Детективы и Триллеры : Триллер : ГЛАВА 8 : Гвидо Ди Соспиро

на главную страницу  Контакты  Разм.статью


страницы книги:
 0  1  2  3  4  5  6  7  8  9  10  11  12  13  14  15  16  17  18  19  20  21  22

вы читаете книгу




ГЛАВА 8

Лео услышал грохот. Трубка в руке смолкла. В отчаянии он набрал номер Орсины, но механический голос сообщил, что абонент недоступен.

Пытаясь дотянуться до ключа, Орсина раскачалась на стремянке и, выронив сотовый, упала на штабель стульев, с которого соскользнула на пол. Она не покалечилась, но была ошарашена как откровением дяди, так и собственным открытием… Впрочем, и падением тоже. В ванной Орсина осмотрела царапины и синяки, налила себе выпить (Найджел неоднократно уверял ее в преимуществах этой панацеи) и, присев на диван, задумалась.

Она хотела перезвонить Лео, но тут вернулся муж — как всегда, веселый и бодрый. Орсина решила не рассказывать Найджелу о Пещере Меркурия. Впервые за время замужества она солгала супругу, сказав, что упала со стремянки, когда полезла на верхнюю полку шкафа за коробкой с детскими фотографиями. Найджел успокоил жену и предложил достать коробку.

— Не надо, спасибо. Я нашла их, — сказала Орсина, вытаскивая фотографии из ящика комода в качестве доказательства. Зачем она обманывает Найджела и изворачивается, чтобы подтвердить свою ложь?

Весь вечер он не отходил от нее ни на шаг, ухаживал, заботился, мешая перезвонить Лео и сказать, что все в порядке. Наконец Найджел уснул, и Орсина пробралась к телефону.

Лео к тому времени чего только не передумал: его терзала невозможность помочь Орсине. Ее звонок прозвучал как спасение.

— Все нормально, — завершила рассказ Орсина и добавила: — Пока не подготовлюсь как следует, больше туда не полезу. Кстати, Найджел ничего не знает.

— Не надо бы тебе заниматься этим в одиночку, — заметил Лео и пожалел, что напрашивается в палаццо Ривьера.

Однако Орсина с ответом не мешкала.

— Могу подождать, пока ты приедешь в Венецию. К тому времени, надеюсь, мы достаточно разберемся с книгой и догадаемся, что же спрятано за дверью.

Она пожелали друг другу спокойной ночи, но разговора не завершили, проболтав о пустяках еще с полчаса.

В последующие дни они созванивались много раз, докладывая об успехах в изучении «Магического мира героев». Или, скорее, о неудачах. Лео досконально знал греко-римскую мифологию и труды святых — в книге этим моментам отводилась важная роль. Лео прекрасно понимал нюансы барочного языка и стиля книги, но некоторые моменты ставили его в тупик. В итоге он пришел к выводу: автор был не от мира сего, и, чтобы проникнуть в разум Чезаре, следовало освоить алхимию.

Алхимию в университетах не преподают, и дабы не стать посмешищем среди коллег, Лео не обсуждал ни с кем свои увлечения. Он обратился к ресурсам Библиотеки Конгресса.

Ханна сменила очки на контактные линзы, и, если бы наш профессор заметил это, то нашел бы ее очаровательной. Но Лео внимания не обратил.

«Мыслями он далеко отсюда», — подумала разочарованная Ханна, когда Лео сказал, что ему нужно. Книги по эзотерике? Надо же… Внимательно взглянув на него, девушка заявила:

— Наверное, начать стоит с Юнга, у него достаточно сведений из области алхимии. Он, впрочем, избрал нетрадиционный научный подход к этому вопросу, а потому его работы считаются сбалансированными.

— «Сбалансированными»? — переспросил Лео.

Определение застряло в горле, когда он пробежался взглядом по «Психологии и алхимии» и «Алхимическим учениям». Для него, иезуита, в алхимии вообще не могло быть ничего сбалансированного, пусть даже ее и осудил сам Юнг.

Несколько дней Лео рылся в толстенных томах, ныряя в пучину странных метафор и нелепых символов — соль, ртуть и сера; серое, белое и красное, коагуляция, сублимация и конденсация; алхимические браки и мистические союзы; перегонные кубы; Гермес, Афродита и Гермафродит; подписи, знаки и печати, страннее которых Лео в жизни не видел; философские яйца и матрица; цари и царицы, солнца и луны, и прочие, и прочие…

«Безумие. Все эти алхимики, Чезаре делла Ривьера, а с ними и Юнг — обманутые несчастные или сумасброды», — думал Лео, заканчивая читать.

Из биографии Юнга Лео узнал, что философа посещали видения и что он был близок к потере рассудка. Сочинения Юнга могли оказаться плодом больного воображения — после случая со слепотой Лео в этом не сомневался. Более того, Юнг писал, что многие его заметки сделаны на основе бреда шизоидных пациентов и пациентов в предпсихозном состоянии.

Книги, которые Лео прочел, изобиловали рисунками, выполненными как самим ученым, так и его пациентами. От них веяло чуждым холодом, в который Лео окунулся в своем видении. Он решил оставить «Магический мир героев» и не браться даже за его неполную версию. Но как отказаться от своего обещания?! Продолжать исследование опасно, но Орсина подвергается гораздо большему риску. Нельзя, чтобы она попала в беду. Изучив алхимические знаки и символы, Лео перечитал «Магический мир героев», делая на полях заметки карандашом.

Тайком созвонившись с Орсиной, он поведал ей:

— Я выяснял, что представляют собой философские вещества. Вот, например, Vino. По-моему, это другое название магического Яйца. Ох уж эти иносказания, столько путаницы из-за них! Как бы то ни было, найти Яйцо можно в совершенных цветах красного и белого вина. Извлекается оно из магического Винограда. Времени на приготовление магического Вина уходит столько же, сколько на приготовление вина обычного, — точно так же оно пенится, кипит и вываривается благодаря внутреннему невидимому огню. Степень совершенства Вина определяется, когда оно приобретает золотистый или серебристый оттенок. Дальше: тут говорится, что название происходит от Vis; на латыни это значит «сила», «энергия». Вино заключает в себе магическую энергию.

— Вторая половина названия содержится в каббалистической фразе: «Vis NUMerorum» — «Энергия чисел». Магия зависит от чисел, — добавила Орсина и заключила: — Думаю, здесь имеется в виду некий внутренний процесс, в основе которого лежит столкновение двух противоположных сил.

— Золото и серебро — это Солнце и Луна. Энергия солнца и луны. Может, под ними подразумеваются Разум и Чувство? Их нужно смешать, сплавить, чтобы получить новый вид энергии. Ну как, отзывается?

— Конечно! Солнечная энергия мысли несет в себе мужское начало и контролируется им, но для пробуждения ему требуется женская составляющая — эмоции.

— Может быть… — Лео неожиданно сменил тон: — Тебе не кажется, Орсина, что мы идем по ложному пути? Работы Юнга кое в чем помогли разобраться, но мне кажется, это тупик. Их в какой-то мере можно использовать для поверхностного понимания алхимии, однако Юнг прежде всего занимался психоанализом, а нам нужна магия.

— А разве Юнг не был в каком-то смысле магом?

— Один из биографов пытался выяснить это, но…

Тут Орсина повесила трубку. Похоже, Найджел вернулся домой. «Смешно, право слово», — подумал Лео, помечая в блокноте, что он хотел сказать Орсине.

— …Следующий компонент — уксус, acetum, — докладывал он ей на следующий день. — О нем мы говорили вначале, когда я предположил, что книга — пособие по искусству любви.

— Я об этой идее и думать забыла.

— Аналогично. Чезаре пишет, что acetum образуется, когда спирт в вине окисляют при помощи «механической магии». Дальше он дает намек: слово «acetum» происходит от «А CAElo TotUM» — «Все — от небес». Иначе говоря, Вино содержит в себе спирт, но только небесного происхождения. Его силу Чезаре называет «великой и ни с чем не сравнимой» — весьма высокая оценка. Видимо, это возвышенное состояние духа и разума.

Орсина пораженно молчала, а Лео обрадовался, что сумел ее впечатлить.

— Слушай, дальше — просто прелесть: «Уксус отделяет магическое золото от магического серебра, обращая последнее в воду цвета чистейшего изумруда. Золото же обращается в крохотные золотые чешуйки. Сие есть магический раствор, служащий первоосновой для героического Эликсира». — Орсина не ответила, и Лео продолжил: — Интересно, если сконцентрироваться на этом образе, откроется ли та же картина внутреннему взору?

— Надо попробовать, иначе не выяснишь, — ответила Орсина. — Есть в этом что-то пугающее.

— Орсина, ты ничего не хочешь сказать? Ничего не скрываешь? — спросил Лео, про себя добавляя: «Разве не я твой лучший, самый близкий друг?»

— Ну конечно же, Лео! — На какой вопрос она отвечала? Не читает ли она его мысли? — У тебя же обычное издание книги!

«Ах ты про это, — подумал он. — Понимаю». А вслух произнес:

— И что? Неужели твоя запретная книга настолько отличается?

— Не знаю. Дядя рассказал невероятные подробности о наших предках. Несколько лет назад я бы в это поверила. А может, и нет… Когда я была моложе, то иногда… Ладно, не будем о прошлом. Короче, — настроение Орсины резко переменилось, — продолжаем работать. Ты — над своим изданием книги, я — над своим. Веди себя хорошо. Спокойной ночи, дорогой.

Лео повесил трубку, повторяя про себя последнее слово и пытаясь понять, с какой именно интонацией произнесла его Орсина.


Лео проходил процедуру стимуляции зрительного нерва. Доктор Эландер прикрепил к его голове электроды, а сам устроился в рабочем кресле на колесиках. В детстве он, похоже, перенес полиомиелит — невысокий и сгорбленный, с хохолком седых волос, доктор напоминал птицу. Этой консультации Лео боялся — ведь он скрывал от доктора правду. Первое же обследование у офтальмолога показало, что с глазами все нормально, поэтому причину временной слепоты придется искать нейроофтальмологу. Доктор Эландер пояснил, что суть стимуляции зрительного нерва заключается в проверке его способности передавать в мозг поступающую извне информацию. Результаты он анализировал при Лео. У нейроофтальмолога имелся длинный послужной список: исследования в обычных клиниках и в отделениях психотерапии. Доктор интересовался феноменом видений и галлюцинаций, а также их соотношением.

— Ничего экстраординарного я тут не вижу, профессор, — заключил доктор Эландер.

— Это хорошо, правда?

— Да, верно.

— Замечательно, — облегченно вздохнул Лео. — Снимите с меня электроды, пожалуйста.

— Погодите. Испробуем на вас кое-что другое — ЭРГ, электроретинограмму. Она проверяет чувствительные элементы глаза. Потерпите, времени это займет совсем немного.

Лео покрылся испариной, сердце бешено заколотилось, а Эландер и его худощавый, серьезный ассистент принялись настраивать какой-то сложный механизм. Доктор действовал четко, уверенно — сказывалась многолетняя практика. Лео следовало бы радоваться этому, но он почему-то чувствовал раздражение. В конце концов, слепота прошла и больше не возвращается; зачем копаться в причинах?! Не сам ли Лео вызвал у себя потерю зрения? Вначале ему явилась обнаженная Анжела, потом — бездна, а дальше — падение во тьму, от которой Лео избавился лишь несколько часов спустя, в больнице.

— Достаточно, — сказал доктор Эландер.

Ассистент снял с головы Лео электроды.

Погрузившись в глубокое молчание, доктор внимательно рассматривал результаты. Спустя несколько минут, показавшихся Лео вечностью, он резюмировал:

— Профессор, я не вижу ничего необычного. Вы точно уверены, что были слепы? Или вам показалось? Может быть, вы притворялись? Но зачем? Давайте-ка повторим автоматический анализ поля зрения, — добавил нейроофтальмолог. — Мой коллега уже проводил его с вами, но мне хотелось бы убедиться самому.

К этому тесту Лео привык. Он терпеливо смотрел в центр вогнутой полусферы. Программа высвечивала точки на различных ее участках, а Лео нажимал кнопку, если замечал их периферическим зрением. Результаты сравнивают с таблицей возрастных показателей, чтобы выявить дефекты поля зрения. За последний месяц Лео шесть раз проходил этот тест. Он усердно сосредоточился, стараясь не пропустить ни единой вспышки, и так старательно давил на кнопку, что к концу процедуры его палец совсем онемел.

— Подождите в приемной, профессор. Когда результаты будут готовы, вас пригласят.

Лео в недоумении остался в приемной. Он не был уверен, что хочет знать причину, начал сомневаться, что все было именно так, как представлялось. Может, он упал в темноте, ударился головой и долгое время провалялся без сознания? Ему сказали, что слепоту может вызвать повреждение затылочной части, но врачи ничего не обнаружили.

Лео вспотел. А если доктор решит, что это галлюцинации? Что он симулировал? Или…

— Профессор, — позвал его ассистент, — проходите, пожалуйста. Доктор Эландер примет вас.

По лицу нейроофтальмолога ничего нельзя было определить. Доктор предложил Лео сесть. В кабинете были только дипломы в рамках да полки с книгами.

— Ваше поле зрения в пределах нормы.

Повисла продолжительная пауза. Доктор, видимо, ожидал вопросов, но Лео молчал.

— Могу сказать следующее, — продолжал офтальмолог. — У вас нет никаких органических повреждений или их следов. Потому-то вас ко мне и направили. А теперь расскажите мне, чем вы занимались непосредственно перед тем, как потеряли зрение?

— Я же говорил: ничем особенным я не занимался.

— Уверены, профессор? Ситуация прояснится, если вы расскажете все.

— Я медитировал, — признался Лео. — Но это абсолютно безвредно, вроде мечтания…

— Какая медитация — трансцендентальная? Или религиозная, как духовные упражнения Лойолы? Я достаточно долго работаю в Джорджтауне и точно знаю, что такие упражнения вызывают довольно странные реакции.

— Нет. Я медитировал, пытался увидеть образ Земли и как она связана со звездами…

— Прошу, не смущайтесь. Продолжайте.

— Я представлял себе жар и свет, а образ получился очень живой. Потом переместился в мир красок и цветов.

Доктор кивнул. Со стороны могло показаться, будто его вдруг осенила догадка.

— Вы испытывали сексуальное возбуждение?

— Да, но не перед медитацией, а во время нее.

И Лео рассказал доктору все, умолчав только о словах Анжелы. Нейроофтальмолог выслушал его, точно телефонного собеседника, время от времени вставляя замечания и успокаивая пациента. Наконец он сказал:

— Вы не обязаны принимать или отвергать мои выводы — это так, к сведению. Описанное вами напоминает эйдетизм, когда человек очень ярко и живо представляет себе объект, хотя самого объекта не видит. Мне кажется, что временная слепота была частью вашего видения. Вы звонили по номеру 911, об этом я знаю. Однако точно так же, случается, поступают сомнамбулы. Поэтому можно предположить, что, вызывая Службу спасения, вы не до конца пробудились, а сознание к вам вернулось только в больнице.

— Думаю, случиться могло что угодно…

— Советую подумать над этим недельку-другую. Не важно, отвергнете вы мою версию или же примете, но ваше отношение определит дальнейшие действия.

Завершив консультацию, врач протянул Лео руку. Она была похожа на птичью лапку. Пожимая ее, Лео невольно задумался, что хуже: перенести полиомиелит, ослепнуть или свихнуться?


По возвращении домой у Лео не осталось никаких сомнений: слепота не была частью его видения. Он проснулся, когда ощутил, что на животе у него лежит кот. Происшествие было странным и невероятным. Такое объяснение обнадеживало.

Он открыл холодильник, почти не надеясь обнаружить там что-нибудь съедобное. Надо сначала покормить котов, а затем прогуляться, купить бургер или пиццу. Галилео, всегда первым прибегавший к миске, уже облизывался, как вдруг зазвонил телефон. Может, это Орсина? Раскопала еще что-то по книге? Или хочет сказать нечто большее? Может, Лео сумел-таки очаровать ее как близкий друг и помощник? Впрочем, кого он обманывает?

— Алло? — ответил он. — А, это вы, миссис Роулендсон.

Если супруга сенатора и уловила разочарование в его голосе, то никак этого не показала.

— Да, это Мими. Простите, что не предупредила раньше, но мы с Крисом хотели бы пригласить вас на ужин.

— Почему бы и нет, Мими? Приду с удовольствием. Когда?

— Прямо сейчас, если не возражаете.

Сейчас? Разумеется! Какие могут быть возражения?! Обед у Роулендсонов — это не гамбургером в одиночку перекусить. Лео был безмерно рад отвлечься от забот и тревог. Не успел он ответить, как Мими добавила:

— Вы, наверное, решаете, что бы надеть? Форма одежды повседневная. Ждем вас через пятнадцать минут.

Выполняя просьбу хозяев, Лео надел синий костюм с не совсем идеально отглаженной рубашкой и спустился на улицу по металлической лестнице. У парадного входа стояла пара телохранителей в черных костюмах; еще двоих Лео увидел в прихожей — извинившись за доставленное неудобство, они обыскали гостя и открыли перед ним двери. Приняв у официанта бокал шампанского и надкусив кусочек божественного пармезана, Лео вообразил себе гамбургер в студенческой столовой. Боже, какое счастье!

Мими с супругом, Джон Макграт, с которым Лео обменялся рукопожатием, и еще один незнакомый священник — вот и все гости.

Мими поспешила представить их друг другу:

— Его преосвященство епископ Сковолони, только что прибыл из Рима. Он пробудет в Вашингтоне всего два дня. Своим визитом его преосвященство оказал честь нашему дому.

Сковолони улыбнулся, но Лео показалось, будто священник усмехается.

Перейдя в столовую, все расселись по одной стороне стола. Почетный гость изъявил желание прочесть молитву.

— Лео, — вклинилась Мими, — не переведете ли для нас?

Лео согласился.

— Господи, благодарим Тебя за богатый ужин и зато, что Ты сделал нас христианами, а не мусульманами, иначе мы бы не могли вкусить шампанского и ветчины!

«Если это шутка, я, должно быть, перевел неправильно», — решил Лео, когда никто не засмеялся.

Угощение удалось. Джон, не отличавшийся чревоугодием, был почти единственным, кто говорил за столом. Лео, сидевший справа от Сковолони, добросовестно переводил. Теперь-то он понял, ради чего его пригласили, но отнюдь не возражал.

За десертом сенатор вскользь упомянул, что епископ — прелат «Опус деи».[20] Лео слышал об этой могущественной организации католической церкви, но никогда не встречал ее представителей.

— Что-то у меня голова разболелась. Слишком много шампанского, — заявила Мими.

Улыбнувшись, она пожелала всем спокойной ночи и удалилась. Официант собрал кофейные чашки, и сенатор его отпустил.

Мужчины переместились в гостиную, где сели в глубокие кожаные кресла и на диванчики. Сенатор налил гостям выпить.

— Мы рассчитываем, Лео, — сказал хозяин дома, — что вы выступите в роли переводчика при нашем конфиденциальном разговоре с прелатом.

— Да, — добавил Джон. — Ты владеешь итальянским в совершенстве, а мои навыки оставляют желать лучшего.

— Разумеется, — продолжил сенатор, — мы надеемся не только на ваши лингвистические познания, но и на ваше благоразумие. Сказанное здесь не должно покидать стен этой комнаты. Понимаете? — Сенатор красноречиво посмотрел на Лео.

«Самое время придумать какой-нибудь предлог и уйти», — подумал Лео. В присутствии трех очень влиятельных людей атмосфера в комнате приобрела откровенно заговорщический характер. Здравый смысл подсказывал, что в дальнейшем лучше не участвовать. Лео медлил с ответом: любопытство брало верх, а бдительный, вопросительный взгляд его старого друга Джона обещал безопасность.

— Молчание — знак согласия, Лео? — потребовал ответа сенатор.

— Буду счастлив помочь и сделаю все, от меня зависящее.

— Буду молчать, как воды в рот набрав — подтвердил Лео.

Прелат заговорил тихо, едва слышно. Лео стал переводить таким же тихим голосом:

— Его преосвященство благодарит вас за приглашение в Вашингтон, сенатор. Он хочет узнать, в чем состоит суть дел.

Пока все хорошо.

— «Опус деи» обеспокоен — то, что раньше воспринималось как проникновение ислама в Европу, превратилось в акты неприкрытой жестокости и варварства. Думаю, не надо напоминать о Сан-Петронио, Сантьяго, Шартре, Реймсе, Милане… Это примеры агрессии ислама на нашей территории. В скором времени данному факту последует подтверждение. Смею надеяться, что я обращаюсь к единомышленникам, — перешел на шепот прелат, — и не стану прибегать к искусству эвфемизмов.

«Тем лучше, — отметил про себя Лео. — Меньше переводить».

— Господа, — продолжал тем временем прелат, — мы не можем допустить существования культуры или религии, которая ставит своей целью покорить или уничтожить нас. Слово «ислам» вовсе не означает «мир». Это означает «покорение». Мы не можем терпеть… — Голос прелата сделался совсем уже неразборчивым, пришлось попросить почетного гостя говорить погромче.

— Если его преосвященство не возражает… — добавил Лео.

Прелат по-отечески улыбнулся и чуть повысил голос.

— Мы, как я уже сказал, не можем позволить тому, кто ведет нас к погибели, занимать святой престол.

Джон и Крис обменялись красноречивыми взглядами.

Прелат продолжал:

— Коран повелевает убивать неверных. Они для мусульман — «явный враг», как сказано в суре четвертой, айате сто первом.[21] Мусульманам должно «убивать идолопоклонников… захватывать их, осаждать», — говорится в суре девятой, айате пятом.[22]«Хватать их и убивать их…» — наставляет сура четвертая, айат восемьдесят девятый;[23]«сражаться с ними, пока вся религия не будет принадлежать Аллаху», — требует сура вторая, айат сто девяносто третий;[24]«ударять их по голове и отсекать у них концы пальцев», — предписывает сура восьмая, айат двенадцатый.[25]

Сколько провокационных отрывков из Корана выучил наизусть епископ! Потрудился, ничего не скажешь. Лицо прелата выражало глубокое возмущение, хоть он и контролировал свои эмоции. Говорил бойко, но короткими фразами, чтобы Лео было удобнее переводить.

Не смягчая тона, Сковолони принялся объяснять присутствующим, чьим вниманием он теперь владел безраздельно, что папа выбрал «неверную тактику» и что идея вселенского объединения под эгидой программы «Раскроем объятия всем верующим» — не что иное, как самоубийство.

— Враг отнюдь не интерпретирует эту программу как признак широты взглядов и дружелюбия. В умах врагов она — проявление слабости и падение наших ценностей, чем непременно надо воспользоваться. Мусульмане думают просто и прямолинейно. По иронии судьбы, вышло так, что левантинцы[26] — потомки представителей западной цивилизации. «Опус деи» осознает, уважаемый сенатор, что благодаря новому закону о натурализации иммигрантов, проживающих на территории США — большей частью латиноамериканцев, — ваш католический электорат многократно возрастет. Вы получите еще пятнадцать миллионов голосов. Отрадно слышать, что вы, как кандидат в президенты этой великой страны, решили обратиться к голосам семидесяти, а то и восьмидесяти миллионов католиков. Приятно узнать и о вашем католическом воспитании. Это польстило нашим братьям иезуитам. — Прелат обменялся взглядами с Джоном. — Но насколько твердым и сплоченным окажется католический электорат в Штатах, когда святой отец столь резко и кардинально изменил доктрину святой матери нашей, церкви? Третий ватиканский собор? Чего ради? Собираются деканонизировать святого Бернара? Объявить Господа нашего Иисуса Христа пророком, тогда как он воплощение Бога? — Сковолони перекрестился. — Получится, что Дева Мария — вовсе не Матерь Божья.

Все эти действия, каждое из которых Сковолони считал проявлением ереси в чистейшем виде, епископ упоминал с гримасой боли на лице. Не без усилия он продолжил:

— Нетрудно догадаться, что десятки миллионов католиков соблазнятся протестантской ересью в различных ее воплощениях, здесь и за рубежом. Если вы, сенатор, заверите нас, «Опус деи», Общество иезуитов и прочие группы, о которых я вкратце упомяну после, что возьмете на себя роль непоколебимого и бесстрашного защитника католической церкви и ее доктрины, я обещаю всемерную поддержку вашей избирательной кампании. Ваш голос услышит каждый католик. В финансовой помощи с нашей стороны можете не сомневаться.

Прелат замолчал и сдержанно улыбнулся.

Вот так, подумал Лео, начинается война на два фронта: против экспансии ислама на Запад и против папского покровительства ему. Заинтересованные стороны: все, кому небезразлична целостность и чистота католической церкви, а также потенциальный президент США, если он согласится примкнуть к первым.

— Прежде чем вы ответите, — добавил прелат, — позвольте кое-что объяснить. У нас в Европе тоже имеются группы фундаменталистов. Если понадобится, то они в любой момент помешают папе претворить в жизнь задуманное. Не вдаваясь в детали, скажу: они пойдут на любые необходимые действия, весьма убедительно переложив ответственность на исламских террористов. В Европе много подобных подпольных организаций. Их тренировали в наших интересах несколько тайных агентов, частных лиц, которых никто ни в чем не заподозрит. Результаты, достигнутые одним из агентов, поразили даже «Опус деи».

Сенатор, человек бывалый, оказался опытным политиком. Предложение о поддержке пришлось ему весьма по душе, однако то, что он услышал, не понравилось.

— Эти фундаменталисты… Когда нужда в их услугах пройдет, как их отделить от традиционных умеренных католиков?

— Я ожидал подобного вопроса, сенатор. Такой интерес вполне закономерен, но позвольте развеять ваши страхи. Прежде всего никто не знает о существовании этих групп и агентов. Более того, «Опус деи» еще в прошлом знал, как обращаться с подобными нарушениями. Если вы нам доверитесь, вам не о чем волноваться.

— Вы всерьез полагаете, что папа уступит под давлением? По-моему, он воплощение всех доктринеров, идеалист! Вдобавок он неподкупен — с такими дел лучше не иметь. А если он не сдастся? Как быть тогда?

— Сенатор, нет никаких «если». Есть только «когда».

Прелат, излучая неприкрытую, самодовольную уверенность в своей правоте, окинул взглядом собеседников.

— Понимаю, — ответил сенатор. — А вы, Джон, что скажете от имени иезуитов?

— Мы, — лаконично заметил Джон, — служим матери нашей церкви и, конечно же, Господу. Иезуиты всегда готовы встать на защиту доктрины и догм. Не стану напоминать, каким влиянием обладает наш орден по всему миру.

— Господа, — сказал сенатор, пытаясь принять решение, — есть ли у нас другие союзники, кроме подпольных?

— Разумеется, — ответил прелат. — После недавних событий в Европе на улицах городов начнутся крупные демонстрации. Если напряжение не ослабнет, то пассивные сочувствующие перейдут к активным действиям. Может статься, в борьбу вступят все — и агностики, и атеисты, и даже протестанты! Политики не смогут воспользоваться беспорядками: они будут напоминать о терпимости, еще больше разжигая гнев народа. Действия святого отца дадут тот же результат.

Народы обратятся к нам, к последнему барьеру на пути исламизации. Мы дадим людям то, чего они хотят: европейскую индивидуальность, воплощенную в прочной, традиционной и сплоченной церкви, единственном бастионе на пути захватчика.

Повисла продолжительная пауза, Лео налил себе воды. Он решил сосредоточиться на жажде, а не на чудовищности всего сказанного.

Сенатор расплылся в улыбке.

— Господа, — обратился он к прелату и нунцию, — кажется, мы друг друга поняли.

Переводить не пришлось. Все четверо горячо пожали друг другу руки.

Вскоре после этого Лео извинился и собрался уходить. Сенатор проводил его до двери. Прелат посмотрел на Лео, и у того по спине побежали мурашки.

— Еще раз прошу, — напомнил Крис, — о сказанном здесь ни слова. На кону судьба цивилизации Запада.

Вернувшись домой, Лео обессиленно упал на диван. Он выпил лишнего, но еще больше лишнего он услышал. С этической точки зрения он противился плану… нет, заговору, сплетенному у него на глазах. Джон, похоже, был совершенно уверен в своем бывшем протеже. Да Лео никогда бы и не предал — его тоже беспокоила волна исламского терроризма. Встала дилемма: католическая церковь и Европейский союз бессильны перед лицом угрозы, но меры предпринимать надо, притом срочные.

Вспомнилось падение Римской империи: в пятом веке нашей эры сердце Европы прогнило, и беспощадные варвары захватили ее.

Лео одернул себя. Нельзя проводить подобные параллели между варварами и мусульманами, потому что во всем виновна лишь небольшая группа фанатиков.

Несколько дней Лео пытался отвлечься, углубился в работу над книгой, однако малоизвестные итальянские писатели начала девятнадцатого века уже не занимали его, как прежде. Пресытившись работой в Библиотеке конгресса, Лео представлял, как придет домой, устроится на диване, посадит на колени котов и окунется в омут странных фантазий «Магического мира героев». Благодаря этой книге Лео ощущал близость Орсины.


Содержание:
 0  Запретная книга The Forbidden Book : Гвидо Ди Соспиро  1  ГЛАВА 2 : Гвидо Ди Соспиро
 2  ГЛАВА 3 : Гвидо Ди Соспиро  3  ГЛАВА 4 : Гвидо Ди Соспиро
 4  ГЛАВА 5 : Гвидо Ди Соспиро  5  ГЛАВА 6 : Гвидо Ди Соспиро
 6  ГЛАВА 7 : Гвидо Ди Соспиро  7  вы читаете: ГЛАВА 8 : Гвидо Ди Соспиро
 8  ГЛАВА 9 : Гвидо Ди Соспиро  9  ГЛАВА 10 : Гвидо Ди Соспиро
 10  ГЛАВА 11 : Гвидо Ди Соспиро  11  ГЛАВА 12 : Гвидо Ди Соспиро
 12  ГЛАВА 13 : Гвидо Ди Соспиро  13  ГЛАВА 14 : Гвидо Ди Соспиро
 14  ГЛАВА 15 : Гвидо Ди Соспиро  15  ГЛАВА 16 : Гвидо Ди Соспиро
 16  ГЛАВА 17 : Гвидо Ди Соспиро  17  ГЛАВА 18 : Гвидо Ди Соспиро
 18  ГЛАВА 19 : Гвидо Ди Соспиро  19  ГЛАВА 20 : Гвидо Ди Соспиро
 20  ГЛАВА 21 : Гвидо Ди Соспиро  21  ГЛАВА 22 : Гвидо Ди Соспиро
 22  Использовалась литература : Запретная книга The Forbidden Book    



 




sitemap