Детективы и Триллеры : Триллер : ГЛАВА 6 : Гвидо Ди Соспиро

на главную страницу  Контакты  Разм.статью


страницы книги:
 0  1  2  3  4  5  6  7  8  9  10  11  12  13  14  15  16  17  18  19  20  21  22

вы читаете книгу




ГЛАВА 6

Взрыв прогремел в самый торжественный момент мессы. Раздались крики прихожан, кто-то упал в обморок. Самые трезвомыслящие устремились к выходу, через который на улицу клубами валил дым вместо фимиама. Несколько сотен людей пытались протиснуться в три двери. Началась паника, некоторые из уцелевших при взрыве стали жертвами давки.

О взрыве в Сантьяго-де-Компостела Лео узнал из дневного выпуска новостей. Очевидно, бомбу взорвали у подножия статуи Сантьяго Матамороса, святого Иакова — истребителя мавров.[18] Лео — а вместе с ним и весь мир — затаил дыхание. Что это? Следующий Сан-Петронио? Все сошли с ума? Что дальше?

В следующем выпуске новостей сообщили подробности: теракт оказался не столь разрушительным, как в Болонье. Собор почти не пострадал, но конную статую святого Иакова, мечом разящего мавров, разнесло на куски. Количество погибших все еще неизвестно: кого-то ранило взрывом, многие пострадали во время давки.

Мировая огласка не заставила себя долго ждать. Вечером сенатор Роулендсон — тучный, в неизменном костюме-тройке — принял участие в ток-шоу лицом к лицу с кардиналом Балтиморским, известным представителем интересов папы римского. Кардинал в пурпурной ризе, объемами не уступающий сенатору, заявил, что папа давно собирался демонтировать статую, дабы не ранить чувства мусульман, но ему препятствовали испанские националисты.

— Видите, к чему приводит гордыня? — назидательно добавил кардинал.

— Я решительно не согласен, — возразил сенатор. Глядя в камеру, он продолжил: — В Иерусалиме стоит Купол Скалы,[19] одна из наиболее почитаемых мусульманских святынь. Внутри имеется надпись, прославляющая победу Саладина над «политеистами». Это оскорбительная аллюзия на христианскую Святую Троицу. Однако же ни один мусульманин палец о палец не ударил, чтобы удалить эту надпись, дабы не ранить чувства христиан.

— Это невозможно сравнивать! — вмешался кардинал. Покоившийся у него на животе золотой крест чуть подпрыгнул.

— Позвольте, я закончу… ваше преосвященство, — попросил сенатор и вновь обернулся к камере. — Историю не переписать. Остается только жить со своими грехами и грехами ближнего. Нельзя вести открытый диалог, пытаясь при этом сгладить различия. Разногласия между христианами и мусульманами были всегда, они уходят корнями к истокам этих вер.

— Нет, нет и нет! — перебил его кардинал. — На фундаментальном уровне эти веры не различаются.

— Поясните…

Лео выключил телевизор — его не интересовали теологические споры, адаптированные для широкой аудитории. Впрочем, досмотреть шоу стоило — под конец сенатор заявил, что выдвигает свою кандидатуру на пост президента.

Население Европы отреагировало бурно и жестко. В Испании под серьезной угрозой оказались четыреста мест религиозного поклонения. В Сантьяго толпа ворвалась в парк, где строилась мечеть, подожгла стройплощадку, повредила бульдозеры и краны, прежде чем полиция (без особого энтузиазма) разогнала их. Власти и общественность поспешно обвинили во взрыве мусульман. 25 июля, в день поминовения апостола Иакова, покровителя Испании, узкие улочки средневекового городка были переполнены людьми: тысячи паломников, туристы всех возрастов, студенты, зеваки… Предполагалось, что террорист заложил бомбу у подножия статуи, а после взрыва затерялся в толпе.

Строительство мечети в Сантьяго приостановили на неопределенный срок, особенно после того, как выяснилось, что большинство мечетей в Испании финансируется Марокко и Саудовской Аравией, а многие связаны с ваххабитами, чья доктрина доминирует в Саудовской Аравии. Директор Испанского центра изучения проблем мира и разрешения конфликтов заявил на заседании парламента, что «влияние ваххабизма потенциально опасно и предполагает постоянную угрозу террора». На это заседание премьер-министр «пригласил» посла Саудовской Аравии, который «отклонил» приглашение и улетел назад на родину, оставив дипломатические отношения между двумя странами в «подвешенном» состоянии.

Строительство мечетей приостановили по всей Западной Европе. Официально правительства объяснили подобный радикальный шаг нежеланием «взращивать террористов на своей земле». Турцию решили не принимать в Европейский союз. Повсюду звучал новый националистический лозунг: «Ассимилируйтесь или убирайтесь!»

Те, кто мог, уехали. На мусульман, оставшихся в Европе, обрушился гнев коренного населения.

Папа римский огорчился, но происходящее его не устрашило, он надеялся на помощь Господа Всемогущего. Основную ставку понтифик делал на программу «Раскроем объятия всем верующим» и продолжал ее с прежней решимостью.

Отчаянно пытаясь наладить отношения с Европой, турецкое правительство пригласило папу в Стамбул. Шаг был беспрецедентный, и святой отец им воспользовался: отслужил первую за пять с половиной столетий мессу в Айя-София — соборе, обращенном в мечеть, а позже в музей. Службу папа провел на турецком (в меру скромных способностей), но внимательные слушатели заметили значительные отступления от канонического текста.

По утрам Лео и другие терциарии собирались на молитву в часовне Дальгрен на территории кампуса.

Один из членов группы, профессор богословия, пригласил Лео в факультетский кафетерий.

— Лео, — начал профессор, присев за стол, — вы знаете, что вчера папа отслужил мессу в Стамбуле? Ему либо подсунули неадекватный перевод, либо он читал версию, скроенную под наших мусульманских братьев.

— Что он наговорил?

— Я толком не понял, но очевидцы утверждают, будто папа начисто «лишил» Христа божественности. Проповедь была на обычную ныне тему: о единении сынов Авраама. Папа заявил, что для Бога добрый мусульманин — все равно что добрый христианин.

— Тогда Богу не помешают очки! А папе не следует мнить себя Божьим оптиком, — вмешался в разговор коллега.

Лео рассмеялся.

В это время в миле от университета папский нунций Макграт сидел в кабинете сенатора Криса Роулендсона. Худощавый иезуит в повседневном черном костюме с пасторским воротничком разительно отличался от архиепископа и был гораздо умнее. Понятно было, что недавнее назначение не лишит его способности мыслить критично.

Сенатор жестом пригласил нунция сесть, сам опустился рядом.

— Профессор Макграт, вы, как нунций папы римского, представляете интересы Святого престола в Штатах. Заставляет ли клятва верности изменить ваше личное мнение?

— Я пытаюсь найти ответ на этот вопрос с тех пор, как вынесли на обсуждение мою кандидатуру на пост нунция, — откровенно признался иезуит и, помолчав, строго добавил: — Я пришел к заключению, что клятву я принес не святому отцу, а Богу. Следовательно, я посланник Церкви, а не личный посол его святейшества. Если разум подскажет мне, что действия папы неверны, я приму это к сведению.

— И уйдете в отставку? Обычно так поступают послы.

Отец Макграт слегка улыбнулся и медленно, с нажимом произнес:

— Не обязательно. Если я смогу принести пользу, то не оставлю пост, пока меня не отзовут.

— Простите, отче, но вы, похоже, затеяли двойную игру, — раздраженно заметил сенатор. Однако, по сути, он был рад, что перед ним — политик, родная душа.

Иезуит поджал губы.

— Я бы выразился иначе: мы, иезуиты, всегда находились в стесненных обстоятельствах, нас не признавали ни Ватикан, ни светские власти. Мы — орден монахов-воинов. Мы не боремся при помощи физического оружия, но в этом мире мы как на войне, будто… будто на оккупированной территории.

— Оккупированной кем?

— Дьяволом, если говорить откровенно.

— Вот как…

Рассуждения иезуита о религиозных правах не отличались от взглядов его коллег.

— Порой приходится прибегать к некоторым ухищрениям. Но мне хотелось бы спросить…

— Разумеется.

— Станет ли ассимиляция мусульман темой вашей предвыборной кампании? Я интересуюсь не из праздного любопытства — это довольно больной вопрос для его святейшества. Не хотелось бы оказаться в затруднительном положении.

Сенатор облегченно вздохнул — с «больными вопросами» он сталкивался каждый день.

— Да, конечно. Но ассимиляция — только половина темы. Больший упор я сделаю на единство с Европой. Нужно наладить мосты с нашими единомышленниками. По-моему, Джон — не возражаете, если я буду звать вас по имени? — в ближайшие двадцать — тридцать лет следует ожидать двух вариантов развития событий. Первый: Европа в национальном плане станет напоминать шахматную доску, ее экономика пойдет на спад, встанет проблема социальной нестабильности, и возрастет враждебный настрой по отношению к США. Или же Европа примет мудрое решение и обретет руку помощи, протянутую через океан. Я надеюсь создать Трансатлантический альянс, как в конце Второй мировой.

Джон уже как будто слышал громогласные девизы кампании сенатора.

— Тогда мы боролись против коммунистической угрозы.

— Именно так, но теперь нам угрожает ислам.

Очевидности этого Макграт отрицать не мог.

— А скажите мне, Джон, как все это отразится на американских католиках? В контексте программы «Раскроем объятия всем верующим»?

— Я считаю, эта программа вызовет раскол катастрофического масштаба. Все последствия сложно предсказать. Для начала божественное происхождение Христа «пересмотрят» в угоду мусульманам и иудеям. Если этому никто не воспрепятствует, на защиту доктрины встанем мы, иезуиты, и будем отстаивать ее до последнего вздоха. Мы сделаем все возможное, чтобы католики осознали реальное положение дел. У американского католицизма долгая история противостояния Ватикану, например, по поводу контрацепции. В Америке католики теологически необразованны, но происходящее заставит их встрепенуться.

— Им не понравится то, что они услышат?

— Нужно будет правильно преподнести тему. Думаю, политический аспект взбудоражит людей больше, чем теологический.

— Проще говоря, если американских католиков (в основном — латиноамериканцев) настроить против папы римского, это склонит их на мою сторону?

— Вполне вероятно.


Летом, ближе к концу июля, барон Эммануил устраивал званые обеды. В этом году он пригласил почти всех соседей. С помощью Орсины все было организовано быстро и со вкусом. Двадцать приглашенных сидели за огромным столом красного дерева, накрытым в саду под вишней. Легкий ветерок колыхал пламя бесчисленных свечей, освещавших стол. Свою лепту вносила и полная луна, одаряя сад мягким сиянием. Найджел раздобыл три дюжины бутылок «Амароне», которое объявил своим любимым вином.

Во главе стола сидел барон, по правую руку от него — Орсина, по левую — Анжела. Пару дней назад Эммануил завершил курс лекций. Он выглядел крайне уставшим, но разум его сохранил силу. Смакуя вино и оглядывая гостей, барон вынес про себя вердикт: «Благородная гниль».

«Амароне» изготовляют из спелого винограда, подсушенного на соломе, что концентрирует сахар и вкус. В благоприятных условиях на ягодах развивается «благородная плесень».

В гостях барон не видел ничего благородного — они держались за свои поместья и дворцы, боролись за место в буржуазном мире, работая в офисах и пытаясь свести концы с концами; их жены — стервы, а дети дерзки и нахальны. Предки не могут гордиться такими потомками. Для барона все они были испорченным подвидом аристократии, для которого «благородная гниль» — идеальный эпитет. К счастью, обе племянницы — и Анжела, которую барон знал очень близко, и Орсина, одаренная больше Анжелы, — иного сорта.

Обед удался. Орсина организовала все на славу. Перед десертом барон извинился и ушел в библиотеку, надеясь, что «Коррьере делла сера» предложит более интересные темы для размышления, чем его гости.

Барон снял очки дня чтения. В одной из статей полковник, служивший еще при фашистах, рассуждал о терактах и о жесткой общественной реакции. Девяностопятилетний воин сетовал на жестокость с обеих сторон, но предсказывал, что «трагедия заставит Европу обрести твердость». По его словам, каждый теракт приближает Европу к пробуждению.

Да, мысленно согласился барон, Европа крепко спит, а дом полон воров. Он выглянул в окно, посмотрел на залитые лунным светом статуи в стиле рококо, живую изгородь и вековые деревья. Барон вспомнил дворец на Гранд-канале, родовое гнездо его семьи, завоевавшей право на достойную жизнь, и канун своего венчания, когда отец посвятил его в тайны клана Ривьера.

— На нашем родовом гербе изображено Древо жизни. Нам известен его секрет и тайна рая, откуда человек был изгнан за слабость. Мы знаем, как вырастить Древо, как заставить течь из-под его корней Реку жизни. В этом — сила наших предков, которые взирают на нас с высоты Олимпа, готовые принять к себе достойных.

Отец вручил ему «Магический мир героев».

— Возьми эту книгу, написанную Чезаре делла Ривьерой. Храни ее, береги, изучай. В ней зашифрованы знания, недоступные простому смертному. Если прочтешь книгу верно, то знание выведет тебя на путь, которым прошли другие Ривьеры — как в этом мире, так и в других мирах. Повторяю: храни ее, береги, изучай, и ты обретешь скрытый камень. — Последние слова отец произнес на латыни.

Эммануил исполнил волю отца. Никто из Ривьера не изучал книгу с большим усердием. Барон отыскал тайные тропы, исполнял обряды и обеспечил продление рода. Но нет, к великому сожалению, барон не обеспечил продление рода в простом физическом смысле. «Врожденное бесплодие семенной жидкости», — заключили специалисты, когда даже через десять лет после свадьбы у барона не родилось наследника.

Кто станет поддерживать традицию? Как и многие великие династии, род Ривьера почти прекратился, остались только Орсина и Анжела.

В мрачных размышлениях Эммануил вновь обратился к Европе. Чтобы пробудить континент, нужен мощный толчок. Христианство было религией Европы, движущей силой Священной Римской империи, рыцарей-тамплиеров и других воинских орденов, дворов любви, где выросли и созрели европейское искусство, живопись и литература. Христианство закалило воинов в горниле Крестовых походов.

Настало время для нового Крестового похода. На этот раз сарацины не за Средиземным морем, а здесь, на пороге, стучатся в дверь. Как можно спать в такой момент?!

Поразмыслив, Эммануил пришел к выводу, что Европе нужна новая Реконкиста. Похоже, она началась — и снова в Испании. Святой Игнатий Лойола, основатель испанского Общества Иисуса, был воином. Когда не стало Крестовых походов, а мавров изгнали из Испании, он направил свою энергию на обращение мусульман в христианство.

«Отлично, — сухо улыбнулся барон. — На борьбу можно будет поднять иезуитов. Они впервые противопоставят себя папе».

Вспомнилось имя американца, который исповедовал христианство иезуитского толка, — профессор Кавана, приятель Орсины. Это воин? Эммануил от души расхохотался.

На следующий день Джорджио доложил, что аудиенции барона просит молодой человек.

— Он нам известен?

— Да, барон, он посещал ваши лекции.

— Не припомнишь, какие именно? Закрытые?

— Эти тоже.

— Замечательно. Проводи его в библиотеку, я приму его там.

Вошел возбужденный невысокий, худощавый юноша — Фелипе, испанец, который отправился паломником в Сантьяго-де-Компостела, прервав обучение у барона. Пошел традиционным маршрутом, пешком, как и положено, однако вернулся на поезде, сразу же после взрыва. Эммануил понял, что сейчас последует излишнее проявление эмоций, и собрался было позвать Джорджио, чтобы выпроводить юношу из дома. Фелипе поведал свою историю, и барон удивился — воздух в библиотеке словно бы загудел от напряжения.

— В марокканском пригороде, — рассказывал Фелипе, — мне открылся смысл моей миссии. Исламский лагерь на самой границе священного города!

Вошел Джорджио, но барон отослал слугу повелительным взглядом.

— Посреди парка, — продолжал Фелипе, — строилась мечеть. Местные политики отдали территорию иммигрантам под застройку, чтобы купить их голоса на предстоящих выборах. Я увидел перед собой не строение, но ядовитый гриб и решил уничтожить его. В студенческие годы я был убежденным марксистом. Вместе с товарищами мы планировали нападения на идолы буржуазного культа. Однажды мы изготовили бомбу, но инженер в нашей группе струсил и у нас ничего не вышло. Но я не забыл сосредоточенный и целенаправленный период подготовки. Я знаю — мы готовились не зря. В одиночку я не мог изготовить мощную бомбу, чтобы взорвать мечеть. После долгих медитаций, готовый отдать жизнь за дело, я нашел ответ. Барон, помните, вы говорили: «Если встретишь на своем пути Будду — убей его»? То же самое велел мне святой Иаков. Я должен был уничтожить его образ, а остальное он совершил сам. Я доверил жизни людей святому и разрушил его статую. Мы — святой Иаков и я — пробудим людей ото сна. К сожалению, в возникшей толчее погибли двенадцать невинных христиан. Начало делу положено, оно набирает обороты, но меня гложет невыносимое чувство вины. Я должен отдать свою жизнь взамен тех, кто погиб.

Фелипе смотрел на Эммануила покорно и дерзко, ожидая, что барон снимет трубку телефона и вызовет полицию. Юноша был готов принять мученичество.

— То, что я сейчас слышал, — произнес барон с олимпийским спокойствием, — прозвучало, будто шелест камыша на ветру. Я ничего не слышал. Ты действовал не по своей воле. Слепо доверился душевному порыву, не владел собой. Твоей вины здесь нет. Слушай внимательно: вернись в Испанию и скройся. Живи простой жизнью, не делай ничего необычного. Понятно? Не предпринимай активных действий, не доверяй порывам — думай головой. Иными словами: молчи и бездействуй.

Фелипе опешил. От барона он ожидал вовсе не этого. Но проснулся инстинкт самосохранения, и юноша принял совет с благодарностью. Фелипе осознал и то, что своими действиями он опозорил рыцарские идеалы, а барон проявил великодушие.

Поклонившись, Фелипе бодрым шагом вышел из библиотеки.

Позже, уединившись в мастерской, Эммануил с мрачным торжеством вспоминал рассказ Фелипе.

«Неужели, — думал он, — моя магия вызвала такую реакцию?»

Сознательным усилием подобного не добиться. Превосходная иллюстрация к теории хаоса: капля воды, упавшая на крылышко бабочки, вызвала потоп. Но барон не верил в теорию хаоса.


Найджел выбрался из водного такси на пристань палаццо Ривьера.

— Сразу после свадьбы я толком ничего не разглядел, — признался он Орсине. — Господи, как похоже на пещеру! Зимой тут, наверное, чертовски сыро.

— Верно, — подтвердила Орсина. — Поэтому зимой я предпочитаю Прованс.

Слуги подхватили хозяйские чемоданы. Орсина поздоровалась с ними:

— Здравствуй, Бхаскар. Здравствуй, Сома. Как ваши дети в Дели? Когда вы их привезете?

Бхаскар, низкорослый индиец во френче и узких брюках песочного цвета, негромко отдал жене распоряжения на хинди. Пухленькая привлекательная Сома в сине-зеленом сари суетливо бросилась их исполнять.

— О, мадам, благодарю за ваш интерес, — ответил Бхаскар на ломаном английском. — Все так сложно. Билеты на самолет для пятерых детей и их содержание стоят дорого. Надеюсь, через год у нас получится.

Найджел оглядел парадный вход и внутренний дворик на уровне канала, тянувшийся из одного конца палаццо в другой.

— Боюсь, придется нам по дому перемещаться на гондолах. Научишь меня?

— Еще чего! — возразила Орсина. — Гондолам сотни лет, и они дырявые, как решето.

Найджел последовал за слугами по широкой церемониальной лестнице.

— Какие забавные! — сказал он, проходя мимо ангелочков на перилах. — А этот выставил напоказ пипиську.

— Он подражает Приапу, — сказала Орсина. — Помнишь?..

— А, того здоровяка в саду у дяди? Такое не забывается!

Изящный изгиб лестницы вывел в бальный зал. Найджел запрокинул голову и оглядел расписанный фресками темный свод потолка.

— Вот это место я помню. — Он окинул взглядом паркетный пол. — Зал больше крикетного поля.

Орсина никогда не знала, что Найджел скажет в следующий момент, и ей это нравилось. При ней он был милым, эксцентричным, слегка сумасшедшим, а образ тирана и строгого мыслителя приберегал для коллег.

— Время ленча, — сказала Орсина. — Осмотришь дом после.

Они прошли в столовую с видом на Гранд-канал. Бхаскар и Сома накрыли на стол. Орсина убедила слуг, что Найджел, как истинный лондонец, обожает индийскую кухню. За едой Орсина объяснила Найджелу логистику современной жизни в венецианских дворцах.

— Тут все перемещаются на гондолах. Третий этаж мы почти не используем, только когда приезжают прижимистые родственники или друзья, которые согласны на совместное пользование ванной, лишь бы не раскошеливаться на гостиницу.

Найджел привык к роскоши виллы Ривьера, где Думитру, Афина и Марианна всегда готовы были угодить, исполнить приказ. Неужели придется весь август провести в этом безрадостном месте: по одну сторону — вонючий канал, по другую — толпы туристов? Но Найджел приехал с определенной целью и выучит итальянский, чего бы это ни стоило.

Каждый день с девяти утра до четырех пополудни Найджел упорно занимался. Потом, когда голова кружилась от обилия заученных слов и фраз, он покупал «Файнэншл таймс» и «Интернешнл геральд трибюн», шел в кафе, читал газеты, созванивался с деловыми партнерами. Далее следовал приятный вечер в компании Орсины: ужин в ресторане или вечеринка где-нибудь в поместье на берегу реки Брента.


Утром в квартире профессора раздался телефонный звонок, но Лео не стал брать трубку. «Только бы не она! Надо купить телефон с определителем…»

Недавно ему пришлось успокаивать Сильвию. Он потратил на это уйму времени, отправился с ней на первый прием к новому психиатру. Лео отметил, что Сильвия растолстела и стала неуклюжей, словно старый кастрированный кот. Сравнение грубое, жестокое, но правдивое. В двадцать лет она была восхитительна…

Телефон все звонил, и Лео наконец ответил.

— Алло, Лео? Это ты?

— Да! — От удивления Лео больше ничего сказать не смог.

— Лео? Ты меня слышишь?

— А… да. Рад слышать тебя, Орсина. Как поживаешь?

— Спасибо, прекрасно.

Неловкость прошла, и беседа завязалась.

Лео опустился в кресло.

«Она прочла письмо, — решил он, — хочет поддерживать связь».

Орсина же размышляла так: «Он, наверное, думает, что я прочла письмо и пылаю от страсти. Но ведь мой голос холоднее льда».

Лео сказал:

— Рад слышать, что у тебя все замечательно. Неделя выдалась мрачноватая, и твои хорошие новости очень кстати.

— «Мрачноватая»? Ты про взрыв в Сантьяго? Да, из-за него дядя сильно переживает. Ведет себя эксцентричней обычного. Мы с Найджелом пока живем в венецианском дворце. Захочешь пообщаться — знаешь, где меня искать.

— Общаться я точно хочу. — Неловкая пауза затягивалась. — А-а… Как там Найджел? Купил «феррари»?

— Конечно. Успел поездить. Хотел вдоволь накататься, прежде чем отправиться в ссылку в город без дорог.

— Зачем?

— Он сам себя к этому приговорил — поклялся посвятить месяц усиленному изучению итальянского. Я подыскала ему языковую школу неподалеку.

— Языковую школу? Но это ведь для студентов колледжей. Почему он не нанял репетитора?

— Говорит, соскучился по школьной суете и толкотне.

Надо же, улыбнулся Лео. Найджел вдвое старше любого из студентов — они почти все из Азии и наверняка не понимают его школьных шуток.

— А чем ты занимаешься, пока он учит неправильные глаголы?

— Встречаюсь со школьными и университетскими друзьями, которые живут неподалеку. Заодно курирую ресторанный проект, с которым помогала Найджелу. — Орсина помолчала в нерешительности. — А еще собираюсь разобраться с «Магическим миром героев». На этот раз серьезно. Пусть дядя убедится, что женский мозг кое на что способен.

— Правда? Я тоже занимаюсь этой книгой — купил современное издание, пока был в Риме, и уже прочел его. Мне особенно понравилась глава о растительном мире. Я подумал, уж не использует ли Эммануил магию, чтобы древние деревья в саду выглядели молодыми.

Предположение было шуточным, но Орсина ответила:

— Значит, ты веришь в магию?

— Видишь ли, я в свое время кое-что испытал — так, ничего особенного — и не могу в ней сомневаться. Иезуиты, кстати, уважают природную магию и использовали ее, чтобы познать суть природы, но без вмешательства духов. Сегодня эта магия вытеснена телефоном, кино, компьютером, для нее не осталось места.

— Я тоже кое-что опробовала. — Орсина замялась. — Лео, думаешь, мы сможем разгадать секрет «Магического мира героев»? Я ведь поэтому решила связаться с тобой. А мы так и не нашли времени поработать. Вместе мы могли бы кое-чего достичь.

Вот оно! Предлог, чтобы постоянно общаться с Орсиной! Сердце прыгало, как расшалившийся щенок, но Лео усилием воли заставил себя успокоиться.

— Буду только рад!

— Отлично! У нас с тобой разные версии, и мне не придется нарушать дядин запрет. У тебя в издании упоминается Пещера Меркурия? Это почти в самом начале, после цитаты из «Орфея».

— Книга рядом, сейчас проверю.

Лео подошел к столу.

— Да, есть, у меня это четвертая глава. Начнем с нее?

— Давай подождем несколько дней. Я так рада, что мы сможем заняться книгой вместе! Надеюсь, это не сильно отвлечет тебя от научной работы?

«Она просто прелесть, — подумал Лео. — Благослови ее Господь».

Орсина прекрасно знала, что Лео ради нее отложит любое дело. Поэтому работу над книгой и общение следовало сразу поставить на сугубо деловые рельсы. Но Боже избави ее от компьютерного общения!

— Не волнуйся, — сказал между тем Лео, — большую часть исследований взял на себя мой соавтор. Мы с тобой можем общаться по телефону. Это намного утонченней электронной почты.

— Ненавижу электронную почту, — ответила Орсина. — Я от души надеялась, что ты ее не предложишь.

На том и порешили.

Орсина вернулась в жизнь Лео! Он нужен ей. Лео давно не ощущал такого душевного подъема. И хотя он неоднократно напоминал себе, что Орсина замужем, достаточно было услышать ее голос, чтобы жизнь вновь наполнилась смыслом. О, спасибо, спасибо, «Магический мир героев»!

За ужином Лео поставил книгу перед собой на стол и начал читать заново. Через час он осознал, что ел, не думая о пище. Сварив кофе, Лео забрался с ногами на диван и включил торшер. Внимание привлекла любопытная криптограмма, ставшая камнем преткновения. Что же она означала? Говорилось в ней о «тартаре». По словам Чезаре, это не был винный камень, образующийся со временем в старых бочках, и не Тартар, которым иначе именовали ад, но магический Тартар, «находящийся во тьме самого сердца нашей девственной Земли, там, где горит вечный тайный огнь Природы». Истинное значение, писал проклятый алхимик, раскрывается через каббалистическую фразу: «Terrae ARdor TArdans RVtilantia Sidera». Лео перевел ее как «Сердце земли, сдерживающее сверкание звезд». Может, следует сосредоточиться на этом образе и значение откроется?

Образ получился неожиданно ярким! Пять слов на латыни внезапно раскрыли смысл фразы, а перед мысленным взором предстала картина, внушающая благоговейный ужас. Центр Земли горячее всего — он заполнен, как полагают, расплавленным железом, переливающимся белым, желтым, оранжевым, тускло-красным, а ближе к коре — черно-коричневым. Все это, как живое тело, излучает тепло. Да, сказал себе Лео, Земля — это живое существо, им можно питаться, им можно дышать — именно потому она обитаема. Душа, которую Лео с детства представлял себе как нечто светлое, гнездящееся глубоко в теле, сокрыта, как земное ядро. Звезды же, напротив, излучают свет самой поверхностью. Получается, они — видимые души? Как же их сияние достигает нас, если его сдерживает тепло Земли? Каково ему?

Разум Лео устремился за ассоциациями, словно охотник — за белым оленем. Лео недоставало слов для описания образов, и он просто следовал за ними, за переливами цвета, исполненными невыразимого смысла. Поднявшись над речью, на пороге откровения, Лео очнулся от жуткой дрожи, пробежавшей по позвоночнику. За спиной открылась дверь в спальню.

«Кот», — сказала рациональная часть мозга. Лео поднялся с дивана, и его неожиданно ослепил слабый свет торшера. Лео хотел впустить животное и открыл дверь, но… перед ним стояла полностью обнаженная Анжела.

От удивления Лео разинул рот. Сердце заколотилось в груди. В Анжеле было нечто неестественно холодное; от очаровательной взбалмошности не осталось и следа, лицо ничего не выражало. Девушка движением головы поманила Лео за собой в спальню.

Он вошел в комнату и не узнал ее: не было узкой кровати под старым лоскутным одеялом, не было распятия и плюшевого мишки, которого Лео хранил с самого детства. Лео будто плыл сквозь межзвездное пространство, а рядом видел идеальное тело Анжелы. Ее кожа отражала сияние звезд, волосы на лобке напоминали серебристый пушок. Соски казались бесцветными. Анжела была безумно прекрасна; Лео тянуло к ней, но он знал: касаться ее нельзя, потому что Анжела холоднее льда, она — частичка луны… Диана — охотница на оленей и мужчин.

Они стремительно летели в безвоздушном пространстве. Анжела посмотрела Лео в глаза, и время будто бы замерло.

— Я ведь не нравлюсь тебе? — бесстрастно промолвила она. Лео в негодовании попытался возразить, но Анжела оборвала его: — Береги сестру.

Накатила новая волна эмоций, полная и тепла, и отчаяния одновременно, окутала малиновым коконом, который начисто лишил Лео разума. Когда же волна опала, Лео вновь увидел сияние звезд, однако Анжелы рядом не оказалось.

Девушка привела его на край бездны. Лео не смог удержаться, заглянул в пропасть — свет звезд не доставал до дна… Лео потянуло вниз. Он стал падать, но не как сорвавшийся скалолаз, а как ныряльщик, опускающийся к морскому дну. Или это дно морское само неслось ему навстречу? Звезды пропали. Остались ночь и тишина. В животе у Лео постепенно росло теплое пятно. Прошла, казалось, вечность, когда Лео попытался пошевелиться… и очнулся.

Он лежал на диване лицом вверх, свесив ноги. На животе у него пригрелся кот — нет, оба сразу. Лео озяб, в комнате было темно, хоть глаз выколи. Странно, ведь он не выключал торшер, вставая с дивана. Потянувшись к столу, Лео нащупал выключатель лампы, нажал кнопку. Свет не загорался.

Лео встал и, на ощупь подойдя к двери, нажал кнопку выключателя. Снова ничего.

«Должно быть, скачок напряжения, — подумал он, стараясь сохранять хладнокровие. — И серьезный, — добавил он про себя, глянув в окно. — Огней города не видно».

Весь Вашингтон погрузился в кромешную тьму. Эта мысль отрезвляла.

«Может, — подумал Лео, — совершили теракт? Но тогда бы выли сирены „скорой“, полиции, пожарных машин…» Ничего такого не было слышно. Надо просто подождать до рассвета.

Было холодно, и Лео забрался на кровать под одеяло. С улицы доносились знакомые звуки предрассветной суеты. Лео медленно подошел к окну и на ощупь отодвинул занавеску — мир проснулся, но Лео, не в силах понять, спит он или бодрствует, не видел ни зги. Его обуял ужас перед неизвестностью. Дрожа от холода, Лео опустился на пол под окном.

— Это пройдет, — повторял он себе, — обязательно пройдет…


Содержание:
 0  Запретная книга The Forbidden Book : Гвидо Ди Соспиро  1  ГЛАВА 2 : Гвидо Ди Соспиро
 2  ГЛАВА 3 : Гвидо Ди Соспиро  3  ГЛАВА 4 : Гвидо Ди Соспиро
 4  ГЛАВА 5 : Гвидо Ди Соспиро  5  вы читаете: ГЛАВА 6 : Гвидо Ди Соспиро
 6  ГЛАВА 7 : Гвидо Ди Соспиро  7  ГЛАВА 8 : Гвидо Ди Соспиро
 8  ГЛАВА 9 : Гвидо Ди Соспиро  9  ГЛАВА 10 : Гвидо Ди Соспиро
 10  ГЛАВА 11 : Гвидо Ди Соспиро  11  ГЛАВА 12 : Гвидо Ди Соспиро
 12  ГЛАВА 13 : Гвидо Ди Соспиро  13  ГЛАВА 14 : Гвидо Ди Соспиро
 14  ГЛАВА 15 : Гвидо Ди Соспиро  15  ГЛАВА 16 : Гвидо Ди Соспиро
 16  ГЛАВА 17 : Гвидо Ди Соспиро  17  ГЛАВА 18 : Гвидо Ди Соспиро
 18  ГЛАВА 19 : Гвидо Ди Соспиро  19  ГЛАВА 20 : Гвидо Ди Соспиро
 20  ГЛАВА 21 : Гвидо Ди Соспиро  21  ГЛАВА 22 : Гвидо Ди Соспиро
 22  Использовалась литература : Запретная книга The Forbidden Book    



 




sitemap