Детективы и Триллеры : Триллер : Пустой стул The Empty Chair : Джеффри Дивер

на главную страницу  Контакты  ФоРуМ  Случайная книга


страницы книги:
 0  1  2  4  6  8  10  12  14  16  18  20  22  24  26  28  30  32  34  36  38  40  42  44  46  48  50  52  54  56  58  60  62  64  66  68  70  72  74  76  78  80  81

вы читаете книгу

Криминалист Линкольн Райм приезжает во всемирно известный центр хирургии спинного мозга в Северной Каролине в надежде, что сложная операция по новой методике даст ему больше свободы движения. Ему известно, что исход операции может быть для него фатальным.

Но еще до операции управление местной полиции просит Райма и его помощницу Амелию использовать свои криминалистические способности для поиска двух женщин, похищенных психически неуравновешенным подростком, прозванным в тех краях мальчишкой-насекомым. Игра в кошки-мышки среди пустынных болот Северной Каролины приводит к страшным последствиям, предугадать которые никто не мог.

Посвящается Деборе Шнайдер… лучшему литературному агенту, лучшему другу.

Часть первая

К северу от Пако

Глава 1

Она пришла сюда, чтобы положить цветы на то место, где умер мальчик и была похищена девушка.

Пришла потому, что была некрасивой, не могла похвалиться хорошей фигурой и почти не имела друзей.

Пришла потому, что этого от нее ожидали.

Потому, что она хотела этого.

Неуклюжая и вспотевшая, двадцатишестилетняя Лидия Йохансон сошла с обочины шоссе номер 112, где оставила свою «Хонду», и начала осторожно спускаться к топкому берегу, туда, где канал Блэкуотер встречался с мутными водами реки Пакенок.

Она пришла сюда, потому что считала, что так надо.

Даже несмотря на то, что ей было страшно.

Солнце взошло совсем недавно, но в этом году август в Северной Каролине выдался небывало жарким. Когда Лидия добралась до поляны на берегу, окруженной ивами и широколистым лавром, ее белый халат был мокрым от пота. Она без труда нашла место, которое искала: желтая лента ограждения была хорошо видна сквозь туман.

Звуки раннего утра. Шуршащий в кустах зверек, шелест ветра в камышах и осоке.

«Господи, до чего же мне страшно!» Лидии вспомнились самые жуткие сцены из романов Стивена Кинга и Дина Кунца, которыми она зачитывалась допоздна вдвоем со своей подругой, бутылкой пива «Бен и Джерри».

В кустах снова послышался какой-то шум. Лидия испуганно застыла на месте, оглядываясь по сторонам. Затем заставила себя пройти чуть дальше.

— Эй! — окликнул ее мужской голос, прозвучавший совсем рядом.

Ахнув, Лидия обернулась и едва не выронила цветы.

— Джесс, как же ты меня напугал!

— Извини.

Джесс Корн стоял за плакучей ивой, рядом с огороженной поляной. Лидия отметила, что они не могли оторвать взгляда от одного и того же: обведенного блестящей белой краской силуэта на земле, обозначающего место, где был найден труп подростка. Рядом с тем местом, где лежала голова Билли, темнело пятно, и Лидия, профессиональная медсестра, сразу же узнала спекшуюся кровь.

— Это здесь произошло? — прошептала она.

— Да, здесь.

Вытерев лоб, Джесс поправил выбившуюся прядь. Его бежевая форма сотрудника полицейского управления округа Пакенок была измята и перепачкана. Подмышками расходились темные круги пота. Несмотря на свои тридцать лет, Джесс еще сохранил мальчишеский задор.

— Ты давно здесь? — спросила Лидия.

— Не знаю. Часов с пяти, наверное.

— Я видела на дороге машину. Ты с Джимом?

— Нет, с Эдом Шеффером. Он на том берегу. — Джесс кивнул на цветы: — Красивые.

Лидия посмотрела на зажатый в руке букетик маргариток.

— Два доллара сорок девять центов. Купила вчера вечером, в «Лайоне». Я знала, что так рано еще ничего не работает. Ну, конечно, «Делл» работает, но там не продают цветы, — она вдруг удивилась, почему так суетится, и снова оглянулась вокруг. — А где Мери-Бет, до сих пор неизвестно?

Джесс покачал головой.

— Как сквозь землю провалилась.

— Я так понимаю, его тоже не нашли?

— И его тоже.

Взглянув на часы, Джесс отвернулся к темной воде, густому камышу, остову сгнившей пристани.

Лидии совсем не нравилось, что помощник шерифа, вооруженный большим пистолетом, взволнован не меньше нее. Джесс стал было подниматься по заросшему травой склону к шоссе, но, остановившись, еще раз посмотрел на часы.

— Всего два девяносто девять?

— Сорок девять. В «Лайоне».

— Отличная цена, — заметил молодой полицейский, прищурившись и вглядываясь в густую траву. — Я пойду к патрульной машине.

Он пошел вверх к шоссе.

Лидия Йохансон подошла ближе к месту преступления. Представив себе Иисуса в окружении ангелов, молодая женщина начала молча молиться. Она молилась о душе Билли Стайла, лишь вчера утром, прямо на этом месте расставшейся с окровавленным телом. Молилась, чтобы горе, посетившее Таннерс-Корнер, поскорее ушло.

Она молилась и за себя.

В кустах снова послышался шум. Треск сучьев, шелест листвы.

Стало уже совсем светло, но поднявшемуся солнцу не удалось рассеять мрак над Блэкуотер-Лендинг. Река, глубокая в этом месте, была окаймлена с обеих сторон подступившими прямо к воде кудрявыми черными ивами и толстыми стволами кедров и кипарисов, засохших, но еще живых, задыхающихся от цепких лиан и мха. К северо-западу от реки, совсем недалеко, начиналось Огромное Жуткое Болото, о котором Лидия Йохансон, как и все подростки округа Пакенок, бывавшая на летних сборах в лагерях бойскаутов, знала немало легенд: о Даме в озере, об Обезглавленном машинисте… Но сейчас молодую женщину пугало не это: у Блэкуотер-Лендинг появился свой призрак — парень, похитивший Мери-Бет Макконнел.

Открыв сумочку, Лидия достала трясущимися руками сигарету. Это ее несколько успокоило. Она прошлась вдоль берега. Остановилась в высокой траве, склонившейся от жаркого ветра.

С шоссе донесся звук заработавшего автомобильного двигателя. Но Джесс ведь никуда не уедет, правда? Лидия встревожено повернула назад. Впрочем, машина продолжала стоять на месте. Наверное, Джесс просто решил включить кондиционер, успокоилась Лидия. Повернувшись к реке, она заметила, что камыш шелестит и колышется.

Словно кто-то, пробираясь сквозь заросли, пригибался к земле, приближаясь к желтой ленте.

Но нет, конечно же, это ей только кажется с перепугу. Всему виной ветер, заверила себя Лидия. Осторожно положив букетик в развилку корявого ствола черной ивы рядом с жутким контуром распростертого тела, она снова начала молиться.

На другом берегу реки Пакенок, как раз напротив места преступления, помощник шерифа Эд Шеффер прислонился к стволу кряжистого дуба, не обращая внимания на вьющихся вокруг него москитов. Постояв так немного, он снова нагнулся, внимательно изучая землю, пытаясь отыскать следы мальчишки.

И тут же схватился за ветку, чтобы удержать равновесие, от усталости у него закружилась голова. Как и большинство сотрудников окружного полицейского управления, Эд Шеффер за последние двадцать четыре часа практически не сомкнул глаз. Все силы местной полиции были брошены на поиски Мери-Бет Макконнел и похитившего ее мальчишки. Но в то время как все остальные все же заглядывали домой, чтобы умыться, перекусить и урвать пару часов сна, Эд оставался на ногах. Самый старый и самый крупный в управлении (пятьдесят один год и двести шестьдесят четыре фунта в основном бесполезного веса), сейчас он мучился от голода, усталости и ноющих суставов, но все же не собирался сдаваться. Эд Шеффер снова осмотрел землю.

— Джесс, это я, — включил он рацию. — Ты меня слышишь?

— Валяй.

Эд перешел на шепот.

— Я нашел следы. Совсем свежие. Им не больше часа.

— Ты думаешь, это он?

— А кто еще? В такую рань, на этом берегу Пако?

— Похоже, ты прав, — согласился Джесс Корн. — Я сначала тебе не поверил, но ты, кажется, попал в самую точку.

Именно Эд предположил, что мальчишка вернется. И дело было вовсе не в заезженном штампе — будто бы преступника всегда тянет на место преступления. Просто Блэкуотер-Лендинг был его излюбленным местом; вот уже много лет парень всегда приходил сюда, если у него были какие-то неприятности.

Эд огляделся, всматриваясь в непроницаемое сплетение ветвей и листьев, окружающее его. На смену усталости и болям в суставах пришел страх. О господи, мальчишка где-то здесь.

Полицейский снова включил рацию.

— Судя по следам, он шел к берегу, но точно сказать не могу. В основном он ступал по листве. Будь начеку. А я постараюсь узнать, откуда он пришел.

Поморщившись, Эд выпрямился и бесшумно, насколько это было возможно при его комплекции, направился по следам мальчишки в направлении леса, удаляясь от реки.

Пройдя футов сто, он увидел, что следы привели к старой охотничьей сторожке — вросшему в землю сооружению, способному приютить человека три-четыре. Черными пятнами зияли бойницы. Сторожка казалась пустой. Ну хорошо, хорошо… Возможно, мальчишки там нет. И все же…

Тяжело дыша, Эд Шеффер сделал то, чего не делал уже полтора года: расстегнул кобуру. Сжав мокрой от пота рукой револьвер, он медленно двинулся вперед, отчаянно бросая взгляды то в сторону сторожки, то на землю под ногами, выбирая, куда наступить, чтобы не издать лишнего шума.

Есть ли у мальчишки оружие? Вдруг полицейскому пришло в голову, что сейчас он совершенно беззащитен, словно солдат, высадившийся на открытом песчаном берегу. Мысленно представив себе, как из бойницы появляется ствол винтовки, Эд, охваченный паникой, неуклюже пригнулся и пробежал последние десять футов до постройки. Прижавшись к изъеденному непогодой дереву, он остановился, переводя дыхание и прислушиваясь. Из сторожки доносилось лишь жужжание насекомых. Отлично. Теперь надо заглянуть внутрь. И быстро. Не дав себе времени испугаться, Эд заглянул в бойницу.

Никого.

Прищурившись, он всмотрелся в темноту, и его лицо расплылось в улыбке. На полу что-то лежало.

— Джесс! — возбужденно крикнул Эд в рацию.

— Говори.

— Я у сторожки где-то в четверти мили к северу от реки. По-моему, мальчишка провел здесь ночь. Тут обертки от продуктов, пустые бутылки из-под воды. Катушка скотча. И знаешь еще что? Я вижу карту.

— Карту?

— Ага. Похоже, наши края. Быть может, она нам подскажет, куда мальчишка дел Мери-Бет. Ты как думаешь?

Но Эд Шеффер так и не узнал, как отнесся его напарник к замечательной следовательской работе. Лес огласился женским криком, и рация Джесса Корна умолкла.

* * *

Лидия Йохансон, отшатнувшись назад, снова вскрикнула. Мальчишка, выпрыгнув из зарослей высокого тростника, схватил ее крепкими, будто стальными пальцами.

— Господи Иисусе, только не делай мне больно! — взмолилась она.

— Заткнись, — сдавленно прошептал он, настороженно оглядываясь.

Он был высоким и худым, похожим на большинство шестнадцатилетних подростков провинциальных южных городов и необычайно сильным для своего возраста. Кожа его, покраснев, покрылась волдырями, вероятно, от соприкосновений с листвой ядовитого дуба. Волосы неровно обрезаны; судя по всему, он стриг их сам. В глазах застывший страх.

— Я просто принесла цветы… и все! Я не…

— Шш, — прошипел парень.

Его длинные грязные ногти больно вонзились ей в руку, и Лидия снова вскрикнула. Он сердито зажал ей рот ладонью, притягивая женщину к себе. Лидия ощутила терпкий запах немытого тела.

— Ты делаешь мне больно! — простонала она, пытаясь вырваться.

— Заткнешься ты, наконец?

Отрывистые слова хлестнули ее обледенелыми ветвями, капельки слюны попали на лицо. Парень затряс ее словно непослушную собаку. В борьбе одна кроссовка соскочила у него с ноги, но он, не обращая внимания на потерю, снова зажал Лидии рот, и молодая женщина наконец затихла.

С вершины холма донесся голос Джесса Корна:

— Лидия, где ты?

— Шш, — предостерегающе зашипел парень. Его безумные глаза округлились. — Еще раз крикнешь, и тебе будет больно. Понятно? Тебе понятно?

Сунув руку в карман, он извлек нож и показал его Лидии.

Она отчаянно закивала.

Парень потащил ее к реке.

«О нет, не надо! Пожалуйста, только не это! — взмолилась Лидия, мысленно обращаясь к своему ангелу-хранителю. — Не дай ему забрать меня туда!»

К северу от Пако…

Обернувшись, Лидия увидела Джесса Корна, стоящего на обочине ярдах в ста, прикрывавшего глаза сложенной козырьком рукой и оглядывающегося по сторонам.

— Лидия, где ты? — снова окликнул полицейский.

Парень дернул ее за руку.

— Господи, ну пошли же!

— Эй! — крикнул Джесс, наконец увидев их.

Он побежал вниз, но парень и женщина уже добрались до реки. В камышах был спрятан ялик. Толкнув в него Лидию, мальчишка прыгнул сам, оттолкнул лодку от берега и быстро погреб на ту сторону. Как только ялик уткнулся в отмель, парень рывком выдернул Лидию на берег и потащил ее в лес.

— Куда мы идем? — испуганно прошептала она.

— К Мери-Бет. Будете вместе.

— Но почему? — всхлипнула Лидия. — Почему ты выбрал меня?

Но мальчишка, ничего не ответив, рассеянно щелкнул пальцами и увлек ее за собой.

— Эд, — послышался из рации встревоженный голос Джесса. — Черт побери, дела плохи. Мальчишка захватил Лидию. Я потерял их из виду.

— Что?

Учащенно дыша, Эд Шеффер остановился. Переведя дыхание, он уже бежал к реке, но тут послышался новый крик.

— Лидию Йохансон. Он и ее захватил.

— Мать его! — пробормотал грузный помощник шерифа, ругавшийся так же часто, как и достававший оружие. — Зачем она ему?

— Он спятил, вот зачем! — ответил Джесс. — Ублюдок переплыл реку и сейчас направляется к тебе.

— Отлично. — Эд задумался. — Наверное, он вернется в сторожку за своим барахлом. Я спрячусь внутри и возьму его, когда он сюда придет. У него есть оружие?

— Не видел.

Эд вздохнул.

— Ладно… Перебирайся ко мне, как можно скорее. И предупреди Джима.

— Уже предупредил.

Отпустив красную кнопку вызова, Эд вгляделся в кусты, ведущие к реке. Никакого присутствия мальчишки и его жертвы. Задыхаясь, Эд вернулся бегом к сторожке и, отыскав дверь, пинком распахнул ее. Она со странным хрустом отворилась, и полицейский, заскочив в сторожку, припал на колено перед бойницей.

Он был настолько переполнен страхом и возбуждением, настолько поглощен тем, что предстояло ему сделать, когда мальчишка сюда вернется, что поначалу не обратил внимания на две-три желто-черные точки, закружившиеся у него перед лицом. И на неприятные ощущения на затылке и спине.

Но тотчас же щекотание переросло во взрывы пронзительной боли, возникшей в плечах и мгновенно разлившейся по рукам и телу.

— О боже, — ахнул Эд, вскакивая на ноги и потрясенно взирая на десятки ос, злобных желто-полосатых насекомых, облепивших его тело.

Охваченный паникой, он смахнул их с себя, но это движение лишь еще больше разъярило бестий. Они принялись жалить его в руки. Эд закричал. Боль была невыносимой, страшнее всего, что ему доводилось испытывать, хуже, чем когда он сломал ногу, хуже, чем когда он схватил чугунную решетку с плиты, не зная, что Джин оставила зажженную конфорку.

Воздух внутри сторожки стал непрозрачным, туча ос вылетела из большого серого гнезда, которое Эд опрометчиво раздавил, резко распахнув дверь. Сотни разъяренных насекомых обрушились на полицейского. Они забирались в волосы, усаживались на руки, залезали в уши, заползали под рубашку и в штанины, словно понимая, что жалить ткань бесполезно, и необходимо искать неприкрытую кожу. Эд бросился к двери, срывая с себя рубашку и с ужасом замечая мириады блестящих полумесяцев, облепивших его широкую грудь и внушительный живот. Отказавшись от бесплодных попыток стряхнуть насекомых с себя, Эд, как безумный, сломя голову, побежал в лес.

— Джесс, Джесс, Джесс! — что есть силы крикнул он, но вдруг осознал, что на самом деле едва слышно шепчет. Горящее от укусов горло не издавало звуков.

«Беги! — приказал он себе. — Беги к реке!»

И Эд не стал медлить ни секунды. Он бежал так быстро, как не бегал никогда в жизни, несся напролом через густые заросли, топая массивными ногами. «Беги… Беги что есть силы! — твердил он себе. — Только не останавливайся… Убеги от этих маленьких убийц. Подумай о своей жене, о близнецах. Беги, беги, беги…»

Количество ос уменьшилось, хотя тридцать-сорок точек все еще чернели на его коже, выгибая брюшка, готовясь снова ужалить.

«Через несколько минут я буду на берегу реки. Брошусь в воду. Они утонут. Все будет хорошо… Беги! Беги от боли… от боли… Как такие маленькие твари могут причинять такую сильную боль? Господи, до чего же мне больно…»

Эд бежал как профессиональный спортсмен, как затравленный олень, круша кусты, которые едва различал сквозь слезы, затянувшие глаза.

Сейчас он…

Но подождите, подождите! В чем дело? Оглядевшись вокруг, Эд Шеффер вдруг понял, что он никуда не бежит. Он даже не стоит. Он лежал на земле всего в тридцати футах от сторожки, беспомощно дергая ногами.

Эд схватил рацию, и хотя его большой палец распух от ядовитых укусов, ему удалось нажать на кнопку вызова. Но тут судороги, начавшиеся с ног, достигли торса, шеи, рук, и он выронил рацию. Какое-то мгновение Эд еще слышал доносившийся из динамика голос Джесса Корна, затем осталось только зловещее жужжание, постепенно превратившееся в едва слышный писк и вскоре совсем затихшее.

Глава 2

Только Господь бог может исцелить его. Но в намерения Господа это не входит.

Впрочем, это не имело никакого значения. Линкольн Райм доверял науке, а не теологии, и поэтому он поехал не в Лурд, Турин или к баптисту-целителю, а сюда, в больницу Северной Каролины, в надежде снова стать если не полноценным человеком, то хотя бы не таким ущербным.

Райм спустил свое механическое кресло-каталку «Штормовая стрела», ярко-красное как спортивная машина, по пандусу микроавтобуса, в котором он, его помощник и Амелия Сакс только что проехали пятьсот миль от самого Манхэттена. Умело нажимая губами на управляющий мундштук, Райм ловко развернул кресло и, набрав скорость, покатил к широким входным дверям исследовательского института неврологии медицинского центра университета Северной Каролины.

Том убрал пандус в сверкающий черный «Крайслер», приспособленный для транспортировки инвалидного кресла.

— Припаркуй машину на стоянке для инвалидов, — окликнул его Райм.

Амелия Сакс, удивленно подняв брови, взглянула на Тома.

— У него отличное настроение, — бросил тот. — Не упусти случая. Долго это не продлится.

— Я все слышал, — крикнул им Райм.

Помощник отогнал «Крайслер», а Сакс, направившись следом за Раймом, на ходу связалась по сотовому телефону с местной конторой проката машин. Всю следующую неделю Том проведет в больничной палате рядом с Раймом, и у Амелии будет много свободного времени. Быть может, ей захочется ознакомиться с окрестностями Авери. К тому же, молодая женщина предпочитала фургонам спортивные автомобили и вообще старалась избегать машин, чья максимальная скорость выражалась двузначным числом.

Подержав трубку в руках минут пять, она в отчаянии отключила телефон.

— Я не против того, чтобы подождать, но не так же долго. Попробую перезвонить позже. — Амелия взглянула на часы. — Всего половина одиннадцатого, а уже невыносимая жара. Совсем невыносимая.

Возможно, Манхэттен — не самое идеальное место в середине августа, но все же он гораздо севернее Дегтярного штата.[1] Когда они выезжали вчера из города на юг через Голландский тоннель, температура достигла семидесяти с небольшим, и воздух был очень сухим.

Райм не обращал на жару никакого внимания. Его мысли были заняты только целью приезда сюда. Двери автоматически распахнулись (все-таки хорошо, что принят закон об инвалидах), и кресло-каталка въехало в прохладный вестибюль. Пока Сакс спрашивала, как попасть туда, куда им было нужно, Райм огляделся вокруг. Его взгляд сразу же упал на десяток запыленных инвалидных кресел, стоявших ровным рядом вдоль стены. Интересно, что случилось с их хозяевами? Возможно, лечение прошло успешно, и они, расставшись с креслами-каталками, перешли на костыли и палочки. А может быть, их состояние стало еще хуже, и теперь они прикованы к постели.

Возможно, кого-то уже нет в живых.

— Сюда, — окликнула его Сакс, указывая вглубь коридора.

Том догнал их в лифте (широкие двери, поручни, кнопки на высоте трех футов от пола), и спустя несколько минут они были у цели. Подкатив к дверям, Райм заметил переговорное устройство. Реагирует на голос — специально для тех, кто не может прибегнуть к помощи рук.

— Сезам, откройся! — весело воскликнул он, и дверь распахнулась.

— Добро пожаловать, — по-южному протянула куколка-секретарша, приветствуя их. — Должно быть, вы мистер Райм. Я доложу доктору Уивер о том, что вы прибыли.

Доктор Черил Уивер оказалась стройной привлекательной женщиной лет сорока с небольшим. Райм сразу же отметил, что у нее живые подвижные глаза и сильные руки, как и подобает хирургу. Коротко остриженные ногти были без лака. Выйдя из-за стола, доктор Уивер пожала руки Сакс и Тому и приветливо кивнула своему пациенту.

— Здравствуйте, Линкольн.

— Добрый день, доктор.

Райм быстро обвел взглядом ряды книг на полках. Обратил внимание на бесчисленные свидетельства и дипломы: все от известных заслуженных школ и институтов. Многомесячные исследования убедили Райма в том, что университетский медицинский центр в Авери является одним из лучших лечебных заведений в мире. В отделения онкологии и иммунологии больные съезжались со всей страны, а нейрохирургический институт доктора Уивер считался флагманом в деле изучения проблем, связанных с травмами позвоночника.

— Рада наконец-то лично познакомиться с вами, — сказала Черил Уивер. Она держала ладонь на пухлой папке дюйма в три толщиной. Его история болезни, предположил Райм. (Гадая, какой предварительный прогноз записала врач: «Обнадеживающий»? «Тяжелый»? «Безнадежный»?) — Линкольн, мы с вами уже говорили по телефону. И все же я хочу опять повторить некоторые основополагающие моменты. Думаю, так будет лучше для нас обоих.

Райм кивнул. Он уже приготовился стерпеть определенные формальности, хотя ему было не по душе, когда заранее подготавливают себе путь к отступлению. А именно этим, на его взгляд, сейчас и собиралась заняться доктор Уивер.

— Вы читали о нашем институте. И вам известно, что мы начали проводить исследования нового метода регенерации и восстановления спинного мозга. Но я вынуждена снова подчеркнуть, что в настоящий момент все разработки находятся в стадии эксперимента.

— Понимаю.

— Большинство моих больных разбираются в нейрохирургии лучше многих профессиональных врачей. И, готова поспорить, вы не исключение.

— Да, я немного разбираюсь в науке, — спокойно подтвердил Райм. — Немного разбираюсь и в медицине.

После чего пожал плечами и сделал свой фирменный жест, который доктор Уивер увидела, но предпочла не заметить.

— Что ж, надеюсь, вы простите меня, — продолжала она, — если я повторю то, что вам уже известно. Но очень важно, чтобы вы поняли диапазон возможностей нового метода.

— Пожалуйста, продолжайте, — сказал Райм.

— В нашем институте практикуется комбинированный метод атаки на поврежденное место. Используя традиционную декомпрессионную хирургию, мы восстанавливаем костные ткани позвоночника, защищая место травмы. Затем вводим в поврежденную часть спинного мозга две субстанции: во-первых, клетки ткани собственной периферийной нервной системы пациента. А во-вторых, клетки центральной нервной системы эмбриона…

— Да-да, акулы, — вставил Райм.

— Верно. Эмбриона голубой акулы.

— Линкольн говорил нам об этом, — вмешалась в разговор Сакс. — Но почему акулы?

— В первую очередь, по причинам иммунной совместимости с организмом человека. К тому же, — рассмеявшись, добавила врач, — это чертовски большая рыбина, так что из одной особи можно получить массу зародышевого материала.

— Но почему именно зародышевого? — спросила Сакс.

— Потому что центральная нервная система взрослого позвоночного не регенерируется, — проворчал Райм, недовольный тем, что доктора Уивер перебили. — А вот нервная система зародыша должна расти.

— Совершенно точно. И, наконец, в дополнение к декомпрессионной хирургии и микровживлению тканей, мы применяем еще одно средство — именно этим и гордится наш институт. Мы разработали новый препарат, который, как нам кажется, может оказать существенное положительное влияние на ход регенерации.

— Есть ли риск? — насторожилась Сакс.

Райм посмотрел на нее, пытаясь встретиться с ней взглядом. Он знал, на какой риск идет. Он принял решение. И сейчас ему не хотелось, чтобы Сакс расспрашивала врача. Но внимание Амелии было полностью приковано к доктору Уивер. Райму было знакомо это выражение: так она изучала фотографии места преступления.

— Разумеется, риск есть. Сам по себе препарат особо опасным не назовешь. Но у всех больных с серьезными поражениями четвертого позвонка наблюдаются существенные перебои в работе легких. Сейчас вы этого, возможно, не замечаете, но во время действия наркоза возможен отказ дыхательной системы. Дальше, стресс во время операции может привести к дисрефлексии вегетативной нервной системы и, как следствие, к резкому повышению кровяного давления; уверена, это вам знакомо, что, в свою очередь, может вызвать кровоизлияние в мозг. Кроме того, существует риск нанесения хирургической травмы в месте повреждения позвоночника. Сейчас у вас нет новообразований, но операция и последующее наращивание тканей может привести к нежелательным последствиям.

— То есть, ему может стать еще хуже, — заключила Сакс.

Доктор Уивер, кивнув, уставилась на историю болезни, судя по всему, чтобы освежить свою память, хотя открывать саму папку она не стала.

Наконец, врач подняла взгляд.

— В настоящее время вы можете действовать одним суставом — безымянным пальцем левой руки; у вас сохранился контроль над мышцами одного плеча и шеи. Но не исключено, что вы лишитесь и этого. И даже утратите возможность самостоятельно дышать.

Сакс сидела не шелохнувшись.

— Понятно, — наконец выдавила она.

Доктор Уивер не отрывала взгляда от лица Райма.

— Вы должны учесть риск и взвесить ваше решение в свете того, на что вы надеетесь. Запомните, ходить вы все равно не сможете. Подобным операциям иногда сопутствует успех в тех случаях, если позвоночник травмирован в области поясницы или груди, гораздо ниже, чем в вашем случае, и повреждение не такое серьезное. При повреждении шейного отдела спинного мозга удается добиться лишь незначительного улучшения состояния, а в таких тяжелых случаях, как у вас, успешных исходов пока не было.

— Я по натуре своей игрок, — поспешно заявил Райм.

Сакс метнула на него встревоженный взгляд. Уж ей-то было прекрасно известно, что Линкольна Райма никак нельзя назвать игроком. Человек науки, он жил в соответствии с четкими строгими принципами.

— Я готов на операцию, — добавил он.

Доктор Уивер кивнула. Казалось, его решение ее не обрадовало и не огорчило.

— Вам нужно будет сдать анализы; это займет несколько часов. Операция назначена на послезавтра. Но сначала вы заполните для меня тысячу анкет. А я сейчас займусь необходимыми бумагами.

Поспешно поднявшись с места, Сакс вышла следом за ней. Райм успел услышать, как она начала:

— Доктор, у меня к вам…

Дверь плотно закрылась.

— Заговор, — бросил Тому Райм. — В наших рядах зреет бунт.

— Она о вас беспокоится.

— Беспокоится? Эта женщина гоняет на машине со скоростью сто пятьдесят миль в час и не задумываясь ввязывается в перестрелку в Южном Бронксе. Это мне будут пересаживать клетки молодой акулы.

— Вы же меня прекрасно поняли.

Райм нетерпеливо тряхнул головой. Его взгляд не отрывался от угла кабинета доктора Уивер, где на металлическом стенде стоял человеческий позвоночник, судя по всему, настоящий. Позвоночник казался слишком хрупким, чтобы на нем мог когда-то держаться сложный человеческий организм.

Дверь отворилась. В кабинет вошла Сакс, а следом за ней еще один человек, но это был не доктор Уивер. Высокий стройный мужчина в рыжевато-коричневой форме шерифа округа.

— К тебе гость, — без особой радости в голосе произнесла Сакс.

Увидев Райма, мужчина снял форменную фуражку и кивнул. Его взгляд первым делом метнулся не к беспомощному телу в кресле-каталке, как бывало обычно, когда люди знакомились с Раймом, а к позвоночнику на стенде за письменным столом. Лишь затем мужчина посмотрел на криминалиста.

— Здравствуйте, мистер Райм. Я Джим Белл. Кузен Роланда Белла. Он сказал мне, что вы здесь, и я приехал из Таннерс-Корнера.

Роланд, сотрудник полиции Нью-Йорка, провел с Раймом несколько дел. Сейчас его напарником стал Лон Селлито, следователь, которого Райм знал уже много лет. Роланд дал Райму адреса своих родственников в Северной Каролине на тот случай, если ему после операции станет скучно. Райм вспомнил, что одним из них был кузен Роланда — Джим Белл. Глядя через плечо шерифа на дверь, в которой должна была вот-вот появиться доктор Уивер, ангел-избавитель, криминалист рассеянно произнес:

— Рад с вами познакомиться.

Белл мрачно усмехнулся.

— Знаете, сэр, боюсь, вы скоро перестанете так думать.

Глава 3

Присмотревшись к посетителю внимательнее, Райм нашел определенное сходство.

Те же длинные руки, вытянутое лицо и редеющие волосы, та же непринужденность, что и у его кузена Роланда. Только стоявший перед ним представитель семейства Беллов был более крепким и здоровым на вид. Вероятно, он много времени уделяет охоте и рыбалке. Ему гораздо больше подошла бы широкополая ковбойская шляпа. Джим Белл сел рядом с Томом.

— Мистер Райм, у нас проблема.

— Пожалуйста, зовите меня Линкольном.

— Продолжайте, — обратилась к Беллу Сакс. — Расскажите ему все, что говорили мне.

Райм бросил на нее ледяной взгляд. Не прошло и трех минут, как она познакомилась с этим человеком, и они уже с ним сговорились.

— Я шериф округа Пакенок. Это милях в двадцати к востоку отсюда. У нас возникли определенные трудности, и я вспомнил, что говорил мне о вас кузен. Сэр, он не мог в полной мере выразить свое восхищение вами…

Райм нетерпеливо кивнул, предлагая ему продолжать. Черт побери, куда же запропастилась доктор Уивер? Сколько анкет она собирается ему предложить заполнить? Неужели она тоже участвует в заговоре?

— Ну, в общем… я решил прийти сюда и попросить вас уделить нам немного времени.

Райм рассмеялся, но в его смехе не было ни намека на иронию.

— Я собираюсь ложиться на операцию.

— О, я все понимаю. Я ни за что на свете не осмелился бы вам мешать. Но я прошу всего несколько часов… надеюсь, много времени нам не потребуется. Видите ли, кузен Рол рассказывал мне о ваших делах. У нас есть примитивная криминалистическая лаборатория, но основную работу проводят в Элизабет-сити — это ближайшее управление полиции штата, или в Роли. На то, чтобы получить ответы, уйдут недели. А у нас нет не то что недель, у нас нет дней. В лучшем случае, мы располагаем несколькими часами.

— На что?

— На то, чтобы найти двух похищенных девушек.

— Похищениями занимаются федеральные власти, — указал Райм. — Свяжитесь с ФБР.

— Не могу припомнить, когда к нам в округ последний раз наведывался федеральный агент, если не считать борцов с самогоноварением. Когда ФБР доберется сюда, девчонок уже не будет в живых.

— Расскажите нам о том, что произошло, — предложила Сакс.

Райм цинично отметил, что она натянула на лицо маску заинтересованности, и поймал себя на мысли, что это ему неприятно.

— Вчера у нас убили мальчишку-старшеклассника и похитили студентку колледжа, — продолжал Белл. — Сегодня утром преступник вернулся и похитил еще одну девушку, — у него потемнело лицо. — Он расставил ловушку, и один из моих заместителей в нее попал. Сейчас он в больнице, в коме.

Райм обратил внимание, что Сакс, прекратив ворошить волосы, убрала руку от головы и внимательно слушает Белла. Что ж, возможно, они вовсе не заговорщики, но Райм понимал, почему Амелия так заинтересована в деле, принять участие в котором они не смогут. И эта причина ему совсем не нравилась.

— Амелия, — начал было он, выразительно взглянув на настенные часы.

— А почему бы и нет, Райм? Кому от этого станет хуже?

Она тряхнула длинными, как струи водопада, локонами.

Белл снова уставился на позвоночник в углу.

— Сэр, у нас очень мало сотрудников. Мы делаем все, что можем. Мои люди и добровольные помощники не спали уже целые сутки, но нам никак не удается найти ни этого подонка, ни Мери-Бет. Эд — полицейский, что сейчас в коме, нам кажется, он успел взглянуть на карту, где отмечено место, куда мог скрыться мальчишка. Но врачи затрудняются ответить, когда Эд придет в себя и придет ли вообще, — он снова с мольбой посмотрел Райму в глаза. — Мы будем вам очень признательны, если вы взглянете на улики и выскажете свои предположения относительно того, куда мог направиться мальчишка. Мы бессильны что-либо предпринять. Нам нужна помощь.

Но Райм никак не мог понять, что от него хотят. Криминалист анализирует улики, помогает следствию определить преступника, а затем дает показания в суде.

— Вам известно, кто преступник, известно, где он живет. У окружного прокурора не будет никаких проблем с обвинительным заключением. Даже если местные стражи порядка беспощадно затоптали место преступления, а сотрудники правоохранительных органов маленьких городов делают это мастерски, то все равно улик должно остаться достаточно много, чтобы вынести обвинительный приговор.

— Нет-нет, нас беспокоит вовсе не суд, мистер Райм. Главное — найти девушек до того, как он расправится с ними. По крайней мере, найти хотя бы Лидию. Мы считаем, что Мери-Бет уже нет в живых. Понимаете, когда все это случилось, я пролистал наставление полиции штата. Там говорится, что в случаях насильственного похищения с сексуальными целями обычно есть не более двадцати четырех часов на то, чтобы найти жертву; по прошествии этого срока она теряет всякую ценность в глазах похитителя, и он, не задумываясь, с ней расправляется.

— Вы назвали преступника мальчишкой, — спросила Амелия. — Сколько ему лет?

— Шестнадцать.

— Несовершеннолетний.

— Формально да, — подтвердил Белл. — Однако грехов за ним уже больше, чем за большинством наших взрослых бедокуров.

— У родных вы искали? — продолжала Сакс, словно решение об участии ее и Райма в расследовании было уже принято.

— Его отец и мать умерли. Мальчишка воспитывался у приемных родителей. Мы обыскали его комнату у них дома. Но не нашли никаких тайников, дневников, ровным счетом ничего.

И не должны были найти, подумал Линкольн Райм, горячо желая только одного: чтобы этот человек поскорее убрался восвояси к себе в округ с названием, о которое язык сломаешь, и прихватил с собой все свои проблемы.

— Райм, я думаю, мы должны помочь, — сказала Сакс.

— Сакс, но операция…

— Две жертвы за два дня, — оборвала его она. — Возможно, он вошел во вкус.

Иногда бывает, что преступники становятся похожими на наркоманов. Утоляя растущий психологический голод к насилию, они начинают совершать преступления все чаще, жестокость нарастает от раза к разу.

Белл кивнул.

— Вы поняли совершенно верно. И еще кое-что. У нас в округе за последние пару лет были еще три странные смерти и одно самоубийство, случившееся всего несколько дней назад. Мы считаем, что мальчишка может быть замешан во всех этих делах. Просто у нас не было достаточно улик для ареста.

«Это потому, что не я занимался этими делами», — подумал Райм и тотчас же напомнил себе, что тщеславие его погубит.

Заинтригованный загадкой, он с неудовольствием почувствовал, как начинают крутиться шестеренки его мозга. Именно это и позволило Линкольну Райму сохранить рассудок после аварии, это отвлекло его от поисков человека, который помог бы ему совершить самоубийство.

— Райм, твоя операция все равно только послезавтра, — настаивала Сакс. — До этого тебе надо лишь сдать анализы.

Ага, Сакс, вот ты и выдала свои истинные побудительные мотивы. Но она права. Райм уже задумывался о том, что впереди его ждут два дня полного безделья. К тому же, безделья перед операцией, а это означает: никакого виски восемнадцатилетней выдержки. Действительно, чем занять себя калеке в крохотном городке Северной Каролины? Самым страшным врагом Линкольна Райма были не спазмы, не мучительные боли и не дисрефлексия, терзающие людей, перенесших травму позвоночника. Больше всего он страдал от скуки.

— Даю вам один день, — наконец произнес Райм. — Если только это никак не скажется на сроках моей операции. Я ждал ее больше года.

— Договорились, сэр, — просиял Белл.

Но Том покачал головой.

— Послушайте, Линкольн, мы приехали сюда не для того, чтобы работать. Вам сделают операцию, и мы сразу же вернемся домой. У меня нет и половины оборудования, чтобы обеспечить вам возможность нормально работать.

— Том, мы в больнице. Нисколько не удивлюсь, если мы в ней найдем все, что нам потребуется. Надо поговорить с доктором Уивер. Уверен, она с радостью нам поможет.

Помощник, одетый в наутюженные темные брюки и белоснежную рубашку с галстуком, недовольно проворчал:

— Прошу учесть мое особое мнение: мне это не по душе.

Но Линкольн Райм несмотря на беспомощность, приковавшую его к инвалидному креслу, оставался охотником; он принял решение преследовать добычу, и остальное уже не имело никакого значения. Пропустив замечание Тома мимо ушей, криминалист начал расспрашивать Джима Белла.

— Давно этот парень в бегах?

— Всего пару часов, — ответил шериф. — Вот что, сейчас я попрошу одного из заместителей принести сюда собранные улики и карту района. Я был уверен…

Он осекся, увидев, как Райм, нахмурившись, покачал головой. Сакс едва сдержала улыбку; ей было хорошо известно, что сейчас произойдет.

— Нет, — решительно остановил Белла Райм. — Мы поедем к вам. Вам придется нас где-нибудь разместить. Повторите, как называется центр округа?

— Ну… Таннерс-Корнер.

— Устройте нас где-нибудь, где мы сможем работать. Мне будет нужен ассистент-криминалист. У вас в отделении есть лаборатория?

— Что? — изумленно переспросил шериф. — Вряд ли.

— Хорошо, мы подготовим список необходимого оборудования. Одолжите у полиции штата. — Райм взглянул на часы. — Мы будем у вас через полчаса. Да, Том?

— Линкольн…

— Да?

— Через полчаса, — обреченно пробормотал помощник.

Итак, у кого плохое настроение?

— Возьми у доктора Уивер анкеты и захвати их с собой. Заполнишь, пока мы с Амелией будем работать.

— Ну хорошо, хорошо.

Сакс, составив список основного криминалистического оборудования, дала прочесть его Райму. Тот, кивнув, сказал:

— Добавь определитель градиента плотности. А так все есть.

Дописав названный Раймом прибор, молодая женщина протянула перечень Беллу. Шериф, изучив его, неуверенно покачал головой.

— Конечно, я займусь этим. Но я не думал, что причиню вам столько хлопот.

— Джим, надеюсь, я могу говорить начистоту.

— Конечно.

— От того, что я просто взгляну на ваши улики, не будет никакого толку, — тихо произнес криминалист. — Мы с Амелией беремся за это дело. Беремся по-настоящему. Итак, ответьте мне прямо: это создаст какие-то трудности?

— Я позабочусь о том, чтобы их не было, — решительно ответил Белл.

— Хорошо. В таком случае, поторопитесь насчет оборудования. Нам нужно пошевеливаться.

Шериф Белл, застыв на мгновение со шляпой в одной руке и списком в другой, кивнул и направился к двери. Райм был уверен, что кузен Роланд, коренной южанин, как-то упоминал фразу, в точности передававшую выражение на лице шерифа. Конкретно он вспомнить не смог, но там было что-то про медведя, которого ловят за хвост.

— Да, еще одно! — окликнула Сакс Белла, когда тот уже вышел за дверь. Шериф остановился и обернулся. — Этот парень, как его зовут?

— Гаррет Хэнлон. Но в Таннерс-Корнер все зовут его Насекомым.

* * *

Пакенок — небольшой округ в северо-восточной части штата Северная Каролина. Таннерс-Корнер, расположенный приблизительно в центре округа, самый крупный город. Он окружен разрозненными, маленькими населенными пунктами, такими как Блэкуотер-Лендинг, сгрудившихся вдоль берега реки Пакенок, расположенной в нескольких милях к северу от центра города. Местные жители называют ее Пако.

Большинство населенных пунктов находится к югу от реки. Местность здесь изобилует лесами, полями и прудами, но к северу от Пако почва становится предательской: Огромное Страшное Болото год от года расширяет свои владения, проглатывая автомобильные стоянки, дома, мельницы и заводские корпуса. На смену лугам и тихим заводям приходят кишащие змеями топи, а пройти сквозь вековые чащи лесов можно лишь в том случае, если посчастливится найти старую заросшую тропинку. По ту сторону реки не встретишь ни одной живой души, кроме самогонщиков, наркоманов да нескольких безумцев, предпочитающих жить среди трясины. Даже охотники сторонятся этих гиблых мест, особенно после случая, произошедшего два года назад, когда на Тэла Харпера набросилось стадо диких кабанов, и хотя он перестрелял половину из них, оставшиеся успели растерзать его прежде, чем подоспела помощь.

Как и большинство жителей округа, Лидия Йохансон редко бывала на северном берегу Пако, а если и попадала туда, то никогда не отходила далеко от обжитых мест. И сейчас она в отчаянии думала, что, переправившись через реку, переступила при этом через какую-то границу, отделяющую то место, откуда ей, возможно, никогда не суждено будет выбраться, границу не только в географическом смысле, но и в духовном.

Девушка была в ужасе. Жуткое создание тащило ее за собой. Лидия боялась его взглядов, его прикосновений, боялась, что умрет от солнечного или теплового удара, боялась, что ее ужалит змея, но больше всего ее пугало сознание того, что она никогда не увидит мир, который оставила на южном берегу реки. Свою размеренную уютную жизнь, хотя и чересчур монотонную, немногочисленных друзей и подруг в больнице, врачей, с которыми она безуспешно пыталась заигрывать, вечеринки в пиццерии, книги ужасов по ночам, мороженое, малышей ее сестры. Лидия вспоминала с тоской даже неприятные стороны своей жизни: отчаянную борьбу с лишним весом, безуспешные попытки бросить курить, одинокие ночи, долгие ожидания звонков от мужчины, с которым она иногда встречалась (она называла его своим «возлюбленным», хотя знала, что выдает желаемое за действительное)… даже все это теперь казалось ей бесконечно дорогим и близким.

В теперешнем же ее положении не было ничего утешительного.

Лидия вспоминала жуткое зрелище, которое мельком увидела возле охотничьей сторожки. Помощник шерифа Эд Шеффер, лежащий без сознания на земле, руки и лицо неестественно распухли от осиных укусов.

— Должно быть, он сделал им больно, — пробормотал Гаррет. — Осы нападают только тогда, когда их гнездо в опасности. Он сам во всем виноват.

Парень осторожно зашел в сторожку, чтобы забрать свои вещи. Осы не обратили на него никакого внимания. Скрутив Лидии руки скотчем, он потащил ее в лес, и вот уже несколько миль они продирались сквозь мрачную чащу.

Мальчишка шел как-то странно. Он дергал Лидию то в одну сторону, то в другую, тихо говорил сам с собой, расчесывал красные пятна на лице. Один раз, остановившись, он склонился над бочажком с водой. Дождавшись, пока какой-то жук или паук не пробежал по зеркальной глади, Гаррет окунул лицо в воду, смачивая обожженную кожу. Взглянув на свои ноги, он снял оставшуюся кроссовку и отшвырнул ее в сторону. Они продолжили путь сквозь усиливающийся зной.

Лидия обратила внимание на торчащую у мальчишки из кармана карту.

— Куда мы идем?

— Заткнись, хорошо?

Через десять минут он заставил молодую женщину разуться, и они перешли вброд неглубокий мутный ручей. Выбравшись на противоположный берег, Гаррет усадил Лидию перед собой и, не отрывая взгляда от ее ног и промежности, медленно вытер ей ступни гигиеническими салфетками, которые достал из кармана. При прикосновении его руки Лидия ощутила такое же отвращение, как и тогда, когда ей впервые пришлось сделать надрез на трупе в больничном морге. Мальчишка надел ей белые тапочки и туго зашнуровал их, задержав руку на икрах дольше необходимого. Затем, сверившись с картой, снова потащил Лидию в лес.

Щелкая ногтями, расчесывая щеку…

Постепенно бочаги стали попадаться все чаще и чаще, вода в них становилась все чернее и глубже. Лидия предположила, что они направляются к Огромному Страшному Болоту, хотя не могла представить себе, зачем. Когда ей стало казаться, что чавкающая трясина полностью преградила им путь, Гаррет свернул в густой сосновый лес, где, к облегчению Лидии, было гораздо прохладнее, чем на открытом болоте.

Мальчишка отыскал еще одну тропу. Они двигались по ней до тех пор, пока не вышли к крутому холму. К вершине тянулась цепочка валунов.

— Я не смогу лезть, — постаралась с вызовом произнести Лидия. — Со связанными руками я обязательно поскользнусь.

— Чушь собачья, — раздраженно пробормотал Гаррет, словно она была дурочкой. — У тебя хорошая обувь. Ты не поскользнешься. Смотри, я босой, и лезу спокойно. Только взгляни на мои ноги! — он показал ей пятки, покрытые желтыми мозолями. — Давай, шевели задницей. Только когда заберешься наверх, дальше ни шагу. Слышишь? Эй, ты меня слышишь?

Снова шипение. На щеку Лидии упала капля слюны, казалось, обжегшая ей кожу, словно серная кислота.

Господи, как же она его ненавидит!

Лидия начала взбираться наверх. На полпути она остановилась и оглянулась. Гаррет пристально следил за ней, нервно пощелкивая пальцами. Проводя языком по передним зубам, он жадно смотрел на ее ноги, затянутые в белые чулки. Затем его взгляд переместился выше, под юбку.

Лидия поползла дальше. За спиной послышалось дыхание с присвистом. Парень двинулся следом за ней.

На вершине холма была полянка, а от нее в густой сосняк уходила единственная тропинка. Лидия шагнула вперед, в тень.

— Эй! — окликнул ее Гаррет. — Разве ты не слышала? Я сказал тебе не двигаться!

— Я вовсе не собираюсь бежать от тебя! — ответила Лидия. — Здесь очень жарко. Я хочу уйти с солнца.

Он указал на землю футах в двадцати впереди. Там тропинку закрывал толстый слой веток.

— Ты могла туда упасть, — проскрежетал Гаррет. — И все испортила бы.

Лидия присмотрелась внимательнее. Ветви закрывали большую яму.

— Что там?

— Ловушка.

— А внутри?

— Сюрприз для тех, кто вздумает идти за нами.

Он произнес это с гордостью, самодовольно ухмыляясь, словно радовался своей сообразительности.

— Но ведь сюда может упасть кто угодно!

— Черта с два! — процедил парень. — Мы находимся к северу от Пако. Здесь могут появиться только те, кто идет за нами. А эти люди заслужили то, что с ними произойдет. Пошли!

Гаррет снова перешел на свистящий шепот. Схватив Лидию за связанные запястья, он потащил ее в обход ямы.

— Необязательно делать мне больно! — запротестовала молодая женщина.

Оглянувшись, мальчишка ослабил хватку, хотя его более нежное прикосновение оказалось куда более страшным. Он принялся поглаживать запястье Лидии средним пальцем, и она почему-то подумала о жирном клеще, выбирающем, куда бы вонзить свое жало.

Глава 4

«Крайслер» проехал мимо городского кладбища. Там как раз шли похороны. Райм, Сакс и Том проводили взглядом скорбную процессию.

— Обратите внимание на гроб, — заметила Амелия.

Гроб был маленьким, детским. Участников траурной церемонии было немного, и все взрослые. Человек двадцать. Райм удивился, почему народу так мало. Подняв взгляд, он устремил его вдаль, поверх взбиравшихся на холмы надгробий, на просторы затянутых дымкой лесов и топей, теряющихся вдали.

— Неплохое местечко, — заметил он. — Ничего не имею против, если меня похоронят на таком кладбище.

Сакс, обеспокоенно смотревшая на кладбище, устремила на Райма холодный взор; судя по всему, накануне операции ей было неприятно слышать разговоры о смерти.

Но вот Том аккуратно вписал микроавтобус в поворот, и за ним последовал полицейский автомобиль Джима Белла. Выехав на прямое шоссе, машины прибавили скорость, и кладбище скрылось позади.

Как и обещал шериф Белл, до Таннерс-Корнера от медицинского центра в Авери было ровно двадцать миль. Встречающий приезжих щит с надписью «ДОБРО ПОЖАЛОВАТЬ» заверял, что в городе проживает 3018 человек. Возможно, это и соответствовало действительности, но в такой жаркий августовский полдень на главной улице можно было увидеть лишь очень немногих из названного числа. Пыльный городок, казалось, вымер. Сидевшая на скамейке пожилая пара разглядывала пустынную улицу. Райм заметил двух помятых тощих типов, по всей видимости, местных пьянчуг. Один сидел на обочине мостовой, обхватив покрытыми струпьями руками голову, и, судя по всему, боролся с симптомами похмелья. Другой, прислонившись спиной к дереву, проводил сверкающий микроавтобус запавшими желтушными глазами. Костлявая женщина лениво терла окна аптеки. Кроме этих пятерых, не было видно ни души.

— Умиротворенное местечко, — заметил Том.

— Можно сказать и так, — нахмурилась Сакс, похоже, разделявшая беспокойство Райма по поводу пустынных улиц.

Главная улица представляла собой унылую прямую ленту асфальта, обставленную старыми зданиями, пытающимися спрятаться за рядом редких деревьев. Райм насчитал один супермаркет, аптеку, два бакалейных магазина, два бара, одну столовую, магазин женской одежды, страховую компанию и одно заведение, служившее одновременно видеопрокатом, кондитерской лавкой и маникюрным салоном. Между банком и магазином для рыболовов, бойко торговавшим наживкой, втиснулся крошечный автосервис. Всего два рекламных щита: один сообщающий о ресторане «Макдональдс» в семи милях по автостраде номер 17; на другом было выцветшее изображение броненосцев «Монитор» и «Мерримак» времен Гражданской войны. «Посетите музей броненосного флота».

Для того чтобы поглядеть на сию достопримечательность, требовалось проехать двадцать две мили.

Отмечая все эти подробности жизни провинциального городка, Райм с мучительной болью сознавал, что он, как криминалист, здесь совершенно чужой. Ему удавалось так хорошо анализировать улики, добытые с места преступления, совершенного в Нью-Йорке, потому что он прожил там много лет. Он знал город как свои пять пальцев, исходил его пешком вдоль и поперек, изучил его историю, разбирался во флоре и фауне. Но здесь, в Таннерс-Корнере и его окрестностях, ему ничего не известно ни о земле, ни о воздухе, ни о воде, он не знает привычек местных жителей, не имеет понятия, какие они предпочитают машины, в каких домах живут, где работают, какие ими движут побуждения.

Райм вспомнил, как он вместе с другими новобранцами впервые предстал перед старшим детективом полиции Нью-Йорка. Тот, прочтя своим подчиненным лекцию об основных особенностях работы в мегаполисе, закончил ее словами:

— Кто мне может сказать, что означает выражение: «рыба, вынутая из воды»?

— Это значит: не в привычной обстановке, — отозвался молодой полицейский Райм. — Так говорят о человеке, который растерялся и не знает, что делать.

— А скажи-ка мне, что происходит с рыбой, вынутой из воды? — рявкнул седой ветеран-полицейский, обращаясь к Райму. — Рыба не теряется. Она дохнет, черт побери. Это самая большая опасность, с которой может столкнуться следователь. Незнание обстановки. Хорошенько это запомните.

Том, остановив «Крайслер», занялся ритуалом выкатывания кресла. Райм, схватив губами управляющий мундштук, покатил «Штормовую стрелу» по крутому пандусу здания администрации округа, судя по всему, скрепя сердце добавленному после принятия федерального закона об инвалидах.

Трое мужчин в рабочей одежде, с ножами в ножнах на поясе, распахнув дверь, направились к бордовому «Шевроле».

Самый худой из них, толкнув самого здорового, бородатого верзилу с волосами, завязанными в сплетенный из мелких косичек хвост, указал на Райма. Затем троица, как по команде, оценивающе обвела взглядами Сакс. Глаза верзилы задержались на зализанных волосах Тома, его стройной фигуре, безукоризненном костюме и золотом кольце в ухе. Он шепнул что-то третьему мужчине, внешностью напоминающему бизнесмена-южанина консервативных взглядов. Тот пожал плечами. Потеряв интерес к незнакомцам, троица забралась в «Шевроле».

Рыба, вынутая из воды…

Шериф Белл, шедший рядом с креслом-каталкой, заметил этот обмен взглядами.

— Это Рич Калбо — тот, что самый здоровый. И его дружки, Шон О'Сариан — это тощий, и Гаррис Томел. Калбо и вполовину не так плох, как хочет показаться. Он любит строить из себя крутого парня, но, как правило, много хлопот не доставляет.

О'Сариан, сидевший на заднем сиденье, обернулся, но Райм не смог определить, на кого он смотрел: на Тома, Сакс или на него самого.

Шериф быстро взбежал по пандусу к двери. Ему пришлось с ней повозиться; покрасив, дверь больше не открывали, и она прилипла к косяку.

— Похоже, калеки здесь редкость, — заметил Том. — Как вы себя чувствуете? — обратился он к Райму.

— Замечательно.

— Непохоже. Вы очень бледный. Как только войдем внутрь, я измерю вам давление.

Они вошли в здание администрации округа. Как показалось Райму, оно было построено в начале 50-х годов. В коридорах стены, выкрашенные в казенный зеленый цвет, пестрели рисунками, выполненными старшеклассниками, фотографиями Таннерс-Корнера, отражающими историю городка, и полудюжиной объявлений о рабочих вакансиях.

— Эта комната подойдет? — спросил Белл, распахивая дверь. — Здесь хранятся вещественные доказательства, но сейчас мы быстро перетащим все в подвал.

Вдоль стены стояли коробки. Один полицейский пытался выкатить на тележке большой телевизор. Другой нес два ящика с банками из-под сока, наполненными прозрачной жидкостью.

— Вот это, пожалуй, и вся преступность Таннерс-Корнера, — усмехнулся шериф. — Кража бытовой электроники и самогоноварение.

— Это самогон? — спросила Сакс.

— Самый что ни на есть настоящий. Тридцатидневной выдержки.

— Марки «Оушен спрей»? — усмехнулся Райм, глядя на банки.

— Излюбленная посуда самогонщиков — из-за широкого горлышка. Вы пьете?

— Только виски.

— Полностью поддерживаю. — Белл кивнул на банки. — Федералов и налоговую инспекцию штата беспокоят нелегальные доходы. А нас в первую очередь тревожит то, что мы теряем людей. Вот эта партия еще вполне приличная. Но частенько в самогон добавляют формальдегид, растворители и ядохимикаты. Каждый год мы из-за некачественного пойла теряем одного-двух человек.

— А почему самогон иногда называют «лунным светом»? — спросил Том.

— Потому что раньше его варили ночью на улице в полнолуние, чтобы не зажигать фонарей и не привлекать лишнего внимания, — разъяснил Белл.

— А-а, — протянул Том, чьи вкусы по части алкогольных напитков, насколько было известно Райму, ограничивались марочными французскими винами.

Райм огляделся вокруг.

— Нам понадобятся удлинители, — заметил он, кивнув в сторону единственной розетки на стене.

— Сейчас сделаем, — заверил его шериф. — Я поручу кому-нибудь заняться этим.

Отослав одного из помощников за удлинителями, Белл сказал, что позвонил в полицейское управление Элизабет-сити и попросил срочно прислать криминалистическое оборудование, заказанное Раймом. Приборы будут здесь максимум через час. Райм, рассудив, что для округа Пакенок это невероятная скорость, в очередной раз прочувствовал всю серьезность дела.

В случаях насильственного похищения с сексуальными целями обычно есть не больше двадцати четырех часов на то, чтобы найти жертву; по прошествии этого срока она теряет всякую ценность в глазах похитителя, и он, не задумываясь, с ней расправляется.

Вернулся помощник с двумя удлинителями с заземлением.

— Подойдут, — сказал Райм. — Сколько человек занимаются этим делом?

— У меня три заместителя и восемь помощников. Еще двое в центре связи и пять в канцелярии. Обычно мы их делим с отделом планирования, и это наше больное место, но из-за похищения, а также потому, что вы сюда приехали, в наше распоряжение отдадут всех свободных людей. Администрация округа нас поддерживает. Я уже говорил.

Райм, нахмурившись, смотрел на стену.

— В чем дело?

— Ему будет нужна грифельная доска, — высказал предположение Том.

— Вообще-то я думал о подробной карте округа, — уточнил Райм. — Но доска тоже не помешает. Большая доска.

— Уже сделано.

Райм и Сакс, переглянувшись, улыбнулись. Эти же слова были любимой поговоркой Роланда Белла.

— Дальше, не могли бы вы пригласить сюда своих сотрудников? Мы устроим что-то вроде совещания.

— И еще нам нужен кондиционер, — вставил Том. — Здесь очень жарко.

— Посмотрим, что можно сделать, — небрежно ответил шериф. Определенно, он не понимал одержимости северян прохладой.

— В его состоянии невозможно долго находиться в таких условиях, — твердо произнес Том.

— Не бери в голову, — попытался унять его Райм.

Подняв бровь, Том спокойно повторил:

— В этой комнате необходимо установить кондиционер. В противном случае я увожу Линкольна в гостиницу.

— Том! — предостерегающе произнес Райм.

— Боюсь, выбора у нас нет, — решительно промолвил его помощник.

— Нет проблем, — заверил их Белл. — Я сам об этом позабочусь. — Подойдя к двери, он крикнул: — Стив, зайди к нам на минутку!

В комнату вошел молодой мужчина в полицейской форме. Его коротко остриженную голову украшали забавно оттопыренные уши.

— Это мой шурин Стив Фарр, — представил его Белл.

Стив был самым высокорослым помощником шерифа из всех, с кем успели познакомиться приезжие. Его рост достигал шести футов и семи дюймов. Лишь немного смутившись при виде Линкольна, Фарр тотчас же растянул губы в радушной улыбке, проникнутой компетентной уверенностью. Белл поручил ему найти кондиционер для импровизированной лаборатории.

— Из-под земли достану, Джим.

Подергав себя за мочку уха, Стив по-военному развернулся на каблуках и скрылся в коридоре.

Какая-то женщина просунула голову в дверь.

— Джим, здесь Сью Макконнел. Она на грани срыва.

— Хорошо, я с ней поговорю. Передай, что уже иду. — Белл повернулся к Райму. — Это мать Мери-Бет. Несчастная женщина. Год назад у нее умер от рака муж, а теперь вот это. Знаете, — покачав головой, добавил он, — у меня у самого двое малышей, и я могу себе представить, каково ей.

— Джим, пожалуйста, найдите карту, — оборвал его Райм. — И установите доску.

Удивленный его резким тоном, Белл неуверенно заморгал.

— Разумеется, Линкольн. Если мы, южане, кажемся вам, янки, чересчур нерасторопными, не стесняйтесь, подгоняйте нас, хорошо?

— О, Джим, за мной не заржавеет.

Один из трех заместителей Джима Белла, кажется, был рад знакомству с Раймом и Сакс. Ну, по крайней мере, с Сакс. Остальные двое ограничились кивками. Несомненно, больше всего им хотелось, чтобы эта странная парочка не покидала Большого Яблока.[2]

Благосклонное отношение выказал мужчина лет тридцати с блеклыми глазами по имени Джесс Корн. Именно он сегодня утром был на месте преступления. Корн виновато подтвердил, что Гаррет скрылся, захватив прямо у него на глазах вторую жертву, Лидию Йохансон. К тому времени как Джессу удалось переправиться на противоположный берег реки, Эд Шеффер лежал на земле, искусанный осами.

Из двух других заместителей, встретивших приезжих с Севера очень холодно, одним был Мейсон Джермейн, невысокий мужчина лет сорока. С черными глазами, невыразительными чертами лица и надменной позой. На зализанных назад волосах были видны словно прочерченные по линейке следы от зубьев расчески. От Джермейна нестерпимо разило терпким ароматом дешевого лосьона после бритья. Заместитель шерифа приветствовал гостей осторожным вежливым кивком, и у Райма сложилось впечатление: он рад, что приезжая знаменитость — инвалид и можно не пожимать ему руку. Сакс, будучи всего лишь женщиной, удостоилась только снисходительного: «Здравствуйте, мисс».

Третьим заместителем оказалась Люси Керр, и, судя по всему, она была рада видеть гостей не больше Мейсона. Высокого роста, пропорционально сложенная, с продолговатым лицом, Люси лишь немногим уступала бывшей манекенщице Сакс. Форма Мейсона была мятой и в пятнах, у Люси же она словно только что вышла из-под утюга. Ее светлые волосы были уложены в пышную французскую прическу. Эту женщину легко можно представить в роли фотомодели, рекламирующей джинсы, сапоги и кожаные жилеты.

Райм понимал, что холодный прием является автоматической реакцией на чужаков (особенно на калеку и женщину, к тому же северян). Но у него не было ни малейшего желания завоевывать сердца Джермейна и Керр. С каждой минутой поймать похитителя становится все труднее и труднее. А у него самого через два дня свидание с доктором Уивер, на которое он не собирается опаздывать.

Коренастый черный, единственный темнокожий сотрудник полицейского управления, которого пока что увидел Райм, вкатил большую грифельную доску на колесиках и развернул подробную карту округа Пакенок.

— Трей, прикрепи ее сюда, — указал на стену шериф Белл.

Райм взглянул на карту. Хорошая, очень подробная.

— А теперь расскажите мне, как все произошло, — предложил он. — Начните с первой жертвы.

— Мери-Бет Макконнел, — вздохнул Белл. — Ей двадцать три года. Студентка старшего курса в Авери.

— Продолжайте. Что было вчера?

— Ну, все это случилось довольно рано, — начал Мейсон. — Мери-Бет…

— Вы не могли бы быть точнее? — прервал его Райм. — Относительно времени?

— Точно мы сказать не можем, — холодно ответил Мейсон. — Знаете, у нас не было остановившихся часов, как на «Титанике».

— Это должно было произойти до восьми часов, — вставил Джесс Корн. — Билли — парень, которого прикончили, совершал утреннюю пробежку, а от места преступления до его дома около получаса. У него были какие-то занятия в летней школе, и он должен был вернуться домой к половине девятого, чтобы успеть принять душ и переодеться.

«Неплохо», — мысленно отметил Райм.

— Продолжайте, — кивнул он.

— Мери-Бет в рамках курсовой работы вела раскопки на берегу, — снова заговорил Мейсон. — Искала следы пребывания индейцев в Блэкуотер-Лендинг.

— Что это, город? — спросила Сакс.

— Нет, просто несколько зданий. Три десятка жилых домов, завод. Ни магазина, ничего. А кругом лес и болота.

Райм обратил внимание на буквы и цифры вдоль полей карты.

— Где это? Покажите.

Мейсон ткнул в квадрат Ж-10.

— По-видимому, тут появляется Гаррет и хватает Мери-Бет. Он собирается ее изнасиловать, но как раз в этот момент мимо пробегает Билли, он замечает происходящее с дороги и спускается вниз, чтобы помешать Гаррету. Тот хватает лопату и убивает Билли. Затем исчезает, прихватив с собой Мери-Бет. — Джермейн стиснул зубы. — Билли был хорошим парнем. Отличным. Каждое воскресенье ходил в церковь. В прошлом сезоне он в матче с командой из Албемарла за две минуты до конца перехватил пас, побежал и…

— Не сомневаюсь, это был замечательный парень, — нетерпеливо прервал его Райм. — Гаррет и Мери-Бет — они ушли пешком?

— Да, — вмешалась в разговор Люси. — Гаррет вообще не ездит на машине. У него даже нет водительских прав. Наверное, это потому, что его родные погибли в автокатастрофе.

— Какие улики вы обнаружили на месте преступления?

— О, у нас есть орудие убийства, — с гордостью заявил Мейсон. — Лопата. Мы обращались с ней бережно, надев перчатки. Оформили вещественное доказательство по протоколу, как написано в инструкции.

Райм, подождав немного и не услышав продолжения, наконец не выдержал.

— Что еще?

— Ну, следы ног.

Мейсон неуверенно посмотрел на Джесса.

— Ах да, я их зарисовал, — поспешно заверил тот.

— И это все? — спросила Сакс.

Люси кивнула, недовольная недвусмысленной критикой северян.

— Разве вы не проводили осмотр места преступления? — недоуменно спросил Райм.

— Конечно, проводили, — ответил Джесс. — Просто там ничего больше не было.

Ничего больше не было? На том месте, где преступник убил одну жертву и похитил другую, улик должно быть столько, что на основе их можно снимать фильм о том, кто что и с кем сделал, а также, скорее всего, и о том, чем занимались все действующие лица в последние двадцать четыре часа. Похоже, ему с Сакс придется иметь дело с двумя противниками: с этим мальчишкой-Насекомым и некомпетентностью органов правопорядка. Встретившись взглядом с Амелией, Райм понял, что она думает то же самое.

— Кто проводил осмотр? — спросил криминалист.

— Я, — оживился Мейсон. — Я первым прибыл на место преступления. Когда поступил вызов, я оказался ближе всех.

— А это когда произошло?

— В девять тридцать. Водитель грузовика заметил труп Билли с шоссе и позвонил по 911.

А парня убили до восьми. Не здо́рово. Полтора часа, по крайней мере, на месте преступления никого не было. Очень большой промежуток времени. За полтора часа много улик могли убрать, много — добавить. Преступник мог изнасиловать и убить девушку, спрятать тело, а затем вернуться, уничтожить часть улик и подбросить другие, чтобы направить полицию по ложному следу.

— Вы сами проводили осмотр места преступления? — спросил Райм у Джермейна.

— Да, первый раз. Затем подоспели еще три-четыре помощника шерифа, и мы очень тщательно прочесали все вокруг.

И нашли только орудие убийства? Боже всемогущий… Не говоря уж о том, сколько вреда нанесли четверо полицейских, не знакомых с методикой осмотра места преступления.

— Позвольте спросить, — нарушила молчание Сакс, — почему вы так уверены, что преступник — этот Гаррет?

— Я его сам видел, — сказал Джесс Корн. — Сегодня утром, когда он похитил Лидию.

— Из этого еще не следует, что он убил Билли и похитил вторую девушку.

— О, отпечатки пальцев, — ответил Белл. — На ручке лопаты их было множество.

Райм кивнул.

— А отпечатки Гаррета были в картотеке из-за его прошлых неладов с законом?

— Точно.

— Хорошо, — сказал Райм. — А теперь расскажите, что произошло сегодня утром.

Теперь к повествованию приступил Джесс.

— Это случилось рано утром. Сразу после восхода. Мы с Эдом Шеффером следили за местом преступления на тот случай, если Гаррет вернется. Эд дежурил на северном берегу реки, а я на южном. Пришла Лидия, чтобы положить цветы. Оставив ее одну, я поднялся к машине. Как я сейчас понимаю, мне не следовало так поступать. И только я отошел, как Лидия закричала. Я бросился назад и успел увидеть, как они с Гарретом переправились на другой берег Пако. У меня не было ни лодки, ничего, чтобы преследовать их. Я попытался связаться по рации с Эдом, но он не отвечал. Я встревожился. Когда мне удалось переправиться на противоположный берег, он лежал на земле, искусанный осами до полусмерти. Гаррет подстроил ловушку.

— Мы думаем, Эду известно, где Гаррет спрятал Мери-Бет, — вмешался Белл. — Он успел взглянуть на карту, которую нашел в сторожке, где скрывался мальчишка. Но его зажалили осы, и Эд потерял сознание, так и не успев нам что-либо рассказать. Судя по всему, Гаррет, похитив Лидию, захватил карту с собой. Мы ее не нашли.

— Каково сейчас состояние вашего помощника? — спросила Сакс.

— Он в шоке. Врачи не могут сказать, выкарабкается ли он. А если выкарабкается, сможет ли что-либо вспомнить.

Итак, придется рассчитывать только на улики. Что, в конце концов, и предпочитал Райм. Вещественные доказательства лучше любых свидетелей.

— На месте сегодняшнего преступления нашли что-нибудь?

— Вот это. — Открыв чемоданчик, Джесс достал кроссовку в полиэтиленовом пакете. — Ее потерял Гаррет, когда тащил Лидию. Больше ничего.

Вчера лопата, сегодня кроссовка. Не густо. Райм беспомощно взглянул на одинокий предмет обуви.

— Положите это пока вот сюда, — он кивнул в сторону стола. — Расскажите мне о других убийствах, в которых, как вы полагаете, замешан Гаррет.

— В общем-то, это не совсем убийства, — сказал Белл. — Два человека утонули недалеко от Блэкуотер-Лендинг. По заключению экспертизы, они упали в канал и обо что-то ударились головами. Но врач сказал, что, возможно, их сначала умышленно оглушили, а лишь затем столкнули в воду. Незадолго до того, как эти люди утонули, Гаррета видели неподалеку от их домов. А в прошлом году девушка умерла от укусов. Ее зажалили осы. Как и Эда. Нам известно, что это подстроил Гаррет.

Белл собирался было продолжать, но его опередил Мейсон:

— Ей было чуть больше двадцати, совсем как Мери-Бет, — тихо промолвил он. — Замечательная девушка, добрая христианка. Она заснула днем в саду. Гаррет подбросил осиное гнездо. У нее насчитали сто тридцать семь укусов. Она умерла от остановки сердца.

— Первой на вызов приехала я, — добавила Люси Керр. — Зрелище было просто ужасное. Она умирала медленно, в страшных мучениях.

— О, а помните, мы сегодня проезжали мимо кладбища? — сказал шериф Белл. — Хоронили Тода Уилкса. Ему было восемь. Он покончил с собой.

— Только не это, — простонала Амелия. — Почему?

— Тод все время болел, — объяснил Джесс Корн. — Больше времени проводил в больнице, чем дома. Очень страдал по этому поводу. Но дело не только в этом. Свидетели слышали, как Гаррет несколько недель назад страшно ругался на Тода, обзывал его последними словами. Нам кажется, Гаррет издевался над беднягой до тех пор, пока тот не сломался.

— Мотив? — спросила Сакс.

— Псих он, вот его мотив, — рявкнул Мейсон. — Над ним все смеются, и он мстит, как может. Только и всего.

— Он страдает шизофренией?

— Если верить учителям в школе — нет, — вмешалась Люси. — Это называется антиобщественным характером. Коэффициент умственного развития у Гаррета очень высокий. Учился в основном на «отлично» до тех пор, пока пару лет назад не стал прогуливать занятия.

— У вас есть его фотография? — поинтересовалась Сакс.

Шериф открыл папку.

— Вот снимок, который мы сделали, задержав Гаррета за случай с осиным гнездом.

На фотографии был снят худой, коротко остриженный паренек с густыми сросшимися бровями и запавшими глазами. На правой щеке у него была сыпь.

— Вот еще один. — Белл развернул вырезку из газеты. На ней был снимок семьи из четырех человек и подпись: «Семья Хэнлонов на ежегодном празднике в Таннерс-Корнер за неделю до того, как в трагической катастрофе на шоссе номер 112 погибли Стюарт, 39 лет, и Сандра, 37 лет, а также их дочь Кей, 10 лет. Также на снимке изображен сын Хэнлонов Гаррет, 11 лет, которого в момент аварии не было в машине».

— Я могу ознакомиться с протоколом осмотра вчерашнего места преступления? — спросил Райм.

Белл раскрыл папку и протянул ее Тому. В распоряжении Райма не было рамки для перевертывания страниц, поэтому ему пришлось положиться на своего помощника.

— Ты не мог бы держать ровнее?

Том молча вздохнул.

Но криминалист был раздражен. Осмотр места преступления проводился отвратительно. На снимках, сделанных с помощью «Поляроида», были видны следы ног, но никто не приложил к ним линейку, указывающую их размер. Никто не позаботился о том, чтобы обозначить следы карточками с номерами, отмечающими, что они были оставлены разными людьми.

Сакс, покачав головой, высказалась по этому поводу вслух.

— А вы всегда так поступаете? — тотчас же ощетинилась Люси. — Раскладываете карточки?

— Разумеется, — ответила Амелия. — Это обычная процедура.

Райм продолжал изучать отчет. В нем приводилось лишь беглое описание местонахождения и позы трупа. Райм определил, что контуры выполнены краской из пульверизатора. Такой метод печально знаменит тем, что уничтожает следы и загрязняет место преступления.

Никто и не подумал взять образцы почвы под трупом, а также там, где, судя по следам, боролись Билли, Мери-Бет и Гаррет. Кроме того, Райм заметил на фотографиях окурки, но ни один из них не был приобщен к протоколу.

— Дальше.

Том перевернул страницу.

Анализ отпечатков пальцев был выполнен ненамного лучше. На черенке лопаты имелись четыре полных и семнадцать частичных отпечатков, и все они были точно идентифицированы, как принадлежащие Билли и Гаррету. Большинство отпечатков были не видимы невооруженным глазом, но некоторые отчетливо проступали и без обработки специальными реактивами и при ультрафиолетовом освещении на грязном пятне. И все же Мейсон действовал слишком беспечно, следы его резиновых перчаток во многих местах затирали отпечатки пальцев убийцы. За такую небрежную работу Райм тотчас же выгнал бы лаборанта с работы. Но поскольку на лопате было с лихвой хороших отпечатков, неаккуратность Мейсона не имела особого значения.

Скоро должны привезти оборудование. Райм повернулся к Беллу.

— Мне будет нужен помощник для работы с приборами. Конечно, я предпочел бы полицейского, но главное, чтобы этот человек разбирался в технике. И знал здешние места.

Мейсон провел большим пальцем по ребристому курку револьвера.

— Конечно, мы можем кого-нибудь подыскать, но я полагал, что вы и есть специалист. Разве вас не поэтому пригласили?

— Одна из причин, по которой вы меня пригласили, заключается в том, что я знаю, когда мне нужна помощь. — Райм посмотрел на шерифа. — Есть какие-нибудь мысли?

Ответила Люси Керр:

— Бенни, мой племянник. Он учится в университете Северной Каролины. На старшем курсе.

— Способный?

— Фи-бетник.[3] Вот только он… несколько молчалив.

— Мне он нужен не для разговоров.

— Я ему позвоню.

— Хорошо. И еще, я хочу, чтобы Амелия осмотрела места преступлений: Блэкуотер и комнату мальчишки.

— Но, — Мейсон указал рукой на отчет, — мы же это уже сделали. Прочесали частым гребнем.

— Мне бы хотелось, чтобы она еще раз все осмотрела, — решительно произнес Райм. Он повернулся к Джессу. — Вам хорошо знакомы здешние места. Вы бы не могли отправиться вместе с Амелией?

— Какие разговоры! С радостью.

Сакс криво усмехнулась. Но Райм знал, чего можно добиться легким флиртом. Его сотруднице потребуется серьезная помощь. А от Люси и Мейсона не будет такой пользы, как от уже очарованного Амелией Джесса Корна.

— Я хочу, чтобы Сакс выдали оружие, — продолжал Райм.

— У нас Джесс признанный специалист по оружию, — ответил Белл. — Он подыщет вам отличный «Смит-и-Вессон».

— Можете не сомневаться, — тут же отозвался тот.

— И наручники, — добавила Сакс.

— Естественно.

Белл обратил внимание, что Мейсон с недовольным видом разглядывает карту.

— В чем дело? — спросил шериф.

— Ты действительно хочешь узнать мое мнение?

— Я же спросил тебя.

— Ты, Джим, конечно, делай то, что считаешь нужным, — натянуто произнес Мейсон, — но, по-моему, времени на поиски у нас нет. Гаррет уже далеко. Нам нужно пойти следом за ним, и как можно быстрее.

Но ответил ему Линкольн Райм. Не отрывая глаз от квадрата Ж-10 на карте, места, где в последний раз видели в живых Лидию Йохансон, он сказал:

— У нас нет времени, чтобы торопиться.

Глава 5

— Мы хотели, чтобы он жил в нашей семье, — с опаской прошептал мужчина, словно громкий голос мог разбудить спящую ведьму. Хэл Бэббедж нерешительно посмотрел на грязный дворик, где застыл на бетонных блоках пикап без колес. — Мы связались с попечительским советом и поинтересовались именно о Гаррете. Мы прочли о нем в газете, и нам стало его очень жалко. Но, как это ни прискорбно, с самого начала мы видели от него только плохое. Гаррет был совсем не похож на остальных наших детей. Мы старались изо всех сил, но, наверное, он смотрел на все это иначе. Нам страшно. Очень страшно.

Мужчина стоял на потемневшем от непогоды крыльце своего дома на северной окраине Таннерс-Корнера, разговаривая с Амелией Сакс и Джессом Корном. Амелия пришла сюда, домой к приемным родителям Гаррета, исключительно для того, чтобы осмотреть его комнату, но сейчас выслушивала болтовню Хэла Бэббеджа в надежде узнать больше о Гаррете Хэнлоне. Она не вполне разделяла точку зрения Райма насчет того, что единственным ключом к поискам преступников являются вещественные доказательства.

Но сейчас Сакс вынесла из разговора только одно: приемные родители Гаррета боятся, что он вернется и сотворит что-то ужасное с ними и их детьми. Жена Хэла, полная женщина в грязной футболке, с кучерявыми волосами цвета ржавчины, молча стояла рядом с мужем. Как и он, Маргарет Бэббедж то и дело испуганно оглядывалась вокруг. Как предположила Амелия, она тоже со страхом ждала возвращения Гаррета.

— Можно подумать, мы плохо относились к нему, — продолжал Хэл. — Я его ни разу не порол. Теперь законы штата это запрещают, но я был с ним тверд, заставлял его придерживаться распорядка дома. Например, мы всегда едим в строго определенное время. Я настаиваю на этом. Но только Гаррет никогда не приходил вовремя. Если он не успевал, я запирал еду, так что ему частенько случалось оставаться голодным. Иногда по субботам я пытался читать с ним Библию. Этого Гаррет просто терпеть не мог. Сидел и молчал. Мне становилось очень не по себе, смею вас заверить. Я заставлял его убирать в свинарнике, в который он превратил свою комнату, — он замолчал, раздираемый одновременно злобой и страхом. — Надо заставлять детей выполнять определенные вещи. Но я знал, что Гаррет ненавидит меня за это.

Его жена наконец решила добавить свои показания:

— Мы были к нему очень добры. Но Гаррет предпочитал это не запоминать. Он помнил только то, как мы бывали с ним строги, — ее голос дрогнул. — И он думает только об отмщении.

— А я вам вот что скажу: мы сможем постоять за себя, — с вызовом заявил приемный отец Гаррета, обращаясь теперь к Джессу Корну. Он кивнул на горсть гвоздей и ржавый молоток, лежащие на крыльце. — Мы заколотим все окна, а если он попытается проникнуть в дом… мы сможем постоять за себя. Дети знают, что им надлежит делать. Им известно, где ружье. Я научил их обращаться с ним.

Он науськивает своих детей стрелять в Гаррета? Сакс была потрясена. Она заметила в доме нескольких малышей, боязливо высовывавшихся из дверей. Старшему не было и десяти.

— Хэл, — строго промолвил Джесс Корн, опережая Амелию, — не вздумай устраивать самодеятельность. Если увидишь Гаррета, немедленно свяжись с нами. И не позволяй своим детям играть с огнестрельным оружием. Да что я тебе говорю, ты сам все знаешь.

— Я устраивал занятия, — начал защищаться Хэл. — Каждый четверг после ужина. Они умеют обращаться с ружьем.

Увидев что-то во дворе, он напрягся, прищуриваясь.

— Мне бы хотелось осмотреть его комнату, — сказала Сакс.

Хэл пожал плечами.

— Как вам угодно. Но на нас не рассчитывайте. Я туда шага не сделаю. Мэг, проводи их.

Он нагнулся за гвоздями и молотком, и Сакс заметила у него за поясом рукоятку пистолета. Взяв пригоршню гвоздей, Хэл начал вколачивать их в рамы.

— Джесс, — сказала Амелия, — обойдите дом и взгляните, не подстроил ли Гаррет каких-либо ловушек у своего окна.

— Вы ничего не увидите, — остановила их мать. — Он закрасил его черной краской.

Закрасил?

— В таком случае, — продолжала Сакс, — просто следите за окном. Я не хочу никаких сюрпризов. И постарайтесь не выходить на открытое пространство, чтобы не становиться мишенью.

— Ну да. Не становиться мишенью.

Джесс подчеркнуто серьезно кивнул, и Амелия поняла, что у него нет никакого опыта. Помощник шерифа скрылся за домом.

— Давайте я покажу вам его комнату, — предложила Маргарет Бэббедж.

Сакс проследовала за приемной матерью Гаррета по тусклому коридору, заваленному грязным бельем, обувью и связками журналов. «Семейный круг», «Примерный христианин», «Оружие и боеприпасы», «Поле и река», «Ридерз Дайджест».

Чувствуя, как у нее по спине ползут мурашки, Амелия проходила мимо дверей, настороженно оглядываясь по сторонам, проводя пальцами по рукоятке пистолета. Дверь в комнату Гаррета оказалась закрытой.

Гаррет подбросил осиное гнездо. На ней насчитали сто тридцать семь укусов…

— Вы действительно боитесь, что он вернется?

Маргарет ответила не сразу.

— Гаррет — сложный ребенок. Его никто не понимает. Наверное, я была ему ближе, чем Хэл. Не знаю, вернется ли он, но если вернется, быть беде. Гаррет без угрызений совести делает людям больно. В свое время мальчишки в школе постоянно влезали в его шкафчик, оставляли там похабные записки, грязное нижнее белье и все такое. Ничего серьезного, так, глупые шутки. Но Гаррет установил в шкафчике коробку, которая распахивалась, если открыть дверцу не так, как нужно. Посадил в коробку паука. Когда мальчишки опять залезли к нему в шкафчик, паук укусил одного из них в лицо. Бедняга едва не ослеп. Да, я боюсь, что он вернется.

Женщины остановились перед дверью. На ней висела написанная от руки табличка: «Опасно! Не входить». Под ней к дереву был приколот кнопкой неумелый рисунок шершня.

Кондиционера в коридоре не было, и Сакс поймала себя на том, что у нее вспотели ладони. Она вытерла их о джинсы.

Достав рацию, полученную в канцелярии шерифа, Амелия надела наушники и нашла частоту, указанную ей Стивом Фарром. Связь была ужасной.

— Райм?

— Слушаю, Сакс. Я заждался тебя. Где ты застряла?

Амелии не хотелось объяснять криминалисту, что она потратила несколько минут, пытаясь лучше разобраться в психологии Гаррета Хэнлона. Она ограничилась тем, что ответила:

— Мы не сразу сюда попали.

— Итак, что у нас есть? — нетерпеливо спросил Райм.

— Я как раз собиралась войти.

Жестом попросив Маргарет удалиться в гостиную, Сакс ударом ноги выбила замок и, отскочив назад, вжалась спиной в стену. Из полумрака комнаты не доносилось ни звука.

На ней насчитали сто тридцать семь укусов…

Отлично. Достать пистолет. И пошла вперед, вперед!

Амелия рывком проникла в комнату.

— Господи Иисусе!

Она припала на колено, чтобы представлять собой не такую удобную мишень, и выставила вперед пистолет. Палец на спусковом крючке напрягся. Пистолет, неподвижный словно скала, держал под прицелом человеческую фигуру, застывшую напротив.

— Сакс? — послышался голос Райма. — В чем дело?

— Минутку, — прошептала Амелия, зажигая свет.

Ее пистолет был направлен на огромный плакат фантастического монстра из фильма «Чужой».

Левой рукой Сакс распахнула дверцу шкафа. Пусто.

— Все в порядке, Райм. Однако должна сказать, мне не слишком по душе, как этот парень оформил свою комнату.

Только теперь ей в нос ударило зловоние. Запах грязной одежды, немытого человеческого тела. И что-то еще…

— Фу! — передернулась она.

— Сакс? В чем дело? — нетерпеливо повторил Райм.

— Ну и воняет здесь!

— Хорошо. Ты знаешь мое правило.

— Первым делом обязательно обнюхать место преступления. Хотя в данном случае я от этого не в восторге.

— Я собиралась убрать здесь, — появилась у нее за спиной миссис Бэббедж. — Мне следовало бы заняться этим перед вашим приходом. Но я очень испугалась. К тому же, от запаха скунса очень трудно избавиться. Надо отмывать вещи томатным соком, а Хэл считает это пустой тратой денег.

Ну, конечно, вот в чем дело! Пересиливая зловоние грязной одежды, в комнате господствовал похожий на вонь горелой резины мускусный запах скунса.

Приемная мать Гаррета, в отчаянии всплеснув руками, словно собираясь расплакаться, прошептала:

— Он придет в ярость, узнав, что вы взломали дверь.

— Мне нужно будет некоторое время побыть здесь одной, — предупредила Амелия, выпроваживая женщину из комнаты и закрывая за ней дверь.

— Сакс, время идет, — послышался недовольный голос Райма.

— Я все понимаю.

Сакс огляделась вокруг, и ее захлестнула волна отвращения при виде серого запятнанного постельного белья, кучи грязной одежды, тарелок, слипшихся друг с другом от остатков еды, целлофановых пакетиков с крошками от картофельных и кукурузных чипсов. Ей было противно здесь находиться. Она поймала себя на том, что непроизвольно подняла руку и чешет голову. Сакс остановилась, потом еще почесалась, недоумевая, чем она так разгневана. Возможно, тем, что эта неряшливость свидетельствовала только об одном: приемным родителям Гаррета в действительности было на него наплевать, и это внесло свою лепту в то, что он стал убийцей и насильником.

Быстро окинув взглядом комнату, Сакс обратила внимание на десятки грязных отпечатков рук и ног на подоконнике. Судя по всему, мальчишка пользовался окном чаще, чем дверью. Интересно, принято ли в семье Бэббеджей запирать детей на ночь?

Повернувшись к стене напротив кровати, Сакс прищурилась, чувствуя, как по спине пробежал холодок.

— Райм, мы имеем дело с коллекционером.

Вдоль стены стояло с десяток больших стеклянных банок: импровизированных террариумов, заполненных сбившимися в кучу колониями насекомых. На дне каждой банки блестела лужица воды. На банках были приклеены бирки, надписанные детским почерком: «Водяной клоп», «Паук-ныряльщик»… На столе рядом с банками лежала лупа с отколотым краем, а перед столом стояло старое конторское кресло, по-видимому, притащенное Гарретом со свалки.

— Я поняла, почему мальчишку прозвали «Насекомым».

Сакс рассказала Райму о банках. Ее передернуло от отвращения при виде скопления мокрых крошечных мошек, облепивших внутреннюю стенку одной из них.

— Да, нам это очень кстати.

— Почему?

— Потому что это очень редкое хобби. Если бы Гаррет увлекался теннисом или собирал монеты, нам было бы значительно сложнее привязать его к определенным местам. Итак, переходи к подробному осмотру.

Негромкий голос криминалиста звучал чуть ли не весело. Сакс знала, что сейчас Райм представляет себе, как сам применяет метод «решетки», так он называл процедуру осмотра места преступления, используя в качестве глаз ее, Амелию. Как глава отдела криминалистической экспертизы полиции Нью-Йорка, Линкольн Райм сам бесчисленное множество раз выезжал на места убийств. Этому он уделял времени больше, чем многие его подчиненные. Сакс знала, что после несчастного случая больше всего ему в жизни не хватает одного: того, что он не может сам ходить по методу «решетки».

— Что у тебя есть из оборудования? — спросил Райм.

Амелия раскрыла запыленный металлический чемоданчик, который отыскал где-то в полицейском управлении Джесс Корн. В нем не было и десятой части того, что обязательно имелось в ее наборе, когда она работала в Нью-Йорке. Но, по крайней мере, основные инструменты есть: пассатижи, фонарик, зонды, резиновые перчатки и пакетики для улик.

— Минимальная комплектация.

— Сакс, мы с тобой здесь словно рыбы, вынутые из воды.

— Полностью с тобой согласна.

Натянув перчатки, Амелия обвела взглядом комнату. Спальня Гаррета являлась так называемым «вторичным местом преступления», то есть не той точкой, где непосредственно произошло преступление, а местом, где оно планировалось, или, например, где преступник скрывался после его совершения. Райм постоянно твердил, что такие места, как правило, гораздо ценнее для криминалиста, чем собственно само место преступления, потому что преступники бывают здесь более невнимательными, снимают перчатки, оставляют одежду, оружие и другие улики.

Сакс начала осмотр, двигаясь по методу «решетки» — вперед и назад в одном направлении, потом тем же способом поперек первоначального маршрута. Так подстригают газоны — шаг за шагом, а затем разворот, небольшое смещение в сторону, и снова почти по тому же самому месту.

— Сакс, не молчи, говори со мной.

— Жуткое место.

— Жуткое? — недовольно проворчал Райм. — Черт побери, что значит жуткое?

Линкольн Райм терпеть не мог лирических отступлений. Он предпочитал конкретные понятные определения: холодный, грязный, синий, зеленый, острый. Криминалист даже жаловался, когда его помощница называла что-то «большим» или «маленьким». («Сакс, давай мне размеры в дюймах или миллиметрах или вообще ничего не говори!» Амелия Сакс проводила осмотр места преступления, вооруженная непременными атрибутами: пистолетом «Глок», резиновыми перчатками и рулеткой.)

«А вот мне здесь жутко, — подумала про себя Сакс. — Черт возьми, это что-нибудь значит?»

— На стенах плакаты. Кадры из фильмов «Чужой» и «Звездный десант», где изображены огромные жуки, нападающие на людей. И рисунки Гаррета. Страшные. Комната очень грязная. Заплесневевшие объедки, много книг, грязная одежда, насекомые в банках. Больше ничего.

— Одежда вся грязная?

— Да. Вот отличный образчик — штаны, на которых живого места нет. Судя по всему, Гаррет носил их не снимая; в них, наверное, целая тонна разных улик. И штанины снизу подвернуты. Нам повезло, сейчас подростки его возраста так не делают.

Амелия убрала штаны в полиэтиленовый пакет.

— Рубашки?

— Только футболки. С карманами нет ничего, — криминалисты обожают карманы и подвернутые штанины, в них попадает масса полезных улик. — Райм, я нашла пару тетрадей. Но Джим Белл и его ребята, наверное, их уже просмотрели.

— Не надейся на наших коллег, — сухо заметил Райм. — Ты же убедилась, они понятия не имеют о том, как проводить осмотр места преступления.

— Ясно.

Сакс начала листать тетради.

— Это не дневник. Здесь нет никаких карт. Ничего про похищения. Только рисунки насекомых… похоже, тех, что он держит в террариуме.

— Порнография? Рисунки обнаженных женщин?

— Нет.

— Захвати эти тетради. Какие у него книги?

— Их штук сто. Школьные учебники, книги по зоологии, о насекомых. Подожди-ка. Это уже интереснее. Ежегодник средней школы Таннерс-Корнера. Шестилетней давности.

Райм задал вопрос кому-то из находившихся рядом с ним, затем снова заговорил с Амелией.

— Джим сообщает, что Лидии исполнилось двадцать шесть. Школу она закончила восемь лет назад. Но проверь Макконнел.

Сакс раскрыла ежегодник на девочках, нашла букву М.

— Есть! Фотография Мери-Бет вырезана лезвием. Похоже, мы имеем дело с классическим маньяком-преследователем.

— Нам наплевать на его психологический портрет. Нас интересуют только вещественные доказательства: книги на полках, какие из них мальчишка читал чаще других?

— Но как я могу…

— Замусоленные страницы, — нетерпеливо оборвал ее Райм. — Начни с тех книг, что ближе всего к его кровати. Отбери штук пять-шесть.

Сакс взяла четыре самые зачитанные книги. «Справочник энтомолога», «Классификация насекомых Северной Каролины», «Водные насекомые Северной Америки», «Миниатюрный мир».

— Райм, готово! На страницах много пометок.

— Отлично. Захвати книги с собой. А теперь подумай: в комнате должно быть что-то особенное.

— Пока ничего не нахожу.

— Ищи, Сакс. Мы имеем дело с шестнадцатилетним парнем. Вспомни все наши дела, где были замешаны подростки. Для них собственная комната является центром вселенной. Постарайся встать на место Гаррета. Где бы ты спрятала самое сокровенное?

Амелия заглянула под матрас, в ящики письменного стола и за ними, под серую подушку. Посветила фонариком между кроватью и стеной.

— Райм, кажется, здесь что-то есть.

— Что?

Она вытащила несколько скомканных гигиенических салфеток и баночку вазелина. Развернув одну из салфеток, Сакс увидела на ней следы, похожие на высохшее мужское семя.

— Под кроватью куча салфеток. Похоже, наш парень по ночам усиленно занимался онанизмом.

— Ему шестнадцать лет, — заметил Райм. — Было бы странно, если бы это было не так. Прихвати парочку салфеток. Быть может, нам понадобится анализ его ДНК.

Под кроватью Сакс нашла также дешевую рамку для фотографии, с неумело нарисованными на обратной стороне муравьями, осами и жуками. В рамку была вставлена вырезанная из школьного ежегодника фотография Мери-Бет Макконнел. Еще с десяток снимков Мери-Бет были в альбоме. Все, судя по всему, сделанные, в основном, скрытой камерой на школьном дворе и улицах городка. На двух девушка была в купальнике на пляже. На обоих снимках она стояла, наклонившись, и фотоаппарат был наведен на ее промежность.

Сакс сообщила Райму о своих находках.

— Девушка его мечты, — пробормотал тот. — Продолжай.

— По-моему, нам пора отправляться на первичное место преступления.

— Сакс, еще минуту-две. Вспомни, добрая самаритянка, это ведь была твоя идея.

Амелия недовольно передернула плечами.

— Что ты от меня хочешь? — вспыхнула она. — Снять здесь все отпечатки пальцев? Пройтись с пылесосом и собрать волосы?

— Конечно же, нет. Тебе прекрасно известно, что мы сейчас собираем не доказательства для прокуратуры. Нам нужно найти только какой-нибудь намек, указывающий, куда мальчишка мог утащить девушек. Естественно, он не собирается привести их домой. Гаррет подготовил специальное место для них. И уже бывал там ранее. Хоть он и молодой, и производит впечатление парня со странностями, но организовано у него все, похоже, как надо. Даже если девушки уже мертвы, готов поспорить, он приготовил для них милые уютные могилки.

Несмотря на то, что Сакс уже давно работала с Раймом, ее до сих пор коробило от его цинизма. Она понимала, что это неотъемлемое качество криминалиста — ведь для того чтобы раскрыть преступление, необходимо отстраниться от связанных с ним ужасов. И все же порой Амелии это действовало на нервы. Возможно, потому, что она чувствовала в своей душе те же зачатки черствости, бесчувственной отрешенности, которую профессиональный сыщик должен уметь включать, когда это необходимо. Но Сакс боялась, что со временем от этой черствости у нее окончательно отомрет сердце.

Милые уютные могилки…

Голос Линкольна Райма никогда не звучал так сладострастно, как в те минуты, когда криминалист представлял себе место преступления.

— Продолжай, Сакс. Влезь в его шкуру. Стань Гарретом Хэнлоном. О чем ты думаешь? На что похожа твоя жизнь? Как она протекает минута за минутой в этой крохотной комнатке? Каковы твои самые сокровенные мысли?

Если верить Райму, лучшие криминалисты подобны талантливым писателям, вживающимся в созданные образы, растворяющиеся в чужом мире.

Сакс снова обвела взглядом комнату. Ей шестнадцать лет. Она трудный подросток. Сирота, над которым смеются в школе. Ей шестнадцать лет. Ей шестнадцать лет. Шестнадцать лет…

Она едва успела поймать мысль, прежде чем та унеслась прочь.

— Райм, знаешь, что тут странно?

— Говори, говори, Сакс, — тихим обнадеживающим голосом промолвил он.

— Мальчишке шестнадцать лет, так? Я вспоминаю Томми Бриско, с которым гуляла, когда мне было шестнадцать. Знаешь, чем были увешаны стены его комнаты?

— В мои времена все мальчишки вешали плакаты с этой жуткой актрисой Фаррой Фосетт.

— Вот именно. А у Гаррета нет ни одной вырезки из «Плейбоя» или «Пентхауза». Ни карт, ни игрушек, ни плакатов рок-музыкантов. И ты только представь себе: ни видеомагнитофона, ни телевизора, ни приемника. Ни «Денди». О господи, ему шестнадцать лет, а у него нет даже компьютера.

Крестнице Сакс было двенадцать, и ее комната напоминала магазин электроники.

— Быть может, все дело в деньгах. Он ведь живет с приемными родителями.

— Черт возьми, Райм, если бы мне было шестнадцать лет, и я хотела слушать музыку, я бы сама сделала радиоприемник! Подростков, его ровесников ничто не может остановить. Просто эти вещи Гаррета совсем не интересуют.

— Замечательно, Сакс.

Возможно, но что это дает? Находить улики — лишь половина работы криминалиста; вторая, и главная половина, заключается в том, чтобы делать на основе этого полезные выводы.

— Сакс…

— Помолчи…

Сакс попыталась забыть о том, кто она такая на самом деле: полицейский из Бруклина, поклонница стремительных машин корпорации «Дженерал Моторс», бывшая фотомодель агентства «Шантель» на Мэдисон-авеню, чемпион по стрельбе из пистолета, женщина, отпускающая длинные волосы и остригающая накоротко ногти, чтобы не оставлять на идеальной коже следов, в минуты напряжения вонзая их в свое тело.

Она постаралась превратить эту женщину в дым и появиться из него нелюдимым шестнадцатилетним мальчишкой, одержимым желанием убивать.

Что она чувствует?

— Меня совершенно не интересуют обычные развлечения: музыка, телевизор, компьютер. Меня не интересует обычный секс, — произнесла Сакс вслух. — Я ни с кем не поддерживаю нормальных отношений. Для меня все люди являются насекомыми, их нужно держать в банках. И вообще меня интересуют только насекомые. Только они приносят мне успокоение. Только они мое единственное развлечение.

С этими словами она подошла к банкам.

— Следы колес!

— Что?

— Кресло Гаррета, оно на колесиках. Стоит напротив банок с насекомыми. Он сидит в кресле, катается взад-вперед, смотрит на них и рисует своих насекомых. Черт возьми, наверное, он и разговаривает с ними. Эти жуки составляют всю его жизнь.

Но следы колес обрывались, не доходя до последней банки, самой большой, стоящей отдельно от остальных. В ней копошились осы. Крошечные желто-черные полумесяцы сердито жужжали, словно чувствовали появление незваного гостя.

Подойдя к банке, Сакс внимательно ее осмотрела.

— В одной емкости мальчишка держит ос, — сказала она Райму. — По-моему, это его тайник.

— Почему ты так думаешь?

— Она стоит особняком. Парень никогда на нее не смотрит. Это можно точно сказать по следам его кресла. Во всех остальных банках — вода. Там содержатся разные водяные жучки. Только в этой летающие насекомые. Райм, это замечательная мысль. Ну кому придет в голову искать в таком месте? На дне банки насыпаны обрывки бумаги, толщиной около фута. Похоже, там что-то закопано.

— Залезь в банку и посмотри.

Открыв дверь в коридор, Сакс окликнула миссис Бэббедж и попросила у нее кожаные перчатки. Когда та принесла их, то увидела, что Амелия стоит перед банкой с осами.

— Надеюсь, вы не собираетесь ее открывать? — в отчаянии прошептала миссис Бэббедж.

— Собираюсь.

— Ой, Гаррет будет взбешен. Он кричит на всех, кто только прикасается к этой банке.

— Миссис Бэббедж, в настоящий момент Гаррет разыскивается за совершение преступления. Меньше всего нас беспокоит то, на кого он будет кричать.

— Но если он вернется сюда и увидит, что вы потревожили ос… я хочу сказать… это может переполнить чашу его терпения.

И снова в ее глазах блеснули слезы.

— Мы найдем его до того, как он вернется назад, — решительно заверила ее Сакс. — Не беспокойтесь.

Надев перчатки, она обмотала руку наволочкой. Осторожно сняв с горловины марлю, Амелия сунула руку в банку. Две осы сели на перчатку, но тотчас же снова взлетели. Остальные не обратили на вторжение никакого внимания. Сакс старалась изо всех сил не повредить гнездо.

Сто тридцать семь укусов…

Опустив руку в слой обрывков бумаги, она сразу же нащупала полиэтиленовый пакет.

— Есть!

Одна оса успела вылететь из банки и скрыться в коридоре, прежде чем Амелия надела марлю на горловину.

Теперь снять кожаные перчатки и снова надеть резиновые. Открыв пакет, Сакс высыпала содержимое на кровать. Катушка с тонкой леской. Немного денег — около ста долларов мелкими бумажками и четыре серебряных доллара с президентом Эйзенхауэром. Еще одна рамка, на этот раз с той самой вырезкой из газеты, где была изображена семья Гаррета за неделю до автокатастрофы. Старый погнутый ключ на цепочке, похожий на ключ от замка зажигания, но только на головке нет никакой эмблемы, один серийный номер.

Амелия рассказала обо всем этом Райму.

— Отлично, Сакс. Превосходно. Пока не знаю, что из этого следует, но начало положено. Теперь отправляйся на первичное место преступления. В Блэкуотер-Лендинг.

Остановившись на пороге, Сакс оглянулась напоследок. Вырвавшаяся на свободу оса вернулась назад и пыталась попасть обратно в банку. Сакс почему-то захотелось узнать, о чем она пытается сообщить своим собратьям.

* * *

— Я больше не могу идти так быстро, — задыхаясь, пожаловалась Лидия.

По ее лицу текли струи пота. Белый халат промок насквозь.

— Замолчи, — сердито одернул ее Гаррет. — Мне нужно прислушаться, а ты постоянно скулишь.

Прислушаться к чему?

Снова сверившись с картой, он повел девушку по другой тропе. Они по-прежнему оставались в тени густого соснового леса, но несмотря на это у Лидии начинала кружиться голова. Она узнала первые признаки теплового удара.

Гаррет, оглянувшись, снова задержал взгляд на ее груди.

Не переставая щелкать пальцами.

До чего же жарко!

— Пожалуйста! — прошептала Лидия, готовая вот-вот разрыдаться. — Я больше не могу! Пожалуйста, отпусти меня!

— Замолчи! Больше повторять не буду.

Лицо Лидии облепила туча мошкары. Она вдохнула нескольких насекомых в рот и с отвращением закашлялась. О, Господи, как же она ненавидела лес! Лидия Йохансон терпеть не могла выходить из дома. Большинство людей любят леса, озера, сады. Но ее хрупкое счастье заключалось в том, что окружено четырьмя стенами. Работа, разговоры ни о чем с другими незамужними медсестрами, пятницы дома, книги ужасов, телевизор, поездки за покупками, редкие ночи вместе с возлюбленным.

Все эти радости не имеют никакого отношения к дикой природе. Поездки за город напоминали Лидии о пикниках, устраиваемых ее замужними подругами, о счастливых семейных парах, сидящих на пляже и любующихся своими детьми, веселящимися в воде с надувными игрушками, о стройных девушках в обтягивающих купальниках.

Это напоминало Лидии о жизни, о которой она мечтала, но которой у нее не было; это напоминало о ее одиночестве.

Гаррет свернул на другую тропу и снова вышел из леса. Деревья внезапно кончились, и впереди открылся огромный карьер. Это была старая каменоломня. Дно карьера закрывала зеленоватая вода. Лидия вспомнила, что много лет назад подростки ходили сюда купаться, но затем болота предъявили свои права на земли к северу от Пако, и эти места стали опасными.

— Пошли, — сказал Гаррет, указывая в сторону карьера.

— Нет. Я не хочу. Мне страшно.

— Мне наплевать на то, что ты хочешь, — отрезал мальчишка. — Пошли же!

Схватив Лидию за связанные скотчем руки, он потащил ее вниз по крутой каменистой тропе. Сорвав с себя рубашку, Гаррет плеснул воду на воспаленную кожу. Расчесав раны, он посмотрел на свои ногти. С отвращением. Затем поднял взгляд на Лидию.

— Не хочешь? Вода отличная. Можешь раздеться и искупаться.

Придя в ужас от мысли, что она обнажится перед ним, Лидия неистово затрясла головой. Затем, опустившись на корточки, все же плеснула водой себе на лицо.

— Только не пей. У меня есть вот что.

Вытащив из-за камня грязный рюкзак, Гаррет достал бутылку воды и пару пакетов печенья с сыром. Сунув в рот пригоршню печенья, он запил его водой и протянул бутылку Лидии.

Та с отвращением покачала головой.

— Нет у меня никакого СПИДа, мать твою, если ты этого испугалась. Пей!

Не обращая внимания на бутылку, Лидия нагнулась к воде, заполнившей дно каменоломни, и сделала жадный глоток. Вода оказалась солоноватой, с металлическим привкусом. Поперхнувшись, девушка выплюнула ее назад.

— Господи, я же тебя предупреждал, — бросил Гаррет, снова протягивая ей бутылку. — В этой воде чего только нет. Не будь дурой, мать твою!

Он бросил бутылку, и Лидия неловко поймала ее связанными руками. Выпив воду, она сразу же почувствовала облегчение. Несколько успокоившись, девушка спросила:

— Где Мери-Бет? Что ты с ней сделал?

— Она на берегу океана. В старом домике на Внешних.

Лидия сразу же поняла, о чем он говорит. Для уроженца Северной Каролины «Внешними островами» была цепочка небольших рифов, протянувшихся вдоль берега. Значит, вот где находится Мери-Бет. Теперь становилось понятно, почему Гаррет ведет ее на восток, в болота, где нет никакого жилья и очень трудно спрятаться. Наверное, у него где-то здесь есть лодка, и на ней он переправится через болота к Прибрежному каналу, и далее мимо Элизабет-сити через пролив Албемарл к Островам.

— Мне там нравится, — продолжал Гаррет. — Там очень хорошо. Ты любишь океан?

Странно, когда он говорил так, то казался почти нормальным. На мгновение страхи Лидии отступили. Но мальчишка вдруг снова застыл, прислушиваясь, недовольно хмурясь, приказывая ей знаком молчать. И опять на поверхность поднялась темная сторона его натуры.

Наконец, Гаррет покачал головой, по-видимому, решив, что опасности нет. Потерев тыльной стороной ладони лицо, он содрал еще одну болячку.

— Пошли, — мальчишка кивнул на крутую тропу, поднимающуюся к краю карьера. — Осталось совсем немного.

— До Островов добираться целый день. Даже больше.

— Черт побери, да мы не собираемся попасть туда сегодня, — холодно рассмеялся Гаррет, словно услышал совершенно глупое замечание. — Мы спрячемся здесь, и пусть эти ослы, что нас ищут, пройдут мимо. Мы тут переночуем.

Последние слова он произнес, отвернувшись от Лидии.

— Переночуем? — беспомощно прошептала та.

Но Гаррет, не сказав больше ни слова, подтолкнул ее вперед, к нависшему краю котлована и виднеющимся за ним соснам.

Глава 6

Чем так притягательны места, где было совершено убийство?

Шагая по методу «решетки», Амелия Сакс десятки раз задавалась этим вопросом. Вот и сейчас, стоя на повороте шоссе номер 112 у Блэкуотер-Лендинг и глядя на реку Пакенок, она спрашивала себя о том же.

Здесь был жестоко убит подросток Билли Стайл, здесь похитили двух девушек, здесь сотни разъяренных ос навсегда изменили жизнь ветерана-полицейского. Даже в ясный солнечный день от Блэкуотер-Лендинг веяло какой-то мрачной прохладой.

Сакс внимательно осмотрелась вокруг. От шоссе вниз к топкому берегу реки вел крутой склон, заросший густым кустарником. В самом низу, где земля становилась более пологой, виднелись ивы и кипарисы. Старый сгнивший причал вытянулся футов на тридцать от берега и там же скрывался под водой.

Непосредственно рядом с местом преступления не было никаких зданий, хотя у самой реки Сакс заметила несколько больших новых особняков в псевдоколониальном стиле. Судя по всему, хозяева вложили в них кучу денег, но и этот район Таннерс-Корнера, как и весь центральный город округа, казался унылым и заброшенным. Сакс не сразу догадалась, в чем дело. Вдруг ее осенило: несмотря на хорошую погоду и летние каникулы, нигде не было видно детей. Ни надувных бассейнов, ни велосипедов, ни колясок. Молодая женщина вспомнила о похоронной процессии, мимо которой они проехали по пути из Авери, о маленьком детском гробике. Поспешно прогнав печальные мысли, она занялась делом.

Ей необходимо осмотреть место преступления. Два участка земли у реки были окружены желтой лентой. На одном, том, что ближе к воде, росла ива, а перед ней лежал букетик цветов: здесь Гаррет напал на Лидию. На другом — небольшой полянке, которую со всех сторон обступали деревья, мальчишка убил Билли Стайла и захватил Мери-Бет. На полянке виднелось несколько неглубоких ям, тут молодая студентка искала наконечники стрел и другие археологические реликты. В двадцати футах в стороне на земле был выведен краской из пульверизатора контур тела, указывающий то место, где лежал Билли.

Краска из пульверизатора? Полицейские Таннерс-Корнера понятия не имеют, как расследовать убийства.

Из остановившейся на шоссе полицейской машины вышла Люси Керр. Ну вот, только этого Амелии и не хватало. Заместитель шерифа холодно кивнула.

— Нашли в доме что-нибудь полезное?

— Да, кое-что нашла.

Ограничившись этими общими словами, Сакс стала спускаться вниз.

В наушниках раздался голос Райма:

— Там действительно все затоптано так, как видно на фотографиях?

— Хуже. Здесь словно стадо прошлось. Не меньше двух десятков следов.

— Проклятье, — пробормотал криминалист.

Люси, услышав замечание Сакс, ничего не сказала и молча уставилась туда, где канал встречался с темными водами реки.

— Это та самая лодка, на которой мальчишка переправился на ту сторону? — спросила Сакс, указав на вытащенный на берег ялик.

— Да, — подтвердил Джесс Корн. — Но только это не его лодка. Гаррет стащил ее у кого-то выше по течению. Хотите осмотреть?

— Попозже. А сейчас скажите вот что: с какой стороны мальчишка не мог сюда прийти? Я имею в виду вчера, когда он убил Билли.

— Не мог прийти? — Джесс указал на восток. — В ту сторону ничего нет. Топь и тростники. Там даже нельзя пристать на лодке к берегу. Так что он или пришел по шоссе и спустился к реке, или переправился на лодке с той стороны.

Открыв чемоданчик, Сакс попросила Джесса:

— Мне нужна здешняя почва.

— Простите?

— Наберите образцы почвы.

— Просто накопать вам здешней земли?

— Точно.

— Конечно. — Помедлив, Джесс спросил: — А зачем?

— Потому что, если мы найдем почву, отличную от здешней, возможно, она окажется оттуда, где Гаррет спрятал девушек.

— А может быть, — заметила Люси Керр, — она окажется со двора Лидии, из сада Мери-Бет, или ее сюда занесли мальчишки, ловившие рыбу пару дней назад.

— Возможно, — терпеливо подтвердила Сакс. — И все равно нам надо проверить.

Она протянула Джессу полиэтиленовый пакет. Тот с радостью бросился делать хоть что-то полезное. Спустившись вниз, Амелия снова раскрыла чемоданчик и обнаружила, что в нем нет резинок. Заметив, что волосы у Люси Керр стянуты резинками, она попросила ее поделиться ими.

После некоторого колебания заместитель шерифа сняла резинки, Сакс натянула их на обувь.

— Чтобы сразу можно было отличить мои следы.

Как будто среди такого бардака это поможет!

Она перешагнула через ленту.

— Сакс, что там у тебя? — спросил Райм. Связь стала еще хуже, чем была прежде.

— Пока что я не могу разобраться, как все произошло, — ответила Амелия, изучая землю. — Слишком много следов. За последние двадцать четыре часа здесь побывало минимум восемь-десять человек. Но общая картина понятна: Мери-Бет стояла на коленях. С запада, со стороны канала, приближаются следы мужчины. Это следы Гаррета, я запомнила рисунок подошвы той кроссовки, что нашел Джесс. Мери-Бет встает, отступает назад. С юга приближаются следы второго мужчины. Это Билли. Он спускается со стороны шоссе. Движется очень быстро, опирается в основном на носок. По-видимому, бежит. Гаррет идет ему навстречу. Они борются. Билли прижимается спиной к иве. Гаррет подходит к нему. Они снова борются, — она осмотрела белый контур человеческого тела. — Гаррет бьет Билли лопатой по голове первый раз. Тот падает. Этот удар не был смертельным. Второй удар нанесен лежащему Билли по шее. Это его добивает.

Взглянув на тот же контур, Джесс изумленно вскрикнул. Казалось, они смотрели на совершенно разные вещи.

— Как вы все это узнали?

— Следы крови, — рассеянно ответила Сакс. — Здесь несколько маленьких капель, — она указала на землю. — Такой формы, как бывает при падении с высоты шести футов. Это из головы Билли. А вот эта большая лужица образовалась уже тогда, когда он лежал на земле — из сонной артерии или яремной вены. Райм, я приступаю к поискам.

Хождение по методу «решетки». Шаг за шагом. Внимательно вглядываясь в траву, в узловатую кору дубов и ив, в развесистые кроны. («Сакс, место преступления имеет три измерения», — постоянно напоминал Райм.)

— Окурки по-прежнему на земле? — спросил Райм.

— Есть. — Сакс повернулась к Люси. — Почему вы не собрали эти окурки? — спросила она, указывая на землю.

— О, — ответил за нее Джесс, — это окурки Натана.

— Чьи?

— Натана Грумера. Одного из помощников шерифа. Он уже давно хочет бросить курить, но у него все никак не получается.

Шумно вздохнув, Сакс все же удержалась от замечания, что полицейского, курящего на месте преступления, надо немедленно отстранять от работы.

Тщательный осмотр ничего не дал. Все клочки тканей, обрывки бумаги и другие улики, судя по всему, сдуло ветром. Амелия направилась к тому месту, где сегодня утром была похищена вторая девушка и, перешагнув через желтую ленту, начала мерить шагами землю под ивой. Взад-вперед, борясь с головокружением от нестерпимой жары.

— Райм, здесь тоже ничего нет… впрочем… постой… кое-что нашла.

Заметив у самой воды белую точку, Сакс, нагнувшись, осторожно достала скомканную бумажную салфетку. Ее колени, вот уже много лет терзаемые артритом, протестующе взвыли.

«Лучше бегать за преступником, чем ползать на карачках, собирая улики», — печально подумала Амелия.

— Райм, это гигиеническая салфетка. Похожая на те, что я нашла у Гаррета дома. Только на этой кровь.

— Вы думаете, ее выбросил Гаррет? — спросила Люси.

Сакс внимательно осмотрела находку.

— Пока не знаю. Могу только сказать, что ночью салфетки здесь не было, потому что она почти сухая. От утренней росы бумага расползлась бы.

— Замечательно, Сакс! Где ты этому выучилась? Не помню, чтобы я говорил об этом.

— Говорил, — рассеянно отозвалась Амелия. — В учебнике криминалистики. Глава двенадцатая. Бумага.

Спустившись к воде, она осмотрела лодку, но ничего не нашла.

— Джесс, вы не могли бы перевезти меня на ту сторону?

Разумеется, молодой заместитель шерифа был рад ей услужить. Сакс стало любопытно, как скоро он пригласит ее на чашечку кофе. Люси без приглашения тоже забралась в лодку, и Джесс оттолкнулся от берега. Течение посреди реки оказалось на удивление сильным.

На противоположном берегу Сакс нашла на сырой земле следы: характерные отпечатки подошв обуви Лидии и Гаррета, одна нога была босая, другая же — в кроссовке, подошва которой уже стала хорошо знакомой Амелии. Молодая женщина пошла по следам в лес. Они привели ее к охотничьей сторожке, где осы искусали Эда Шеффера. Сакс разочарованно застыла на месте.

Черт возьми, что здесь произошло?

— Господи, Райм, здесь словно кто-то метлой поработал.

Преступники нередко уничтожают свои следы метлами или вениками из веток.

— О, да это от вертолета, — успокоил ее Джесс Корн.

— От вертолета? — спросила ошарашенная Сакс.

— Ну да. От санитарного вертолета, который забрал Эда Шеффера.

— Но ведь поток воздуха от винта уничтожил все следы, — воскликнула Сакс. — По правилам требуется перенести жертву подальше от места преступления и сажать вертолет там.

— По правилам? — проскрежетала Люси Керр. — Простите, но мы в первую очередь беспокоились об Эде Шеффере. Видите ли, спешили спасти ему жизнь.

Сакс промолчала. Она аккуратно вошла в сторожку, чтобы не растревожить десятки ос, кружащихся над раздавленным гнездом. Но карты или какие другие улики, которые видел здесь помощник шерифа Шеффер, исчезли. А поднятый вертолетом вихрь так перемешал верхний слой почвы, что брать ее образцы стало просто бессмысленно.

— Возвращаемся в лабораторию, — сказала Сакс Люси и Джессу.

Они уже выходили к берегу, когда сзади послышался громкий треск, и из густого сплетения кустов, окружающих группу черных ив, появился рослый мужчина.

Джесс Корн потянулся за оружием, но прежде чем его пистолет успел покинуть кобуру, Сакс уже выхватила одолженный взаймы «Смит-и-Вессон», сняла его с предохранителя и навела на грудь неизвестного. Тот, застыв на месте, поднял руки, моргая от изумления.

Высокорослый, широкоплечий, волосы забраны в «хвост». Джинсы, серая футболка, джинсовая куртка. Сапоги. В его облике было что-то знакомое.

Где она его уже видела?

Джесс назвал мужчину по имени, и все встало на свои места.

— Рич!

Один из троицы, которую они сегодня утром встретили у здания администрации округа: Рич Калбо. Амелия отметила про себя его необычную фамилию, вспомнив, с какой наглой улыбкой Рич и его дружки разглядывали ее и презрительно смотрели на Тома. Теперь она подержала пистолет направленным в его сторону чуть дольше необходимого. Медленно опустив пистолет, Сакс поставила его на предохранитель и убрала в кобуру.

— Прошу прощения, — извинился Калбо. — Я не хотел никого пугать.

— На этом месте произошло преступление, — буркнула Сакс.

В наушнике послышался голос Райма:

— Кто это?

Отвернувшись, Амелия вполголоса произнесла в микрофон:

— Один из тех трех колоритных типов, которых мы встретили сегодня утром.

— Рич, мы здесь работаем, — сказала Люси Керр. — Ты нам будешь мешать.

— Я не собираюсь никому мешать, — бросил Рич, устремляя взгляд в чащу. — Но у


Содержание:
 0  вы читаете: Пустой стул The Empty Chair : Джеффри Дивер  1  Глава 1 : Джеффри Дивер
 2  Глава 2 : Джеффри Дивер  4  Глава 4 : Джеффри Дивер
 6  Глава 6 : Джеффри Дивер  8  Глава 8 : Джеффри Дивер
 10  Глава 10 : Джеффри Дивер  12  Глава 12 : Джеффри Дивер
 14  Глава 14 : Джеффри Дивер  16  Глава 16 : Джеффри Дивер
 18  Глава 18 : Джеффри Дивер  20  Глава 20 : Джеффри Дивер
 22  Глава 22 : Джеффри Дивер  24  Глава 14 : Джеффри Дивер
 26  Глава 16 : Джеффри Дивер  28  Глава 18 : Джеффри Дивер
 30  Глава 20 : Джеффри Дивер  32  Глава 22 : Джеффри Дивер
 34  Глава 24 : Джеффри Дивер  36  Глава 26 : Джеффри Дивер
 38  Глава 28 : Джеффри Дивер  40  Глава 30 : Джеффри Дивер
 42  Глава 32 : Джеффри Дивер  44  Глава 23 : Джеффри Дивер
 46  Глава 25 : Джеффри Дивер  48  Глава 27 : Джеффри Дивер
 50  Глава 29 : Джеффри Дивер  52  Глава 31 : Джеффри Дивер
 54  Глава 33 : Джеффри Дивер  56  Глава 35 : Джеффри Дивер
 58  Глава 37 : Джеффри Дивер  60  Глава 39 : Джеффри Дивер
 62  Глава 41 : Джеффри Дивер  64  Глава 35 : Джеффри Дивер
 66  Глава 37 : Джеффри Дивер  68  Глава 39 : Джеффри Дивер
 70  Глава 41 : Джеффри Дивер  72  Глава 43 : Джеффри Дивер
 74  Глава 45 : Джеффри Дивер  76  Глава 42 : Джеффри Дивер
 78  Глава 44 : Джеффри Дивер  80  Глава 46 : Джеффри Дивер
 81  Использовалась литература : Пустой стул The Empty Chair    
 
Разделы
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 


электронная библиотека © rulibs.com




sitemap