Детективы и Триллеры : Триллер : Глава 9 Привидение, маленькое и опасное : Алла Дымовская

на главную страницу  Контакты  Разм.статью


страницы книги:
 0  1  2  3  4  5  6  7  8  9  10  11  12  13  14  15  16  17  18  19  20  21  22  23  24  25  26  27  28  29

вы читаете книгу




Глава 9

Привидение, маленькое и опасное

Призрак бродил по нашему отелю. Неосязаемый и неуловимый, но он был и постоянно присутствовал в воздухе. Аккумулированный воображением убийца, пока без лица и без имени, поэтому особенно тревожный. Гибель Никиты положила начало его существованию, а смерть Вики придала реальность биографии. Мы все словно вступили в иной психологический этап.

Когда нас было шестеро и мы пребывали еще в тягчайшем недоумении от трагически-насильственной смерти Никиты Пряничникова, котел страстей и подозрений только забулькал и закипел, но каждому казалось, что самое страшное уже позади. Мы ждали окончания следствия и появления без защитной маскировки перед нами того, кто осмелился покуситься и понять руку, и даже выносили заранее приговор. Это ощущалось, как иногда в кинотеатре, когда кино уже кончилось, и пошли титры, и можно узнать полный список действующих лиц, но ничего нового больше не произойдет, и история отошла во вчерашний день. Мы с уверенностью разрезали наши жизни на «до» и «после» убийства Ники, и никто не заносился в своем воображении дальше того момента, когда виновного поймают.

Но вдруг оказалось, что перед нами была сыграна только первая часть, что мы отнюдь не за пределами, а внутри представления, которое еще дается неведомым злодеем, и под угрозой неожиданно любой из нас.

Первой забеспокоилась администрация «Савоя». Ситуация перестала казаться им захватывающей, а перешла в разряд опасных и нежелательных. Нас попросили. Понадобилось все влияние управления полиции и личное вмешательство Фиделя, чтобы уговорить отель не отбирать у нас крышу над головой. Кажется, еще Юрасик дал немалую сумму на лапу кому положено. У Фиделя же имелся и корыстный интерес. Он честно сознался мне, что совсем не годится нам разбредаться по острову кто куда, а много лучше оставаться всем на прежнем месте. Он видел в этом выгоды для следствия, и мне даже не хотелось спрашивать какие.

Одно поведал мне инспектор с абсолютно достоверной точностью на следующий день, после того как Вика была обнаружена мертвой. Хотя девушку, вероятно, и не убили. Однозначно он должен сказать только: она, несомненно, утонула. Но характер повреждений не давал возможности понять: ее оглушили и после столкнули в воду или же она ударилась о камни уже в океане. Следов борьбы или насилия на теле не нашли, обычный утопленник. Но и списать все на несчастный случай у Фиделя не имелось оснований. Мешал треклятый диктофон. Точнее, его останки, обнаруженные на берегу.

На всех нас смерть Вики подействовала, можно сказать, радикальным образом. Тогда и возник призрак. Он незримо витал всякий раз, когда мы собирались вместе, на пляже или за столом, или растерянной кучкой, давно переставшей быть могучей, сходились у кого-нибудь в номере. От призрака веяло безвоздушной пустотой, настолько черной, что даже понятие холода не было к нему применимо. Теперь стало вдруг очевидно, что грешник находится среди нас, но ни у кого духу не хватало показать на другого пальцем. Это была очень странная и ни на что не похожая ситуация. Я не мог предположить такого исхода, отчего-то не описанного в тех немногих детективных романах, с которыми я имел честь познакомиться. Хотя Фидель и сказал мне в утешение, что подобная реакция как раз нормальна.

Мы не принялись чураться друг дружки, сурово заглядывать в лица или шушукаться за спинами. Наоборот, мы превратились в одно нелепое целое и бестолково слонялись вместе повсюду, как выводок гусят, потерявших матушку-гусыню. И крайне любезны и внимательны стали мы между собой. Даже Юрасик обратился в подобие воспитанного человека. И ясно было, по крайней мере, для меня, что все это реверансы вокруг неведомого призрака. Что напуганные люди заискивающе вежливы друг с другом оттого, что до полусмерти боятся этого призрака, в любое мгновение могущего оказаться их соседом или милой соседкой. Будто бы каждый наперегонки зарабатывал себе очки, чтобы в следующий раз призрак забрал не его. А что привидение смерти может вернуться, после мертвой Вики ни у кого не оставалось сомнений. Молния ударила дважды в одно и то же дерево, и перестала быть случайной игрой природы, а сделалась частью неведомого и от этого еще более ужасного плана.

Нас всех опять потянуло из отеля на прогулки. Днем мы катались на фуникулере в гору и оттуда спускались вниз на тобоггане – любопытном средстве передвижения, представляющим собой плетеные сани, управляемые сзади двумя лихими парнями в красочных соломенных канотье. Сани эти неслись с огромной скоростью вниз с горы по лакированному до блеска асфальту, по узким улочкам пригорода до самой стоянки такси. За пятнадцатиминутный захватывающий дух аттракцион взимали недорого – по десятке с носа, и уж поверьте, приключение стоило таких денег. Но вряд ли кто-то забавлялся им больше одного раза.

Мы же только на следующий после Викиной смерти день сделали восемь заходов. Спускались и вновь поднимались на гору в фуникулере, и опять прыгали в плетеные сани, и дальше стремительно неслись вниз. Владельцы саней уже к третьему разу посмотрели на нас, как на чокнутых, а на пятый сделали скидку. Видно, из жалости к внезапно рехнувшимся туристам.

Но я, кажется, понимал, в чем было дело. Когда все мы внезапно осознали доступный факт – возможность гибели любого из нас от неизвестной причины, страх, породивший призрак, обратился в свою противоположность. Нам захотелось острых ощущений – из тех, что понятны и объяснимы и происходят на глазах, а не под покровом ночи. Мы словно дразнили призрака: «А ну-ка, догони!» – и в то же время прятались от него за искусственными, придуманными ужасами. Потому что ничего более жуткого, чем это народившееся привидение, вообще не могло быть на свете.

А бедное следствие, которое брело по колдобинам с грехом пополам, то и дело оказываясь в тупике, по признанию Фиделя, из обычного полицейского разбирательства превратилось вообще неизвестно во что. Даже та слабенькая паутинка, которую удалось наплести нам с инспектором, разлетелась в клочья, как избушка аризонского фермера под напором торнадо. Фидель метался, пытаясь ухватиться за обломки. И диктофон, и письмо, сгинувшее из моего сейфа, и две не связанные между собой, бессмысленно оборванные человеческие жизни, все ощущалось теперь балаганным представлением из «Комнаты страха», где пьяный техник перепутал манекены и всучил Красной Шапочке нож Джека Потрошителя, а Кащею Бессмертному – корзинку с пирожками. Инспектор же, бедняга, выслушав мой рассказ о катании с горок на саночках, вообще психанул и не в шутку заорал:

– Чтоб мне никогда не узреть всех святых и покойных родителей! Я засажу вас поголовно в камеру! Без разбора! И пусть дальше это дело идет без меня! К черту! – и нервно закурил.

Что же, его можно было понять. Один убиенный и один утопленник, и главное – иностранцы. А значит, бесполезно приступать к обычному в таких случаях опросу незаинтересованных близких и знакомых на предмет «не был, не состоял, не участвовал». Просьба о помощи в Москву через консульство была послана, но когда придет ответ и придет ли вообще, никто не может сказать. На всякий случай Фидель допросил всех нас еще раз по кругу. А я вторично облазил с ним пресловутые кусты, изображая в деталях, кто и где стоял и что держал в руках и до какого именно места я проводил Вику. Инспектор мог вполне допросить нас и в третий, и в четвертый раз, если ему нечем было себя занять, но я с уверенностью сказал бы наперед – толку вышло бы одно моральное удовлетворение.

Ситуация, как всегда, сама взяла бразды правления в свои руки, а, скорее всего, наш призрак пробудился к жизни. И Фидель был здесь совершенно ни при чем. На другой день, после очередных дурашливых гонок на санях (а мы перепрыгнули через цифру «десять», и тобогганщики встречали нас, как родных), сначала гуськом наша неприкаянная группка отправилась на обед, а после легким клином полетела в номер осиротевшего Юрасика. Даже Тошка не отставал от коллектива, напротив, как бы утешался нашими совместными скитаниями. Больше всех старалась Олеся, в основном суетилась вокруг Талдыкина, хлопотала над ним, как над подкинутым младенцем, ведь у нее самой уже не оставалось законных прав на жалость к себе, Тошка не преминул оповестить всю округу об ее проступке.

И теперь в талдыкинском люксе мы сидели, кто на полу, кто в легких, летних креслах. А сам Юрасик возлежал на диване, подле него на страже, с бутылкой в руке, приютилась Крапивницкая и наливала по первому требованию. Юрасику такое ее внимание было очень лестно, и он, как мне показалось, нарочно тяжко вздыхал.

Мы все говорили между собой ни о чем, что и понятно в присутствии призрака, только Наташа рассматривала глянцевый автомобильный журнал. Я подумал еще: ей-то не придется особенно опасаться нашего призрака – если и поднимется что у привидения при виде нее, так уж точно не рука. Но напряжение сказывалось, и вскоре по номеру начались пустопорожние передвижения. Я тоже вышел на балкон, постоять и подышать, кондиционированный воздух был мне неприятен.

Вскоре ко мне подошла Наташа и предупредила: все решили спуститься на пляж. Я хмуро ответил ей, что не возражаю, мне безразлично, где коротать время. Мы постояли еще чуть-чуть, как вдруг из-за неплотно прикрытой двери донеслись крики и возбужденный шум. Я тут же бросился обратно в номер. Посреди комнаты стоял и вопил в голос Юрасик, а в правой руке он сжимал бумажный лист, в коем я немедленно опознал пропавшее письмо.

– Ой-ой-ей! Блин!.. Подставили! – забывая даже перехватить воздуху, верещал Талдыкин. А увидев в комнате меня, кинулся навстречу: – Под подушкой было! – На полу и впрямь валялась шелковая подушечка, соскользнувшая с дивана.

Я выхватил из его пухлых пальцев документ, а самого Юрасика легко оттолкнул кулаком в грудь. Давая тем самым понять, чтобы сел и перестал вопить. Талдыкин плюхнулся бестолковой тушей обратно на диван и запричитал, простирая короткие ручонки к потолку:

– Враги подкинули! Уморить хотят! Граждане, вступитесь! – Так забавно у него выходило, ну прямо беспризорник-карманник обращался с мольбами к педагогу Макаренко.

– Успокойся, Юрий Петрович! – строго приказал я. Так уж вышло, что во всех происходящих несчастьях я получался второй распоряжающейся инстанцией после инспектора. – И без твоих стенаний ясно, что бумагу подкинули.

– Да что там такое? – спросил Тошка, заглядывая мне через плечо и пытаясь прочитать лист. Ему это удалось, и он только ахнул.

А я сообщил, обращаясь преимущественно к Наташе, как к своему сообщнику:

– Вика служила по найму в сыскном агентстве. Это, видимо, и хотел поведать покойный Никита нашему Юрию Петровичу. Помнишь секретный разговор?

Наташа согласно кивнула мне в ответ.

Талдыкин спохватился, до него дошло:

– Откуда вы знаете? – и заметно посерел лицом.

Пришлось сообщить Юрасику, а заодно и всем недоумевающим присутствующим, что его разговор с Никитой не прошел без свидетелей.

– Я не убивал! Не убивал никого! Ох, блин… – Юрасик зашелся в матерной тираде и захрюкал, засопел настоящими слезами.

– Конечно, не убивал! – Я протянул Талдыкину бутылку для успокоения. – Эх ты, овца! Сейчас гораздо более интересно, как сей документ попал к тебе под диванную подушку.

Я, разумеется, ни словом не обмолвился о прежней пропаже письма из моего собственного сейфа, иначе пришлось бы сознаться в краже из Олеськиного номера, да и не получал я пока инструкций по этому поводу от Фиделя. Возможно, в интересах следствия, чтобы факт взлома был пока сокрыт от всех. А самодеятельности с меня довольно.

– Ребята, вы погодите пока на пляж! – предупредил я на всякий случай. – Инспектор очень заинтересуется этой бумагой, уж поверьте. Так что, лучше всем нам… Ну, вы понимаете.

Фидель явился, не прошло и часу. Еще бы, документ, о существовании которого знали лишь мы двое, пропавший при самых подозрительных обстоятельствах, вдруг, чудесным образом, нашелся. При обстоятельствах еще более подозрительных.

Дальше началась обычная канитель. Я такую уже видел пару раз за время моего общения с Фиделем и даже попривык. Кто где сидел, лежал или стоял? Кто подходил к Юрасику и дивану? Ах, значит, все подходили! У кого карманы в штанах? Все в штанах и у всех карманы. Потом нас выгнали в холл и далее пытать стали по очереди. Когда очередь дошла до последнего меня, инспектор уже брызгал мылом и гневом, как взбесившийся от скипидара конь. Я решил немного разорить Юрасика и щедро налил инспектору отличнейшего виски. Фидель выхлебал залпом с полстакана, потом закашлялся, замахал перед разинутым ртом ладонями, будто сбивая пламя. Я сунул ему банку с кока-колой, только что из холодильника.

– Уф! Спасибо вам, Луиш. Вы спасли мне жизнь, – оценил мою помощь инспектор.

– Не за что. Любопытно получается, инспектор, вы не находите? Послание попало в руки тому, кому и было изначально предназначено. Но я уверен, сеньор Талдыкин ничего не крал.

– Наперед не могу утверждать, – законно засомневался Фидель. – Но, скорее всего, вы правы. Если у вора хватило хитрости забраться в ваш сейф, то ему просто должно было хватить мудрости не держать столь важную улику под подушкой.

– Значит, определенно, кроме нас с вами еще некто знал о существовании письма. А значит, и о том, кто такая сеньорита Виктория.

– Замечательная догадка, Луиш, – несколько издевательски заметил инспектор. – Вам поставили бы высший балл на полицейском курсе для второгодников! Осталась самая малость – найти вора. А стало быть, и того, кто тетку пришил. Кажется, так рассуждал ваш приятель Шоу?

– Можно же снять с бумаги отпечатки пальцев? – предложил на всякий случай я, потому что более ничего другого не пришло мне в голову, а выглядеть перед Фиделем совершеннейшим болваном я не хотел.

– Это просто гениально! После того как все подозреваемые раз сто по очереди обнюхали письмо со всех сторон. Вам, Луиш, нужно было немедленно изъять улику и запретить прикасаться к ней! – рявкнул на меня инспектор как на провинившегося подчиненного.

Нет, право слово, еще немного, и я потребую себе погоны рядового, а лучше полицейского капрала. Чтобы Фидель смог распекать меня с еще большим основанием. Он и так уже взял за привычку обращаться со мной, будто я один из его служащих на побегушках, которых шеф постоянно раскатывает в блин за бестолковость и неумение читать начальственные мысли. Что же, я возомнил себя премудрым сыщиком и напросился к Фиделю в компанию, теперь и мой черед вкусить не только от роз, но и от шипов детективной профессии.

– Вы заберете письмо с собой? – спросил я Фиделя, чтобы уйти прочь от неприятной темы.

– Разумеется. И приложу к делу, – отрезал инспектор учительским тоном. – Только какая теперь от него польза? Вы, однако, молодец, что не дали подозреваемым разбежаться. Еще немного опыта в нашем деле, и вам цены не будет, Луиш.

Фидель похвалил меня и несколько свысока похлопал по плечу. Он, кажется, совершенно утратил ощущение разницы между мной и подчиненными ему сотрудниками. Я задумался, не заикнуться ли мне о значке? Или хотя бы о мандате внештатного работника?

– Теперь слушайте внимательно и смотрите в оба. Докладывать станете по телефону дважды в день, и чуть что – вызывайте меня немедленно. Мои ребята еще раз прошерстят отель на предмет случайных свидетелей, и надо опросить горничных этажа. Если понадобится помощь, – Фидель жестом подозвал какого-то низкорослого крепыша, – он будет поблизости и вообще присмотрит. Это Салазар. Имя легкое, достаточно припомнить нашего покойного диктатора!

Я пожал Салазару руку, а он в ответ посмотрел на меня, как на законченного придурка. Сразу видно было, что Салазару поручение шефа не показалось манной небесной. Подумаешь, обойдемся! Моя самоуверенность опять подняла голову.

Проделка призрака все же достигла своей гнусной цели. Наши опять перегрызлись между собой, до собачьей драки. Когда я в компании угрюмого Салазара вышел от инспектора, в холле стояла столбом виртуозная брань. Причем ругалась даже Наташа. На нее одновременно наступали Талдыкин и Олеська: почему не сказала и почему подслушивала не своих ушей дело. В защиту жены разражался громами и молниями Ливадин, да и сама Наташа не лезла за словом в карман. Так что Юрасик краснел и более предпочитал огрызаться на Антона.

– Все! Брейк! Я сказал, по углам! – прикрикнул я сурово. Тем более за моей спиной с увесистой солидностью маячил Салазар. – Построились и пошли на пляж. А вам, инспектор, спасибо за содействие.

– Я младший инспектор! – ворчливо на хорошем испанском поправил меня Салазар, хмыкнул и пошел прочь, всем своим видом как бы говоря «ну-ну…». Меня он явно не собирался принимать всерьез и тем более почитать за равного себе.

И тут, когда снова привычным гуськом мы все засеменили по коридору, я вдруг подумал, что упустил одну несуразность и никому она не бросилась в глаза. Я придержал за резинку от спортивных штанов Талдыкина, делая ему знак, чтобы отстал и шел дальше рядом со мной.

– Послушай, Юрий Петрович! Твоя невиновность, само собой, превыше всего. И я лично на твоем месте себя бы позабыл со страху, – польстил я для дела Юрасе. – Но ты, случаем, ничего не пропустил? Или недопонял?

– Чего я, блин, пропустил или недопонял? – вздрогнул бедный Талдыкин.

– Дело не в твоей невиновности, в которой я не сомневаюсь. А в том, на кой ляд вообще к тебе приставили детективного агента, ну? Соображаешь?

– Соображаю, – как бычок перед забором, подобрался Юрасик. – Спасибо тебе, братан. Вот о чем помыслить надо прежде всего. Верно я говорю?

– Верно говоришь. И красиво. Так и изъясняйся впредь, – похвалил я Талдыкина. – Ты послушай. Нельзя ли как-нибудь выяснить прямо отсюда, с острова, зачем тебя взяли под колпак? Понимаешь, можно запросить и через консульство, но это долго. Если у тебя есть нужные связи…

– Спрашиваешь! Да у меня такие связи! И по столице, и вообще… Бухарин отдохнет!

– Почему Бухарин? Какой Бухарин? – несколько ошалел я. – В смысле – Николай Иванович, лидер правых уклонистов?

– В смысле – Аверьян Григорьевич, что по делам несовершеннолетних меня вел. А никакого Николая Ивановича я не знаю.

– Ну ладно, поедем дальше, – вздохнул я над безграмотностью Талдыкина. – Так вот, напряги свои связи и узнай. Кому вдруг понадобилось засылать к тебе тайного агента?

– Будет сделано, Лексей Львович, – отрапортовал мне Юрасик и вскинул руку в шутливом военном приветствии. – И как я сам не сварил башкой? Сейчас же пойду и звякну кому надо.

Юрасик отошел, на ходу тиская кнопки мобильного телефона. А я побрел на пляж. Здесь меня дожидалось уже целое судилище. Я понял это еще на расстоянии. И первым, конечно, выступил Тошка.

– Ты почему не сказал, что свистнул письмо из Никиного номера? Прибрал потихоньку и молчок, а еще друг называется! – возмутился Ливадин, он, видно, сильно был обижен.

– Значит, так нужно было в тот момент, – возразил я. Фидель, вот балда, все же сдал меня с потрохами. Но может, так нужно было ему. – Я много чего еще не сказал, имей в виду, – предупредил я Тошку.

И он понял, о чем я. О его ночном походе и о подглядывании у лифтового холла.

– Это моя собственность, а ты поступил как вор! – Ну, только Олеськи не хватало.

– Письмо пришло на имя Никиты, когда он уже умер. Ты же не имеешь к этому отношения. И документ изъяли для следствия, между прочим, с согласия инспектора, – немного приврал я. Впрочем, Фидель и в самом деле одобрил мой дальновидный поступок. – А если бы я оставил конверт в номере, то, кто знает? На месте Вики могла бы быть и ты, – с некоторой долей мстительности припугнул я Крапивницкую.

Олеська мигом заткнулась. Видимо, представила себя на месте утонувшей Вики. А я, раз уж зашел средь нас разговор на повышенных тонах, нарочно напомнил:

– Но вот что я хочу сказать. Сейчас самый подходящий момент сознаться настоящему вору, похитившему это злополучное письмо из моего сейфа. – Я обвел спокойным, уверенным взглядом Тошку, Олесю и даже Наташу. Эффекта было ноль. – Обещаю, что не скажу инспектору. Только если признание последует немедленно. Иначе пусть похититель пеняет на себя.

Все трое молчали, немного растерянно, но с неприступно невинным видом.

– Как угодно, я предупредил, – холодно бросил я и сел демонстративно на матрас.

– С чего это ты решил, что можешь нас стращать угрозами? – вдруг басом выкрикнул над моей головой Ливадин. Он стал рядом, уперев руки в бока. – Ты кем себя вообразил, чертов ты монах, отцом Брауном? По какому праву?

– Пожалуйста, с удовольствием поменяюсь с тобой местами, – очень тихим голосом ответил я Антону. – Я же не виноват, если единственный не желаю сидеть, сложа руки, а намерен эксплуатировать свое серое вещество, чтобы найти убийцу моего друга и девушки Вики. И вовсе никого я не стращал. Только надоело мне! И остров этот, и детективные игры… Никиту все равно не вернешь, как и Вику. Пусть хоть вор признается, а мы решим дальше, что делать. Я уже и убийцу судить не хочу – его совесть, ему с ней и жить.

– А почему ты решил, что убийца был один и тот же? – спросил меня Тошка, уже присмиревший, громким шепотом. – Может, это Вика сначала… ну ты понимаешь. А потом убрали ее. Вообще кто-то не из наших.

– Может быть, может быть, – согласился я равнодушно. – Юная красотка убила едва знакомого ей человека, а потом обокрала мой номер, а потом, уже с того света, подбросила письмо Юрасику, против которого вообще не имела ничего плохого, только одну благодарность. Но если ты прав, то тебе, Тоша, и карты в руки.

– В каком смысле? – искренне не понял меня Ливадин.

– В прямом. Я человек в мирских делах не практичный и не сведущий, монах, по-твоему. В вашем бизнесе и ударном капиталистическом производстве ничего не понимающий. А если взять за отправную точку твою версию убийства Никиты, то и выходит. Здесь замешаны исключительно денежные дела и промышленные интересы.

– И что? – спросил меня Антон каким-то хриплым, не своим голосом.

– А то. Что тебе проще всего выяснить, не было ли у Никиты в последнее время, как это говорится у вас, «заморочек», кажется? Он ли кому получился должен или, наоборот, ему задолжали. Или Ника дорогу кому-то перешел в неположенном месте? Прости, наш общий друг Тоша, но это выяснить сможешь только ты. Потому что Юрасику я не доверяю, он был Никин компаньон, и если прошляпил у себя под носом, то грош ему самому цена.

– Да, конечно. Я постараюсь, – очень быстро ответил мне Ливадин. И совершенно без энтузиазма. Словно хотел как можно скорее свернуть с неудобной темы.

Мне это показалось странным. Не так вел себя Тошка. Не так, как я ожидал. Может, он знал нечто. Такое, что заставляло его держаться подальше от этого темного дела. Что же, его я понимал. У него дом, Наташа, полное благоустройство в жизни. Надо ли рисковать? Но и еще я уловил краем глаза – Наташа все время нашей с ее мужем беседы пребывала в нешуточном напряжении. Вокруг нее просто-таки гудели киловольты. Как будто она опасалась: Ливадин может сболтнуть что-то очень неприятное и тайное и вроде как страховала мужа. А я пожалел впервые, что никогда не интересовался деловой стороной жизни моих друзей, кроме самых общих мест, и как бы мне пригодилось это знание теперь.

– Не было у Ники никаких «заморочек», – вдруг вмешалась Олеся. – Я лично ничего не знаю. И даже слыхом не слыхивала.

Уж тут можно было доверять на все сто. Если о проблемах Ники не подозревала его суматошная подруга, очень возможно, что проблем и не существовало в помине. Тут нужно знать нашу Олесю. Да она под кожу влезет, всю душу вынет, обнюхает и наизнанку вывернет из одного только любопытства. И я вполне допускаю, что Крапивницкая была в курсе большинства дел покойного Ники. И уж если бы ему всерьез что-то угрожало, мимо Олеськи бы не прошло. Это ведь было своего рода и ее страховкой на будущее.

Тем же вечером я сделал первый дежурный звонок Фиделю. Для начала передал ему донос Салазара, и впрямь смахивавшего в общении на диктатора, о том, что пристрастное знакомство с горничными этажа результатов не дало. Хитер все же оказался младший инспектор, так уверенно переложивший на меня обязанность докладывать о собственных неудачах. Но Фиделю явно было не до того, он даже не дал мне закончить отчет.

– Послушайте, Луиш, – перебил меня с другого конца провода инспектор Дуэро, – вы, может быть, в курсе дела. Я буквально пару часов назад узнал. Ваш сеньор, тот, что потерял сеньориту (Фидель явно избегал произносить трудную для него фамилию Юраси), заказал в салоне-представительстве «Булгари», что на соборной площади, очень дорогую вещь. Определенно предназначенную для дамы.

– Что же, наш сеньор, я думаю, иногда может быть необдуманно щедрым. Только вряд ли эта вещь, чем бы она ни оказалась, ему пригодится в настоящее время. Я имею в виду, после смерти сеньориты, – печально отозвался я. Ай да Юрасик, все же удивительный тип!

– Вы меня совсем не поняли, Луиш. Я говорю, это была очень дорогая вещь. Дорогая баснословно. Вряд ли это для покойной сеньориты. Тем более, владельцы заверили моего сотрудника, что заказ остался в силе. Они вообще бы ничего не сказали, если бы дело не касалось убийства, тем более двойного. Конфиденциальность и инкогнито клиента.

– И о какой сумме идет речь? – спросил я на всякий случай. Надо же понимать – то, что для европейца баснословная дороговизна, для русского – карманные расходы на девочек.

– О полумиллионе евро! – выдохнул в трубку Фидель, сам благоговея от одного только произнесения подобного вслух. – Заказ срочный. Еще с наценкой за исполнение.


Содержание:
 0  Мирянин : Алла Дымовская  1  Глава 1 Отель Савой : Алла Дымовская
 2  Глава 2 Голубчик : Алла Дымовская  3  Глава 3 Прогулки при неполной луне : Алла Дымовская
 4  Глава 4 Once upon a time : Алла Дымовская  5  Глава 5 Туман все тает, а ясности все нет : Алла Дымовская
 6  Глава 6 Как тигра полосат… : Алла Дымовская  7  Глава 7 На свете нет невинных слов : Алла Дымовская
 8  Глава 8 Бедные люди : Алла Дымовская  9  вы читаете: Глава 9 Привидение, маленькое и опасное : Алла Дымовская
 10  Глава 10 Корабельные трюмы дают течь : Алла Дымовская  11  Часть вторая ИЗ АДА БОГ ВИДЕН ЛУЧШЕ : Алла Дымовская
 12  Глава 2 Назови черта – запахнет серой : Алла Дымовская  13  Глава 3 Вселенские глупости на бедную голову : Алла Дымовская
 14  Глава 4 Божий день : Алла Дымовская  15  Глава 5 Дождь из пепла и серы : Алла Дымовская
 16  Глава 6 Первая степень свободы : Алла Дымовская  17  Глава 7 Страшный сон за минуту перед пробуждением : Алла Дымовская
 18  Глава 8 Чудовищное дело в долине армагеддона : Алла Дымовская  19  Глава 9 Господа присяжные заседатели : Алла Дымовская
 20  Глава 1 Самая красивая : Алла Дымовская  21  Глава 2 Назови черта – запахнет серой : Алла Дымовская
 22  Глава 3 Вселенские глупости на бедную голову : Алла Дымовская  23  Глава 4 Божий день : Алла Дымовская
 24  Глава 5 Дождь из пепла и серы : Алла Дымовская  25  Глава 6 Первая степень свободы : Алла Дымовская
 26  Глава 7 Страшный сон за минуту перед пробуждением : Алла Дымовская  27  Глава 8 Чудовищное дело в долине армагеддона : Алла Дымовская
 28  Глава 9 Господа присяжные заседатели : Алла Дымовская  29  Часть третья и последняя ОБРАТНЫЙ ГОРИЗОНТ : Алла Дымовская



 




sitemap