Детективы и Триллеры : Триллер : Брошенные тела The Bodies Left Behind : Джеффри Дивер

на главную страницу  Контакты  ФоРуМ  Случайная книга


страницы книги:
 0  1  2

вы читаете книгу

Знаменитый адвокат Эмма Фельдман и ее муж жестоко убиты в собственном загородном доме.

Следующая цель убийцы — видевшая его лицо гостья Фельдманов Мишель, чудом уцелевшая во время бойни.

Мишель находится под защитой помощницы шерифа Бринн Маккензи, опытной сотрудницы полиции, — однако многоопытный киллер решает рискнуть. Более того, он словно наслаждается смертельно опасной игрой с Бринн, в которой побежденного ожидает смерть.

Кто жертва — и кто охотник?

Кто преследователь — и кто добыча?

Ведь и Бринн, и преступнику хорошо известно: отступать им некуда. Остается либо погибнуть, либо вступить в смертельно опасную игру.

Робби Берроузу посвящается

I

АПРЕЛЬ

Тишина.

В лесу по берегам озера Мондак царило полнейшее безмолвие, столь не похожее на бурлящий хаос большого города, где супруги проводили рабочие дни.

Тишину нарушали время от времени лишь отдаленное уханье совы да бессмысленно призывная лягушачья трель.

И вдруг — какие-то посторонние звуки.

Шуршание листвы, внезапный треск ветки или сухого сучка под ногой.

Кто-то идет?

Нет, не может быть. Все загородные дома у озера в этот зябкий апрельский вечер пусты.

Эмма Фельдман, молодая женщина чуть за тридцать, поставила бокал с мартини на обеденный стол, за которым сидела напротив мужа. Заправив за ухо темную прядь вьющихся волос, она поднялась и подошла к одному из мрачноватых кухонных окон. За стеклом виднелись лишь густые заросли кедров, можжевельника и темнохвойных елей, которыми был покрыт круто уходящий вверх холм с камнями, напоминавшими растрескавшуюся желтоватую кость.

Муж приподнял голову и спросил:

— Что там такое?

Она пожала плечами и вернулась на место.

— Не знаю. Ничего не видно.

Снаружи снова стало тихо.

Эмма, стройная и прямая, как одна из березок, видневшихся почти за каждым из многочисленных окон дома, сбросила с плеч синий пиджак, оставшись в того же цвета юбке и белой блузке. Одежда юриста. Волосы собраны сзади в пучок. Прическа юриста. Она была в чулках, но уже без туфель.

Стивен, обратив взор к бару, тоже снял пиджак и избавился от помятого галстука в полоску. Тридцатишестилетний мужчина в голубой рубашке с копной густых непослушных волос, он уже успел обзавестись приличных размеров животиком, свисавшим на пояс зеленовато-синих брюк. Эмма не придавала этому значения. Она всегда считала его симпатягой и не собиралась менять своего мнения.

— Ну-ка, посмотрим, что у нас тут. — Он кивнул на расположенную наверху гостевую комнату, доставая из сумки огромную бутылку натурального овощного сока с густой мякотью. Их подруга из Чикаго, приглашенная провести с ними эти два выходных, в последнее время баловалась «жидкой» диетой, вливая в себя совершенно отвратительные на вкус напитки.

Эмма прочитала состав на этикетке и наморщила носик:

— Это пусть пьет сама. А я предпочту немного водки.

— Вот за что я тебя и люблю.

Дом издал скрип, что с ним случалось нередко. Его возвели семьдесят шесть лет назад. Много дерева, минимум металла и камня. Стены прямоугольной кухни, где они сейчас стояли, были обшиты ярко-желтыми сосновыми панелями. Пол неровный. На этой частной дороге располагались три таких постройки в колониальном стиле с участками в четыре гектара. Название «дом на берегу озера» оправдывалось только тем, что озерные волны действительно плескались о скалистый берег метрах в двухстах от входной двери.

Для дома нашли место на небольшой плоской площадке с восточной стороны весьма приличной возвышенности. Лишь сдержанный темперамент обитателей Среднего Запада здесь, в штате Висконсин, не позволял им именовать эти холмы «горами», хотя многие из них уходили ввысь на добрые семьсот-восемьсот ярдов.[1] Наступало время, когда дом начинал накрывать синий предвечерний сумрак.

Эмма всматривалась в покрытую рябью поверхность озера Мондак, располагавшегося достаточно далеко от холма, чтобы можно было увидеть отражение лучей заходящего солнца. В этот день ранней весны окружающий пейзаж выглядел неряшливо, напоминая нерасчесанную мокрую шерсть крупного пса. На самом деле дом был слишком хорош, чтобы они могли его себе позволить, и достался им только потому, что срочно продавался для уплаты долгов бывшего владельца. Эмма с первого взгляда поняла, каким это будет для них идеальным загородным пристанищем.

Тишина…

Что до колониального стиля, то ему вполне соответствовала достаточно колоритная история дома.

Построил его владелец крупной чикагской мясоперерабатывающей компании перед началом Второй мировой войны. Много лет спустя выяснилось, что основу своего состояния он сколотил, торгуя мясом на черном рынке в обход введенных в военное время законов, ограничивавших продажу продуктов внутри страны, чтобы гарантировать полноценное питание для воевавших вдали от дома солдат. В 1956 году его труп выловили из озера. Вполне вероятно, что расправились с ним ветераны войны, узнавшие о его делишках. Убив хозяина, они обыскали дом в поисках припрятанных денег.

Эта смерть не имела ни малейших оснований для рождения каких-либо легенд о призраках, но Эмма и Стивен не могли удержаться от фантазий по этому поводу. Принимая гостей, они с детским любопытством следили, как, наслушавшись их россказней, кто-то нарочно оставлял свет в ванной на всю ночь, не смея и носа высунуть из своей комнаты с наступлением темноты.

Извне послышались еще два громких звука. Затем третий.

Эмма нахмурилась:

— Слышал? Опять какой-то шум снаружи.

Стивен выглянул в окно, дрожавшее под порывами ветра. Потом обернулся.

Жена украдкой поглядывала на свой дипломат.

— Думаешь, я не заметил? — недовольно спросил он.

— Чего?

— Даже не думай открывать его!

Она рассмеялась, хотя и не слишком весело.

— В эти выходные никакой работы, — сказал он. — Мы же договорились.

— А у тебя там что? — Эмма указала на рюкзак, который вместо чемоданчика привез с собой муж, одновременно стараясь откупорить банку с консервированными оливками.

— Всего два предмета, имеющие отношение к делу, ваша честь: мой роман Ле Карре и бутылочка мерло, которую я прихватил с работы. Будет ли мне позволено приобщить последнюю к доказа… — Голос его осекся. Он посмотрел в окно, через которое им по-прежнему были видны заросли кустарника, деревья и скалы цвета костей динозавра.

Эмма тоже смотрела наружу.

— Вот теперь и я что-то слышал, — сказал Стивен. Он освежил мартини жены. Она бросила в бокалы по оливке.

— Что это было?

— Помнишь о том медведе?

— Но он никогда не приближался к дому.

Они чокнулись и сделали по глотку.

— Ты, кажется, нервничаешь, — заметил Стивен. — Что тебя гложет? То дело с профсоюзом?

Изучая законность одного из корпоративных поглощений, она наткнулась на возможные махинации в профсоюзе портовых рабочих в Милуоки. Вмешались федеральные власти, и сделку на какое-то время положили под сукно, вызвав тем самым всеобщее неудовольствие.

— Нет, есть кое-что еще, — сказала Эмма. — Один из наших клиентов производит автомобильные запчасти.

— Точно! «Кеноша авто». Видишь, я в курсе? Рассказывай.

Она удивленно посмотрела на мужа.

— Ну, так вот. Их исполнительный директор оказался совершенным придурком… — И она пересказала ему дело о непредумышленном убийстве, в котором фигурировали компоненты гибридного[2] автомобильного двигателя. В результате несчастного случая пассажира убило током. — А их руководство потребовало, чтобы я вернула им всю техническую документацию. Представляешь?

— Мне гораздо интереснее другое твое дело, — сказал Стивен. — Про завещание члена палаты представителей от нашего штата… Секс и все такое.

— Тс-с-с! — встревоженно зашипела она на мужа. — Помни: я тебе не говорила об этом ни слова.

— Мой рот на замке.

Эмма выловила из бокала оливку и съела ее.

— Ну а как прошел твой день?

Стивен рассмеялся:

— Брось! Я не так много получаю, чтобы говорить о своих делах еще и после работы.

Чета Фельдманов служила блестящим примером того, что иногда даже случайная встреча может вылиться в удачный брак вопреки всему. Эмма — лучшая студентка своего курса на юридическом факультете престижного университета, которой доверили выступить с прощальной речью от имени выпускников, — происходила из богатой семьи выходцев из Милуоки и Чикаго. Стивен — бакалавр истории искусств, получивший образование в городском колледже, посвятил себя служению обществу. Друзья предрекали, что их отношения продлятся полгода максимум. Однако через восемь месяцев после первого свидания была сыграна скромная свадьба на лоне природы, куда все эти друзья и были приглашены.

Стивен выудил из пластиковой сумки треугольник сыра бри, достал пакет с крекерами и вскрыл его.

— Ладно, можно себе позволить, но только немножко.

Хруст, хруст…

Теперь нахмурился муж, а Эмма сказала:

— Милый, мне что-то немного не по себе. Ведь там действительно кто-то бродит.

Три загородных дома располагались примерно в девяти милях[3] от ближайшего магазина и бензозаправки, а от шоссе их отделяли мили полторы плохо обозначенного проселка. Национальный парк Маркетт, крупнейший из заповедников штата Висконсин, владел практически всей окружающей территорией. Лишь озеро Мондак да эти три дома были здесь небольшим островком частной собственности.

Очень уютной.

Но и очень уединенной.

Стивен вышел в прихожую, откинул влажный бежевый полог и поверх стриженого миртового куста оглядел двор.

— Ничего не вижу. Думаю, нам это показа…

Эмма вскрикнула.

— Ну-ну, дорогая, успокойся! — отозвался муж.

Сквозь окно заднего двора на них смотрел человек.

Голову мужчины покрывал чулок, но и сквозь него можно было разглядеть светлые волосы, короткую стрижку и цветную татуировку на шее. В глазах читалось легкое изумление при виде так близко стоящих к нему людей. На нем был светло-зеленый сильно поношенный военный китель или френч. Он постучал кулаком по стеклу. В другой руке он держал стволом вверх дробовик. На лице играла жутковатая ухмылка.

— О, боже, — прошептала Эмма.

Стивен достал мобильный телефон, раскрыл его и стал набирать номер со словами:

— Я с ним разберусь. Пойди и запри входную дверь.

Эмма бросилась к двери, уронив свой бокал. Оливки рассыпались среди битого стекла, собирая пыль. Она вскрикнула, услышав, как дверь в кухню с треском распахнулась. Повернувшись, она увидела, что взломщик с ружьем вырвал телефон из рук мужа и с силой толкнул его в стену. От удара висевшая там старинная тонированная фотография свалилась на пол.

Входная дверь вновь распахнулась. Еще один мужчина, чье лицо тоже скрывала чулочная сетка, шагнул внутрь. Длинные темные волосы плотно прижаты нейлоном. Он был выше ростом и более мощно сложен, чем его приятель, а в руке держал пистолет. Черный кусок стали казался маленьким в огромной лапище. Он впихнул Эмму обратно в кухню, где второй бросил ему телефон. Здоровяк не без труда поймал трубку свободной рукой. Показалось, что его лицо исказила злая гримаса, однако он просто сунул мобильный в карман.

— Пожалуйста… Что вы от нас?.. — Голос Стивена задрожал.

Эмма поспешно отвернулась. Чем меньше она увидит, подумалось ей, тем больше у них шансов остаться в живых.

— Прошу вас, — снова заговорил Стивен. — Пожалуйста, берите все, что вам угодно. Только уходите, пожалуйста.

Эмма не отрывала глаз от пистолета в руке верзилы. На нем была черная кожаная куртка и высокие башмаки. Одежда его тоже походила на военную экипировку.

Грабители не обращали на супругов никакого внимания. Они оглядывали дом.

Муж Эммы продолжал:

— Послушайте, вы можете забирать все, что у нас есть. Там снаружи стоит мой «мерседес». Я отдам вам ключи. Только…

— А ну-ка, помолчи, — прервал его высокий, сопроводив свои слова взмахом пистолета.

— У нас есть наличные. А еще кредитные карты. И дебитные тоже. Я дам вам все ПИН-коды.

— Чего вы от нас хотите? — сквозь рыдания спросила Эмма.

— Тс-с-с!

Где-то в самой глубине своего одряхлевшего сердца старый дом издал еще один громкий скрип.


«Что-что?»

— Просто повесили трубку.

— Позвонив девятьсот одиннадцать?

— Именно так. Кто-то позвонил, сказал: «Это…» — и дал отбой.

— Что-что он сказал?

— Это. Только одно слово — «это».

— Это? — переспросил шериф Том Даль. В свои пятьдесят четыре года он сохранил гладкую, покрытую веснушками кожу, как у подростка. Рыжеволосый, в желтовато-коричневой форменной рубашке, которая шла ему несравненно лучше той, что подарила жена пару лет назад.

— Так точно, сэр, — подтвердил Тодд Джексон, потирая глаза. — А потом разговор прервался.

— Разговор прервался или его прервали? Есть, знаешь ли, разница.

— Не знаю… А, кажется, я понял, что вы имеете в виду.

17 часов 25 минут, пятница, 17 апреля. Едва ли бывает более спокойное время суток в округе Кеноша, штат Висконсин. Местное население накладывало на себя руки или убивало своих сограждан — умышленно или случайно — либо раньше либо позже. Далю это было известно словно правило, отпечатанное и повешенное в рамочке на стене. Если после четырнадцати лет правоохранительной деятельности ты все еще не знаком с обычаями и привычками людей, чей покой призван охранять, значит, все эти годы даром ел свой хлеб.

При шерифе на дежурстве всегда состояли восемь помощников, а его управление располагалось рядом с судом и городской мэрией. Департамент шерифа имел два помещения, причем старое примыкало к новому. Старую постройку возвели еще в семидесятые годы XIX века, новую — ровно сто лет спустя. Даль и его заместители работали в просторном зале, где столы стояли в разделенных перегородками кабинетах.

Это была новая часть здания. В данный момент дежурили шестеро мужчин и две женщины. Кто-то из них был в накрахмаленных до треска сорочках, на других они уже выглядели как смятые простыни — в зависимости от того, когда у офицера началась смена.

— Будем проверять, — сказал Джексон. Кожа его тоже была по-детски нежна, но этому не приходилось удивляться, учитывая двойную разницу в возрасте между ним и шерифом.

— Это… — еще раз пробормотал Даль. — Что слышно из лаборатории?

— Что?.. Ах, вы о деле Уилкинса? — Джексон поправил жесткий воротничок. — Это не мет.[4] Они у него вообще ничего не обнаружили.

Даже здесь, в округе Кеноша с населением всего-то в тридцать четыре тысячи двадцать один человек, метамфетамин представлял собой страшную угрозу. Наркоманы и «толкачи» доходили до крайней жестокости, граничившей с помешательством, чтобы раздобыть желанный продукт. С производителями происходило абсолютно то же самое, но только от бешеных денег, которые они на этом делали. С употреблением мета было связано больше убийств, чем с кокаином, героином, марихуаной и алкоголем вместе взятыми. И почти столько же людей умирали от случайных ошпариваний, возгораний и передозировок. В округе только что погибла семья из четырех человек, когда их домик на колесах охватил мгновенный пожар, потому что мать семейства вырубилась, готовя порции зелья на кухне. «Передоз», — заключил Даль, аккуратно попробовав щепотку порошка, уцелевшую на плите.

Шериф скрипнул зубами.

— Вот ведь черт! Будь я проклят! Он же его варит. Всем известно, что варит. Он поиграть с нами вздумал, это точно. Только за это стоило бы посадить его под арест… Что это был за звонок? Я имею в виду по девятьсот одиннадцать. С городского?

— Нет. С мобильного. Поэтому и требуется столько времени.

Несколько лет назад для службы экстренных вызовов 911 округа Кеноша смонтировали систему определения номеров, чтобы диспетчер в случае необходимости мог установить, откуда звонили. Она охватывала и мобильные телефоны, хотя отследить их было несколько сложнее, а в некоторых гористых районах Висконсина и вовсе невозможно.

Это…

Сквозь шум рабочего зала донесся женский голос:

— Тодд, тебя спрашивают из центра связи.

Заместитель направился к своей кабинке, а Даль вернулся к толстой пачке протоколов об арестах, где ему больше приходилось править грамматические ошибки, нежели юридические нюансы.

Джексон вернулся, но не уселся на один из двух свободных стульев в офисе начальника, а лишь топтался на месте, что вошло у него в привычку.

— Так вот, шериф. Этот вызов по девятьсот одиннадцать. Звонили откуда-то из района озера Мондак.

«Скверно», — подумал Даль. Те места ему никогда не нравились. Озеро в самом центре Маркеттского заповедника… Мрачнее не придумаешь. Там ему уже приходилось расследовать два дела об изнасилованиях и два убийства. Причем в последнем случае удалось обнаружить лишь мелкие фрагменты тела жертвы. Он бросил взгляд на висевшую на стене карту. Ближайший населенный пункт Клосен. Оттуда до поворота к озеру миль шесть-семь. Этот городок он толком не знал, но мог предположить, что таких в Висконсине тысячи: бензоколонка, продуктовый магазин, где продают больше пива, чем молока, да ресторан, который так же трудно найти, как и местного производителя мета.

— Там есть какое-нибудь жилье?

— У озера? По-моему, что-то есть.

Даль всматривался в голубое пятно озера Мондак на карте. Вокруг него обозначалась узкая полоса частных владений, которые, в свою очередь, терялись в огромных пространствах национального парка.

Это…

— Там есть еще кемпинги, но все они закрыты до мая, — сказал Джексон.

— Чей телефон?

— Пока еще ждем информации.

У молодого помощника были длинные светлые волосы. Даль большую часть своей жизни носил короткую стрижку.

Шериф полностью утратил интерес к рутинным делам и к пивной вечеринке в честь дня рождения одного из сослуживцев. Она должна была начаться через час в баре «Иглтон Тэп», и он вроде бы только что предвкушал ее с удовольствием. Ему вспомнился прошлогодний случай, когда известный, но достаточно безмозглый педофил подобрал у школы юного Джонни Кэлстона, и у парня хватило сообразительности нажать на кнопку «последний вызов» своего мобильного, прежде чем сунуть его себе в брючный карман. Они едва отъехали от школы, и извращенец даже не успел узнать, какие фильмы нравятся пареньку, когда его взяли. На все ушло ровно восемь минут.

Чудеса современной электроники. Боже, благослови Эдисона! Или Маркони. А быть может, локальную сеть «Спринт»?

Даль вытянулся в кресле и принялся массировать ногу вокруг точек входа и выхода пули (что оказалось совсем не так больно), которую, по всей вероятности, выпустил по нему один из его же подчиненных во время единственного в современной истории города вооруженного ограбления банка.

— Ну, что ты думаешь об этом, Тодд? Все было бы куда проще, если бы звонили по четыреста одиннадцать. Но ведь набирали девятьсот одиннадцать — телефон экстренной помощи.

— А потом отрубились.

— Или кто-то получил пулю, а быть может, нож в спину. И звонок оборвался.

— Пегги пыталась перезвонить, но там сразу включился автоответчик. Даже без гудков.

— И что было записано на автоответчике?

— Что-то вроде: «Привет! Это Стивен. Сейчас я не могу ответить на ваш звонок». Фамилии он не назвал. Пегги оставила ему сообщение, чтобы он с ней связался.

— Какой-нибудь любитель кататься на катере по озеру? — предположил Даль. — Отплыл от берега, а потом возникли проблемы.

— В такую-то погоду?

Апрель в Висконсине к длительным прогулкам не располагает. Прогноз на сегодняшнюю ночь, например, сулил температуру лишь немного выше нуля.

Даль пожал плечами:

— Мои парни готовы лезть в воду, в которую и белый медведь не сунулся бы. А лодочники, они же как любители гольфа.

— Я не играю в гольф.

В этот момент в кабинете появился другой помощник шерифа.

— Мы выяснили фамилию, Тодд.

В руках молодого человека мгновенно появились блокнот и авторучка. Даль даже не понял, откуда они взялись.

— Так. Записываю.

— Стивен Фельдман. Счета за пользование телефоном высылают по адресу: Милуоки, Мельбурн-стрит, дом двадцать один девяносто три.

— Стало быть, один из загородных домов на озере Мондак. Юрист или врач, не рвань какая-нибудь. Пробейте его по компьютеру, — распорядился шериф. — А какой у него номер телефона?

Даль переписал у Джексона номер, после чего тот вернулся в свою кабинку, чтобы проверить информацию по федеральным и местным базам данных. В его распоряжении было все самое необходимое: базы Национального центра криминальной информации, программа розыска лиц, совершивших преступления с применением насилия, архив полиции штата Висконсин, поисковая система «Google».

Апрельское небо за окном поражало пронзительной синевой цвета праздничного девичьего платья. Больше всего в этой части Висконсина Далю нравилась свежесть воздуха. Даже в Гумбольдте — крупнейшем городе округа Кеноша — насчитывалось всего семь тысяч автомобилей, и это на огромной по размерам территории. Конечно, цементный завод выпускал в атмосферу известное количество дряни, но поскольку он являлся единственным промышленным предприятием округа, на него никто особенно не жаловался за исключением нескольких местных представителей Агентства по охране окружающей среды, да и те протестовали не слишком яростно. Видимость здесь была отличная на многие и многие мили.

Без четверти шесть.

— Это… — снова пробормотал Даль.

Вернулся Джексон.

— Вот что мы имеем, шериф. Фельдман работает на городские власти. Ему тридцать шесть. Жена Эмма, юрист из конторы «Хартиган, Рид, Соумз и Карсон». Тридцать четыре года.

— Ха! Юристка. Стало быть, я попал в точку.

— Ни приводов, ни проступков за ними не числится. Имеют две машины. «Мерседес» и «чероки». Детей нет. В том месте у них дом.

— В каком месте?

— Я имею в виду — у озера Мондак. Проверил документы на недвижимость. Долгов по дому не имеется.

— Так он их или не их? Ладно… — Даль нажал на кнопку «повторный звонок» своего телефона уже в пятый раз. — «Привет! Это Стивен. Сейчас я не могу…»

Оставлять еще одно сообщение Даль не стал. Большим пальцем он нажал на рычажок, чтобы разъединиться, чуть помедлил и убрал его. В телефонном справочнике Фельдманы с Мондака не фигурировали. Тогда он набрал номер юридического советника местной телефонной компании.

— Джерри! Чую, поймал тебя на самом выходе. Это Том Даль.

— Я и в самом деле был уже в дверях. У тебя есть ордер, чтобы меня задерживать? Неужто террористов ловишь?

— Ха! Просто хочу узнать, проведена ли линия городского телефона к одному дому у озера Мондак?

— А точнее?

— Это миль двадцать пять отсюда. Адрес: Лейк-Вью, дом номер три.

— Озеро Мондак — это такой городишко?

— Скорее всего, частные участки земли, но входят в наш округ.

И мгновение спустя:

— Нет, кабель туда не проведен. Ни наш и ничей другой. Сегодня все пользуются мобильниками.

— Интересно, что сказал бы на это дедушка Белл?

— Кто?

Когда их разговор закончился, Даль посмотрел на листок бумаги, который ему сунул Джексон, и набрал номер организации, где трудился Стивен Фельдман, — Управления социального обеспечения Милуоки, — но и там отозвался лишь автоответчик. Он повесил трубку.

— Теперь попробуем позвонить жене. Юридические фирмы пашут без выходных. По крайней мере, те, у которых аж четыре совладельца.

На этот раз ему ответила молодая женщина, помощница или секретарь. Даль представился и сказал:

— Мне хотелось бы связаться с миссис Фельдман.

Последовала обычная для таких случаев пауза, потом девушка спросила:

— С ней что-то случилось?

— Нет. Мы просто кое-что проверяем. Насколько я понимаю, она сейчас в своем загородном доме на озере Мондак?

— Верно. Она вместе с мужем и своей подругой из Чикаго поехала туда после работы. Собирались провести там весь уик-энд. Прошу вас, скажите, с ними что-то стряслось? Они попали в аварию?

Тоном, которым Том Даль сообщал родственникам как о смерти члена семьи, так и о благополучных родах, он произнес:

— Насколько мне известно, с ними все в порядке. Мне просто нужно с ней переговорить. Не могли бы вы дать мне номер ее сотового телефона?

В трубке замолчали.

— Понимаю. Вы не знаете, тот ли я, за кого себя выдаю. Перезвоните на телефон оператора окружного центра Кеноша и попросите соединить вас с шерифом. Ведь так вам будет спокойнее?

— Безусловно.

Он положил трубку, и уже через минуту раздался звонок.

— Вообще-то я даже не был уверен, что она перезвонит, — сказал он Джексону, прежде чем ответить.

Секретарь сообщила ему номер мобильного Эммы Фельдман, а он поинтересовался именем и телефонным номером подруги, сопровождавшей ее в поездке.

— С этой женщиной Эмма прежде работала, но как ее зовут, я не знаю.

Даль попросил секретаря передать Эмме, чтобы та немедленно связалась с ним, если позвонит в офис, и дал отбой.

Мобильник Эммы тоже находился в режиме автоответчика.

— Это… — Даль выдохнул слово, как выпустил бы из губ струйку табачного дыма семь лет и четыре месяца тому назад. Он уже принял решение. — Мне лучше сейчас отоспаться… У нас есть кто-нибудь на задании в тех краях?

— Ближе всех Эрик. Отправился проверять сигнал об угоне машины в Хобарте, который оказался ложным. Типа, жена уехала, а я и не знал, прощения просим.

— Эрик, значит…

— Он звонил минут пять назад. Сказал, что поехал ужинать в Босвич-Фоллз.

— Эрик.

— А больше там никого из наших на тридцать километров в округе. Да и кому там быть в это время года? Заповедник-то еще закрыт.

Сквозь стекло своего кабинета Даль мог видеть весь разделенный на кабинки рабочий зал. Джимми Барнс, тот его заместитель, что собирался праздновать день рождения, стоял в обществе двух коллег. Все трое захлебывались смехом. Если шутка действительно так хороша, сегодня вечером ее повторят еще не раз.

Затем взгляд шерифа остановился на столе, за которым никто не сидел. Морщась, он снова принялся массировать старую рану на бедре.


— «Как все прошло?»

— Джоуи в порядке, — сказала она. — В полном порядке.

Бринн наблюдала за мужем, умудрявшимся в кухне делать два дела сразу. Грэм варил спагетти, продолжая укладывать новый кафель. Около четырех квадратных метров кухонного пола было обнесено желтой лентой, какой полицейские обозначают место преступления.

— Привет, Грэм! — поздоровался мальчик.

— Здорово, молодой человек! Как ты сегодня?

Худощавый двенадцатилетний парнишка в мешковатых брюках, ветровке и черной вязаной шапочке приветственно поднял руку: «Прекрасно». Он уже почти дорос до пяти футов и пяти дюймов[5] своей матери. Веснушки, покрывавшие его круглое личико, он унаследовал не от нее. От Бринн ему достались прямые каштановые волосы, пряди которых выбивались сейчас из-под спортивной шапочки.

— Слышал, у тебя даже нет рогатки. Так с тобой ни одна девчонка гулять не будет.

— Ха-ха! — Пасынок Грэма наморщил нос при упоминании о противоположном поле. Мальчик достал из холодильника упаковку с соком, вставил в нее соломинку и быстро опорожнил.

— На ужин сегодня спагетти.

— За-ши-бись!

Парень уже напрочь забыл и о болячках, полученных при катании на скейтборде, и об одноклассницах. Он кинулся вверх по лестнице, перескакивая через книжки, сваленные на нижних ступеньках, которые давно пора было убрать на полку.

— Шапка! — окликнул его Грэм. — Шапку в доме положено снимать.

Мальчик сдернул головной убор, продолжив путь наверх.

— Эй, полегче там! — снова крикнул Грэм. — У тебя же рука…

— С ним все в порядке, — повторила Бринн. Она повесила свой темно-зеленый пиджак в стенной шкаф в прихожей и вернулась на кухню. На вкус жителей Среднего Запада она считалась красоткой. Широковатые скулы делали ее немного похожей на коренную американку, хотя происхождения она была ирландско-норвежского, что вполне соразмерно отражалось и в ее полном имени: Кристен Бринн Маккензи. Быть может, благодаря стянутым в тугой «конский хвост» волосам некоторые принимали ее за бывшую балерину, без сожалений расставшуюся со сценой, хотя за всю свою жизнь Бринн приходилось танцевать только в школе и городском клубе.

«Следить за собой» для нее означало выщипывать и подкрашивать брови. Существовали и более амбициозные планы работы над своей внешностью, но пока ни один из пунктов осуществлен не был. Если в ее лице и имелось нечто неправильное, так это нижняя челюсть. При взгляде анфас можно было заметить, что она чуть кривовата. Грэм находил это очаровательным и даже сексуальным. Бринн свой подбородок ненавидела.

Он спросил:

— Разве у него не перелом руки?

— Нет. Просто кожу ободрал. В этом возрасте у них все заживает мгновенно.

Она взглянула на кастрюлю. Спагетти выглядели аппетитно.

— Хорошая новость. — В кухне было жарко, и Грэм Бойд — высокий мужчина под шесть футов три дюйма — закатал рукава, обнажив сильные руки с двумя шрамами. Позолота с его часов почти облезла. Единственным украшением ему служило обручальное кольцо, все в царапинах и потускневшее. Точно такое же красовалось на пальце у Бринн рядом с кольцом, подаренным на помолвку: его она носила ровно на месяц дольше, чем обручальное.

Грэм принялся за банки с помидорами. Острый диск консервного ножа легко справлялся с крышками в его ловких руках. Он чуть уменьшил пламя под сковородкой, в которой тушился лук.

— Устала?

— Есть немного.

Тем утром Бринн выехала из дома в половине шестого утра. Намного раньше, чем начиналось дежурство, но она посчитала нужным заглянуть на стоянку домов на колесах, где накануне разгорелась семейная ссора. В итоге никто не попал под арест, а закончилось все тем, что пристыженные супруги, обливаясь слезами, заключили друг друга в объятия. Бринн, тем не менее, хотела лично убедиться, что густой слой косметики на лице женщины не прятал синяка, который та пыталась скрыть от полиции.

Нет. К шести утра Бринн уже точно знала — случился просто перебор с продукцией «Макс Фактор».

Начав работу затемно, Бринн рассчитывала вернуться домой пораньше, что для нее означало часам к пяти вечера. Но тут ей позвонила знакомая медсестра из больницы со словами:

— Только не волнуйся, с ним ничего страшного…

Десять минут спустя она уже сидела в травмпункте вместе с сыном…

Бринн сдернула с себя служебную рубашку цвета хаки.

— По-моему, от меня воняет.

Грэм окинул взглядом три полки с доброй дюжиной поваренных книг. По большей части они принадлежали Анне, которая перебралась к ним жить после болезни. Впрочем, Грэм частенько листал их в последнее время, взвалив на себя обязанности по дому. Его теща все еще была недостаточно здорова, чтобы готовить. А Бринн… Скажем так: Бринн кулинарными способностями не отличалась.

— Ох, а про сыр-то забыл! — Грэм принялся рыться среди банок в кладовке. — Что же это я? — Затем он вернулся к плите, большим и указательным пальцами растирая в порошок орегано.

— День прошел нормально? — спросила она.

Он рассказал, как забарахлила одна ирригационная система. Ее включили преждевременно, еще первого апреля, и она дала течи в десятках точек, поскольку ударили заморозки, которые предвидели все, кроме владельца. Вернувшись домой, тот обнаружил, что по его саду словно прошелся ураган «Катрина».

— Я смотрю, дело у тебя продвигается? — Она кивнула в сторону стопки кафельной плитки.

— Идет помаленьку. А что, за преступление последует наказание?

Она вопросительно вскинула брови.

— Я о Джоуи и скейте.

— А! Запретила прикасаться к нему три дня.

Грэм промолчал, сосредоточив внимание на приготовлении соуса. Считает, что она слишком либеральна с сыном?

— Быть может, и дольше. Там видно будет.

— По-моему, все это нужно запретить, — сказал Грэм. — Они съезжают по лестницам, подпрыгивают. Безумие какое-то!

— Он всего лишь катался на школьном дворе. Там всего три ступени, ведущие к парковке. Все парни это делают.

— Ему нужно надевать шлем. А он все время оставляет его дома.

— Верно. Он будет его носить. Я уже говорила с ним об этом.

Грэм посмотрел наверх, куда поднялся пасынок.

— А может, мне с ним потолковать? Как мужчина с мужчиной, так сказать.

— Я бы не стала. Не нужно слишком на него давить. Он уже и так все понял.

Бринн открыла бутылочку пива и отпила половину. Кинула в рот пригоршню пшеничных хлопьев.

— Пойдешь сегодня играть в покер?

— Пойду, наверное.

Она кивнула, наблюдая, как он своими длинными пальцами лепит из фарша фрикадельки.

— Милая! — донесся голос. — Как там наш мальчик?

— Привет, мам!

Семидесятичетырехлетняя Анна стояла в дверях, принаряженная, как всегда. В этот раз на ней был черный брючный костюм и золотистого оттенка водолазка. Ее короткой стрижкой только вчера занимался парикмахер. По четвергам она всегда наведывалась в салон «Модные прически».

— Пустяки. Два синяка да три царапины.

Грэм не удержался:

— Катался на скейтборде по лестнице.

— Господи боже!

— Всего-то по трем ступенькам, — поправила Бринн, потягивая пиво. — Все нормально. Он больше не будет. Ничего страшного не произошло, ну в самом-то деле! Мы все когда-то творили глупости.

— И что ваша дочь творила по молодости лет? — спросил Грэм Анну, кивком указывая на жену.

— О, мне есть что порассказать.

Но говорить ничего не стала.

— Я возьму его с собой поиграть в пейнтбол или куда-нибудь еще, — предложил Грэм. — Надо направить его энергию в другое русло.

— Прекрасная мысль!

Грэм порвал на куски салатные листья.

— Как насчет спагетти, Анна?

— Мне по вкусу все, что ты готовишь. — Анна взяла бокал с шардоне, который наполнил для нее зять.

Бринн смотрела, как муж достает из буфета тарелки.

— По-моему, на них пыль. Должно быть, от укладки кафеля?

— Вообще-то я заклеил щель скотчем и снял его, когда закончил.

Однако после некоторого колебания все же сунул посуду под кран.

— Кто-нибудь отвезет меня сегодня вечером к Рите? — спросила Анна. — Меган занята, ей нужно заехать за сыном. Это часа на полтора, не больше. Я обещала помочь с ванной.

— Как она себя чувствует? — спросила Бринн.

— Не слишком хорошо. — Анна и ее лучшая подруга заболели практически одновременно, но если лечение Анны прошло благополучно, то Рите повезло меньше.

— Я тебя отвезу, — сказала Бринн матери. — Нет проблем. В котором часу?

— Около семи. — Анна повернулась в сторону гостиной — семейному центру небольшого дома Бриннов на окраине Гумбольдта. По телевизору шел выпуск вечерних новостей. — Нет, вы только послушайте! Снова бомба. Ну что это за люди такие…

Зазвонил телефон. Трубку снял Грэм.

— Привет, Том! Как поживаешь?

Бринн поставила пивную бутылку на стол, глядя на мужа, зажавшего трубку в своей широкой ладони.

— Да, я смотрел. Хорошая была игра. Тебе нужна Бринн, как я догадываюсь. Подожди секунду, она рядом со мной.

— Начальство… — прошептал он, передавая ей трубку и возвращаясь к приготовлению ужина.

— Том, привет!

Первым делом шериф поинтересовался здоровьем Джоуи. Она уже решила, что ей сейчас прочтут лекцию об осторожном обращении со скейтбордами, но ошиблась. Шериф описал ей ситуацию у озера Мондак. Она внимательно слушала, время от времени кивая.

— Нужно, чтобы кто-то выяснил, что там стряслось. Для тебя это ближе, чем для всех остальных.

— А Эрик?

Грэм щелкнул газовой зажигалкой у плиты. Посыпались голубые искры.

— Я бы не хотел поручать это ему. Ты же его знаешь.

Грэм помешивал ложкой в кастрюле. Внутри находилось в основном содержимое консервных банок, но он все равно размешивал его, словно то были нарезанные вручную ингредиенты. В гостиной диктора-мужчину сменила ведущая Кэти Курик.

— Вот это, я понимаю, новости, — провозгласила Анна. — Так-то намного лучше.

Бринн пыталась отговориться от поездки, но в итоге сдалась:

— Будешь должен мне полдня отгула, Том. Давай адрес.

Грэм повернулся к ней. Даль передал трубку своему заму Тодду Джексону, который продиктовал адрес. Бринн записала его и повесила трубку.

— Вероятно, какая-то проблема у озера Мондак. — Она бросила взгляд на свое пиво, но не отпила больше ни глотка.

— Ох, как некстати, детка!

— Извини. Мне пришлось согласиться. Я ведь сегодня рано сорвалась с работы из-за Джоуи.

— Но ведь Том даже не упомянул об этом.

Она помолчала, прежде чем признать:

— Нет, не упомянул. Просто я к тому месту ближе всех.

— По-моему, речь еще шла об Эрике.

— Эрик парень проблемный. Я ведь тебе о нем рассказывала.

Эрик Мюнс регулярно читал журнал «Солдаты удачи», носил второй пистолет у лодыжки, словно служил в трущобах Детройта, и самостоятельно искал производителей мета, вместо того чтобы выполнять свои прямые обязанности — брать тесты на алкоголь у подозрительных водителей и следить, чтобы детишки не бродили по улицам после десяти вечера.

— Мне позвонить Рите? — спросила Анна, стоявшая в дверном проеме.

— Не надо. Я вас подброшу, — пообещал Грэм.

Бринн закупорила бутылку пробкой.

— А как же твой покер?

Муж посмотрел на нее и улыбнулся:

— Обойдусь. К тому же у нас Джоуи ранен. Лучше побыть дома и присмотреть за ним.

Она сказала:

— Ужинайте без меня. А посуду оставьте. Помою, когда вернусь. Меня и не будет-то всего пару часов.

— Хорошо, — согласился Грэм. Все понимали, что и посуду помоет он сам.

Она надела кожаный пиджак, который был легче форменной аляски, выданной в департаменте шерифа.

— Я позвоню, как только туда доеду. Сообщу, когда примерно вернусь. Прости, что так вышло с твоей игрой, Грэм.

— До скорого, — сказал Грэм, опуская пучки спагетти в кипящую воду.


К северу от Гумбольдта тянулись неровные участки пастбищ, отделенные друг от друга где хлипкой оградой, где каменной стеной, а местами — живой изгородью. Солнце уже касалось кромки холмов на западе, и в его свете пасущиеся коровы и овцы выглядели чрезмерно крупными и аляповатыми скульптурами для лужаек перед домами. Через каждую сотню метров объявления вдоль дороги призывали туристов свернуть налево или направо, соблазняя домашними сырами, ореховыми рулетами и нугой, кленовым сиропом, прохладительными напитками и мебелью из сосны. Предлагалась и экскурсия по винограднику. Бринн Маккензи вино любила, но, прожив в Висконсине всю свою жизнь, никогда не пробовала местного.

Милях в восьми от города вся эта завлекаловка исчезла, как не бывало. Вдоль шоссе потянулись сосны и дубы, а дорога сузилась с четырех полос до двух. Окружающие холмы покрывала здесь густая растительность, и скоро по всей округе стояли уже сплошные леса. Кое-где можно было различить почки на ветках, но лиственные деревья большей частью оставались еще серыми и нагими. Вот сосны отливали густой зеленью, хотя встречались и погибшие то ли от кислотных дождей, то ли от насекомых-паразитов.

Бринн умела различать можжевельник, пихты, темнохвойные ели, пеканы, сучковатые ивы и, конечно же, могучие дубы, клены и березы. Под кронами деревьев разрослись осока, чертополох, амброзия и кусты черники. Нарциссы и крокусы обманом пробудила к жизни та самая оттепель, что погубила сад клиента Грэма.

Жена ландшафтного дизайнера, она почерпнула большую часть сведений о местной флоре не от мужа. Ей это требовалось знать для работы. Бурный рост производства мета в отдаленных уголках сельской Америки заставил местную полицию, которая прежде занималась в основном отловом пьяных водителей, охотиться на изготовителей наркотиков иногда в самой глухомани.

Бринн, одна из немногих офицеров своего департамента, не ленилась каждый год проходить курсы тактической переподготовки в специальном учебном центре полиции штата, располагавшемся в окрестностях Мэдисона. Там учили приемам самообороны, технике ареста и помимо прочего читали лекции о растениях — какие из них опасны, какие пригодны в качестве укрытия, а какие могли при случае и жизнь спасти (даже молодая древесина твердых пород задерживала в себе пулю, выпущенную практически в упор).

Она взяла с собой девятимиллиметровый «глок», свисавший с бедра. В штатном полицейском «форде» хватило бы места для любых аксессуаров, но сейчас она вела обычную «хонду», где устройство водительского сиденья и крепления ремня безопасности под пистолет рассчитаны не были, и он слегка давил ей на бедро. Утром на этом месте она обнаружит синяк. Бринн немного поерзала на сиденье и включила радио. Национальные новости, потом немного музыки кантри, ток-шоу, прогноз погоды. Затем вообще выключила приемник.

Навстречу попадались то тяжелые грузовики, то легковые машины, но все реже и реже, пока она не осталась на шоссе совершенно одна. Дорога поднималась вверх, и Бринн увидела перед собой первую ночную звезду. Вершины холмов в этих местах были покрыты расщелинами и лишены растительности. Появились и признаки располагавшихся неподалеку озер: заросли рогозы, вахты и серебристые головки камыша. В самом центре болота неподвижно стояла цапля, направив и клюв и взгляд на проезжавшую мимо машину.

Бринн поежилась. Снаружи было градусов двенадцать тепла, но пейзаж выглядел тоскливым и холодным. Она включила фары. Зазвонил мобильник.

— Привет, Том!

— Хотел еще раз сказать спасибо, что взялась за это, Бринн.

— Да ладно тебе!

— Тодд кое-что выяснил. — Признав, что ни по одному из известных им двух сотовых телефонов дозвониться пока не удалось, Том сообщил, что в доме должны находиться супруги Фельдман — Стивен и Эмма — и женщина из Чикаго, в прошлом сослуживица Эммы, приехавшая вместе с ними.

— Стало быть, их там трое?

— Насколько мы знаем, да. О самом Фельдмане сказать особо нечего. Он трудится в городской службе социального обеспечения. А вот его жена, Эмма… Тут что-то возможно. Она — юрист из крупной фирмы в Милуоки и, вполне вероятно, раскопала нечто скандальное при работе над одним из своих дел.

— Что именно?

— Детали мне неизвестны. Но приятель из управления полиции Милуоки намекнул на это.

— То есть она может быть свидетелем или носителем информации — что-то в этом роде?

— Именно.

— А тот звонок по девятьсот одиннадцать. Что успели сказать?

— Только «это».

Она выдержала паузу.

— Не поняла. Что?

Он усмехнулся:

— Соображай быстрее. Я имею в виду, что он произнес только одно слово — «это». Это.

— И все?

— И все. Но дело может оказаться нешуточным. Тодд разговаривал с ФБР в Милуоки.

— Значит, даже федералы заинтересовались… Ей угрожали?

— Об этом никто не слышал. Но, как говаривал мой папаша, угрожающие никогда ничего не делают. Те, кто делает, обычно обходятся без угроз.

У Бринн заныло внизу живота. Не столько от страха, сколько от легкого волнения. За последний месяц у нее уже было одно вполне серьезное дело, не связанное с угоном машины. Перевозбудившийся подросток вооружился бейсбольной битой и пошел крушить окна торгового центра «Саутленд», грозя побоями покупателям. Все могло закончиться весьма плачевно, но ей удалось обезоружить парня после короткой беседы с глазу на глаз. Она помнила, как улыбалась, глядя на его полубезумное лицо, улыбалась, хотя сердце при этом выдавало куда больше ударов, чем ему обычно положено.

— Ты там поосторожнее, Бринн. Понаблюдай сначала за домом издали. Не вламывайся сразу. Чуть что не так, вызывай подмогу и жди.

— Так точно. — Но подумала: «Едва ли до такого дойдет», закрыла мобильник и сунула его в ячейку для стакана у переключателя коробки передач.

Это напомнило, что она хочет пить, да и голодна тоже. Но подобные мысли лучше отбросить. Все четыре придорожных ресторана, оставшихся позади, стояли закрытыми. Она проверит, что там стряслось у озера Мондак, и вернется домой, где ее ждут спагетти Грэма.

При этом ей почему-то вспомнились ужины с Кейтом. Ее первый муж тоже иногда готовил. Точнее, вечерами почти всегда готовил именно он, если только ему не доставалась вторая смена на дежурстве.

Она чуть сильнее надавила на педаль акселератора, отметив, что по приемистости «краун» превосходил «хонду», как вкус свежесваренной картошки превосходит качество пюре из коробки полуфабриката.

Избавиться от мыслей о еде оказалось не так-то просто.


— Да, парень! Ловко тебя подстрелили.

В спальне первого этажа дома Фельдманов Харт, задернув шторы, разглядывал левый рукав своей коричневой фланелевой рубашки. На темной изначально ткани между кистью руки и локтем расплылось еще более темное пятно крови. Его кожаная куртка валялась на полу, а сам он растянулся на кровати, обычно предназначавшейся для гостей.

— Ты только посмотри на это! — Дернув себя за зеленую серьгу в ухе, тощий Льюис перестал наконец раздражать приятеля очевидными и бессмысленными ремарками, осторожно закатывая ему рукав.

Оба уже сняли чулочные маски и перчатки.

— Смотри, не наследи тут слишком, — указал Харт на руки напарника.

Льюис демонстративно проигнорировал предупреждение.

— Вот это был сюрприз, а, Харт? Сучка нас обставила на раз. Я даже предположить не мог… Кто она, черт возьми, такая?

— Не знаю, Льюис, — ответил Харт, терпеливо наблюдая, как рукав ползет вверх, обнажая плоть. — Да и откуда мне это знать?

«Это будет просто, как дважды два, Харт. Риска вообще никакого. Остальные дома пусты. Их там всего двое. И ни одного рейнджера из заповедника или полицейского на многие мили кругом».

«У них есть оружие?»

«Смеешься? Это же городские стиляги. Она юрист, а он — соцработник».

Харту едва перевалило за сорок. Лицо его имело форму удлиненного овала. Не стянутые маской волосы свесились ниже плотно прижатых к голове ушей. Как ни старался он отбрасывать назад темные пряди, послушно лежать они не хотели. Он любил шляпы и владел целой коллекцией. К тому же, по его мнению, шляпа хорошо отвлекала внимание. Кожа на лице Харта бугрилась. Не от юношеских прыщей. Просто была такой всегда.

Он не отводил глаз от своего предплечья с желто-пурпурным обрамлением черного отверстия, откуда продолжала сочиться кровь. Пуля прошила мышцу насквозь. Пару сантиметров левее, и был бы промах, а правее — и свинец раздробил бы кость. Так можно считать его везучим или нет?

— Крови немного. Значит, вена не задета, — сказал Харт больше самому себе, чем Льюису, и попросил: — Сможешь найти спирт, кусок мыла и какую-нибудь тряпку на перевязку?

— Смогу, должно быть.

Глядя в спину приятеля, Харт в который уже раз поразился, какого лешего тому понадобилась татуировка в виде яркого красно-синего кельтского креста на шее.

— Спирта нет, — донесся голос Льюиса из ванной. — Но в баре я видел виски.

— Поищи водки. От виски слишком сильный запах. Может подвести. И не забудь про перчатки.

Его тощий приятель раздраженно вздохнул, или это только показалось?

Несколько минут спустя Льюис вернулся с бутылкой водки. Бесцветная жидкость и впрямь распространяла куда менее резкий запах, чем виски, но Харт сразу почуял, что Льюис основательно приложился к напитку. Он надел перчатку, взял бутылку и стал поливать рану. Боль была невыносимой.

— Вот так… — выдохнул он, невольно подавшись вперед. Его взгляд привлекла одна из картин на стене. Он не мог отвести от нее глаз. Рыба, выпрыгнувшая из воды и ухватившая ртом муху. Чего ради люди покупают такое дерьмо? — Уф-ф-ф…

— Ты, надеюсь, не вырубишься, приятель? — спросил Льюис, словно для него это могло стать большим неудобством.

— Нет, все в порядке. — Харт снова откинулся головой на подушку. В глазах потемнело, но он сделал несколько глубоких вдохов, и зрение прояснилось. Он принялся втирать мыло цвета слоновой кости вокруг раны.

— Это еще зачем?

— Подсушивает и останавливает кровотечение.

— Ну, ты даешь!

Харт проверил, действует ли рука. Он смог поднять и опустить ее, полностью контролируя движение и не чувствуя особой боли. Затем попытался сжать кулак. Хватка пальцев ощутимо ослабла, но, по крайней мере, они тоже работали.

— Гребаная сучка! — пробормотал Льюис.

Харт не тратил эмоций на злобу, испытывая явное облегчение. Ему всего-навсего прострелили руку, а дело могло кончиться пулей в башке.

Он вспомнил, как стоял в кухне, почесывая лицо сквозь чулок, и вдруг заметил перед собой промельк какого-то движения. То, что он увидел, было отражением женщины, которая подкрадывалась сзади, наводя на него пистолет.

Харт отпрыгнул в сторону, когда грянул выстрел, и распластался на полу, даже не почувствовав, что ранен. Женщина метнулась к входной двери, и вдогонку ей он выпустил две пули из своего «глока». Льюис, находившийся рядом — ему предстояло умереть следующим, — тоже растянулся на полу, уронив сумку с закусками, которую только что достал из холодильника.

Затем послышался треск выстрелов со двора, и Харт понял, что стреляет она по колесам «форда» и «мерседеса», чтобы лишить их возможности ее преследовать…

— Это все из-за твоей беспечности, — мрачно констатировал Харт.

Льюис бросил на него виноватый взгляд, да он и был виновен. Худощавому напарнику Харта в тот момент следовало находиться вовсе не в кухне, а в гостиной. Впрочем, Харт не стал развивать эту тему.

— Как думаешь, ты попал в нее? — спросил Льюис.

— Нет. — У Харта слегка кружилась голова. Он прижал ствол глока ко лбу. Холод металла окончательно привел его в чувство.

— Кто же она, черт побери, такая? — не унимался Льюис.

Ответ на этот вопрос они получили, обнаружив в гостиной ее сумочку — крошечную штучку с кое-какой косметикой, наличными деньгами и кредитными картами.

— Мишель, — произнес Харт, разглядывая одну из кредиток. Он поднял взгляд: — Ее зовут Мишель.

Его поймала на мушку какая-то Мишель.

Поморщившись, Харт пересек гостиную по старенькому коричневато-зеленому ковру и выключил в комнате свет. Затем через проем входной двери осторожно выглянул во двор. Никаких признаков ее присутствия он не обнаружил. Льюис отправился было в кухню.

— Я и там вырублю свет.

— Не надо туда сейчас ходить. Оставь. Слишком много окон без штор. Ты будешь у нее как на ладони.

— Да что ты дрейфишь! Сучки давно и след простыл.

С мрачным видом Харт оглядел свою руку, словно спрашивая: хочешь рискнуть? Льюис понял его без слов. Они снова выглянули во двор через центральные окна фасада, но не увидели ничего, кроме лесной чащи. Ни проблеска света, ни тени, что шевельнулась бы посреди сумерек. Звуки подавали только лягушки, да пара летучих мышей металась зигзагами на фоне ясного еще неба.

Льюис сказал:

— Эх, жаль, я не знал про этот твой фокус с мылом раньше! Это ловко. А то у меня с братишкой был однажды случай в Грин Бэй. Мы с ним ничего такого не делали, просто болтались. И вот отошел я отлить к железнодорожным путям, а на меня сзади эта мразь возьми и набросься. У него был упаковочный нож. Порезал меня до кости, сволочь бездомная. Кровища хлестала, как из свиньи на скотобойне.

Харт не мог понять, к чему это рассказывается. Надо было приводить парня в чувство.

Тот продолжал:

— Ох, и рассвирепел же я тогда на того чувака, Харт! Он у меня получил по полной, хоть я и истекал кровью. Ему досталось гораздо больше, чем мне, можешь поверить.

Харт стиснул раненую руку, и это помогло впоследствии одолеть боль, настолько сильным было первое ощущение. Сжимая в правой ладони рукоятку пистолета, он, слегка пригнувшись, шагнул наружу. Стрельбы не последовало. Ни один куст не шелохнулся. К нему присоединился Льюис.

— Сучка сбежала, говорил же тебе. Она, должно быть, уже на полпути к шоссе.

Харт осмотрел машины и недовольно скривился:

— Ты только погляди! — И у «мерседеса» Фельдманов и у «форда», который Харт угнал накануне, полностью спустили по два колеса. К тому же они были разных размеров, и запаска одного автомобиля не подходила к другому.

— Дерьмовая ситуация, — отозвался Льюис. — Что, пора ловить попутку?

Харт обвел взглядом окружавший дом лес, теперь уже совсем темный. Лучшего места, чтобы затаиться и не придумаешь. И это, черт побери, хорошая новость.

— Попробуй-ка залатать для начала хотя бы одно из этих колес, — кивнул он на «форд».

Льюис усмехнулся:

— Я тебе что, какой-нибудь сраный автомеханик?

— Я сделал бы это сам, — сказал Харт, с трудом сохраняя спокойствие. — Но мне, видишь ли, теперь трудновато. — Он указал на свою раненую руку.

Тощий подергал себя за серьгу — гвоздик с зеленым камешком — и нехотя побрел к машине.

— А ты чем займешься?

Чем еще он мог заняться? С пистолетом наизготовку Харт двинулся в том направлении, куда, как он предполагал, побежала Мишель.


За восемь миль до озера Мондак невзрачные пейзажи стали чередоваться с просто пугающе неприглядными. Никаких ферм. Только поросшие лесом холмы с отвесными стенами обнаженных скал.

Бринн Маккензи проехала через Клосен — городок, примечательный тремя автозаправками, две из которых не имели даже названия, несколькими магазинами — продуктовым, винным и автозапчастей — да большой свалкой. Дорожный знак указывал направление к закусочной «Сабвей», но та находилась более чем в трех милях. Она заметила еще одну вывеску, рекламирующую горячие сосиски в окне магазина «Квик март». Был соблазн остановиться, но и это заведение оказалось закрыто. На противоположной стороне дороги высилось здание в стиле эпохи Тюдоров с выбитыми стеклами и провалившейся крышей. Его украшала вывеска, на которую наверняка покушался не один местный подросток: «Девичья мечта». Но то ли она располагалась слишком высоко, то ли была намертво прикреплена к стене, но ее так никто и не украл.

Затем из виду пропали и эти последние признаки цивилизации, и Бринн продолжила путь среди леса и скал, меж которых лишь изредка попадались заросшие травой поляны. Любое видимое жилье располагалось теперь на значительном удалении от дороги — в основном трейлеры и бунгало, из труб которых поднимались к небу струйки дыма. Их тускло освещенные окна напоминали заспанные глаза. Фермерствовать на такой почве было невозможно, и здешнее население пользовалось ржавыми грузовичками или легковушками времен нашествия на Америку японской марки «датсун», чтобы добираться до работы в другие места. Это при условии, что работа у них вообще была.

Она проехала еще несколько миль. Три легковушки и фура промчались за это время навстречу. В одном с ней направлении не ехал никто. Ни спереди, ни сзади.

В 18.40 она миновала рекламный плакат, сообщающий, что до кемпинга при Национальном парке Маркетт осталось десять миль. Открытие 20 мая. Это означало, что озеро Мондак совсем рядом. Затем она увидела указатель, гласивший:

ПРОЕЗД ЛЕЙК-ВЬЮ

ЧАСТНЫЕ ВЛАДЕНИЯ

ПОСТОРОННИМ ВЪЕЗД ЗАПРЕЩЕН

ПРОХОД К ОЗЕРУ ЗАКРЫТ

ЗА НЕЗАКОННОЕ ПРОНИКНОВЕНИЕ ШТРАФ!

«И вам добрый вечер…»

Она свернула с шоссе на лишь местами покрытый гравием грязный проселок. Теперь она уже жалела, что поехала на «хонде», а не на пикапе Грэма. Если можно верить сведениям, сообщенным ей Тоддом Джексоном, до загородного дома номер три по Лейк-Вью, которым владели Фельдманы, оставалось полторы мили. Еще он добавил, что подъездная дорожка к их дому «в длину равняется двум футбольным полям». По крайней мере, так это выглядело на поисковике «Yahoo!».

Бринн медленно повела машину сквозь туннель сомкнувших кроны деревьев, мимо кустов и густого покрывала прошлогодних листьев вдоль проселка. Окружавший пейзаж с преобладанием голых веток навевал тоску.

Дорога вдруг слегка расширилась, ивы, сосны и заросли болиголова справа расступились, и перед ней открылся вид на озеро. Она предпочитала не проводить много времени у воды, которая ее не привлекала, и чувствовала себя намного увереннее, ощущая под ногами земную твердь. Правда, с Кейтом они частенько ездили на побережье Мексиканского залива в дельте реки Миссисипи, но в основном по его инициативе. Там Бринн главным образом читала, возила Джоуи по паркам развлечений и на пляж. Кейт почти безвылазно сидел в казино. Нельзя сказать, что она любила эти поездки, но, по крайней мере, коричневатые волны, накатывавшие на берег, выглядели там гостеприимными и теплыми, как местное население. А здешние озера казались бездонными и холодными, при виде же скалистых берегов и темной воды появлялись мысли об опасных змеях и пиявках.

Она вспомнила, что однажды на курсах полиции штата им читали лекцию о технике спасения на воде. Практические занятия проводились вот на таком же примерно озере. И хотя она справилась с заданием — нырнула и спасла из перевернувшейся лодки утопающего, которым служил манекен, — ощущения при этом испытала пренеприятные.

Она осмотрелась, проверяя, не видно ли где тонущего катера, автомобильной аварии и лесного пожара.

Или «незаконно проникших лиц».

Было все еще достаточно светло, чтобы передвигаться без помех, и она выключила фары, стараясь не слишком афишировать свое появление. И ехала она теперь еще медленнее, сводя шум колес к минимуму.

Бринн миновала первые два дома на этой частной территории. Совершенно темные, они стояли поодаль, и к ним вели длинные подъездные дорожки, петлявшие среди деревьев. То были крупные здания — на четыре или пять спален, — старинные, солидные, мрачноватые. Выглядели они действительно угрюмо. И было в этом что-то от театральной декорации к какой-нибудь семейной драме: вот сейчас вспыхнут софиты, и перед зрителем пройдут картины более счастливых дней, которые эти дома, должно быть, знавали.

Бунгало, где поселилась сама Бринн после того, как Кейт выкупил ее долю в их бывшем доме, легко поместилось бы внутри каждой из этих построек, и еще осталось бы немало свободного места.

Ее «хонда» крадучись двигалась дальше, и вот уже среди сосен и елей образовалась прогалина, а чуть впереди слева от дороги она увидела край дома номер три — владения Фельдманов. Он оказался крупнее остальных, хотя построен был в том же стиле. Из трубы шел дым. Окна были в основном черны, но через плотные шторы или жалюзи двух из них — со стороны заднего двора и на втором этаже — пробивался свет.

Бринн поехала к дому, и он на время пропал из виду за сомкнувшимися стволами соснового борка. Она похлопала ладонью по рукоятке глока. Для нее это было не суеверным жестом, а чисто практическим приемом, усвоенным много лет назад: необходимо точно знать, как расположено твое оружие, на тот случай, если придется срочно им воспользоваться. Бринн помнила, что перезарядила обойму на прошлой неделе, вставив в нее тринадцать патронов, хотя пистолет был более многозарядным. Число тринадцать опять-таки не являлось данью суеверию. Просто этого было более чем достаточно для любых инцидентов в округе Кеноша. К тому же, вставляя в обойму каждый патрон, приходилось применять всю силу большого пальца.

Том Даль распорядился, чтобы его заместители появлялись в тире для учебной стрельбы не реже раза в месяц, но Бринн практиковалась раз в две недели. Этот навык, хотя и редко применялся на службе, был жизненно важен, и она всаживала в мишени по паре коробок ремингтоновских патронов каждый второй вторник. Ей приходилось участвовать в перестрелках. Обычно ее противники были либо пьяны, либо готовы на самоубийство, и Бринн на опыте убедилась: даже короткий обмен выстрелами с другим человеком всегда оборачивается хаосом, грохотом и столь опасен, что требуется использовать любое свое преимущество. Одним из них стало доведенное до автоматизма умение быстро доставать пистолет и пускать его в ход.

Последнюю тренировку ей пришлось пропустить из-за очередного происшествия с Джоуи, ввязавшегося в школьную драку. Но уже в шесть утра на следующий день она была в тире и, все еще злая на сына, расстреляла пятьдесят патронов. Кисть руки болела потом до самого вечера.

Ярдах в сорока от начала подъездной дорожки к дому Фельдманов Бринн остановила машину на обочине, спугнув взметнувшуюся в воздух стайку фазанов. Остаток пути она собиралась пройти пешком.

Она доставала свой мобильный из подстаканника, чтобы отключить звук перед тем, как приблизиться к вероятному месту преступления, когда он зазвонил. На определителе высветилось имя Тома.

— Послушай, Бринн…

— Чувствую, ничего хорошего. Что теперь? Выкладывай.

Он вздохнул. Ее раздражало, что он тянет резину, хотя еще больше бесила та новость, которую, как она догадалась, Том собирался сообщить.

— Мне очень жаль, Бринн. Правда, жаль. Боюсь, я напрасно потратил твое время.

Вот ведь черт!

— А подробнее?

— Обнаружился Фельдман. Муж хозяйки дома.

— Он перезвонил?

— Да, мне сообщили об этом из центра связи. Фельдман сказал, что номер девятьсот одиннадцать у него заложен в память для вызова одной кнопкой. Нажал, говорит, по ошибке. Тут же дал отбой и даже не подозревал, что звонок прошел.

— Ох, Том… — Она с недовольной гримасой наблюдала, как дрозды ковыряют клювами землю рядом с цветком ландыша.

— Понимаю, прости.

— А главное, я уже на месте. Даже дом вижу.

— Быстро ты добралась.

— Так ведь и вызов пришел по девятьсот одиннадцать, если ты еще не забыл.

— Я дам тебе отгул на целый день.

И когда это, интересно, она сможет им воспользоваться? Бринн протяжно вздохнула:

— По крайней мере, ужинаю я сегодня за твой счет. И не в каком-нибудь «Бургер Кинге». Я пойду в «Чили» или в «Бенниган».

— Никаких проблем. Приятного тебе аппетита.

— Доброй ночи, Том.

Бринн набрала номер Грэма, но услышала лишь автоответчик. Прежде чем он включился, в трубке прозвучали четыре гудка. Она оставила сообщение, что ее вызов оказался ложной тревогой. Дала отбой. Потом позвонила еще раз. Теперь автоответчик сработал сразу. Второго сообщения она оставлять не стала. Его нет дома?

«А как же твой покер?»

«Обойдусь…»

По некотором размышлении Бринн увидела в ложном вызове и положительную сторону. Через неделю на курсах ей предстоял семинар по способам улаживания бытовых конфликтов. Так что за сегодняшним ужином она могла взяться за учебное пособие, выданное по этому поводу. Дома ей наверняка удалось бы открыть брошюру только перед сном.

И еще она не могла не признаться самой себе, что ей на пользу хотя бы один вечер без Анны. Тем более если намечался визит к Рите. Она до сих пор не могла привыкнуть к тому, что снова обитает с матерью под одной крышей после стольких лет жизни порознь. Всколыхнулись воспоминания и ощущения из прошлого. Например, тот взгляд на прошлой неделе, которым окинула ее мать, когда Бринн поздно приехала с работы. И вернулось неприятное чувство, испытанное в отрочестве: заигралась как-то в «классики» и домой явилась на несколько часов позже обещанного. Никаких упреков или нотаций. Просто тяжелый недобрый взгляд поверх невозмутимой улыбки.

Они вообще никогда не ссорились. Анна не обладала для этого необходимыми темпераментом и стервозностью. Бабушкой же она оказалась прекрасной, чего Бринн не могла не оценить. При этом мать и дочь не были подружками. Когда Бринн в первый раз вышла замуж, Анна почти совсем исчезла из ее жизни, вернувшись только с появлением на свет Джоуи.

Потом она развелась и сошлась с человеком, который, как ей казалось, Анне нравился, и мать с дочерью возобновили отношения. Был даже момент, примерно с год тому назад, когда Бринн подумалось, что они с Анной станут по-настоящему близкими людьми. Но этого не случилось. В конце концов, обе они не изменились за прошедшие двадцать лет, а у Бринн, в отличие от брата и сестры, никогда не было с матерью много общего. Бринн всегда стремилась к активной жизни, новизне и разнообразию; в их городке О-Клэр ей было тесно. Анна же ценила спокойствие, не обременяла себя тяжелым трудом — на должности офис-менеджера в конторе по продаже недвижимости с четырехчасовым рабочим днем она продержалась дольше всего — и главной обязанностью считала воспитание троих детей. Вечера ее проходили за вязанием, болтовней и перед экраном телевизора.

Совершенно нормально, если не жить вместе. Но когда после операции Анна переехала к ней в дом, у Бринн возникло чувство, что она перенеслась в дни своей юности.

Да, она определенно довольна, что сегодня вечером сможет провести несколько часов, предоставленная себе самой.

И бесплатный ужин в «Беннигане». Черт, да она и бокальчик вина себе закажет!

Бринн включила фары и приготовилась сдать немного назад, чтобы развернуться. Но задумалась и снова остановилась. Ближайшая автозаправка находилась в Клосене, то есть в добрых двадцати милях отсюда.

Фельдманы заварили эту кашу, и она как минимум могла рассчитывать, что они позволят ей воспользоваться своим туалетом. Бринн сменила передачу с задней на переднюю и покатила по подъездной дорожке к дому, гадая, верно ли «Yahoo!» определил длину двух футбольных полей.


Сидя на корточках рядом с угнанным «фордом», на котором они приехали из Милуоки, Льюис посасывал окровавленную костяшку пальца, которую ободрал об острый край диска, пытаясь починить поврежденное колесо. Потом он поглядел на царапину и сплюнул.

«Отлично! — подумал Харт. — Мало было отпечатков пальцев, а теперь еще и ДНК. А ведь это я виноват, что оказался сегодня вечером здесь с этим дурнем. Сам его выбрал».

— Ну, заметил что-нибудь? — спросил тощий и склонился к одному из колес.

Харт только что вернулся, сделав большой круг по окрестностям. Он искал Мишель, стараясь соблюдать крайнюю осторожность, и все равно порой ему казалось, что за ним кто-то наблюдает. Быть может, она сбежала. Или нет.

— Почва здесь довольно мягкая. Я обнаружил какие-то следы, вероятно, ее. Они сначала вели к шоссе, а потом свернули вон туда. — Он указал в сторону лесной чащи и холма позади дома. — Видимо, она где-то там затаилась. Ты сам-то ничего не слышал?

— Ни черта. Но меня бесит, что приходится ее бояться. Все время так и тянет обернуться. Я ее завалю, чувак. Когда мы вернемся, я разыщу эту сучку. Мне плевать, кто она такая и где живет, но я ее завалю. Не знает она пока, с кем связалась.

«Но пуля-то досталась мне», — подумал Харт и снова оглядел окрестный лес.

— Мы едва не вляпались в крупную неприятность.

Льюис саркастически ухмыльнулся:

— Как, еще в одну?

— Я проверил его телефон. Включил по новой и проверил.

— Чей?

— Мужа, — кивком указал он на дом. — Помнишь, который ты у него отнял?

Льюис снова приготовился оправдываться. И было за что.

— Он набрал 911. И соединение прошло, — сказал Харт.

— Невероятно. У него и секунды на это не было.

— Ровно три секунды, но и этого оказалось достаточно.

— Вот дерьмо! — Льюис встал во весь рост и потянулся.

— Надеюсь, теперь все в порядке. Я с ними связался и выдал себя за него, мол, позвонил по ошибке. В управлении шерифа сказали, что выслали машину проверить сигнал. Но они уже должны были отозвать ее.

— Мы могли попасть в тот еще переплет… Ты уверен, что тебе поверили?

— Думаю, да.

— Ты только так думаешь? — К Льюису возвращалась обычная наглость.

Харт пропустил вопрос мимо ушей и указал на «форд».

— Можешь привести его в порядок?

— Ни хрена! — последовал ответ без тени сожаления.

Харт оглядел паренька, кривую усмешку на губах, петушиную стойку. Согласившись пойти на это дело, Харт отправился на поиски напарника, переговорил с несколькими знакомыми в Милуоки, и один из них рекомендовал ему Льюиса. Они встретились. На первый взгляд молодой человек ему подходил. За ним числился в прошлом криминал, но ничего серьезного: пара арестов за наркоту и мелкую кражу, несколько жалоб. Тощий парень с серьгой в ухе и красно-синим рисунком на шее вполне годился для той простой работы, которую им предстояло выполнить. Однако теперь все повернулось иначе. Харт ранен, они лишились машины, а где-то поблизости в лесу бродил вооруженный враг. Внезапно оказалось, что не помешало бы знать привычки, характер и практические навыки человека по имени Комптон Льюис.

И первые впечатления оптимизма не внушали.

Харту требовалась вся его сдержанность, чтобы не выпустить ситуацию из-под контроля. Поэтому как можно более нейтральным тоном он сказал:

— Вижу, ты опять снял перчатки.

Льюис снова слизнул кровь с пальца.

— В них за баллонный ключ не ухватишься как следует. Ну и дерьмо же они делают в этом Детройте!

— Может, стоило бы стереть отпечатки? — Кивок в сторону колесного диска.

Льюис расхохотался так, словно Харт только что поинтересовался, действительно ли трава зеленая.

Вот, стало быть, как теперь у них обстоят дела.

Что за день такой сегодня…

— Знаешь, дружище, — процедил Льюис. — Все эти клеи для латания шин ни черта не годятся, когда в покрышке дырка от пули.

Харт заметил валявшуюся далеко в стороне банку с гелем «Почини колесо сам», которую Льюис отшвырнул, вероятно, в приступе злобы. На ней тоже остались отпечатки его пальцев.

Он проморгался, сгоняя навернувшиеся от боли слезы. Четырнадцать лет Харт занимался делами, где оружие фигурировало постоянно, и ни разу еще не был ранен. Да и сам стрелял крайне редко, если, конечно, его не нанимали именно для убийства.

— Тут есть другие дома. Там — ниже по дороге. Может, в одном из гаражей найдем машину?

— Кому взбредет в голову хранить здесь машину? — отозвался Харт. — Да и попробуй завести современный автомобиль без ключа. Теперь для этого компьютер нужен.

— А я заводил. Сто раз. Это легко, — усмехнулся Льюис. — А тебе, что, слабо?

Харт промолчал, разглядывая кисточку для клея.

— Есть другие идеи?

— Позвони в «Ассоциацию помощи на дорогах», — посоветовал Харт.

— Ха! Ну и шуточки у тебя! По-моему, здесь нам больше делать нечего. Пойдем ловить попутку. До шоссе всего-то пара миль. Давай заберем барахло из «форда» и двинем туда.

Но Харт направился в гараж и вернулся с рулоном бумажных полотенец и жидкостью для мытья стекол.

— А это тебе на кой черт? — спросил Льюис снова с ехидной насмешкой в голосе.

— Отпечатки пальцев содержат жир. Его нужно хорошенько счистить. Простая протирка не годится. В большинстве случаев копам удается восстановить их.

— Вранье. Никогда о таком не слышал.

— Это правда. Я специально изучал вопрос.

— Неужто изучал? — Опять саркастический смешок.

Харт принялся опрыскивать очистителем все, чего мог касаться Льюис. Сам он с тех пор, как они здесь оказались, без перчаток не трогал ничего, кроме собственной руки.

— Эй, может, заодно мне бельишко простирнешь?

Харт упрямо продолжал тереть, не забывая при этом следить за окружающей местностью и прислушиваться.

— Мы пока не можем отсюда уйти, — сказал он.

— Что ты несешь?

— Нам надо ее найти.

— Но… — Льюис произнес это с кислой гримасой, словно надеялся, что одним словом сумел передать всю тщетность попыток справиться с такой задачей.

— У нас нет выбора.

Харт покончил с протиркой. Затем достал карту и принялся изучать ее. Они находились посреди прихотливого массива, обозначенного коричневым и зеленым. Харт огляделся, еще раз посмотрел на карту и свернул ее.

Снова одна из этих нагловатых улыбочек.

— Я все понимаю, Харт. Тебе хочется посчитаться с ней за то, что она сделала. Но давай лучше отложим это на потом.

— Я не собираюсь мстить. Месть не имеет смысла.

— А вот и нет! Мстить — это кайф. Помнишь, я рассказывал про ублюдка с упаковочным ножом? Уделав его, я получил больше удовольствия, чем от игры «Брюерз».[6] Конечно, зависит от того, кто у них на подаче.

Харт тяжело вздохнул.

— Не в мести суть. Нам просто необходимо это сделать.

— Черт! — выругался вдруг Льюис.

— Что еще стряслось? — встревоженно посмотрел на него Харт.

Льюис теребил мочку уха.

— Застежку потерял, — сказал он, обшаривая взглядом землю вокруг.

— Какую застежку?

— От серьги.

Он осторожно сунул изумруд, или какой там был у него в ухе камень, в маленький кармашек джинсов.

«Господи боже…»

Из багажника «форда» Харт достал электрические фонарики и запасные патроны. Дождавшись, пока Льюис снова натянул перчатки, он передал ему коробку с девятимиллиметровыми пистолетными патронами и упаковку с двенадцатью зарядами к ружью.

— Через полчаса совсем стемнеет. А искать ее в темноте замучаешься. Так что давай, шевелись.

Но Льюис не тронулся с места. Он смотрел куда-то за спину Харта и крутил коробку с патронами, словно это был кубик Рубика. Харту на мгновение подумалось, что у парня окончательно мозги съехали набекрень. Но, как выяснилось, внимание его молодого напарника привлекло нечто совершенно другое. Льюис рассовал коробки по карманам, ухватился за ружье, сняв его с предохранителя, и кивнул в сторону подъездной дорожки.

— У нас гости, Харт.


Приближаясь к дому Фельдманов, Бринн ощущала, что, несмотря на тусклый свет, проглядывающий сквозь шторы в окнах, выглядит он крайне зловеще. Два других дома, которые она миновала, послужили бы неплохой декорацией для семейных драм. А в этом можно смело снимать фильмы по Стивену Кингу, что так любили смотреть они с Кейтом.

Она подняла голову к крыше трехэтажной постройки. Во всем округе Кеноша едва ли найдется еще хотя бы несколько домов таких размеров и в таком стиле. Белая облицовка, уже изрядно поизносившаяся, и полукруглая открытая веранда. Вот веранда ей понравилась. Примерно такая же была в доме ее детства в О-Клэр. Вечерами она любила сидеть на качелях, пока ее брат пел, бренча на старенькой гитаре, сестра флиртовала с очередным мальчиком-поклонником, а родители говорили, говорили и говорили… Да и в доме, где они жили с Кейтом, веранда тоже была хороша. А вот в нынешнем жилье и места не подберешь, где такую можно было бы пристроить.

Подойдя еще ближе к владениям Фельдманов, она увидела двор перед домом, и он произвел на нее впечатление. Здесь проделали дорогостоящую ландшафтную работу. Продуманно и аккуратно высадили кусты кизила, бирючины и крепового мирта и основательно их постригли. Она вспомнила, что ее мужу это решительно не нравилось, и своим клиентам он ничего подобного не рекомендовал («Мирту — мир, оставьте его в покое»).

Когда она парковала машину на посыпанной гравием дорожке, ей почудилось какое-то движение внутри, словно тень пробежала по шторе. Она выбралась из «хонды» на прохладный воздух, свежий, хотя и пропитанный сладким ароматом цветов и дымом от горящих в камине поленьев.

Под успокаивающее кваканье лягушек и гогот то ли гусей, то ли уток Бринн прошла по гравию, поднялась по трем ступенькам к веранде и представила себе Джоуи, скачущего на скейтборде по лестнице на школьном дворе.

«Но я же поговорила с ним».

Все будет хорошо…

Ее черные форменные «оксфордские» полуботинки, удобные и не крикливые, какой и положено быть служебной обуви, застучали по доскам пола, когда она подходила к входной двери. Нажала на кнопку звонка.

Изнутри донесся сигнал, но никто не отозвался.

Она надавила на кнопку еще раз. Дверь была крепкая, но по обе ее стороны тянулись узкие полоски окон, забранные тюлем, и Бринн сумела заглянуть в гостиную. Ни движения, ни тени. Только радовавшее глаз бушующее пламя в камине.

Она постучала. Громко, даже стекла слегка задребезжали.

Снова промелькнула тень, похожая на прежнюю. Бринн поняла, что образовалась она от перепада яркости оранжевого пламени в очаге. Немного света проникало из комнаты в стороне от гостиной, но остальные помещения первого этажа были темны, и только от лампы наверху лестницы перила отбрасывали тонкие тени на пол в прихожей.

Возможно, все сейчас на заднем дворе или в столовой. Трудно даже вообразить себе настолько большой дом, чтобы не слышать звонок в дверь.

Над головой раздалось хриплое кряканье. Бринн посмотрела в темное небо, где сейчас хозяйничали птицы и другая живность: стая диких уток завершала свой перелет к озеру, несколько серебристых летучих мышей на первый взгляд бесцельно метались, но на самом деле уже отправились на охоту. При виде всего этого Бринн невольно улыбнулась. Однако, снова заглянув в дом, на этот раз увидела нечто странное. Позади массивного коричневого кресла лежали открытые дипломат и рюкзак. Их содержимое — папки для бумаг, книги, авторучки — валялось рядом на полу, словно в багаже кто-то рылся в поисках чего-то ценного.

Она вся внутренне сжалась от мгновенно пришедшей мысли: оборвавшийся звонок по 911, и взломщик, сообразив, что его жертва успела связаться с полицией, перезванивает, чтобы заявить о ложной тревоге.

Бринн Маккензи достала из кобуры пистолет.

Быстро обернулась. Ни голосов, ни звука шагов. Она собралась уже было вернуться к машине и взяться за свой мобильный, когда ей привиделась внутри дома еще одна странность.

А это что такое?

Она вгляделась в край ковра на полу кухни. Он поблескивал. С чего бы это куску ткани отражать свет?

Кровь! Она смотрела прямо на лужицу крови.

«Так! Думай. Как поступить?»

Кровь явно свежая. В доме должны находиться трое. Никаких признаков преступников. Вполне возможно, что кто-то ранен, но еще жив.

Звонок пока откладывается.

Бринн распахнула дверь, бросила взгляд налево, потом направо. Она действовала молча, не обнаруживая пока своего присутствия. И полностью сконцентрировала внимание, чувствуя легкое головокружение.

Первым делом она заглянула в освещенную спальню слева. Затем, глубоко вдохнув, вошла внутрь, держа оружие как можно ближе к себе, чтобы его нельзя было выхватить. Так учил их Кейт, читавший лекции на тактических курсах, где они, собственно, и познакомились.

В комнате никого не было, но постелью кто-то пользовался, а рядом на полу валялись медикаменты для оказания первой помощи. Ее неправильной формы подбородок чуть подрагивал, когда она вернулась в гостиную, где в камине потрескивали дрова. Стараясь не шуметь, она обошла ковер, дипломат с рюкзаком, как и разбросанные по полу папки с бумагами, по надписям на которых можно было легко угадать профессию владелицы: «Хаберстром инк.», «Корпоративная сделка», Гиббонс против «Кеноша аутомотив текнолоджиз», «Паскоу инк.», «Рефинансирование», «К слушаниям — О пересмотре административного деления округа».

Бринн прошла в сторону кухни и замерла на месте. На полу перед ней распростерлись тела молодых супругов, так и не успевших переодеть деловые костюмы — окровавленные рубашка и блузка. Обоим стреляли в голову, а жене еще и в шею — кровь на полу принадлежала в основном ей. Муж в ужасе пытался бежать, но поскользнулся и упал — кровавая полоса тянулась от пятна на ковре к его ботинку. Жена встретила смерть, отвернувшись. Она лежала лицом вниз, и ее правая рука была заломлена под неестественным углом, словно ей хотелось дотянуться до какой-то точки в нижней части позвоночника.

«А где же их знакомая? — подумала Бринн. — Сумела сбежать? Или убийца затащил ее наверх?» Она вспомнила, что на втором этаже видела свет.

А преступник? Он тоже поспешил скрыться?

Ответ на этот вопрос она получила мгновение спустя.

Снаружи донесся шепот:

— Харт! Ключей в машине нет. Они у нее с собой.

Шептавший находился у фасада, но где именно, она не представляла.

Бринн прижалась спиной к стене. Вытерла правую ладонь о левое плечо и крепко сжала рукоятку пистолета.

Секундой позже раздался другой голос — того самого Харта, предположила она, — громкий и уверенный, обращенный не к дружку, а к ней:

— Эй, вы, леди! Там, в доме… Вынесите сюда ключи. Нам только нужны ключи от вашей машины, и все. Вас мы не тронем.

Она подняла пистолет дулом вверх. За десять с половиной лет службы в правоохранительных органах Бринн Маккензи доводилось стрелять в человека четыре раза. Вроде немного. Но и это было больше, чем другим помощникам шерифа доводилось спускать курок за всю свою карьеру. Основную часть ее работы составляли проверка водителей на алкоголь и утешение избитых жен, и потому сейчас ее переполняла странная смесь напряжения и страха, но в то же время и куража.

— В самом деле! — продолжал Харт. — Вам не о чем волноваться. О! Знаете, что я вам предложу? Если вы нам не верите, просто выбросьте ключи наружу. В противном случае нам придется войти и отнять их у вас. Мы только хотим свалить отсюда, правда! Просто хотим уехать.

Бринн выключила в кухне свет. Теперь единственными его источниками оставался гудящий огонь в камине и люстра в той спальне, куда она заходила.

Снова шепот, на этот раз едва слышный. Значит, те двое сошлись вместе.

Но где именно?

И их действительно только двое? Или больше? Она поймала себя на том, что не сводит глаз с трупов супругов Фельдман.

Где же их подруга?

Харт заговорил опять, тем же дьявольски спокойным тоном:

— Вы же видели тех двоих. Хотите, чтобы и с вами случилось то же? Бросайте нам ключи. Не делайте глупостей, мой вам совет. Пожалуйста!

Но она понимала: стоит ей показаться, как она будет мертва.

«Сказать им, что я помощник шерифа? И другие уже на подходе? Нет, нельзя выдавать себя».

Вжавшись в дверцу стенного шкафа, она посмотрела в окна задней части дома. В стеклах отражалась гостиная, и Бринн беззвучно охнула, заметив, как на пороге дома возникла фигура и проскользнула внутрь. Это был высокий, крепкого сложения мужчина в темной куртке. Длинные волосы, на ногах ботинки. Пистолет он держал… На мгновение ее обмануло перевернутое отражение. Пистолет он держал в правой руке. Другая свисала вдоль тела, и ей показалось, что он ранен. Мужчина тут же пропал из поля ее зрения и находился теперь в гостиной.

Бринн снова напряглась и перевела пистолет в позицию для стрельбы. Затем проверила отражение в стеклах передней части дома.

«Надо перейти в атаку, — сказала она себе. — Твое единственное преимущество — это внезапность. Так используй его. Он в гостиной. В каких-нибудь шести ярдах. Метнись к дверному проему. Выпусти три пули, и — снова в укрытие. Ты можешь застать его врасплох.

Ну, давай!

Вперед!»

Бринн сглотнула слюну и отделилась от стены, повернувшись в сторону гостиной. И вздрогнула, услышав крик из столовой у себя за спиной:

— Эй, дамочка! Лучше бы ты сделала, как мы велели!

Худощавый человек в военном мундире, с короткими светлыми волосами, татуировкой на шее и злобным взглядом входил через застекленную дверь, пристраивая к плечу ружейный приклад.

Бринн резко развернулась лицом к нему.

Они выстрелили одновременно. Ее пуля прошла куда ближе к цели, чем пучок дроби из его патрона. Он пригнулся, она не двинулась с места. Выстрел Бринн пришелся в спинку мягкого кухонного стула в сантиметрах от него, а дробь из ружья изрешетила потолок. Осколки разбитого плафона посыпались на пол.

Он, пригнувшись, выбрался наружу.

— Харт! Она вооружена! У нее пистолет.

Впрочем, она не была уверена, что услышала именно эти слова. Выстрелы прозвучали слишком громко, и она почти оглохла.

Бринн бросила взгляд в сторону гостиной. Харта не было видно. Она направилась к кухонной двери, ведущей на задний двор, но остановилась. Она не могла просто так уйти, если приятельница Фельдманов все еще здесь.

— Я — заместитель шерифа округа! — крикнула она. — Эй! Есть кто-нибудь в доме? Вы наверху?

Тишина.

Бринн лихорадочно осматривала отражения в окнах, ее трясло, потому что кто-то наверняка выцеливал ее сейчас, хоть она и присела на корточки в темноте.

— Эй!

Снова молчание.

— Есть здесь кто-нибудь?

Миновали, должно быть, самые долгие двадцать секунд в ее жизни.

«Уходи, — подумала она. — Вызови подкрепление. Мертвая ты уже никому не поможешь».

Она бросилась к двери на задний двор, жадно хватая ртом воздух и от страха, и от усилий, которые приходилось прикладывать. Сжимая в левой руке ключи, она вышла к фасаду. Там никого не было видно.

Солнце полностью зашло, и темнота сгущалась все быстрее. Но и в скудных отсветах можно было разглядеть силуэт одного из преступников, бегущего в сторону кустов. Он передвигался, повернувшись к ней спиной. Это был тот, раненый, по имени Харт. Бринн попыталась прицелиться, но он в то же мгновение исчез в густых зарослях толокнянки и рододендронов.

Бринн еще раз оглядела двор перед домом. Второго — узколицего с ружьем — нигде не было. Она опрометью помчалась к своей машине, но, услышав шорох в кустах позади себя, бросилась на землю. Громыхнул ружейный выстрел. Дробь просвистела над ее головой и застучала по борту «форда». Бринн дважды выстрелила по кустам, нарушив важнейшее из правил, которые ей внушали: стрелять только по ясно видимой цели. Затем вновь заметила тощего, который, пригнувшись, добежал до дома и скрылся за углом.

Она поднялась и открыла дверцу своей машины. Но не запрыгнула в нее сразу, а продолжала стоять, представляя собой легкую мишень, направив вороненую сталь глока в сторону кустов, среди которых исчез Харт. При этом она старалась восстановить сбитое дыхание и унять дрожь в руках, сжимавших рукоятку пистолета.

«Ну, давай же! Покажись… Я не могу ждать больше одной-двух секунд…»

И тут фигура Харта внезапно словно выросла из зарослей. Он был так близко, что она заметила на его лице удивление от неожиданной засады. Но и для Бринн место его появления тоже оказалось сюрпризом. Харт находился значительно правее, чем она предполагала, а потому, пока она перенацелилась и трижды выстрелила, он вновь успел скрыться. Но, кажется, она в него все-таки попала.

Однако теперь настало время для бегства.

Она запрыгнула на водительское сиденье, стараясь сконцентрироваться только на том, чтобы сразу попасть ключом в замок зажигания, а не вертеть головой по сторонам. Мотор взревел, и Бринн включила заднюю передачу, до упора вдавив в пол педаль газа. Машина резко рванула назад по гравию, на чрезмерных для заднего хода оборотах. Обернувшись, она сквозь лобовое стекло увидела, что двое мужчин преследуют ее, выпрямившись во весь рост. Ответ на один из вопросов был сразу получен — по Харту она промазала.

Тощий остановился и выстрелил из ружья. Заряд дроби прошел мимо.

— Боже милостивый! Спаси и сохрани нас, — шептала она, вспомнив молитву, которую они дома произносили каждый вечер, но никогда еще ее мольба не была столь конкретна, как сейчас.

На курсах при полицейском управлении штата Бринн несколько раз проходила технику преследования и ухода от погони на автомобиле. Навыки ей пригодились, но на практике она использовала только те из них, которые позволяли настигать превышавших скорость водителей или угонщиков машин. А теперь задача перед ней стояла прямо противоположная — оторваться от нападавших. Она и вообразить не могла, что это когда-либо случится. Но часы тренировок не пропали даром: левая рука на руле, правой она обхватила подголовник пассажирского сиденья, одновременно сжимая в ней рукоятку пистолета. Два футбольных поля в длину… Там, где кончился гравий, она встала перед дилеммой: развернуться и поехать уже на передних передачах или продолжать двигаться задним ходом до самого проселка Лейк-Вью и дальше до шоссе? Остановись она хотя бы на пять секунд для разворота, это могло кончиться для нее катастрофой.

Преступники продолжали во всю прыть бежать следом.

Бринн решила: «Останусь на задней передаче. Чтобы было время на разворот, я должна увеличить дистанцию между нами».

Выехав на проезд Лейк-Вью, она поняла, что решение было верным. Они оказались даже ближе, чем она предполагала. Звука нового выстрела она не слышала, но дробь застучала по лобовому стеклу, испещрив его мелкими звездочками. На проселке она увеличила скорость до предела, неотрывно глядя в заднее стекло машины и всеми силами стараясь сохранять контроль над ее движением. «Хонду» болтало из стороны в сторону, и она рисковала либо врезаться в деревья и скалы справа, либо свалиться в озеро на противоположной стороне дороги.

Ей, однако, удавалось пока избежать этого.

Она чуть сбросила газ, но все равно держала скорость не меньше пятидесяти миль в час. Трансмиссия негодующе ревела. Бринн понимала, что всего пути до шоссе коробка передач ее машины просто не выдержит. Разворачиваться требовалось срочно. Частная дорога слишком узка для этого, но маневр позволил бы совершить въезд к дому номер два. До него, правда, еще предстояло добраться — триста-четыреста ярдов по извилистому проселку, — но выбора не оставалось.

Шея затекла оттого, что приходилось все время смотреть назад. Она бросила взгляд на подстаканник. «Вот ведь черт его побери!» Тот, кто искал в машине ключи, прихватил с собой ее мобильник. Она внезапно осознала, что правой рукой все еще сжимает пистолет, держа палец на спусковом крючке. У глоков спуск обычно срабатывает очень легко, и она положила оружие на пассажирское сиденье.

Бринн взглянула через лобовое стекло. Их не было видно. Она снова обернулась и ввела машину в крутой поворот налево. До дома номер два оставалась пара сотен метров.

Въезд к нему приближался. Она слегка уменьшила нажим на педаль акселератора; завывание в коробке передач чуть утихло.

Она лихорадочно размышляла: «Заеду на дорожку, тормозну на мгновение, а потом…»

Выстрел из ружья громыхнул с левой стороны. Оба стекла разлетелись, осыпав ее сотнями мелких осколков. Одна из дробин попала ей в щеку и выбила коренной зуб. От куска кости и крови, наполнившей рот, она стала задыхаться. Слезы хлынули из глаз, и она уже не видела, куда ведет машину.

Протерев глаза, Бринн нащупала языком зуб и выплюнула его, потом откашлялась, забрызгав руль кровью, скользкой, как машинное масло. Но при этом она упустила управление машиной, и та не вписалась в поворот. На скорости свыше пятидесяти миль в час «хонда» съехала с проселка и по крутому скалистому склону холма понеслась к озеру.

Бринн вылетела из водительского сиденья и не могла дотянуться ногой до педали тормоза, а машина все стремительнее катилась к берегу. Потом она перевалила через край скалы, пролетела около двух ярдов и с грохотом упала на известняковый уступ капотом вверх. Пистолет ударил Бринн в голову возле уха.

Несколько мгновений машина оставалась неподвижна, а Бринн растянулась внутри вдоль спинок передних сидений. Затем, словно бы нехотя, «хонда» продолжила падение и колесами кверху рухнула в озеро, тут же начав тонуть и быстро заполняясь темной водой. Бринн, до смерти перепуганная, закатилась под руль.

Она закричала, когда ледяная вода поглотила ее тело. В страхе бесцельно размахивая руками, она звала:

— Джоуи! Джоуи!

Потом вдохнула, впустив в легкие сначала воздух, а затем и воду.


— Ну, влипли, так влипли! — сказал Льюис. — Мать твою, Харт! Она была из полиции.

— Не паникуй.

— Как тут не паниковать? Она же офицер полиции. Раскинь мозгами, Харт. Их в здешнем лесу, может быть, уже десятки. Нам надо смываться отсюда, приятель. Сваливать!

Тяжело дыша после долгого бега, оба перешли на шаг и сквозь густой лес направлялись к тому месту, где, как они видели, машина слетела с дороги, когда Льюис выстрелил в нее со стороны водительского сиденья. Двигались они осторожно, внимательно осматриваясь по сторонам, как солдаты, посланные в разведку. Погибла женщина при крушении или осталась в живых и поджидала теперь их появления, они понятия не имели.

Не стоило им забывать и о Мишель, которую шум мог выманить из укрытия.

— Она приехала даже не на патрульной машине, и формы на ней не было.

Льюис скептически скривился:

— Лично я не видел, во что она одета. Как-то было не до того, знаешь ли. — Затем саркастически добавил: — И, запомни, я не паникую.

— Уверен, она даже не была на дежурстве, а здесь оказалась, чтобы проверить звонок по девятьсот одиннадцать. Ей не успели сообщить, что тревога ложная.

Льюис усмехнулся:

— Это ты думаешь, что она не была на дежурстве, приятель. Но при этом она чуть не снесла тебе, на хрен, башку.

Последние слова он произнес тоном человека, победившего в споре.

«И твою башку тоже», — безмолвно поправил его Харт и сказал:

— Многие копы ходят при оружии. Все время. Приказ у них такой.

— Это мне известно. — Льюис разглядывал озеро. — Я слышал грохот удара, как при аварии. Но не уверен, что был всплеск.

— Я тоже ни черта не слышал. — Харт кивнул на винчестер Льюиса и похлопал себя по уху. — Слишком громкая у тебя пушка. Я ружьями никогда не пользуюсь.

— Тогда тебе лучше научиться владеть ими. Оружие настоящих профессионалов. Нет ничего надежней доброго дробовика. На любого страху нагонит.

Оружие профессионалов…

Чуть пригнувшись, они медленно двинулись дальше. Среди густого леса и сплошных зарослей кустарника Харт потерял ориентировку. Он знал, в какой стороне дорога, но уже не представлял себе, где именно свалилась с берега машина. С каждым новым шагом окружающий вид представлялся иначе.

Льюис остановился и потер шею.

Харт посмотрел на него:

— Тебя зацепило?

— Вот еще! Я цел и невредим. Вовремя уклонился. Умею чувствовать полет пули. Как в «Матрице». Я применил славный приемчик. Я много таких знаю. Ты хоть видел?

— Нет. — Харт не имел представления, о чем толкует напарник.

— Господи боже! Как я погляжу, не часто ты врубаешься, приятель, так ведь?

Внезапно где-то рядом затрещали кусты.

Льюис повел на звук стволом дробовика.

Нечто приземистое шуршало поблизости, легко передвигаясь в траве. Барсук или койот. А может, просто собака. Льюис снял ружье с предохранителя и стал прицеливаться.

— Нет, нет, не надо… Только выдашь нас.

Никогда нельзя стрелять без необходимости… Хоть в человека, хоть в животное. Ну и тип ему попался в подельники!

— Я с ним в любом случае расправлюсь. Ему нас больше не напугать.

«Это ты напуган, а я — нет». Харт подобрал с земли камень и кинул в сторону животного. Его смутная тень пропала.

Но удалился зверь без лишней спешки. Словно показывая, что присутствие людей не стоило особого внимания. Присев на корточки, Харт разглядел на глинистой почве следы лап. Обычно не суеверный, на этот раз он помимо воли воспринял их как своего рода сигнал. Предупреждение, что они вторглись в другой, чуждый им мир, мало похожий на тот, к которому привыкли. Это мой мир, словно хотел сказать им зверь, оставивший отпечатки лап. Вы здесь чужие. Вам померещится то, чего на самом деле нет, но вы не увидите происходящего под самым носом.

Впервые за этот вечер, хотя сегодня в него даже стреляли, Харт почувствовал укол настоящего страха.

— Чертов оборотень! — сказал Льюис, глядя в сторону берега. — Стало быть, с ней покончено. Она не должна была выжить. А нам лучше убраться отсюда. После всего, что было, — он мотнул головой в сторону дома Фельдманов, — нам здесь делать нечего. Мы попали в тот еще переплет. Выйдем на шоссе, тормознем машину, разберемся с водителем. Пара часов, и мы уже в городе.

Он закончил, артистично прищелкнув пальцами.

На Харта это впечатления не произвело. Он жестом указал на дорогу:

— Хочу убедиться, утонула она или нет.

Льюис нетерпеливо вздохнул, словно недовольный подросток. Но поплелся вслед за Хартом. Стараясь не шуметь, они пошли к берегу, не произнося ни слова и то и дело останавливаясь.

Молодой оглядел озеро, почти полностью скрытое под пологом вечернего сумрака, лишь было видно, как ветерок гоняет по его поверхности черные змейки ряби.

— Не нравится мне оно, это озеро. Прямо мороз по коже, — заявил узколицый.

«Говорим слишком громко, слишком сильно топаем», — со злостью подумал Харт. Пора брать контроль над ситуацией в свои руки. Это сложно, но необходимо. И он зашептал:

— Знаешь что, Льюис. Ты не должен был ничего говорить там, в доме. Ну, я про ключи. Я в тот момент уже почти подобрался к ней с другой стороны.

— Стало быть, это я все испортил? Я во всем виноват?

— Я только хотел сказать, что нам необходимо быть более осторожными. Ты зачем-то заговорил с ней из столовой. А должен был сразу стрелять.

Льюис обладал удивительной способностью смотреть виновато и нагло одновременно.

— Я не знал, что она — коп. Откуда мне было это знать? Я делал, что положено, и почти одержал верх.

«Одержал верх? — подумал Харт. — Разве так говорят?»

— Ненавижу это место, — пробормотал Льюис. Провел ладонью по короткой щетине на голове, потом дотронулся до мочки уха, где прежде носил серьгу. Нахмурился, но тут же вспомнил, что сам снял ее.

— У меня есть идея, Харт. Сколько отсюда до шоссе? Мили полторы?

— Примерно.

— Тогда давай поставим запаску от «форда» вперед и доедем на нем до шоссе, а пробитое колесо возьмем с собой. Чуешь, что я задумал? Машина переднеприводная. Проблем не будет. Выберемся на дорогу. Кто-нибудь наверняка остановится, чтобы помочь. Я подойду, они опустят стекло, и тут — ба-бах! И все кончено. Бедняги ничего и понять не успеют. Мы возьмем их машину и скоро будем дома. Оттянемся в «Джейксе». Ты там бывал?

Все еще глядя на озеро, Харт рассеянно ответил:

— Даже не знаю, где это.

Льюис бросил на него сердитый взгляд.

— И после этого ты называешь себя парнем из Милуоки? Это же лучший бар во всем городе!

Он вгляделся во тьму вдоль берега.

— По-моему, это случилось вон там. — Льюис указал на точку ярдах в пятидесяти к югу от них. — Харт, мой выстрел угодил ей в голову. А ее машина свалилась в воду. Она мертва. Умерла либо от раны в башке, либо утонула.

«Может быть, и так», — подумал Харт.

Однако не мог избавиться от крепко врезавшейся в память сцены: она во весь рост стоит на дорожке перед домом Фельдманов. Не бросилась удирать, не запаниковала. Вот так и стояла, отбросив со лба свои темно-русые волосы. В одной руке держала ключи от машины — а они в тот момент были для нее ключами к безопасности, — и пистолет в другой. И ждала. Ждала, чтобы он подставился ей как мишень.

Все это вовсе не означало, конечно, что она не утонула, рухнув в двухтонной ловушке своей машины на дно этого зловещего озера. Означало это другое: она не утонула бы просто так, без отчаянной борьбы за свою жизнь.

— Прежде чем уехать отсюда, нам надо во всем убедиться.

Еще один злобный взгляд.

Но Харт готов его стерпеть.

— Несколько минут ничего не изменят. Давай разделимся. Ты пойдешь по правой стороне дороги, я — по левой. Если увидишь кого-нибудь, это будет одна из них. Тогда просто прицелься и стреляй.

Харт хотел еще раз напомнить Льюису, что он не должен заводить разговоров, а мгновенно спустить курок, но увидел, что тощий и так уже обиженно поджал губы. Поэтому просто спросил:

— Договорились?

Тот кивнул.

— Беру цель на мушку и поражаю ее. Понял вас, господин капитан. — И Льюис шутовски отдал ему честь.


Ее щека уперлась в камень, скользкий от водорослей. Тело по самую шею покрывала вода, от холода которой захватывало дух.

Зуб на зуб не попадал, она тяжело дышала, щека распухла и, казалось, выдавливает глаз из орбиты. Лицо было мокрым от слез и озерной воды.

Бринн Маккензи сплевывала кровью, машинным маслом и бензином. Она потрясла головой, чтобы избавиться от воды в ушах. Не помогло. Неужели она оглохла? Быть может, одна из дробин пробила барабанную перепонку? Но затем в левом ухе раздался легкий хлопок, и из него вылилась струйка жидкости. Она услышала плеск озера.

С трудом выбравшись из машины, она оказалась под шестиярдовой толщей мутной воды и попыталась всплыть, но не смогла — мешали слишком плотная одежда и тяжелые ботинки. Тогда она поползла к берегу по дну озера, медленно продвигаясь вперед, отчаянно цепляясь пальцами за любой попавшийся под руку камень и отталкиваясь ногами. Достигнув поверхности, она жадно вдохнула воздух.

«А теперь выбирайся отсюда. Шевелись!»

Бринн изо всех сил рванулась вперед, но продвинулась лишь на несколько дюймов. Тело отказывалось ей служить, а мокрая одежда прибавила фунтов[7] двадцать лишнего веса. Ее пальцы соскользнули, наткнувшись на какую-то слизь, и она снова ушла под воду. Ухватилась за другой камень и подтащила себя к поверхности.

Она плохо видела и чувствовала, что рука, вцепившаяся в камень, слабеет, но все же сумела напрячь остатки сил.

«Я здесь умирать не собираюсь». — Кажется она произнесла это вслух. В конце концов ей удалось подтянуть ноги и найти опору для левой ступни. Затем — для правой, и вот она уже выбралась на берег. Бринн перекатилась по земле, покрытой мусором — обломками металла, осколками стекла, кусками красного и прозрачного полиэтилена, — на кучу гнилых листьев и веток, окруженную побегами рогозы и зарослями высокой шуршащей травы. На холодном ветру было даже хуже, чем в ледяной воде.

Они придут. Само собой, те двое будут ее искать. Они не знают точно, где именно машина ушла под воду, но обнаружить это место не составит труда.

«Тебе нужно уходить отсюда».

Бринн оперлась на колени и попыталась ползти. Слишком медленно. Поспеши! Она встала, но тут же снова упала на землю. Ноги не слушались. В ужасе она решила, что у нее перелом, а боль не чувствуется из-за холода. Поспешно ощупала себя. Кости вроде бы целы. Она снова поднялась, выпрямилась и, пошатываясь, побрела в сторону проселка Лейк-Вью.

Казалось, все лицо пульсирует. Она дотронулась рукой до раны в щеке, языком нащупала пустоту на месте коренного зуба. Поморщилась. Еще раз сплюнула кровь.

«А моя челюсть? Мой бедный подбородок!»

Ей вспомнился удар, сломавший его много лет назад, потом она носила эту жуткую проволоку, ела только жидкую пищу, перенесла пластическую операцию.

И что, теперь все это насмарку?

Бринн хотелось разрыдаться.

Берег в этом месте был крутой и скалистый. Молодые стволы деревьев — ив, кленов и дубков — вырастали из почвы горизонтально, но затем, подчиняясь законам природы, искривлялись и тянулись к небу. Используя их как упоры, она взбиралась к вершине холма в сторону дороги Лейк-Вью. Луна, точнее аккуратная ее половина, давала теперь достаточно света, и Бринн оглянулась, проверяя, не валяется ли где-то поблизости ее «глок». Но даже если пистолет вылетел из машины до падения в воду, цвет делал его невидимым во мраке ночи.

Она подобрала кусок камня, формой слегка напоминавший топор, и некоторое время туповато разглядывала свое новое оружие.

Но затем Бринн вспомнила, как нашла однажды Джоуи в крови и слезах, когда восьмиклассник Карл Бидермайер избил его после занятий в школе. Используя медицинские познания, полученные на курсах, она осмотрела повреждения, констатировала, что скоро все заживет, а потом сказала:

— Знаешь, милый, в одних случаях нужно драться, в других — убегать. И убегать приходится чаще.

Так какого лешего она делает сейчас? Бринн пришла в себя и обнаружила, что пялится на кусок гранита в руке.

Бежать!

Она бросила камень и пошла дальше вверх по склону к частной дороге. Уже почти у самой вершины она оступилась, нога соскользнула и вызвала небольшую лавину из гравия и кусков сухой глины, посыпавшихся вниз с изрядным шумом. Бринн мгновенно ничком упала на землю, почувствовав запахи компоста и мокрого камня.

Однако на звук никто не прибежал. Возможно, преступники сами оглохли от выстрелов?

А что? Вполне вероятно. Оружие стреляет гораздо громче, чем многие себе представляют.

«Двигайся быстрее, пока это еще дает тебе хоть какое-то преимущество».

Она поднялась еще ярда на полтора. Еще на три. Еще на шесть. Поверхность здесь стала более ровной, и она действительно шла быстрее. Наконец она выбралась к проселку Лейк-Вью и, никого не заметив, поспешно пересекла его и скатилась в кювет на противоположную сторону, обхватив себя руками и задыхаясь.

Нет. Оставаться здесь нельзя.

Ей почему-то вспомнилась прошлогодняя погоня за лихачом Бартом Пинчеттом, у которого был «мустанг джи-ти» цвета яичного желтка.

— Почему ты не остановился? — спросила она, защелкивая на нем наручники. — Ты же знал, что мы тебя рано или поздно догоним.

Он посмотрел на нее так, словно она не понимала простейших вещей, и ответил:

— Пока я мчался, я был свободным человеком.

Бринн рывком встала на колени, потом поднялась во весь рост. Теперь она двигалась вверх по склону, удаляясь от озера, и вскоре, миновав лесок, вышла в поле, покрытое высокой пожелтевшей травой. Впереди себя ярдах в двухстах или трехстах она различила силуэт дома номер два по Лейк-Вью. Как и прежде, он стоял совершенно темный. Интересно, работает там телефон? И есть ли он вообще?

Бринн коротко помолилась, чтобы он там был. Потом огляделась. Никаких признаков тех, кто напал на нее. Она вновь затрясла головой и мотала ею из стороны в сторону, пока не избавилась от водяной пробки и в другом ухе.

И тут же встрепенулась от внезапных звуков — шаги шуршали в траве, приближаясь к ней и становясь все отчетливее.

Бринн вдохнула поглубже и попыталась бежать от Харта или его напарника, а быть может, обоих сразу, когда ее нога зацепилась за корень форситии, и она всей тяжестью тела рухнула в сплетение веток, усыпанных ярко-желтыми бутонами, как на обоях для детских спален.


Они возвращались от дома Риты, находившегося в какой-нибудь миле от их собственного. Грэму всегда казалось, что в Гумбольдте любое место расположено не более чем в миле от другого.

Джоуи он взял с собой. Не хотел оставлять парня одного. Во-первых, из-за травм, полученных на скейтборде (хотя с ним все было «в порядке»), а во-вторых, тот все равно забросил бы школьное домашнее задание ради видеоигр и обмена сообщениями через компьютер или айфон. Мальчик не был на седьмом небе от счастья, поехав за бабушкой, но, тем не менее, пребывал в хорошем настроении и, сидя на заднем сиденье, непрерывно отправлял эсэмэски какому-то приятелю, а быть может, половине своих одноклассников, если судить по количеству потраченного времени.

Они заехали за Анной и направились домой. Джоуи тут же бросился вверх по лестнице, перескакивая через две ступеньки.

— Домашняя работа, — крикнул ему вслед Грэм.

— Помню.

Зазвонил телефон.

«Бринн?» — подумал он. Но нет. На определителе значился некто ему незнакомый.

— Алло!

— Добрый вечер! С вами говорит мистер Радитцки. Я куратор Джоуи из центральной секции.

«Как изменилась в наши дни средняя школа», — подумал Грэм. У него никогда не было никаких кураторов. А «центральная секция» для его ушей звучало как название коммунистической шпионской организации.

— Я Грэм Бойд. Муж Бринн.

— Очень приятно. Как поживаете?

— Спасибо, хорошо.

— А миссис Маккензи дома?

— Боюсь, что нет. Ей что-нибудь передать? Или я сам могу вам чем-то помочь?

Грэм всегда хотел иметь детей. На жизнь он зарабатывал растениями, но всегда ощущал желание взращивать нечто более важное. Его первая жена отвергла идею материнства, причем сделала это внезапно и бесповоротно, когда они уже достаточно долго прожили вместе. Для Грэма то был поистине страшный удар. Он считал, что обладает хорошим отцовским инстинктом, и в тоне мистера Радитцки ему послышались первые сигналы тревоги.

— Что ж, я должен кое о чем с вами поговорить… Вам известно, что Джоуи прогулял сегодня школу? И что он занимался фальтингом?

В голосе прозвучали обвинительные нотки.

— Прогулял школу? Не может быть. Я сам отвез его туда. Бринн рано уехала на работу.

— И тем не менее, на занятиях его сегодня не было.

Грэм подавил желание оспорить это утверждение и только сказал:

— Продолжайте, пожалуйста.

— Джоуи сегодня утром передал мне записку, что у него назначен визит к доктору. В десять часов его уже не было. На записке стояла подпись миссис Маккензи. Однако, узнав, что он поранился, я навел справки в канцелярии. Джоуи подделал подпись своей матери.

Нежданная тревога, охватившая Грэма в этот момент, напомнила ему ощущение, испытанное прошлым летом, когда он катил тележку с кустом через двор клиента и случайно переехал колесом осиное гнездо. Он был доволен собой и полностью счастлив, наслаждаясь погожим днем и не подозревая о нависшей над ним угрозе — десятках насекомых, устремившихся на него в атаку.

— О! — Грэм посмотрел в сторону комнаты пасынка наверху, откуда доносились характерные звуки игровой приставки.

Домашняя работа…

— И чем еще, вы сказали, он занимался? Дефолтингом?

— Нет. Они называют это фальтинг. От слова «асфальт». Это когда на светофоре они на скейтбордах цепляются за кузов грузовика и едут за ним. Именно так Джоуи и получил свои травмы.

— Разве это случилось не на школьном дворе?

— Нет, мистер Бойд. Одна из наших преподавательниц как раз шла домой. Она видела его на Элден-стрит.

— То есть на самом шоссе?

В центральной части Гумбольдта Элден-стрит была просто широкой торговой улицей, но за городской чертой вновь обретала свою основную функцию главной связующей магистрали между О-Клэр и Грин Бэем, на которой водители мало считались с ограничивавшими скорость знаками.

— Учительница сказала, что грузовик разогнался до семидесяти миль в час, когда Джоуи упал. И жив остался только потому, что за грузовиком не шли другие машины и вылетел он на обочину в траву, а ведь у него на пути мог оказаться телеграфный столб или стена дома.

— О, Господи!

— С этим надо что-то делать.

«Я уже поговорила с ним».

— Несомненно, мистер Радитцки. Я все передам Бринн. Ей наверняка захочется побеседовать с вами.

— Спасибо, мистер Бойд. Как там у него дела?

— Вроде ничего. Отделался царапинами.

«С ним все в порядке».

— Везучий он у вас молодой человек, доложу я вам.

Сказано это было с явными нотками критики и сарказма, но Грэму трудно было винить за это собеседника.

Он уже собирался попрощаться, когда в голову пришла еще одна мысль.

— Мистер Радитцки, — начал он, на ходу придумывая правдоподобную версию, — мы тут вчера кое-что обсуждали. Какими были последствия той драки, в которую ввязался Джоуи?

Пауза.

— Какую именно драку вы имеете в виду?

«Боже мой, сколько же всего их было?»

— Я говорю о прошлой осени, — сказал Грэм наугад.

— А, так вы о той серьезной, что случилась в октябре. Джоуи временно отчислили из школы.

Снова такое чувство, будто разворошил осиное гнездо… Бринн сообщила ему тогда, что парни немного потолкались на школьной вечеринке по поводу хеллоуина. Так, пустяки. Грэм помнил, что после этого Джоуи несколько дней просидел дома, поскольку плохо себя чувствовал, как объяснила Бринн. Значит, солгала. На самом деле его отстранили от занятий.

— Миссис Маккензи ведь сообщила вам, что родители не стали подавать в суд? — спросил учитель.

Судебный иск?.. Что же на самом деле Джоуи тогда натворил? Но вслух Грэм произнес:

— Естественно, сообщила. Я ведь в основном интересуюсь, что случилось с тем, другим школьником.

— Его от нас перевели в другое место. У него были проблемы. ЭН.

— Что?

— Эмоциональная неуравновешенность. Он преследовал Джоуи, но это не может служить оправданием за почти сломанный нос.

— Разумеется, не может. Простите мне мое любопытство.

— Вам, друзья мои, тогда повезло. Это дело могло вам дорого обойтись.

Теперь он уже откровенно винил их в случившемся.

— Да, повезло, что и говорить.

У Грэма засосало под ложечкой. Чего еще он не знает о членах своей семьи?

«Так, немного помутузили друг друга. Ничего страшного. Джоуи отправился праздновать хеллоуин в форме „Грин Бэй Пэкерз“,[8] а тот, другой парнишка, оказался болельщиком „Медведей“… Просто глупость какая-то. Потасовка на ровном месте. Я несколько дней подержу его дома. Он к тому же и загрипповал немного».

— Что ж, спасибо за наставления. Мы непременно проведем с ним беседу.

Положив трубку, Грэм достал себе еще пива. Отпил глоток. Пошел в кухню и взялся за посуду. Это занятие всегда его успокаивало. Он ненавидел пылесосить или протирать пыль. Раздражался, сам не зная почему. Но мытье посуды было ему по душе. Вероятно, дело в воде, благословенной жидкости для всякого ландшафтного дизайнера.

За мытьем и протиркой тарелок он отрепетировал с полдюжины вариантов своего обращения к Джоуи о том, что нельзя прогуливать и рискованно кататься на скейтборде. Каждый новый монолог поначалу казался ему лучше предыдущего. Однако, покончив с посудой, он понял, что все его слова звучат казенно и неестественно. У него получались речи, а Грэм знал: нужно не читать нотации, а поговорить по душам. Инстинкт подсказывал ему, что лекции не произведут на двенадцатилетнего мальчика ни малейшего впечатления. Он силился представить себе, как они усаживаются друг против друга, чтобы серьезно потолковать. И не мог. Даже не пытался прогнозировать вероятный разговор.

Черт! Придется предоставить Бринн разобраться во всем этом. Она, кстати, всегда настаивала именно на таком развитии событий.

Фальтинг…

Грэм вытер руки, прошел в гостиную и уселся на зеленый диванчик рядом с креслом-качалкой Анны.

— Это была Бринн? — спросила та.

— Нет. Звонили из школы.

— Там все в порядке?

— Да, все хорошо.

— Мне жаль, что ты пропустил сегодня свой покер, Грэм.

— Для меня это не проблема.

Вернувшись к вязанию, Анна сказала:

— Я рада, что навестила Риту. Ей уже недолго осталось. — Она горестно прищелкнула языком. — А еще эта ее дочка! Впрочем, ты и сам все видел.

Временами теща, обычно такая мягкая в суждениях, поражала его жесткой тирадой вроде этой. Он понятия не имел, в чем провинилась дочь Риты, но не сомневался: Анна хорошо продумала свое мнение о ней и вынесла справедливый приговор.

— Да, я заметил.

По обыкновению он подбросил монету, чтобы разыграть, какой канал им смотреть. Ему не повезло, и телевизор был переключен на комедийный сериал. Грэм не слишком расстроился. Его любимая команда в нынешнем сезоне превратилась в мальчиков для битья.


Этой полуобезумевшей девушке было лет двадцать пять, лицо угрюмое с покрасневшими от слез глазами. Стильно постриженные и окрашенные в медный цвет волосы растрепались, в них застряли листья. Лоб она расцарапала и не могла унять дрожь в руках, причиной которой лишь отчасти был холод.

Это ее сбивчивые шаги, приближавшиеся сквозь заросли кустов, слышала Бринн, а не одного из преступников.

— Вы их знакомая? — прошептала Бринн, счастливая от того, что молодая женщина не разделила участь Фельдманов. — Из Чикаго?

Она кивнула, продолжая вглядываться в сгущавшуюся тьму, словно преследователи шли за ней по пятам.

— Я не знаю, что делать… — Девушка напоминала перепуганного насмерть ребенка.

— Пока останемся здесь, — сказала Бринн.

Время драться, время убегать…

Но бывает и время, когда нужно затаиться.

Бринн пригляделась к гостье Фельдманов. На ней была модная одежда горожанки — дорогие джинсы и жакет от популярного модельера с красивым меховым воротником. Кожа его казалась мягкой, как шелк. Три золотых колечка свисали с одного уха, два — с другого, и по золотому гвоздику поверх колец. Сверкавший бриллиантами браслет она носила на левой руке, украшением для правой служили усыпанные драгоценными камнями часы «Ролекс». Одним словом, девушка явно диссонировала с этим грязным лесом.

Оглядываясь по сторонам, Бринн не замечала никакого движения, кроме покачивания веток да листьев, взмывавших вверх под порывами ветра. Именно ветер сейчас особенно мучил промокшую насквозь Бринн.

— Переберемся-ка туда, — сказана она, приметив наконец подобие укрытия. И женщины проползли несколько метров до углубления между поваленным стволом дуба и густо разросшейся лесной чащей ярдах в сорока от дороги Лейк-Вью и примерно в ста пятидесяти от дома номер два. Когда они устроились между кустами форситии и амброзии, окруженными осокой, Бринн приподнялась, чтобы посмотреть в сторону дороги и дома Фельдманов. Никаких признаков, что убийцы где-то рядом, она не обнаружила.

Словно вдруг очнувшись, молодая женщина обратила внимание на форменную рубашку Бринн.

— Так вы из полиции… — И, переведя взгляд в сторону дороги, спросила: — А другие тоже здесь?

— Нет. Я одна.

Девушка восприняла эту новость безучастно и кивнула на щеку Бринн:

— Ваше лицо… Я слышала выстрелы. Значит, и вам досталось. Как Стиву и Эмме. — Ее голос пресекся. — Вы вызвали подмогу?

Бринн покачала головой и спросила:

— У вас есть телефон?

— Он остался там. В доме.

Бринн обхватила себя руками. Согреться это не помогало. Она посмотрела на мягкую кожу дизайнерской куртки молодой женщины. У нее было красивое лицо сердцевидной формы. Длинные и тщательно ухоженные ногти. Она словно сошла с обложки одного из журналов, которые бесплатно раздают в супермаркетах, иллюстрируя какую-нибудь рекламную статью типа: «Десять способов поддерживать себя в форме и быть сексуально привлекательной». Девушка залезла в карман и извлекла пару тонких, плотно облегающих руку перчаток, о цене которых Бринн не могла даже догадываться.

Бринн снова поежилась и подумала, что если в самое ближайшее время не сможет обсушиться и согреться, то, пожалуй, потеряет сознание. Никогда в жизни ей еще не было так холодно.

Девушка кивнула в сторону дома номер два по Лейк-Вью:

— Я хотела вызвать помощь. Давайте пойдем туда и позвоним в полицию. Заодно согреемся. Здесь слишком холодно.

— Пока не надо, — сказала Бринн. Ей было не так больно, когда она говорила короткими фразами. — Мы не знаем, где они. Подождем, чтобы убедиться. Они ведь могут тоже туда прийти.

Молодая женщина поморщилась.

— Вы ранены? — спросила Бринн.

— Лодыжка болит. Я упала.

Бринн не раз приходилось иметь дело с травмами. Она расстегнула молнию на ее полусапожках, заметив надпись «Сделано в Италии», и ощупала сустав сквозь черный гольф. Повреждение не выглядело серьезным. Вероятно, небольшое растяжение, но, слава богу, не перелом. Лодыжку обвивал еще один золотой браслет, тянувший на несколько месячных взносов за их с Грэмом машины.

Молодая женщина смотрела в сторону дома Фельдманов, покусывая губу.

— Как вас зовут?

— Мишель.

— А я Бринн Маккензи.

— Бринн?

Обычно она не утруждала себя объяснениями по поводу своего имени.

— Я заместитель шерифа округа.

Она объяснила обстоятельства звонка на 911.

— Вы знаете, кто они — эти двое мужчин?

— Нет.

Бринн перешла на шепот — голос садился все больше:

— Мне нужно подумать, как поступить дальше. Расскажите, что произошло.

— Я встретилась с Эммой после работы, мы заехали за Стивом, и все вместе отправились сюда. Прибыли около пяти или половины шестого. Я пошла наверх — хотела принять душ — и вдруг услышала грохот. Сначала решила, что взорвалась плита или нечто в этом роде. Или что-то уронили. В общем, не знала, что происходит, сбежала вниз и увидела тех двоих. Они меня не заметили. Один из них положил свой пистолет рядом с лестницей. И я взяла его. Они стояли в кухне, над… над телами и разговаривали. Смотрели себе под ноги, и на лицах было такое выражение…

Она закрыла глаза. Потом продолжила шепотом:

— Я даже описать этого не могу. Они вели себя так, словно хотели сказать: «Да, мы убили этих двоих. Подумаешь, ерунда какая. Кто следующий?»

Ее голос сорвался.

— А один из них… он просто как ни в чем не бывало начал рыться в холодильнике.

Бринн всматривалась в лес, а молодая женщина снова заговорила, с трудом сдерживая слезы:

— Я направилась к ним. Машинально. Была в каком-то ступоре. И тогда один из них — у него были длинные волосы, а у другого короткая стрижка… Так вот, когда тот, с длинными волосами, начал поворачиваться в мою сторону, я спустила курок. Совершенно случайно. Выстрел получился таким громким… Но не думаю, что я в него попала.

— Нет, попали, — сказала Бринн. — Мне показалось, что один из них ранен. Как раз тот — длинноволосый.

— Ранен серьезно?

— В руку.

— Мне нужно было… Мне нужно было приказать им стоять на месте или поднять руки вверх. Я не знаю… В ответ они начали стрелять по мне. И я запаниковала. Совершенно растерялась. Выбежала наружу, но ключей от машины у меня не было. — На лице ее появилось виноватое выражение. — И тут я натворила глупостей… Я так боялась, что они будут преследовать меня, что прострелила шины. Если бы я этого не сделала, они бы просто уехали, и все. Сели бы в машину и убрались отсюда… Боже, какая я идиотка!

— Ничего подобного. Вы справились. В такие моменты никто не может мыслить рационально. А пистолет все еще у вас?

«Ну, пожалуйста, скажи, да. Мне он так нужен!» — думала Бринн.

Однако женщина покачала головой.

— Я расстреляла все патроны и зашвырнула пистолет в залив возле дома, чтобы они не смогли его найти. А потом побежала.

Она взглянула на Бринн.

— Вы же помощник шерифа. Разве у вас нет оружия?

— У меня был пистолет, но я потеряла его в озере.

Внезапно Мишель разволновалась и заговорила торопливо и лихорадочно:

— Знаете, а вдруг все получилось, как в той телепередаче. Помню, она шла то ли по «Эй энд И», то ли по «Дискавери». Там люди попали в страшную аварию и потеряли много крови. И им пришлось провести несколько дней в абсолютно безлюдной местности. Они должны были умереть. Но вдруг что-то случилось, вроде бы кровотечение остановилось само по себе. А потом подоспели медики…

Бринн дово


Содержание:
 0  вы читаете: Брошенные тела The Bodies Left Behind : Джеффри Дивер  1  II МАЙ : Джеффри Дивер
 2  Использовалась литература : Брошенные тела The Bodies Left Behind    
 
Разделы
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 


электронная библиотека © rulibs.com




sitemap