Детективы и Триллеры : Триллер : ГЛАВА 22 : Гвидо Ди Соспиро

на главную страницу  Контакты  Разм.статью


страницы книги:
 0  1  2  3  4  5  6  7  8  9  10  11  12  13  14  15  16  17  18  19  20  21  22

вы читаете книгу




ГЛАВА 22

Отец Джон сидел в приемной, окруженный фресками с изображениями святых Петра, Павла, Себастьяна и Катерины. Прелат настоял, чтобы он повременил с возвращением в Вашингтон, и папа римский вызвал Джона на аудиенцию. Через несколько минут секретарь попросил войти.

Папа сидел на троне. Иезуит с большим почтением преклонил колени и сел на место, указанное понтификом.

— Ваше святейшество, я полностью к вашим услугам, — сказал Джон.

Некоторое время понтифик пристально смотрел на него. Тишина стояла оглушительная. Казалось, папа усмехается — выражение его лица многих сбивало с толку; утверждали, будто это улыбка просветленного.

— Нунций Макграт, — заговорил папа, — мы приняли решение относительно вас и передали его прелату «Опус деи». Ему оно пришлось по душе.

Эти слова озадачили Джона и слегка встревожили.

— Мы освобождаем вас от должности нунция в Соединенных Штатах Америки.

Джон пришел в замешательство, но сохранил спокойствие и остался сидеть неподвижно. Папе, похоже, нравилось наблюдать, как груз его решения оседает в душе Джона. Он пояснил:

— Да, мы более не желаем, чтобы вы находились вдалеке от нас, по ту сторону Атлантики. Мы назначаем вас префектом Конгрегации доктрины веры. К исполнению обязанностей приступаете немедленно.

Для Джона это стало полнейшим сюрпризом. Но не ему обсуждать решение папы римского и выражать личные чувства. Он перекрестился и сказал:

— Я всегда к вашим услугам, святой отец.

Ответ понравился папе — улыбка понтифика стала шире.

— Нам будет приятно начать сегодня работу над новой энцикликой. Прелат, — кивнул он секретарю, — запишите все точно. Она будет озаглавлена, префект, — обратился он к Джону по новому званию, — «Vox Populi, Vox Dei»[65] и адресована епископам, священникам и дьяконам, мужчинам и женщинам, живущим во Христе, а также всем истинно верующим. Хотим сообщить следующее: мы, понтифик, поддерживаем все решения Второго ватиканского собора. Господь говорил с нами устами народа. Глас народа — глас Божий — обратился к нам со святыми словами. Вы, префект, должны будете переложить все это на соответствующий язык. Если вкратце, то мы поняли: в наше время нет единого мнения, что есть морально верно и что есть морально неверно. Мы намерены вести христианскую Европу путем тысячелетней традиции и осознаем, что паства нуждается в уверенном пастыре.

— Значит ли это, ваше святейшество, что программа «Раскроем объятия всем верующим» будет закрыта? — осмелился спросить Джон.

— «Закрыта»? Какое мрачное слово, префект! Нет, программу лишь приостановят.

— При всем уважении, святой отец, это вряд ли поможет успокоить массы. Как ни прискорбно, но мой долг предупредить вас о подобной возможности.

Папа римский и секретарь обменялись взглядами. Секретарь был преданным слугой и строгим советником папы с тех самых дней, как будущий понтифик стал епископом. Папский прелат, похоже, соглашался с префектом: он едва заметно дернул губами, но папа узнал этот жест, хотя секретарь и отвернулся.

— Да будет так. Скажем, что Господь велел добиться единства и сплоченности у себя дома.

— Если мне позволено будет высказаться, это наиболее верный способ подачи.

— Да, мы считаем так же. Что ж, к завтрашнему дню подготовьте черновик энциклики. Она должна быть распространена широко, повсеместно. Вы свободны, префект. Ступайте с миром.

Джон поклонился.

— Да простит меня ваше святейшество, но я считаю, в энциклике стоит перечислить все шаги, которые ваше святейшество намеревались предпринять, и обозначить, что они приостановлены, дабы решения Второго ватиканского собора действовали и далее. Третий собор перенесен на неопределенный срок, хотя «отменен» будет предпочтительней. Думаю, в таком виде послание святого отца прозвучит громко и ясно.

Папа римский состроил гримасу и закрыл лицо руками. В конце концов он согласился.

— И еще, если позволите, святой отец сделает открытое заявление.

Папа удивленно посмотрел на Джона — тот воспринял взгляд как сигнал и продолжил:

— Касательно деканонизации святого Бернара Клервоского как зачинщика Первого крестового похода — полагаю, надо его реабилитировать, провести службу за упокой его души на праздник Девы Марии. Святой Бернар должен стать известен как рыцарь Девы: его почитание Божьей Матери должно служить примером. — Папа молчал, и Джон продолжил: — Ваше святейшество, я понимаю, такой разворот на сто восемьдесят градусов вызовет большие волнения. Если церковь обращает внимание на волю народа, то, думаю, политикам надлежит поступать так же. Между нами: мы можем привести Европу в чувство.

Папа римский, подумав, выпрямился и произнес:

— Да будет так. Вы известите о нашем решении сенатора Роулендсона сегодня же. А мы переговорим с епископом Сковолони. И да пребудет с нами Господь наш Иисус.

Лео поблагодарил служанку и закрыл дверь отведенной ему комнаты. Как и все комнаты в «фермерском домике» Найджела, она была обставлена отлично отполированной антикварной мебелью и оснащена всеми современными удобствами. В те времена, когда крестьяне работали на виноградниках и в оливковых рощах, простирающихся до самого леса вдали на севере, дом был фермерским… Сейчас его можно было назвать «шато».

Лео с вожделением посмотрел на кровать — хотелось упасть на нее и проспать сутки. К сожалению, Найджел умудрился совместить совершенное убежище для изможденного гостя с негостеприимнейшим обращением — закатил вечеринку. Лео неохотно открыл высоченный шкаф, чтобы забросить туда рюкзак, и обнаружил синий костюм, сорочку, носки, черные туфли, галстук и даже нижнее белье. К лацкану пиджака была приколота записка: «Сегодня вечером ты должен выглядеть на миллион. О.».

Сняв наряд, подаренный Маркусом, Лео переоделся в одежду поскромнее и подумал, не избавиться ли по возвращении домой от затасканного профессорского гардероба. Может, взять за правило выглядеть поэлегантнее? Он представил, как станут потешаться над ним студенты, если он явится на лекции в «Дольче и Габбана». «Смешно, профессор Кавана».

Внизу в зале громко разговаривали многочисленные гости. Найджел болтал с Тедди, Маркусом, Нико и их женами — они сгрудились у барной стойки с шампанским. Орсину Лео заметил моментально — она сразу бросалась в глаза.

Встретившись с Орсиной взглядом, Лео понял, что она — чужая у себя дома — умоляет избавить ее от навязанного веселья. Орсина подошла к нему.

— Я скучала по тебе, Лео.

— И я по тебе, Орсина. Замечательно выглядишь.

— Сядешь за стол рядом со мной. Думаю, вместе мы это как-нибудь переживем.

— Вообще-то я хотел наесться.

— Мы с тобой похудели и ни о чем другом и думать не можем.

— Верно. К тому же костюм на мне — с запасом. Спасибо, что предусмотрела и это… — Хотелось добавить «любовь моя», — слова просились на язык, но Лео сдержался.

— Я ни о чем не могла думать две недели. — Орсина едва не заплакала, но смело добавила: — Я не про костюм — купила его вчера днем в Ницце.

— Ты угадала даже размер обуви. Как?

— Женщины такое замечают. Время приступать к обеду.

Стол накрыли на двадцать четыре персоны, и это был праздник гурмана — дары моря. На столе стояли огромные блюда с колотым льдом и в каждом — гора крабов, речных раков, креветок, устриц, мидий и морских гребешков с коралловой икрой. Шампанское лилось рекой. Наконец едоки оторвались от пиршества, обозревая пустые раковины моллюсков, словно победители подводного сражения. Найджел воспользовался моментом, чтобы сказать несколько слов.

— Леди и джентльмены, мне доставило безграничное удовольствие принять у себя «Пиратов Пензанса». Как вам известно, в этом году победила команда славной яхты «Шалунья». Пошалили на славу!

Раздался дружный смех и притворные стоны присутствующих.

— Итак, за моих дорогих друзей: Тедди, Никки, Нико, Маркуса! Не забудем и об их утонченных супругах, Софи и Полине, которые, я уверен, выполняли всю тяжелую работу. Сегодня они завершили двадцать седьмую пиратскую регату, всего три раза попавшись в сети и капканы бюрократизма. С таким результатом они на два очка обошли команду «Веселого вдовца», экипаж которого заслуживает почетного упоминания. Но, по правде, вы все заслужили почетного упоминания, вот почему мы собрались.

Кто-то затянул корабельную песню. Француженки переглянулись, вежливо улыбаясь. Пошли песни погрубее, а по кругу передавались сотерн и портвейн. Лео вышел из-за стола.

Возвращаясь из туалета, он свернул не туда и попал в библиотеку, где стоял диван. Лео прилег на него и моментально уснул.

Орсина вскоре покинула вечеринку и отправилась к себе в кабинет, где обнаружила Лео. Она накрыла его покрывалом и поцеловала в лоб. Остальные гуляли до четырех часов утра, а Лео преспокойно спал.

Он проснулся примерно в десять и вернулся к себе в комнату, где первым делом проверил, на месте ли запретная книга. Лео принял душ и переоделся в обычную одежду, накинув кожаную куртку. Дом все еще спал.

«Похмелье будет то еще», — сказал себе Лео.

В его апартаментах стоял холодильник со всем необходимым для скромного завтрака. Последние две недели любая роскошь казалась Лео верхом блаженства. Он выглянул в окно и решил, что вернулся в Эдем: садовники подстригали лавровую изгородь, за которой простиралось бескрайнее поле, где паслись отары черных овец.

«Орсина, — вспомнил Лео. — Где она?»

Он спустился по лестнице в гулкий холл, вышел во внутренний двор, усыпанный гравием. На северной стороне — низенькая постройка из камня и кирпича, по краям которой стояли приземистые башни с черепичной крышей. По большим воротам Лео догадался, что это либо конюшни, либо каретный сарай. Заглянув в окна, он увидел знаменитую коллекцию спортивных автомобилей Найджела. Лео автомобилями не интересовался, но узнал «роллс-ройс» и сумел определить примерную стоимость коллекции.

Недавние знакомства натолкнули на размышления, что бы он сделал, выпади на его долю такое богатство.

«Раздать деньги бедным? — раздумывал Лео, обходя дом с другой стороны. — Нет, это капля, которая исчезнет в океане человеческой нищеты. Ничего бы я не отдал и политическим движениям. Я преподаватель. Был бы богачом, организовал бы фонд, чтобы объединить людей, которые станут делиться мыслями. Купил бы место вроде палаццо Ривьера и наполнил бы его студентами, учеными, исследователями, может быть, художниками, но только не абстракционистами. Я бы помогал людям путешествовать, изучать другие языки, культуры. Помогал бы им путешествовать во времени — они узнали бы, что в истории вечно».

Обогнув угол, Лео прошел между лавровых изгородей и оглянулся на дом. Каким оно было во времена, когда его владельцы жили дарами земли? Пока не появились преуспевающие финансовые дельцы, разъезжающие на раритетных автомобилях? Здесь чувствовалась не только рука Найджела, но и вклад Орсины — это она спланировала сады.

На первом этаже открылось окно — Орсина выглянула во двор и помахала рукой. В простом платье с растительным орнаментом выглядела она великолепно. Лео поспешил к дому.

— Доброе утро, — сказала Орсина и улыбнулась.

— Прости, я заснул у тебя в кабинете. Надо было разбудить, — начал Лео.

— Там удобно. Я часто зачитываюсь на диване и засыпаю. Тебе лучше?

— Будто заново родился, — сказал Лео и, помолчав, добавил: — Здесь так красиво. Черные овцы твои?

— Они принадлежат фермеру, который пользуется нашими землями.

— Остальные гости в доме?

— Нет, все уже уехали. Найджел отсыпается.

— Орсина, у меня для тебя есть кое-что важное. Подожди, я сейчас.

— Хорошо. Интересно, что ты там припас.

Лео поднимался по лестнице, перепрыгивая через две ступеньки, и думал, что ему лучше сказать: сейчас и потом, перед расставанием.

В утренней комнате Орсины было одно окно, выходящее на восток, на парк. Она села на диван по одну сторону от камина, Лео — в кресло напротив. Не говоря ни слова, он открыл рюкзак и передал Орсине запретную книгу. Та онемела от удивления, и Лео рассказал о своих приключениях в Венеции.

Решив, что Орсина должна знать правду о гибели Анжелы, Лео не стал смягчать рассказ об опыте прорицания. Та разрыдалась, не в силах сдерживаться. Лео пересел к ней на диван, нежно обнял ее, подождал, пока она успокоится.

— Когда я оставил тебя на миланском вокзале, меня разыскивала полиция. Я не мог свободно передвигаться по стране, ждал, когда уеду из Италии. У меня оставалось две недели, чтобы завершить свою миссию: убить Эммануила. Я знал все о нем и о его планах. Когда он потерял Анжелу, ему понадобилась ты. Да, ему требовалась единокровная помощница. Он совершал инцест с Анжелой.

Орсина поежилась и закрыла лицо руками.

«Дурак, — упрекнул себя Лео. — Как можно говорить такое жертве барона?!» Орсина вздрогнула, вспомнив плен.

— Никакое человеческое правосудие не поняло бы, чего добивался твой дядя. Его бы ни в чем не заподозрили, и убийство сошло бы ему с рук. Но я поклялся защищать тебя, а на свободе Эммануил — угроза твоей жизни.

Орсина ничего не сказала, только жестом попросила продолжать.

— Твой дядя не мог доверять тебе из-за книги. Ты одарена больше, и потому он заставил тебя изучать трактат Чезаре. Он отдал ключ к тайне Пещеры Меркурия, зная, что ты обязательно отыщешь фамильный алтарь. Скорее всего барон представлял тебя в качестве своего оккультного преемника. После смерти Анжелы этот ход обернулся против него. Чем сильнее дар, тем быстрее посвященный добудет первый плод Древа жизни, прорицание. Тебе могло открыться прошлое. Эммануил не хотел рисковать и выкрал у тебя книгу, но на этом не успокоился. Он отчаянно нуждался в тебе как в магической помощнице. Для меня выбор был ясен: его жизнь против твоей.

Орсина к тому времени положила голову на колени Лео, закрыла глаза.

— Что же ты сделал?

Он крепко обнял ее.

— В Милане я сел на автобус и вернулся в Верону, автостопом добрался до леса, нашел охотничий домик. На двое суток затаился в дровяном сарае, ждал, пока появится Эммануил. Раз в день я возвращался в город, чтобы перекусить и просмотреть газеты. В «Ла арена» сообщалось, что барона хватил удар. По иронии судьбы, я в тот день бродил вокруг усадьбы, искал путь обойти охрану. А на следующий день все основные газеты опубликовали историю со всеми подробностями. Инспектор Гедина, пытаясь раскрыть дело Ривьера, нашел барона в охотничьем домике и едва успел его спасти. Эммануила в критическом состоянии доставили в главную больницу Вероны.

— Об этом я знаю. А что дальше?

— Я ничему не верил. Человек, который инсценировал похищение, мог запросто притвориться больным. Я отправился в больницу. Вид у меня был довольно потрепанный, но, изобразив нужный акцент, я представился садовником, сказал, что барон мне как отец. Медсестра отвела меня к нему в палату. Эммануил оказался в сознании, даже поднял руку — указал на меня. Медсестра поняла только, что барон узнал преданного садовника. А Эммануил, наполовину парализованный, мог лишь мычать. Здорово злился, наверное. Сестра предупредила: «Больше он никому ничего сказать не может». Пока медсестра ставила капельницу, я поговорил с ней. Рассказал, как добр был барон к моей старой матушке, поинтересовался, есть ли надежда на выздоровление. Доктор запретил говорить, но медсестра сообщила, что утром врачи признали барона «безнадежным», мол, сердце долго не выдержит. «Такая трагедия для великого и светлого человека. А он ведь не особенно стар», — сказала медсестра. Она оставила меня с Эммануилом наедине, и я наклонился к нему, будто собираясь поцеловать на прощание. Я мог бы убить его прямо в палате. Мог размозжить ему череп ключом, который таскал под рубашкой, или задушить при помощи тибетской техники. Но я сдержался — все уладилось само собой. Оставалось прошептать на ухо Эммануилу: «Я видел, как ты повстречал бога Митру. Видел, как ты убил Анжелу». Вот и все. Спасибо Найджелу, мне удалось безопасно добраться до Франции.

— Ты здесь! — Орсина притянула Лео ближе к себе. — Вчера из больницы сообщили, что у дяди был новый приступ, состояние критическое.

— Я рад это слышать.

— Вчера и я была рада этой новости. Сегодня мне уже все равно.

«Какая же она сильная!» — восхитился Лео, но не решился спросить, как Орсина со всем справляется.

— Я знаю, о чем ты думаешь, — сказала Орсина. — Что сказать? Рада, что осталась жива. — Глубоко вздохнув, она добавила: — Я должна быть счастлива, что осталась жива. Пора перестать винить себя в смерти Анжелы. Да, я могла это предвидеть, у меня были средства. Мне следовало сразиться с дядей на магическом поле. Если бы я начала изучать запретную книгу с самой свадьбы, то победила бы. Но я никак не могла повзрослеть, оторваться от детских игр, а дядя все эти годы развращал Анжелу… И пытался соблазнить меня. — Орсина посмотрела Лео в глаза. — Да, Лео, это правда…

Она снова чуть не расплакалась.

«Зачем она истязает себя?» — думал Лео.

Орсина взяла себя в руки и стала рассказывать:

— Ты знаешь, меня почти все время держали без сознания, в темноте. Но однажды я наполовину пришла в себя и услышала голос дяди. Он шептал мне на ухо какие-то глупости, ласковые слова, начал трогать меня, ласкать. Я чувствовала у себя на лице его дыхание, его тяжесть на себе, его пот, его запах. Он запустил руки мне под сорочку. — Орсина села и продолжила: — Тогда изо всех сил, какие были, я попыталась оттолкнуть его. Дядя хотел успокоить меня, гладил теплыми руками, но я сопротивлялась. Раздался крик, ругань. Мне залепили пощечину и вкололи снотворное.

— Мне жаль, Орсина, ужасно жаль. Но, — поспешно добавил Лео, — это, должно быть, единственный случай. Возможно, Эммануил больше не пытался тебя насиловать.

— Откуда ты знаешь? — Орсине было больно вспоминать, но хотелось выговориться.

— За последние две недели я много раз перечитывал тайное издание «Магического мира героев», — сказал Лео. — В нем есть место, которое я заучил наизусть. Чем больше я волновался за тебя, тем больше оно давало мне надежды. Чезаре писал о бесталанных тщеславцах вроде твоего дяди, мол, если они «добьются любви и дружественной помощи Гебы, тогда через должную связь с ней сумеют совершать чудеса». Тут нужна любовь. Эммануил, проклятый извращенец, превратил Анжелу в зомби, беззащитную и любящую. Но тебя он никогда не контролировал, поэтому…

— Достаточно, Лео, хватит. Время поможет мне все забыть.

Орсина закрыла лицо руками и разрыдалась, но, пересилив себя, успокоилась.

— Прости, Орсина. Не будем о прошлом, обещаю. Но что делать с будущим?

Орсина открыла глаза. Настала ее очередь все объяснять.

— Спасибо тебе, Лео, — сказала Орсина, глядя на него, — спасибо за все, что ты сделал. Я никогда не смогу отблагодарить тебя.

Лео был благодарен Орсине за то, что она приняла его помощь. Вслух он этого не сказал — хватит изливать души. Он улыбнулся.

— Жизнь не так проста, — продолжила Орсина. — Когда дядю хватил удар, со мной связался его адвокат и сказал, что по завещанию распоряжение недвижимостью переходит ко мне. Если не вдаваться в детали, все должно было быть поделено между мной и Анжелой. Я до сих пор не знаю, сколько и чего мне осталось, но у дяди собственность по всему миру, не только в Италии. Адвокат говорил, что миллион евро на ложный выкуп дядя занял у друзей под залог имущества и что приятели в скором времени потребуют возврата долга. Нужно убедить полицию вернуть конфискованные деньги. Счета разморожены. Говорить адвокату, кто меня похитил, я не стану, никому не скажу, даже Найджелу. Это наша с тобой тайна, Лео.

— Ты забываешь о Бхаскаре и Соме.

— Нет, не забываю. Я не забыла даже о Джорджио.

— Джорджио?

— Да, ведь похитил меня он. Я подозреваю, что дядя промыл ему мозги, как и Анжеле. Не могу точно сказать, стал ли Джорджио соучастником по собственной воле. Индийских слуг и вовсе шантажировали. Им известна лишь малая доля правды. В их интересах молчать. Разумеется, я их сразу уволила, но не со зла. Главное, что мы избавились от чудовища.

Время сменить тему, догадался Лео.

— Похоже, Найджел счастлив, — вставил он.

— Мой муж соскочил с крючка и предпочел бы все забыть. Инспектор Гедина настолько бесполезен, что я ему абсолютно ничем не обязана. Надо забыть обо всем, но наследство огромно: взять хотя бы усадьбу и палаццо. Я в ответе за род Ривьера, я — словно нить, на которой он держится. Кстати, — добавила она, — мы с Найджелом спим в разных комнатах. Сошлись на том, что брак не сложился. Подождем, пока шумиха в прессе уляжется, и тихо-мирно разведемся. Найджел рад будет избавиться от семейства Ривьера.

Орсина вымученно улыбнулась, когда услышала шаги Найджела — он насвистывал один из своих любимых пиратских мотивчиков.

Найджел принялся играть роль заботливого хозяина, нарушив уединение Орсины с Лео. Наверное, так было лучше.

Лео больше не опасался итальянской полиции — свободно воспользовался кредиткой, когда его отвезли в город: снял наличные в банке, прикупил одежды и чемодан, а заодно наведался в турагентство. Заказал билеты из Ниццы до Парижа и далее — в Вашингтон. Оставшиеся два дня провел, гуляя по городу и осматривая достопримечательности вместе с Орсиной и Найджелом. О событиях в Италии не было сказано ни слова. Всем хотелось как можно скорее оставить их позади.

Шофер привел идеально восстановленный «ситроен» в аэропорт Ниццы. Орсина с Лео сидели на заднем сиденье, держась за руки.

— После того, что ты рассказал мне, — заговорила Орсина по-английски, — я решила снести охотничий домик. Усадьба мне дорога и останется за мной, но мастерская должна исчезнуть.

Лео молча держал ее за руку.

— Палаццо, — добавила Орсина, — слишком важен для семьи, но жить я там не смогу. Особенно после случившегося.

— Орсина, я уверен, ты со всем справишься. Дай себе время.

Она посмотрела ему в глаза и улыбнулась.

Наступил момент, которого они оба так боялись. Лео готовился пройти контроль службы безопасности: самолет вылетал через полчаса. Орсина прихватила увесистую сумку из местной кондитерской.

— Вот, возьми, — передала она сумку Лео. — В ней кое-что на память.

Лео поблагодарил Орсину и заглянул внутрь, ожидая увидеть коробку шоколада. Но в сумке лежала… запретная книга. Лео посмотрел на Орсину. В своем ли она уме?!

— Хранить книгу будешь ты. В тебе проснулся дар, иначе прорицание убило бы тебя.

— Согласен. Я восхищен, но напуган.

— Не надо бояться. Мы с тобой вдвоем поработаем над книгой.

Во второй раз объявили посадку на самолет Лео.

— Орсина, сейчас не время и не место, но я должен спросить тебя…

— Потом, Лео, потом. Подожди, дай время. Храни книгу в надежном месте. Обещаешь?

— Да, конечно.

Он автоматически достал паспорт, билет и посадочный талон.

— Мне пора, Орсина. Только если не…

Орсина поцеловала его. Лео ощутил ее слезы у себя на щеке, а девушка крепко прижалась к нему. Голова у Лео закружилась от счастья. Стало безразлично, успеет он на рейс или нет. Зачем уезжать? Лео прижал Орсину к себе, но та отстранилась.

— Иди же, иди, — сказала она. — Тебе нужно уладить дела в Вашингтоне.

— Орсина…

— Счастливо тебе долететь! — задыхаясь, проговорила она.

Лео не торопился. Орсина резко развернулась и зашагала к выходу.

— Мсье, — окликнул его офицер безопасности, — вы летите или нет?

Лео не помнил, как добрался до своей квартиры в Джорджтауне. Первым делом он вытащил из сумки «Магический мир героев» и положил его на обеденный стол. Фотографии Орсины у него не было, и книга стала памятным символом, иначе жилье казалось бы совершенно пустым.

Уезжая в Италию, Лео поручил Галилео и Гарибальди Сильвии — ей он и позвонил в первую очередь.

После обмена любезностями Лео спросил, как поживают коты, не шалят ли. Сильвия расплакалась и объяснила, что вскоре после отъезда Лео коты сбежали. Она извинялась, просила прощения, говорила, что сердце ее было разбито… Лео повесил трубку.

Телефон зазвонил.

С досады Лео не стал отвечать, а занялся почтой, которую для него любезно собирала Мими: счета, реклама и целая коллекция писем из университета. Миссис Рид интересовалась делами Лео, выражая надежду на его скорое возвращение. Обнаружилась и парочка более официальных писем от декана. «Где вы?» — вопрошала она. Следовало доложиться начальству.

«Будет неприятно, — подумал Лео, — но уж с деканом-то я справлюсь». Он вскрыл последнее письмо.

Уважаемый профессор Кавана!

Не получив от вас ответа на телефонные звонки и сообщения, переданные по электронной почте, факсу и заказными письмами, я проконсультировалась с профессором Мейлли и с сожалением пришла к следующему заключению:

До конца нынешнего учебного года вы отстраняетесь от преподавательской деятельности. В конце мая ваше положение будет пересмотрено. Если ректор получит удовлетворительное объяснение вашему отсутствию и невыполнению служебных обязанностей, а также убедительное заверение, что подобного впредь не повторится, вас, возможно, восстановят в должности. Пока же настоятельно рекомендую обратиться за помощью к психологу и подумать о поиске альтернативной вакансии.

Ваши занятия и консультации переданы другим преподавателям, управление кафедрой принял профессор Лентини. В течение недели с получения данного уведомления вы должны освободить свое место. Просим вас не контактировать со студентами вашего курса и аспирантами, научным руководителем которых вы являетесь. Их академический прогресс серьезно пострадал, и мы всеми силами стараемся восполнить нанесенный ущерб.

По всем вопросам относительно денежных выплат, страховки, пенсионного пособия и прочего обращайтесь в отдел кадров.

Искренне ваша,

Элис Т. Трокмортон, декан факультета.

Лео обдумывал ситуацию. Голова кружилась, и он вышел на улицу глотнуть свежего воздуха. Было темно и холодно, накрапывал дождь. Лео шел быстро, и чем дальше он уходил от дома, тем больше злился. Его окружали идиоты — от инспектора Гедины до декана Трокмортон.

Лео стало жаль себя — он единственный разумный человек во вселенной. Неожиданно Лео заметил, что вышел к монументу Вашингтона, сверкающему под каплями дождя.

— Добрый вечер, сэр, — вежливо, но настороженно произнес полицейский.

— Вечер добрый, — ответил Лео и двинулся дальше.

Он остался один. Неожиданно он со всей ясностью осознал свое положение и остановился. О чем он только думает?

— Я свободен! — воскликнул Лео, посмотрел вверх, на ярко освещенный монумент, и медленно, торжественно произнес: — Я свободен. Орсина свободна. И она любит меня!

Лео развернулся и пошел обратно к Джорджтауну.

— Доброй ночи, — сказал он тому же полицейскому.

Дождь перестал. Лео ускорил шаг, а затем и вовсе побежал.

— Я свободен, и Орсина любит меня! Теперь ничто нас не разлучит!

Эти слова все еще крутились в голове Лео, когда он заснул.

В это время во Франции Орсина проснулась — ей показалось, что она слышит голос Лео, хоть и не различает слов. Позабыв о разнице во времени, она сняла трубку телефона и набрала номер Лео.

— Орсина? — инстинктивно ответил он.

— Я люблю тебя, Лео, и скоро буду свободна. Нас ничто не разлучит.

ОТ АВТОРОВ

Мы выражаем признательность:

Нашим женам — за все.

Ханне Макленнен — за чертежи палаццо Ривьера.

Джованни Квинтавалле, адвокату, — за консультации в области итальянского судопроизводства.

Хуану Педро Агилару, доктору медицины, — за советы в области офтальмологии.

Умберто Хунко, доктору медицины, — за советы в области медицины.

Джанфранко де Туррису — за то, что предоставил нам экземпляр «Магического мира героев».

Кристоферу Синклер-Стивенсону — за его «правило розы».

Паоле Джулланд — милой, рассудительной и всегда готовой помочь.


Содержание:
 0  Запретная книга The Forbidden Book : Гвидо Ди Соспиро  1  ГЛАВА 2 : Гвидо Ди Соспиро
 2  ГЛАВА 3 : Гвидо Ди Соспиро  3  ГЛАВА 4 : Гвидо Ди Соспиро
 4  ГЛАВА 5 : Гвидо Ди Соспиро  5  ГЛАВА 6 : Гвидо Ди Соспиро
 6  ГЛАВА 7 : Гвидо Ди Соспиро  7  ГЛАВА 8 : Гвидо Ди Соспиро
 8  ГЛАВА 9 : Гвидо Ди Соспиро  9  ГЛАВА 10 : Гвидо Ди Соспиро
 10  ГЛАВА 11 : Гвидо Ди Соспиро  11  ГЛАВА 12 : Гвидо Ди Соспиро
 12  ГЛАВА 13 : Гвидо Ди Соспиро  13  ГЛАВА 14 : Гвидо Ди Соспиро
 14  ГЛАВА 15 : Гвидо Ди Соспиро  15  ГЛАВА 16 : Гвидо Ди Соспиро
 16  ГЛАВА 17 : Гвидо Ди Соспиро  17  ГЛАВА 18 : Гвидо Ди Соспиро
 18  ГЛАВА 19 : Гвидо Ди Соспиро  19  ГЛАВА 20 : Гвидо Ди Соспиро
 20  ГЛАВА 21 : Гвидо Ди Соспиро  21  вы читаете: ГЛАВА 22 : Гвидо Ди Соспиро
 22  Использовалась литература : Запретная книга The Forbidden Book    



 




sitemap