:

— Не будите спящую собаку.

Старая экономка расплакалась, и Лео понял, что ничего путного от нее больше не добьешься. Пора вешать трубку.

Что он имеет? «Бестиарий». Ясности ради Лео перечислил для себя всех животных: лис, крот и собака. Он никогда не питал любви к крестьянской мудрости, заключенной в поговорках, но сейчас было не время для снобизма. Что хотела сказать Марианна? «Слеп как крот и глух как пень»… Чего он не увидел, чего не услышал? Марианна предупредила, что барон «хитер как лис» и что не надо «будить спящую собаку». Что она подозревает? Что ей известно? Лео казалось, будто Марианна знает много больше, чем инспектор и его полицейские ищейки с богатым опытом и неплохими ресурсами. Или это пустая болтовня восьмидесятилетней старухи, чей диалект Лео с трудом разбирал?

Остаток дня Лео терзался сомнениями. Он пробовал молиться, но обратить разум к Богу оказалось тяжело — Лео давно не посещал церковь. Не зная, что делать, он лег на кровать. Непонятно, спал он или бредил, но проснулся с готовым решением в голове.


Миссис Мария Рид — седая дама в сером костюме, ставшая неотъемлемой частью кафедры итальянского языка, — пришла на работу ровно в девять и включила автоответчик. Первое сообщение было от Лео в 5.47 утра. Сухим, спокойным голосом профессор сообщал, что срочно уезжает в Италию и его занятия отменяются на неопределенный срок.

На неопределенный срок? Отменяются?

Удивленная миссис Рид прослушала сообщение заново. Так и есть: занятия отменяются на неопределенный срок… Такого профессор Кавана никогда не допускал. Что произошло? Три следующих сообщения были от инспектора Гедины из квестуры Больцано. Миссис Рид должна была срочно связаться с ним по поводу полицейского расследования.

Родители миссис Рид были родом из Италии, по-итальянски секретарь говорила бегло. Набирая номер квестуры, она вспомнила, что имя инспектора упоминалось в газетах.

— Миссис Рид? — переспросил инспектор.

— Да.

— Спасибо, что перезвонили. Перейду сразу к делу. Времени у нас немного, поэтому буду краток: я расследую убийство Анжелы Ривьера делла Мотта и похищение ее сестры, Орсины Ривьера делла Мотта. Надеюсь, вы не возражаете, если я задам несколько вопросов? Они касаются профессора Леонарда Каваны.

— Не возражаю, — взволнованно ответила миссис Рид.

— Разрешите нам записать разговор? Отлично. Итак, вы знаете, в каких отношениях состоят профессор Кавана и Орсина Ривьера делла Мотта?

— Орсина проходила стажировку в Джорджтауне несколько лет назад…

Миссис Рид подробно рассказала инспектору о пребывании Орсины в Вашингтоне.

— Понятно, — произнес Гедина разочарованно, словно ожидая каких-нибудь слухов. Он замялся, но все-таки спросил: — Они не выходили за рамки чисто профессиональных отношений?

— Никогда! — отрезала миссис Рид. — Профессор Кавана — человек безупречных этических и профессиональных взглядов. Странно, что вы об этом спрашиваете.

«Она его обожает, — подумал Гедина. — Тут ничего не добьешься».

— Можете еще что-нибудь рассказать о профессоре Каване? — спросил он.

«Стоит ли?» — задумалась миссис Рид.

— Миссис Рид? Вы меня слышите?

Секретарь призналась, что профессор уехал в Италию по срочному делу.

— Неужели? Когда?

— Полагаю, несколько часов назад.

Инспектор поблагодарил миссис Рид, предупредив, что он, возможно, перезвонит.

— Если появится новая информация — звоните сами, — добавил он и положил трубку.

«Он сам хочет загнать себя в угол? Вот и славно, — подумал инспектор. — Это поможет расследованию».

Гедина велел Колуччи разослать во все полицейские управления и пункты пересечения границы ориентировку на Леонарда Кавану, гражданина США: как только всплывет его имя или номер паспорта, следует немедленно сообщить инспектору в Больцано. Шла двойная фильтрация: если Лео проскочит незамеченным через аэропорт, любой итальянский отель, даже самый затрапезный, обязан, по закону, спросить у постояльца паспорт, с которого снимают ксерокопию, а данные направляются в местное отделение полиции.

— Колуччи, Галлорини, найдите секретаря, которому можно доверять. Пусть рассылает эту ориентировку каждый час, пока не поймаем профессора. Понятно?

Через несколько минут в кабинет к Гедине постучался молодой человек в очках.

— Можно вас на минуточку, инспектор?

— Кто вы такой? — Инспектору показалось знакомым лицо вошедшего.

— Мне поручена рассылка ориентировки на Леонарда Кавану.

— Замечательно. Что вам угодно?

— Хотел бы вас предостеречь.

— Предостеречь? Меня?

Гедина думал совершенно о другом.

— Да. Я слежу за делом Ривьеры. При всем к вам уважении должен заметить, что Кавана не обвиняется ни в убийстве, ни в похищении. Он всего лишь подозреваемый. Наша ориентировка не удостоится особого внимания в местных отделениях полиции, если профессор пройдет паспортный контроль в аэропорту или другом пункте пересечения границы.

Гедина закурил. Секретарь ошибочно принял его молчание за приказ объяснить.

— В отелях снимают ксерокопии паспортов постояльцев и отправляют их в местное полицейское отделение, где документы просматривают скучающие секретари, перекладывая их из одной стопки в другую. Только после этого данные попадают в компьютер. Думаю…

— Убирайтесь к чертям собачьим из моего кабинета и выполняйте приказ! — прорычал Гедина. Секретарь мигом выбежал за дверь к своему рабочему месту.

«Молодежь, — подумал Гедина. — Наглеют! Да, он все правильно подметил, но ничего не поделаешь».


Клер Стейнз, аспирантка профессора Каваны, сочла его интерпретацию романа Фосколо излишне страстной. Когда Орсина появилась в Джорджтауне, Клер училась на втором курсе. В первый же год обучения Клер по уши влюбилась в профессора, а на втором курсе выбрала итальянский язык основным предметом и записалась на все лекции и семинары, которые Лео вел у студентов ее уровня. Она часто заглядывала к профессору в кабинет, а он терпеливо сносил ее как прилежную студентку. Клер была по-своему хороша, но профессора она не привлекала. Гораздо больше его интересовало то, что Клер охотно бралась за организацию факультативных проектов, вроде итальянского клуба или «Месяца итальянского кино». Орсину, которая взяла на себя большую часть обязанностей профессора, Клер невзлюбила сразу. Аристократичная итальянка оказалась способным преподавателем, и Клер восприняла ее как соперницу.

Лео не подозревал, какой интерес он вызывает у женщин, потому что с коллегами он всегда держался нейтрально.

Однажды Клер пришла к профессору в кабинет обсудить письменную работу. Лео на месте не оказалось, и она решила его подождать. На столе поверх стопки бумаг она заметила запечатанный конверт с пометкой «Пожалуйста, уничтожьте». Он был подписан от руки каллиграфическим почерком Орсины. Клер взяла конверт со стола и, подумав, запихнула конверт в рюкзак. Никто ее не заметил.

Вернувшись в общежитие, девушка нетерпеливо вскрыла конверт, порезавшись о край бумаги. Из него посыпались лепестки роз. Не обращая внимания на кровь, Клер прочла письмо, густо покраснела и разрыдалась. Успокоившись, она аккуратно сложила бумажку, убрала в конверт и выбросила розовые лепестки.

Теперь же Клер немедленно связала странное поведение профессора с новостью о похищении Орсины. Миссис Рид вывесила в лекционном зале объявление: «Профессор Кавана вызван в Италию по срочному делу. Занятия отменяются. Пожалуйста, обратитесь на кафедру по поводу замены предметов, которые ведет профессор Кавана». Миссис Рид благоразумно решила, что о неопределенном сроке лучше не упоминать. Ознакомившись с объявлением, Клер вернулась в общежитие, достала из-под замка письмо Орсины, сняла с него копию и отправилась в университет.

Секретарь декана предупредила ее, что декан Трокмортон занята.

— Я подожду, — сказала Клер и осталась в приемной.

Дождавшись, когда декан освободится, она выпалила:

— Я должна кое-что сообщить по секрету!

Декан удивленно промолчала, но дала понять, что заинтригована.

— То, что я сейчас расскажу, — вопрос жизни и смерти, иначе не стала бы тратить ваше время. Если об этом станет известно, то мой статус в университете пострадает. Хотелось бы получить от вас письменное заверение, что мое имя останется неназванным.

— Что-что? Вы шутите? — переспросила декан, но серьезный вид девушки говорил об обратном. — Мисс Стейнз, я ни разу не сталкивалась с подобными необычными просьбами.

— Мне понятно ваше недоумение, но я аспирант с отличными академическими показателями, готовлюсь к кандидатской защите и не могу рисковать репутацией.

— Мне все это известно, но я не могу выполнить вашу просьбу.

— Поймите, это очень важно! — вскричала Клер и, понизив голос, наклонилась к декану через стол: — Это касается профессора Каваны.

Декан не разделяла католической набожности Лео, считая, что для преподавателя это лишнее. Она уступила просьбе студентки и составила письменное обязательство, проставив на нем дату.

Клер поведала историю с письмом к профессору Каване. Декан знала о похищении Орсины и о смерти ее сестры, равно как и о том, что молодая аристократка проходила стажировку на кафедре итальянского языка и что профессор Кавана неожиданно уехал в Италию. Более того, миссис Рид сообщила о полицейском инспекторе, который интересовался отношениями между Орсиной и профессором. Какими бы предосудительными ни были действия Клер, не время было ей выговаривать. Хорошо бы ознакомиться с письмом!

Клер передала декану ксерокопию и вышла из кабинета, сжимая в руках подписанное деканом письменное обязательство.

Декан надела очки и стала читать.

Дорогой Лео!

Похоже, сегодня утром я кое-что поняла. Смотрела в тарелку с завтраком, и внутренний голос сказал: «В чем дело, Орсина? Зачем притворяться?»

Так заключается союз на небесах: Солнце встречается с Луной, и они моментально узнают друг друга. Планеты сходят с орбит, сталкиваются… Внезапно солнце и луна начинают избегать друг друга.

Сколько сеансов авторского кино мы посетили вместе? Помните Изабель Юппер?[38] Неужели она должна украшать каждый французский фильм своим невыразительным великолепием? Неужто она верит, будто каменное лицо всегда будет de rigueur?[39] Ей бы стать профессиональным игроком в покер, а не актрисой. А музыка? Я заметила ваше пристрастие к клавесинной и контрапунктной музыке композиторов тевтонского толка. Их произведения звучали бы намного лучше, исполненные задом наперед. Слава Богу, нам не пришлось слушать Шопена или Шумана, уж очень они тяжелы. Впрочем, не важно. Мы были вместе, вдвоем на небосводе.

Однажды я отправилась на праздник цветущей вишни. Великолепное зрелище! Вы, глупый, отчего-то не пришли. Почему? У вас аллергия на пыльцу? Пообещайте, что мы с вами поедем в Эстремадуру, в Испанию. Я не видела цветущих вишен в Японии, но в Испании они божественны — гораздо лучше вашингтонских. Мы с родителями ездили туда, когда я была совсем ребенком. Я перебегала от дерева к дереву по ковру из белых лепестков, опьяненная счастьем… Давайте закажем билеты на самолет!

Кстати, забудьте ваши водолазки! Нет, правда — они стали бешено популярны после фильмов о Джеймсе Бонде. Разумеется, мало кто умеет носить сорочки. Но вы-то, вы — в самом сокровенном смысле родились в сорочке.

Почему я не обращаюсь к вам «профессор»? Надо ли объяснять? Называть вас профессором было глупо с самой первой встречи. Кстати, в моем присутствии вы никогда не пили вина. Почему? Боялись того, что могли бы раскрыть? Как может Лео, лев, бояться вина? Ради бога, вы же не протестант! Ислам запрещает пить, но суфии только и делали, что пили вино. И правильно поступали!

Ребенком я помогала крестьянам собирать урожай, просто ради забавы. Мы владеем сотнями акр виноградников в окрестностях Вероны. Мне давали ножницы и ведро. Я делала что захочу. Много ли гроздей винограда я могла собрать? Не особенно. Мне нравилось бродить меж кустов, срывать ягоды, есть их. Когда одна из бочек заполнялась, мы с другими детьми мыли ноги, запрыгивали в бочку и топтали виноград. Вечером напивались муста, а ночью мучились животами.

Наш дом был полон слуг. Многие умерли, но осталась Марианна, наша старая экономка. Ко мне приписали английскую гувернантку, старую деву, которой следовало бы поручить воспитание мальчика. Она была такая дряхлая, что я частенько задумывалась, не издеваются ли надо мной. Не верилось, что человек может быть настолько бесчувственным. Та же гувернантка наверняка воспитывала Изабель Юппер. Так вот, Марианна была ее полной противоположностью, и когда мы приезжали в усадьбу, я проводила время только с ней. Она всегда ополаскивала себе волосы уксусом, но когда мыла голову мне, уксуса не лила. Экономка разговаривала со мной, но я не понимала ни слова, поэтому выучила ее диалект. Она часто называла меня маленьким ангелом, ниспосланным «небесами».

Когда у Марианны случился удар, врачи сказали, что у нее неизлечимая болезнь. Мне не сообщили, но я подслушала разговор родителей. Мне стало грустно, захотелось помочь старушке, но в больницу меня не пускали. Тогда я захотела, чтобы ей стало лучше. Не молилась — только всей душой, всеми мыслями пожелала Марианне здоровья.

Через несколько недель она вернулась в усадьбу, совершенно здоровая. Врачи не могли объяснить ее выздоровление, а только повторяли: «Чудо! Чудо!»

Я ничуть не удивилась, меня переполняла радость: сумела помочь Марианне, когда врачи оказались бессильны. Я была совсем маленькой. Мне и раньше удавалось воздействовать на события. Не стану о них писать, но знайте: вы единственный, кому я об этом рассказываю.

Я выросла, поступила в школу, и ход моих мыслей изменился — стала думать, как меня научили, отдаляясь от своего «дара». Я перестала понимать, что это, начала бояться и игнорировать его проявления.

Иногда у нас в доме говорили о странных проблемах, особенно мой дядя — о герменевтике и тому подобном. Дядя с великим трудом постигал то, что для меня было очевидным. Казалось, он все время витает в мечтах, полностью поглощен эзотерикой, ломает голову над ее тайнами. Мой отец был другим. Он больше похож на меня — человек приземленный; ему, по некой странной семейной традиции, и не дозволено изучать тайное наследие рода. Мне хотелось свободы, Европа казалась скучной и пыльной. Я переехала в Америку, чтобы пасти стада, как ковбои. Но вместо этого встретила вас!

Еще в Риме я заметила сияние возложенной на вас миссии. Вы его не замечали тогда и наверняка не видите до сих пор. Но я не теряю надежды.

Когда наши взгляды встретились, я поняла, что вы узнали меня, так же как и я вас. Мы узнали друг друга не как любовники, хоть это было бы волшебно! Вы читали «О любви» Фичино.[40] Вы одарены так же, как и я, Лео, только ваш дар гораздо весомее. Не спрашивайте почему — не знаю. Мы с вами не просто похожи, это — нечто большее. Мы — половинки единого целого.

Мы с вами не целовались, а я, глупая, обещаю вам… Брак? Нечто большее. Обещаю вам hierosgamos[41] через сексуальное единение, которого мы достигнем на божественном уровне. Если вы не осознаете этого умом, то должны почувствовать сердцем. Знание об этом проникло даже в христианское учение: вспомните о Деве Марии и рождении Христа.

Пожалуй, я сказала слишком много. Давайте полетим в Эстремадуру и полюбуемся на цветение вишен.

Срок моего пребывания в Джорджтауне подходит к концу. Отпустите ли вы меня? Если да — то это будет преступлением против природы. Не знаю, как еще это назвать.

Я пишу это письмо от чистого сердца. Знаю, вы переживаете сильное потрясение, но понять частичку святого, которая заложена в нас с вами, — вне человеческих сил. Помните: я не просто в вас, а вы не просто во мне. Я — это вы, а вы — это я.

Всегда ваша,

Орсина.

Содержание:
 0  Запретная книга The Forbidden Book : Гвидо Ди Соспиро  1  ГЛАВА 2 : Гвидо Ди Соспиро
 2  ГЛАВА 3 : Гвидо Ди Соспиро  3  ГЛАВА 4 : Гвидо Ди Соспиро
 4  ГЛАВА 5 : Гвидо Ди Соспиро  5  ГЛАВА 6 : Гвидо Ди Соспиро
 6  ГЛАВА 7 : Гвидо Ди Соспиро  7  ГЛАВА 8 : Гвидо Ди Соспиро
 8  ГЛАВА 9 : Гвидо Ди Соспиро  9  ГЛАВА 10 : Гвидо Ди Соспиро
 10  ГЛАВА 11 : Гвидо Ди Соспиро  11  ГЛАВА 12 : Гвидо Ди Соспиро
 12  вы читаете: ГЛАВА 13 : Гвидо Ди Соспиро  13  ГЛАВА 14 : Гвидо Ди Соспиро
 14  ГЛАВА 15 : Гвидо Ди Соспиро  15  ГЛАВА 16 : Гвидо Ди Соспиро
 16  ГЛАВА 17 : Гвидо Ди Соспиро  17  ГЛАВА 18 : Гвидо Ди Соспиро
 18  ГЛАВА 19 : Гвидо Ди Соспиро  19  ГЛАВА 20 : Гвидо Ди Соспиро
 20  ГЛАВА 21 : Гвидо Ди Соспиро  21  ГЛАВА 22 : Гвидо Ди Соспиро
 22  Использовалась литература : Запретная книга The Forbidden Book    



 




sitemap