Детективы и Триллеры : Триллер : Глава 10 Корабельные трюмы дают течь : Алла Дымовская

на главную страницу  Контакты  Разм.статью


страницы книги:
 0  1  2  3  4  5  6  7  8  9  10  11  12  13  14  15  16  17  18  19  20  21  22  23  24  25  26  27  28  29

вы читаете книгу




Глава 10

Корабельные трюмы дают течь

На соборную площадь я решил отправиться самолично, и сделал это на следующий же день. В тихий, послеобеденный час. Город уже пребывал в полувымершем состоянии – и из-за жары, и из-за некоторой склонности к лени местных обитателей.

Когда я наконец добрался до центра, все пешим ходом, на мне не было сухой нитки, так я взмок от усилий. А вид следовало принять благообразный и достойный, этого требовала цель моей экспедиции. И я зашел в собор, передохнуть в прохладе и собраться с мыслями.

Изрядное по размеру каменное здание в псевдороманском стиле было совершенно пусто. Ни одного человека: ни нищего, ни калеки, ни хотя бы скромного служки, занятого приборкой. Даже плоские, как крошечные блюдца, поминальные свечечки прохлаждались без применения. А еще страна ревностных католиков! То ли дело, родная Русь. Хоть в дождь, хоть в зной, непременно на паперти старички и старушки, инвалиды и просто пьяницы – собиратели милосердной христианской дани. И строгие, высохшие, словно чучело вороны, женщины в черных платьях, в платочках до бровей, с поджатыми губами и колющим взглядом, все время моют, чистят, снимают восковой нагар, неодобрительно гугнят себе под нос. А то и пробежит по церковному двору попик, путаясь в рясе, наскоро перекрестит этих мрачных теток, и поспешает дальше, по приходским хлопотам. В общем, в любое время жизнь бьет ключом.

Я сел на скользкую деревянную скамью в самом переднем ряду. И стал разглядывать цветные, нравоучительного свойства, витражи на полукруглых окнах. Большинство из них представляло собой сценки из жизни святого семейства. И только на одном, крайнем правом от меня, был изображен старец на золотистом троне и с тиарой на голове, может, какой из особенно почитаемых здесь римских пап.

Вчерашнее сообщение Фиделя, надо признаться, внесло некоторое смятение в мою душу. Не в том было дело, что наш непредсказуемый в благоглупостях Талдыкин сделал заказ в ювелирном бутике. И пусть бы себе. Но полмиллиона евро – это уже слишком. Цифра-то и выбила меня из колеи. Такая была огромная. Я помню, кажется, присвистнул в трубку, а Фидель сказал, что и сам заболел столбняком, когда услышал. Что Юрасик – оболтус не бедный, я, само собой, и до сей поры знал. Но что он способен выкинуть годовой бюджет нашего факультета на ветер дамского каприза, вот чего я ожидать никак не мог. Есть предел всякой щедрости, даже и для новорусского парвеню. А во вторую очередь, когда инспектор дал отбой, я спросил себя. Что же это должна быть за женщина, раз не жалко такому, как Юрасик, потратить на нее такие деньги. Чего уж греха таить, для нашего Талдыкина нормой поведения являлась именно аренда за вознаграждение хорошеньких девиц для временного развлечения. Но как раз поэтому, оттого что Юрасику в его богатой практике приходилось поступать подобным образом частенько, он не мог не знать цену на товар. Нет и не было у него женщин, которые тянули хотя бы на десятую часть этой невероятной суммы, если он, конечно, не собирался соблазнять королеву английскую.

И когда я подумал об этом, для меня настала очередь третья. Да, у Талдыкина не было такой женщины, но среди нас она была. Единственная, за кого и полмиллиона не жалко. И я расхохотался про себя. Неужто этот дурачок хотел купить себе Наташу? Наверное, в глубокой тайне заказал свой сыр в капкан, чтобы поразить и заманить. Только это ведь смешно. Моя Наташа и Юрасик. Похотливый и самонадеянный дурак, если кого и жалеть в этой истории, так одного Талдыкина. Я так и видел его дальнейшую судьбу – как он грядет домой с дорогой побрякушкой в руках, которую теперь с толком и не перепродашь, и, делать нечего, вручает вконец обалдевшей гражданской своей жене. Я тогда же позвонил Фиделю и под впечатлением от своих открытий рассказал ему все, как на духу, о смехотворных поползновениях Юрасика. Инспектор, правда, потешаться вместе со мной не стал, но сказал: вполне возможно, тем более, что если бы у него, у инспектора, денег куры не клевали, как у покойного персидского шаха, то для названной сеньоры и он бы не пожалел хоть миллион, хоть два. Вот только загвоздка – у сеньоры есть муж, и тоже человек весьма серьезный, насколько он, Фидель, понял из моих описаний. Так что вся эта история с дорогими заказами от «Булгари» совсем не нравится ему в этом свете. Как бы чего не вышло.

Тогда я и решил отправиться в самостоятельную разведку. Во-первых, мне было обидно. Если уж Фидель взялся рассматривать меня, как вспомогательную и подчиненную ему рабочую тягловую единицу, мог бы и держать меня в курсе. Его люди ведут масштабное расследование, можно сказать, землю носом роют по всему Фуншалу и окрестностям, а я узнаю в последнюю очередь. А во-вторых, очень мне вдруг захотелось хоть краем глаза посмотреть, пусть и на картинке, чем же этот пузатый Казанова намеревался прельстить мою единственную и неповторимую любовь. Все равно в отеле с утра было все спокойно и катаклизмов не предвиделось, и я отправился в путь по Авенида-ду-Мар, ведомый вперед неподдельным любопытством.

А в том, что вскоре я увижу и узнаю все, что мне не терпится, я ни секунды не сомневался. И вот, сидя на церковной скамье, я додумывал детали своего поведения. В соборе было прохладно и благостно, я чуть даже не задремал, но из спокойствия меня вывел занудный бубнеж рядом в углу. У проема, позади моей скамьи, ведшего в галерею правого нефа, невесть откуда взявшийся, стоял на коленях пред статуей, наверняка девы Марии, унылого вида португалец. Он то стенал, то вздыхал, нимало не стесняясь моего присутствия, ломал в руке соломенную шляпу и воздевал черные, как угольки, томные очи к потолку. Прямо эпизод из малобюджетного бразильского сериала. Выглядело забавно, но с мыслей этот окаянный попрошайка высших милостей меня сбил совершенно.

Однако и мне было уже довольно расслабляться в божьем доме, все же не заведение спа-терапии, а обитель Господня, и я вышел на жару. Будто рыбу выбросили на берег, судя по ощущениям. И я тут же покрылся испариной.

Спустя минут пять я входил в сияющие самоварным златом двери ювелирного магазина. Оделся я по случаю визита в самое красивое свое, дневное одеяние, оно же и единственное: голубые брюки со стрелочками и белую рубашку, – описывать не стану по второму разу. Ремень – кожаный, светло-коричневый, подарок Ливадиных к Рождеству, с клеймом дома «Армани» – добавлял мне солидности, да и туфли были ничего – летние, плетеные, специально приобретенные по случаю отдыха. В общем, я вполне мог сойти за богатого туриста, тем более что иностранцы в отличие от моих соотечественников обычно не таскают на себе килограммы золота. Только старенькие часы «Сейко», еще отцовский подарок к окончанию института, пришлось оставить в номере. Как-то не вязались они с обликом прохлаждающегося денежного мешка.

В салоне было пусто, как до этого в церкви. Не считая сонного продавца, клевавшего носом у выставочных витрин, я не обнаружил в бутике ни единого человека. Видно, предметы, коими торговал на острове «Булгари», не входили в список вещей первой необходимости, да и второй тоже. Однако при виде меня служитель этого храма ювелирных искусств живо вскочил на ноги и изобразил на лице искреннее усердие.

Я тут же обратился к нему на испанском. Но, к своему изумлению, ответного понимания не нашел. Надо же, он оказался первым встреченным мною португальцем, не знавшим соседнего и самого близкого его стране языка. Что ж, перешел на английский, и общение меж нами покатилось тут же, как по маслу. Меня усадили возле стола в потрясающе удобное кресло и предложили на выбор чаю, кофе или прохладительного. Узнав, что я из России, услужливый менеджер, представившийся мне, как Габриэль, с заговорщицким видом намекнул, что выпить можно и чего покрепче. Я тут же согласился – ничто на свете так не сближает людей, как совместное распитие алкогольных напитков.

Габриэль угостил меня превосходной мадерой. Десять лет выдержки, не меньше, я уже научился разбираться в таких вещах на острове, где без мадеры вообще нельзя ни шагу ступить. И не в наперстки разлил, как это принято на цивилизованном западе, а в хорошие, добротные хрустальные стаканы. По всему было видно, Габриэль уже имел некий опыт общения с моими соотечественниками. Мы выпили за визит и за знакомство, и я перешел к делу.

– Мой друг заказал у вас одну вещицу… – Тут я, увидев замешательство на лице Габриэля, залихватски ему подмигнул: – Бросьте, это не секрет. Что знают двое, знает и свинья. Такая русская поговорка. В смысле, знает полиция, ну и мы, соответственно, в курсе.

– Да, конфиденциальность в наши дни соблюсти нелегко, – вздохнул Габриэль и посмотрел на меня выжидающе: а что же дальше?

– Вот и я говорю. А еще друг называется, – посетовал я. – Ну и мы не хуже. Тоже можем заказать, еще почище чего-нибудь.

Габриэль бессловесно закивал в ответ, моя тирада явно пришлась ему по вкусу. Менеджеру казалось, он прекрасно понимает логику этих дурных русских, на что я рассчитывал. Раз есть у одного, другому подавай вдвое, а за ним прибежит третий и потребует вчетверо. Лишь бы утереть соседу нос, известное дело.

– Вы желаете себе или для дамы? – поинтересовался у меня Габриэль.

– Естественно, для дамы, – сообщил я без тени сомнения. – Только не первое попавшееся. И чтоб не хуже, чем у моего друга!

– Это само собой, – торопливо откликнулся менеджер, будто вполне представлял ход моих мыслей. – Для начала покажу вам образцы, скажем, в той же ценовой категории. Вы, разумеется, имеете полное право предлагать собственные фантазии, любой заказ наша уважаемая фирма исполнит на высшем уровне.

Габриэль выложил передо мной увесистый каталог разномастных изделий и принялся объяснять, что к чему. Я, как человек, представлявший отчасти и изящную словесность, был всегда восприимчив к прекрасному и вечному. К тому же слыл знатоком, не обделенным художественным вкусом. Но тут я очень скоро запутался и погрустнел. Габриэль, не давая, как следует разглядеть шедевры ювелирного искусства и насладиться их видом, так и сыпал каратами, огранками и пробами, и иными, мало понятными мне вещами. Почему один камень выходит дороже, чем точно такой же по размеру, но с уклонением в цвете, и отчего бразильские бриллианты ценятся ниже южноафриканских. Все это, может, и было безумно интересно для новичка, но лежало в плоскости, далекой от тех целей, которые я преследовал в бутике.

Я решил поменять тактику и напустил на себя скучающий вид. Габриэль перестал журчать у меня над ухом, а посмотрел вопросительно.

– Послушайте, так мы далеко не уедем. Вы мне, что называется, пальцем укажите. На ту вещь, которую заказал мой друг. Можно без пояснений. Только картинку. А уж от меня будет зависеть – не ударить в грязь лицом, – величаво приказал я сбившемуся с привычной ноги менеджеру.

Габриэль захлопал глазами в растерянности, но, смекнув, что с самолюбивым и тупым профаном дела вести легче несравненно, тут же и открыл каталог на предпоследней его странице.

Это действительно было великолепно. Я не великий знаток женских драгоценностей, но objet d’art отличить могу. Даже на фотографии. Изумрудное, с мелкой бриллиантовой россыпью колье в виде змейки с неспешно извивающимся тельцем, нежным, но не слишком тонким, ярко-желтого золота, вылепленного солнцем. Камни были крупными, очень зелеными, видно и по фотографии, преимущественно овального рисунка, в верхней части ожерелье утончалось к застежке, а в нижней напротив ложилось массивной змеиной головой. У меня захватило дух. Если я и сомневался хотя бы несколько, для кого именно Юрасик собрался раскошелиться на полмиллиона, то теперь всякие сомнения отпали. Драгоценность предназначалась Наташе, и ей одной. Никакой другой женщине на свете не могли бы соответствовать эти великолепные, струящиеся изумруды. Они подходили друг другу так же непреложно, как вздыбленная на эмблеме лошадь – мощному «Феррари», а церковный благовест – колокольне. Все же Юрасик – псих ненормальный, что само по себе редкость в его родовой среде! – подумалось мне с некоторым раздражением. Впрочем, Наташа могла лишить практического рассудка не только надутого деньгами балбеса, но и ответственного отца семейства. Если бы она только знала, вместе со мной посмеялась. Но наверняка у нее еще будет шанс. Насколько я понял, Юрасик скоро получит эту изумрудную феерию на руки, и его будет ждать крайнее разочарование.

Мне, однако, предстояло выяснить и кое-что еще. К тому же неудобно было молчать. Вежливость требовала от меня делать вид, будто я и далее собираюсь обременить дорогостоящим заказом славный дом «Булгари». Я обратился к Габриэлю:

– И сколько времени займет, скажем, изготовить подобный шедевр?

Габриэлю польстило слово «шедевр», и он рассыпался в обещаниях, что такая работа может быть исполнена в рекордные сроки, скажем, недели за две – за соответствующее вознаграждение. Только, к несчастью, не такая в точности, потому что одинаковые камни достать неимоверно сложно, и ожерелье выйдет ничуть не более дешевым, но просто другим. К тому же, возможно, моей даме совсем не пойдет изумруд, женщины в этом смысле капризны. Некоторые предпочитают исключительно бриллианты, притом цветные, а некоторые только темные сапфиры. У него случилась в клиентках одна привередливая американка, которая ничего не желала знать другого, как только крупные рубины и непременно четырехугольной огранки.

– Моей даме подойдут обязательно изумруды. У нее зеленые глаза, – успокоил я Габриэля. – Подойдут – не то слово!

– Можно даже подумать, что у сеньоров одна и та же дама, – пошутил менеджер, как бы намекая на сходство вкусов у меня и у моего предполагаемого друга. – У его дамы тоже зеленые глаза и очень красивые.

– Это он вам наплел? Не верьте ему, мой друг здорово склонен приукрашивать реальность. – Не знаю, какими глазами располагала его сожительница с четырьмя детьми, но им по-всякому было далеко до Наташиных. А выдавать Наташу за свою даму – это мне показалось недопустимой наглостью со стороны Юрасика.

– Я сам видел, – обиделся вдруг Габриэль. – Очень красивые глаза и очень зеленые. Но может быть, глазам вашей дамы они и в подметки не годятся, – наспех примирительно согласился он, видимо, вспомнив, что клиент всегда прав.

– Кого это вы видели? – спросил я, смеясь. Неужто Юрасик принес с собой Наташину фотографию?

– Как кого? Видел и даму, и глаза! – гордо признался менеджер Габриэль. И вдруг точно спохватился: – Сеньор решил, что драгоценный шедевр готовился сюрпризом? О, нет! Это не так!

– Что вы имеете в виду? – спросил я не своим голосом, еще отказываясь понимать.

– То, что дама сама и выбирала вариант. Боюсь, вашему другу это оказалось бы не по плечу. Но он был великолепно щедр и очень в нее влюблен. У меня на подобные вещи нюх, – горделиво сообщил мне Габриэль. – И уж поверьте, ЭТА дама стоила каждого потраченного на нее евро! Ваш друг – молодожен? Им чаще свойственна расточительность.

– Нет, не молодожен. – Я и сам не понимал, как мне удавалось говорить. – И эта дама не его жена! Она… Это не важно.

Я не очень вежливо вскочил со своего места, спотыкаясь о собственные ноги, бросился к выходу. Не прощаясь и не обращая внимания ни на что больше. Габриэль смотрел мне вслед, разинув рот, но не остановил никаким вопросом. Видно, понял, что случилось нечто страшное и он случайно выболтал какую-то ужасную тайну.

Очнулся я только на местном этническом рынке. Сколько я блуждал здесь меж торговых рядов, было непонятно, я не имел при себе часов. Ближе к вечеру жизнь повсюду снова била ключом, меня то и дело толкали, задевали локтями, зазывали посмотреть всяческую белиберду. Я сновал в толпе алчных туристов туда-сюда, глазел по сторонам и ничего не видел. Тьма висела передо мной. Я шел мимо прилавков с пряностями, с пахучими гроздьями острейшего перца, развешанными на веревках для украшения, мимо свежей рыбы, благоухающей тиной и морем, мимо плодовых богатств здешних садов, мимо бочек и разнообразных бутылок все с той же мадерой, мимо самодельных плетеных кресел и циновок, мимо, мимо и снова по тому же кругу. Я выудил из нагрудного кармана десять евро, завалившиеся между пачкой сигарет и пластиковым ключом от номера и, сам не отдавая себе отчета, купил одну красную перечную вязку. Опустил ее себе на шею, поверх воротничка рубашки, и так пошел дальше. Наверное, на подсознательном уровне мне захотелось как-то поучаствовать в протекавшей вокруг меня бурлящей, рыночной жизни, чтобы показать: я не выкинут из реальности абсолютно и навсегда. Я еще человек. Грубая веревка своим резким запахом вскоре привела меня в чувство, и за то ей было спасибо. Я вдруг понял, что хочу сделать и что сделаю сейчас же и непременно. В том же кармане у меня оставалось немного мелочи, и у ближайшего таксофона я заплатил за разговор. Долго ждать не пришлось, Фидель снял трубку и спросил, какого черта. Услышав знакомый голос, я еще более воспрянул духом.

– Это я, Луиш. Есть срочное дело. По телефону не могу, у меня деньги кончились. Так что лучше вам приехать ко мне, я буду ждать у рыночных ворот.

– Делать мне нечего, как разъезжать с вами по всему городу! – заорал на меня инспектор, и это только придало мне малую толику бодрости. – Берите такси и в управление.

– Говорю вам, тупой вы человек! У меня денег ни сантима, ни пенса, ни цента! – заорал я на Фиделя в ответ. – А пешком я буду час шагать.

– Не валяйте дурака! Берите машину, а счет я запишу в накладные расходы! – успел крикнуть инспектор, и телефонная связь, не пожелавшая работать бесплатно, оборвалась.

С перечной связкой на шее я сел в первое, подвернувшееся мне такси, вызвав у водителя только улыбку. Но когда назвал адрес, веселье будто ветром сдуло с его лица, и он включил полный газ. Мы понеслись. Мой Фидель, надо воздать ему должное, не поставил меня в неудобную ситуацию, а ждал на улице и тут же сунул в окошко шоферу мятого вида бумаженцию, видимо, квитанцию к оплате.

– Чего это вы вырядились арлекином? – раздраженно прикрикнул на меня Фидель, брови его удивленно взлетели вверх при виде моей персоны. Перечная связка привела его в изрядное недоумение. (Наверное, я имел очень шутовской облик, но мне лично было не до шуток.)

– Пусть висит! – с вызовом ответил я и дернулся подбородком вверх, как от боксерского удара. – Мне надо поведать вам невероятную вещь. А ваш сотрудник – болван.

– Какой сотрудник? Салазар что-то натворил?

– При чем тут Салазар? А впрочем, может, и он, я не знаю, кто тот недалекий дилетант, расследовавший обстоятельства с заказом в «Булгари». Вы и представить себе не можете! Ожерелье выбирала Наташа, моя Наташа! – Я задыхался, хватался рукой за вервие с перцами, висящее на шее, мне хотелось рыдать. – Надо же что-то делать?! Это форменный шантаж, как вы не понимаете! Этот урод… Он заставил ее!

– Успокойтесь. Да успокойтесь же, Луиш, – растерянно и торопливо твердил мне Фидель, не желая сцены на улице, возле полицейской святая святых, – пойдемте со мной.

Фидель потащил меня в здание, а там усадил в какой-то каморке и, поставив передо мной банку теплого и на вид отвратительного пива, велел ждать, совсем недолго, и ушел.

Не знаю, сколько я просидел, но пиво, оказавшееся на вкус вовсе не таким уж противным, выпил, и мне стремительно захотелось в уборную. Я отправился на поиски – дверь в моей каморке не заперли, все же я не рецидивист-преступник. В коридорах сновали люди, и я остановил первого встречного вопросом. Мне указали на нужную дверь, но было видно, что вид мой у этого первого встречного вызвал мало сказать что тревожное недоумение.

– Бог мой, Луиш, я же велел вам сидеть на месте! Что вы ходите и пугаете людей! – налетел на меня инспектор, когда я возвращался, справив нужду. – Пойдемте теперь со мной, я кое-что очень хочу с вами обсудить.

Мы с инспектором вскоре оказались на свежем воздухе, и он повел меня в жилую часть города, населенную местными обитателями острова, где я еще ни разу не был. Уже темнело, и народу все прибывало, так что на узких улочках, вовсе не предназначенных для туристов, то и дело возникала самая настоящая толчея. Здесь было живописно и не очень чисто, звучала громкая речь, у ворот обшарпанных домов пестро разодетые мужчины играли в шары при свете ярких фонарей, а из дверей за ними подглядывали любопытные женщины и иногда что-то сурово выкрикивали. Фидель увлек меня в полуподвальный кабачок с деревянной вывеской, изображавшей то ли Колумба, то ли да Гаму, то ли не известного мне мореплавателя. Для украшения в заведении висели поролоновые спасательные круги и сильно уменьшенные в масштабах копии корабельных штурвалов, с балок спускались очень пыльные, все в мертвых мотыльках, электрические лампы в сетчатых абажурах. Тут было темно и душно и очень много людей, однако с первого взгляда мне стало понятно: этот жалкий кабачок вполне мирное заведение. Инспектор подтолкнул меня к массивному, грубому столу из дерева в темном углу за кассой-стойкой бармена, сел сам, кому-то помахал рукой, с кем-то поздоровался, тут же к нам подбежал щуплый мальчишка, судя по карандашу за ухом, местный официант. Фидель что-то коротко бросил ему по-португальски и растопырил два пальца. Видимо, это должно было означать – все, как обычно, только в двух экземплярах.

– Инспектор, я нисколько не шучу. У меня с собой ни одного евро денег. Так что придется поверить мне в долг, – на всякий случай напомнил я Фиделю.

– На память не жалуюсь, – усмехнулся в ответ инспектор. – В конце концов, может старший инспектор полиции угостить хоть раз в жизни русского профессора? Считайте это вознаграждением за вашу помощь, если хотите. Ну, а не хватит моих капиталов, пустим в продажу вашу перечную связку. Как, подходит вам мое предложение?

– Подходит, – немедленно согласился я, уж очень вдруг захотелось выпить, тем более Фидель угощал от доброго сердца.

Нам принесли уже успевшую мне осточертеть мадеру. Которую, кроме нас, как я установил, оглядевшись по сторонам, никто более не пил. Но ничего не поделаешь, раз турист, будь любезен вкушать этот слащавый портвейн, и деваться некуда.

– Мои сотрудники ни при чем, Луиш, – осторожно начал разговор на опасную тему инспектор. – Мы проверяли банковские операции по всем счетам подозреваемых, совершенно законно, согласно разрешению. И так вышли на сеньора. Представитель торгового дома только подтвердил информацию.

– А надо было расспросить продавца! – упрекнул я инспектора.

– Вы настолько любите эту женщину? Согласен, глупый вопрос. И так понятно. Но с чего вы решили, Луиш, что это непременно шантаж?

– А что же еще, по-вашему? – Я решительно отказывался допускать в свои мысли другую, куда более страшную версию. – Вы видели ее, и вы видели Талдыкина. И вы спрашиваете!

– Я всех видел. И вообще много чего такого, что вам и не снилось. Но впервые слышу о форме шантажа, где жертву заставляют принять в подарок драгоценностей на пятьсот тысяч новых евро! – возразил мне Фидель.

– А я вам говорю, что вы тоже законченный болван, инспектор! – Мадера ударила мне в голову. Тем более, как я вдруг заметил, этот напиток я закусывал, машинально отрывая кусочки перца от своего нашейного украшения. – Это нарочный трюк, чтобы подсластить пилюлю!

– И чего вы от меня хотите? – весело спросил у меня Фидель.

Тон его мне не понравился нисколько, и я выкрикнул грубо:

– Арестуйте его немедленно! Этого Талдыкина надо держать под замком, он угроза для нее, разве вы не понимаете?

– Нет, не понимаю. Угрожают дамам обычно пистолетом, реже – холодным оружием. Иногда дубинкой, а чаще – простой оплеухой. Но об угрозе изумрудным колье я что-то не припомню. Оно не подходит даже для удушения. – Фидель перевел дух, отхлебнул из стакана и продолжил проповедь: – Не кажется вам, Луиш, что возможная жертва – ваш сеньор, а не коварная дама вашего сердца? Ведь все могло быть наоборот?

– Да как вы смеете?! Да зачем Наташе это понадобилось бы? Ее супруг никогда ни в чем бы ей не отказал! Хоть в изумрудах, хоть в полете на Луну. Из кожи вон вылез бы, но не ответил бы «нет»! – запальчиво возразил я на нахальное предположение инспектора.

– Зачем понадобилось? А вы спросите у нее самой, а, Луиш? Может, вам она даст ответ? – И Фидель посмотрел на меня чуть ли не с жалостью во взгляде. – Вы пейте. Пейте! А завтра спросите, на трезвую голову.

И мы стали пить. Сколько по времени и по количеству, я не знаю. Помню только, что Фидель доставил меня в «Савой», когда было уже светло. Кто-то барабанил в дверь, кажется, даже заходил в комнату и тряс меня почем зря, но я не могу сказать точно. Около полудня я очнулся с разрывной головной болью, в мозгу у меня звучал танец маленьких лебедей, исполняемый на барабане. Отвратительное дело. Зная по опыту, что моему горю никакие шипучие и прочие таблетки не помогут, я дополз снулой ящерицей до холодильника и тут же, стоя на коленях перед дверцей, состряпал себе опохмелительный коктейль. То есть по очереди опрокинул в рот три крохотные бутылочки с водкой и бурбоном, а после запил апельсиновым соком. Через каких-то двадцать минут я был готов уже принять душ и даже, возможно, выйти в люди. Злость моя против Юрасика вдруг улетучилась, как и суровые подозрения в нечеловеческом коварстве. Может, дело было гораздо проще, не зря же Фидель не проявил явного интереса. Может, колье предназначалось вовсе не Наташе, а она лишь помогала его выбирать? Инспектор был прав в одном. Я должен расспросить саму Наташу, и пусть мне достанет смелости это совершить.

Спустя еще час, свежий и помытый, хотя и пьяный слегка – на вчерашние дрожжи, я вышел в коридор. Путь мой лежал в сторону пляжа, где, как я узрел с балкона, и отдыхали наши. Однако целиком проделать его мне не удалось из-за каверзной слабости в ногах, пришлось сделать остановку у лобби-бара и опустить в себя еще порцию бурбона с содовой.

Тут-то я и увидел Юрасика. Он сломя голову пронесся мимо по направлению к лифту, белый, как выкрашенный свинцовыми белилами забор, на ходу пряча судорожно в карман мобильный телефон. Это был первый случай, когда я, совершенно пьяный, встретил совершенно трезвого Талдыкина. Я окликнул его по имени.

– Лексей Львович! Леха! – Юрасик налетел на меня как танкер на скалу. Глаза его смотрели безумно, он вдруг прикрыл рот толстенькой ладошкой, будто захлебнулся словами: – Господи помилуй! – И понесся мимо меня дальше.

– Юрий Петрович! Погоди! Постой! Ты куда же?.. – окликнул я Талдыкина в спину.

Но он не обернулся и не прекратил бежать. Только хватался за голову прямо на ходу, и эхом долетало до меня, как он поминал имя Божье всуе: «Господи, помилуй!»


Содержание:
 0  Мирянин : Алла Дымовская  1  Глава 1 Отель Савой : Алла Дымовская
 2  Глава 2 Голубчик : Алла Дымовская  3  Глава 3 Прогулки при неполной луне : Алла Дымовская
 4  Глава 4 Once upon a time : Алла Дымовская  5  Глава 5 Туман все тает, а ясности все нет : Алла Дымовская
 6  Глава 6 Как тигра полосат… : Алла Дымовская  7  Глава 7 На свете нет невинных слов : Алла Дымовская
 8  Глава 8 Бедные люди : Алла Дымовская  9  Глава 9 Привидение, маленькое и опасное : Алла Дымовская
 10  вы читаете: Глава 10 Корабельные трюмы дают течь : Алла Дымовская  11  Часть вторая ИЗ АДА БОГ ВИДЕН ЛУЧШЕ : Алла Дымовская
 12  Глава 2 Назови черта – запахнет серой : Алла Дымовская  13  Глава 3 Вселенские глупости на бедную голову : Алла Дымовская
 14  Глава 4 Божий день : Алла Дымовская  15  Глава 5 Дождь из пепла и серы : Алла Дымовская
 16  Глава 6 Первая степень свободы : Алла Дымовская  17  Глава 7 Страшный сон за минуту перед пробуждением : Алла Дымовская
 18  Глава 8 Чудовищное дело в долине армагеддона : Алла Дымовская  19  Глава 9 Господа присяжные заседатели : Алла Дымовская
 20  Глава 1 Самая красивая : Алла Дымовская  21  Глава 2 Назови черта – запахнет серой : Алла Дымовская
 22  Глава 3 Вселенские глупости на бедную голову : Алла Дымовская  23  Глава 4 Божий день : Алла Дымовская
 24  Глава 5 Дождь из пепла и серы : Алла Дымовская  25  Глава 6 Первая степень свободы : Алла Дымовская
 26  Глава 7 Страшный сон за минуту перед пробуждением : Алла Дымовская  27  Глава 8 Чудовищное дело в долине армагеддона : Алла Дымовская
 28  Глава 9 Господа присяжные заседатели : Алла Дымовская  29  Часть третья и последняя ОБРАТНЫЙ ГОРИЗОНТ : Алла Дымовская



 




sitemap