Детективы и Триллеры : Триллер : 31 : Рассел Эндрюс

на главную страницу  Контакты  ФоРуМ  Случайная книга


страницы книги:
 0  1  3  6  9  12  15  18  21  24  27  30  33  36  39  42  45  48  51  54  57  60  63  66  69  72  74  75  76  78  81  84  87  90  93  94  95

вы читаете книгу

31

Погребение Кида получилось необычайно тоскливым и скучным даже для похорон.

Дом сопровождал Джека, и первым, что он сказал, когда Джек заехал за ним на машине, было:

— Господи, Джеки, слишком часто мы ходим на похороны.

Джек угрюмо кивнул, а Дом добавил:

— Помнишь, когда мы в последний раз побывали в этом треклятом месте?

Джек мог и не отвечать на его вопрос. Они оба прекрасно помнили, когда в последний раз там побывали. Это случилось одиннадцать лет назад. В день, когда они ходили на похороны Сэла Деметра. Сэлу не исполнилось и сорока пяти, когда он умер. Его сын не дожил до двадцати шести.

Машина припарковалась около пристани, где останавливался паром, на котором можно было добраться до Стейтен-айленда. Дом и Джек купили билеты и перешли с причала на паром. На палубе только они двое были в костюмах и галстуках. Большинство пассажиров — в шортах, джинсах и футболках. В основном это были туристы или манхэттенцы, радующиеся возможности улизнуть на несколько часов с родного острова и поглазеть на что-то новенькое. Джек не сомневался, что некоторые из пассажиров — полисмены или пожарные, коротающие таким образом часть своей смены. На Стейтен-айленде жила большая часть городских рабочих. Там имелось удобное жилье — дома с двориками, в таких условиях хорошо растить уйму детишек и заводить домашних животных. Именно из-за того, что на Стейтен-айленде обитал в основном рабочий народ, жизнь там имела свои практические преимущества. Там всегда быстро убирали снег с улиц. Там в срочном порядке разбирались с отключениями электричества. Всегда вовремя вывозили мусор.

Во время короткой поездки по воде Дом оставался на нижней палубе, а Джек не мог усидеть на месте, поэтому поднялся наверх. Он никогда не был курильщиком, но сегодня пожалел, что у него нет сигарет. Ему просто хотелось что-то держать в руке, что-то такое, что отвлекало бы его. Он подошел к торговому автомату и вместо табака купил себе плитку «Бейби Рут». Шоколадка отвлекла его настолько, насколько было нужно. Пережевывая приторную плитку, Джек облокотился о поручень и смотрел на вспененные волны. Хотя светило солнце и воздух был теплым, вода казалась холодной и суровой.

Соленые брызги ложились на палубу, падали на лицо и волосы. Джек мысленно вернулся к разговору с сержантом Маккой. Даже теперь, три дня спустя, он все еще пытался склеить все воедино, все еще пробовал понять смысл, выдержать удар.

— Нет, это невозможно, — ответил он на заявление Маккой о том, что Кид совершил самоубийство.

— Боюсь, все именно так, — сказала сержант.

Джек подумал, что она искренне опечалена, будто сообщение страшных новостей не обычная часть ее работы. Словно она была неравнодушна к случившемуся. Словно тоже ощущала потерю. Именно ее печаль и убедила его в том, что все правда.

После этого Джек довольно долго молчал. От слов Маккой у него закружилась голова. Он даже забыл пригласить Маккой в комнату — развернулся, пошел в гостиную и сел на диван. Она дала ему время прийти в себя.

Когда она неторопливо вошла в гостиную и молча опустилась в кожаное клубное кресло, Джек, запинаясь, выговорил:

— Он оставил записку… м-м-м… офицер… Как мне к вам обращаться?

— Меня зовут Пейшенс.[31] Пожалуй, никому на свете не досталось такого дурацкого имечка. Как правило, я сама им редко пользуюсь. Но можете называть меня по имени, если хотите. А можно просто «сержант». Большинство людей предпочитает называть меня сержантом.

— Хорошо… сержант. Он оставил записку?

— Если записка и была, мы ее не нашли, — сказала Маккой. — Но в данный момент наши люди производят осмотр квартиры.

Сержант немного поколебалась, наклонилась вперед с встревоженным взглядом, потом вроде как передумала и резко откинулась на спинку кресла.

— Что? — спросил Джек.

— Ммм?

— Кажется, вы о чем-то хотели меня спросить или попросить, а потом раздумали. Пожалуйста, спрашивайте. Спрашивайте обо всем, что, по вашему мнению, поможет делу.

Пейшенс Маккой горько усмехнулась.

— Даже не знаю, что может помочь делу, — сказала она. — Я хотела спросить, не разрешите ли вы мне приготовить чашку кофе. Я понимаю, это не очень вежливо с моей стороны, но если я немедленно не залью в себя порцию кофеина, то засну в вашем удобном кресле.

Джек кивнул и попросил ее не беспокоиться. Он был рад возможности чем-то заняться. Оставив сержанта в гостиной, он прошел в кухню. Смолол в кофемолке кофе и включил кофеварку «DeLonghi» на десять чашек. Он с радостью остался на несколько минут один. Ничего не делал, только слушал урчание кофеварки и наблюдал за тем, как равномерно падают в кофейник капли из фильтра. Вернувшись в комнату, он принес Маккой чашку черного кофе, как она просила.

Сержант сделала глоток и испустила блаженный вздох.

— Вкуснятина. «Ямайский голубой»[32] или что-то в этом роде, и немножко корицы добавили, да?

Джек кивнул. Она не удержалась и довольно улыбнулась. Кофе ее явно взбодрил, и она смогла вернуться к цели своего визита. Положив ногу на ногу, она принялась расспрашивать Джека о Киде. Она внимательно слушала, пока он рассказывал ей все, что ему было известно: как они познакомились много лет назад, как Кид снова вошел в его жизнь, как занимался с ним восстановительной гимнастикой, будучи его личным тренером, и о том, что он встречался с разными женщинами.

— Вы не замечали у него в последнее время никаких признаков депрессии? Отчаяния? Хоть каких-то намеков на то, что он собирается свести счеты с жизнью?

От этих вопросов Джека передернуло.

— Нет. Как раз наоборот.

Он заколебался. Ему вдруг ярко представилась вспышка ярости, охватившая Кида в ресторане, потом он вспомнил, как Кид говорил о своей Новой Цели, о каких-то тайнах. Но Джек отмахнулся от этих воспоминаний. Подумаешь, какие-то мелочи. Взрывы. Взлеты и падения. Он не знал, заметила ли сержант Маккой, что он призадумался, но, чтобы скрыть это, поспешил произнести:

— У него скоро должен был состояться выпуск. Он заканчивал бизнес-курс в университете. С нетерпением ждал этого, мечтал поскорее получить степень магистра.

— А-а, — понимающе кивнула Маккой.

Это короткое словечко вызвало у Джека раздражение. Сержант словно бы заполучила ключик к чему-то, а он не догадывался к чему.

— Что означает ваше «а-а»?

Почувствовав его недовольство, она сказала:

— Прошу прощения. Полицейские склонны многое воспринимать с точки зрения фактов. Вы знали этого человека, поэтому видите что-то другое, так и должно быть. А я всего-навсего имела в виду, что теперь появляется хоть какой-то смысл. Суицидальное поведение очень характерно для студентов во время последней сессии. Это большое напряжение, понимаете? Они перенапрягаются — и срываются с катушек.

— Не думаю, что здесь такой случай. Я никогда не замечал никаких…

Его прервал резкий звонок мобильного телефона Маккой. Она взглядом попросила прощения, сняла телефон с защелки на поясе и проговорила:

— Маккой слушает. — Судя по всему, на другом конце молчали, потому что она переспросила: — Алло? Алло? Черт, — и показала телефону кулак. — Деньги заканчиваются на счете. Скоро нам будут выдавать вместо телефонов бумажные стаканчики, соединенные веревочками. Наверное, я не оплатила треклятый счет в этом месяце. — Она покачала головой, беспомощно подняла руки вверх. — Прошу прощения. Вы не знаете, как мне связаться с кем-то из ближайших родственников Джорджа?

Джек не сразу ее понял. Он уже подумал, что это ошибка, что она говорит о ком-то другом, но сообразил, что сержант просто-напросто назвала Кида именем, данным ему при рождении.

— У него есть мать, — наконец сказал он. — Лу-Энн Деметр. Она живет на Стейтен-айленде.

— Мне нужно с ней побеседовать. Не самая легкая часть нашей работы.

Маккой встала, и Джек спросил:

— И это все?

Она посмотрела на него прищурившись, словно не совсем поняла вопрос.

— А что еще?

— Сержант… Я давно знаю Кида. Я знаю… знал его очень хорошо. Я не думаю, что… Не считаю, что возможно… То есть…

— Вы хотите сказать, что он никоим образом не мог покончить с собой?

— Именно так, — подтвердил Джек. — Тот человек, которого я знал, ни за что бы не сделал того, о чем вы говорите.

— Иногда нам кажется, что мы знаем людей гораздо лучше, чем на самом деле, мистер Келлер.

— Это так. Но здесь не тот случай.

— Ни разу в жизни не разговаривала хоть с кем-то, кто бы согласился, что здесь именно тот случай.

— Я знал Кида!

— А мне показалось, вы говорили, что не виделись с ним несколько лет до того, как он неожиданно вновь вошел в вашу гостиную. Многое способно изменить человека, а особенно в таком возрасте, верно?

Джек промолчал. Маккой заметила, как на него подействовали ее слова, и заговорила более мягким тоном:

— Я понимаю, парень был для вас близким человеком, мистер Келлер. Вы много разговаривали. Однако порой люди говорят с нами, но не договаривают. Понимаете, о чем я? Они ходят вокруг да около своей реальности. А иногда говорят что угодно, лишь бы только мы не поняли, какова их реальность. Они молчат о том, что их мучает, пока не становится слишком поздно.

Джек кивнул.

— Ну теперь-то уж точно слишком поздно, да?

— Боюсь, что так.

Он медленно прошел вместе с сержантом к двери лифта, нажал кнопку вызова. Пока не подъехала кабина, они стояли молча. Потом Джек взялся за ручку и открыл дверь, но Маккой не сразу вошла в кабину. Ее взгляд задержался на фотографиях в рамках, висевших на стене в холле. Это были снимки Джека и Кэролайн. Фотографии разных ресторанов. Переснятая страница из «Нью-Йорк мэгэзин» — первое упоминание о ресторане. Рейтинг в «Загат».

— Мне очень жаль, что так случилось, — сказала Маккой. — Я не только о трагедии с этим парнем.

— Спасибо вам, — сказал Джек.

— На пятнадцатилетие нашей свадьбы Элмор, мой муж, водил меня в ресторан «У Джека». Вы, конечно, не помните, но вы с вашей женой вместе подошли к нашему столику, узнали, что у нас годовщина, и прислали нам бутылку вина. Это был особенный вечер.

— Я рад это слышать.

— В тот вечер я съела самую лучшую отбивную в своей жизни, а ведь вы говорите с заядлой мясоедкой.

— Доброй вам ночи, сержант.

— И вам доброй ночи, сэр. Всего наилучшего. Держитесь. И спасибо за кофе.

Именно запах кофе вернул Джека к реальности. Он стоял, облокотившись о поручень парома, везущего его с Домом к Стейтен-айленду. Вот-вот они должны были причалить к берегу. В нескольких футах от Джека молодая женщина пыталась допить кофе из бумажного стаканчика, а вокруг нее прыгали трое детишек и норовили схватить ее за руку. Когда паром причалил, Джек одним из первых сошел на берег. Он дождался Дома и вытащил из кармана пиджака листок бумаги, на котором его рукой было записано, как добраться до места.

И десяти минут не прошло, как они подъехали к небольшой церкви.

Собралось человек тридцать. Большей частью, похоже, родственники. Джек заметил Брайана, сидевшего неподалеку от матери Кида. Брайан был так тосклив и бледен, словно смерть Кида отняла у него часть собственной жизни. Джек пробежался глазами по немногочисленной группе людей в поисках нескольких красивых женских лиц, но не нашел ни одного. То ли Кид сильно преувеличивал их красоту, что представлялось Джеку маловероятным, то ли действительно никто из членов Команды не явился на его похороны. Это показалось Джеку очень печальным — последний жестокий постскриптум к жизни, оборвавшейся так рано.

Священник явно не был ознакомлен с подробностями жизни Кида. Его заупокойная молитва была короткой, в ней не было ничего личного. Ни слова о том, как именно умер Кид. А Джек подумал, что отрицание обстоятельств его смерти каким-то образом принижало факт его жизни. Но он знал, что эту мысль он сохранит для себя, а может быть, поговорит об этом с Домом на пароме на обратном пути.

После безыскусной церемонии Джек и Дом пошли на кладбище. Насколько Джек успел заметить, туда отправились все, кто присутствовал в церкви. Мать Кида, бросив первую пригоршню земли на гроб Кида, побледнела и начала оседать. Джек шагнул к ней, чтобы поддержать, — он подумал, что она упадет в обморок, но его опередил Брайан. Самый верный друг Кида взял Лу-Энн под локоть. Он что-то прошептал ей на ухо, и на ее губах мелькнула вымученная улыбка, а лицо немного порозовело. Она встала на цыпочки и нежно поцеловала Брайана в щеку. Он не отходил от Лу-Энн до тех пор, пока гроб с телом Кида не зарыли, а потом Джек провожал их взглядом, когда они шли к ожидавшей неподалеку машине. Он с удивлением отметил, что Брайан слегка прихрамывает. Но тут он вспомнил, что Брайан прихрамывал и в ресторане, когда поспешил следом за Кидом. Джек понимающе кивнул, глядя на мать и лучшего друга Кида. И он подумал, что Кид гордился бы тем, как вел себя на его погребении его верный товарищ, прозванный Стеной.

Потом все вернулись в дом, который, казалось, не переменился ни на йоту со времени их последнего визита, Дому и Джеку предложили по порции бурбона, и они с радостью пригубили спиртное. Они немного побродили по унылой гостиной, и довольно скоро Джек ощутил что-то вроде приступа клаустрофобии. Большинство пришедших на поминки стояли. Те, кто нашел для себя место, уселись на цветастые диванчики и немного расшатанные стулья. Кто-то ел печенье, кто-то пил кофе, кто-то — спиртное. Джек и Дом обнялись с Лу-Энн, искренне тронутой тем, что они пришли. Однако их присутствие напоминало о пережитой ранее трагедии, и Джек с Домом понимали, что они для Лу-Энн — шаткое звено, связывающее прошлое с настоящим. Но она не хотела, чтобы они уходили, все хватала Джека за руку и притягивала к себе. В какой-то момент Джек обнаружил, что вместе с Домом и Брайаном стоит возле матери Кида, сидящей в кресле. Лу-Энн включила видеозапись, и все стали смотреть телевизор. На пленке было запечатлено семейство Деметров во время отпуска — родители и сын на побережье Джерси, когда Киду было девять лет. Увидев мальчика и его отца, Джек не удержался от улыбки.

— Наша первая поездка в Эсбери-парк, — сказала Лу-Энн. — Киду там очень понравился пляж. — Кто-то подошел к ней с чашкой кофе, но она покачала головой и попросила стаканчик бурбона. Когда ей принесли виски, она залпом выпила и кивком указала на экран телевизора. — Настоящий толстячок, правда? Я его тогда так и называла — мистер Толстячок. Он такой был толстенький, пока они с Брайаном не начали вместе заниматься тяжелой атлетикой. Вы ведь то и дело гири да штанги поднимали, верно, Брайан?

— Верно, миссис Деметр. Да я у вас в подвале больше времени проводил, чем у себя дома.

— Ты такой был послушный мальчик, что правда, то правда. С Кидом потруднее было, чем с тобой. Ты ведь будешь ко мне заходить, правда? То есть хотя Кида теперь… Ты и без него будешь заходить, правда?

— Обязательно, миссис Деметр. За это не переживайте. Кто же лучше вас приготовит для меня мясо в горшочке?

Лу-Энн Деметр на самом деле не слушала ответ Брайана. Она не отрывала глаз от экрана телевизора — смотрела, как идут по пляжу призраки ее семьи.

— Он поклялся, что переживет Сэла, — негромко проговорила она. — Вот поэтому он начал качаться. И бегом заниматься, и всем прочим. Он мне пообещал, что переживет своего отца. Он мне пообещал.

— Лу-Энн…

Джек взял мать Кида за руку. Но он отдавал себе отчет в том, что ему нечего ей сказать. Нечего было говорить. Поэтому он просто держал ее за руку и надеялся, что сумеет хотя бы капельку утешить ее прикосновением.

— О-о-о-о боже, — выговорила Лу-Энн, наконец забрав руку. — Мистер Толстячок…

Джек и Дом пробыли у матери Кида до тех пор, пока не осталось всего несколько человек. Всем управляла сестра Лу-Энн. Когда она принялась уносить посуду, Джек и Дом решили, что им пора возвращаться на Манхэттен. Брайан заметил, что они собираются уходить, и спросил, не хотят ли они заглянуть в подвал.

— Там так много от Кида, — сказал он.

Они кивнули и пошли вслед за Брайаном вниз по узкой лесенке. Брайан щелкнул выключателем. Они оказались рядом с бойлером, в наполовину отремонтированной комнатушке с цементным полом, панелями под дерево, закрывавшими стены на две трети от пола, и обшарпанным зеленым ковром на полу. Примитивный спортзал был все еще оборудован: стойка с «блинами», штанги, скамья, мат. Два зеркала без рамок в полный рост человека, на маленьких полках — разные трофеи, награды Кида за первое, второе, третье места в различных соревнованиях по тяжелой атлетике. На стенах висели старые фотографии — одни в дешевеньких черных рамках, другие просто приколотые кнопками или прилепленные скотчем. Очень много снимков Арнольда Шварценеггера из тех времен, когда он занимался культуризмом, обложки старых журналов по бодибилдингу. Большие плакаты с изображением Бо Дерек[33] в фильме «10» и Кэти Айрленд[34] в крошечном бикини, с длинными ногами, припорошенными песком. Словно кадр из журнала «Спортс иллюстрейтед» десятилетней давности, посвященного костюмам для плавания. Еще было несколько совместных фотографий Брайана и Кида. Джек походил по комнатке, разглядывая каждый снимок. Он видел, как полноватый подросток Кид взрослел, как появились у него первые накачанные мышцы. Вот они с Брайаном в старших классах школы, в футбольной форме. Они задрали футболки, чтобы продемонстрировать мышцы пресса, похожие на стиральную доску. К этому времени у обоих мальчиков во внешности не осталось ничего детского, ничего нежного. Брайан на фото выглядел гораздо крупнее Кида, но и Кид, казалось, целиком состоял из мышц. На глаза Джеку попалась одна более или менее свежая фотография Кида. Джек не мог точно сказать, когда был сделан этот снимок — может быть, в последний год. Кид был в трикотажных спортивных штанах и футболке. Он улыбался, глядя в камеру. Идеал физической красоты. Образцовый американский парень.

— Он всегда хотел, чтобы вы это увидели, — сказал Брайан. — Домик для игр — вот как он называл это место.

Джек отвернулся от фотографий и посмотрел на друга Кида.

— Насчет спортзала, Брайан. Мое предложение в силе. Если ты все еще хочешь этим заняться, я готов поддержать тебя суммой, равной половине стоимости.

Брайан вытаращил глаза. Предложение Джека его явно удивило и тронуло. Но он покачал головой и смущенно проговорил:

— Не-е-ет. У меня на это ума не хватит. Вы просто деньги на ветер выкинете. Вот Кид — он в этом соображал. К нему людей тянуло. Он бы это сумел. А я… Я всего-навсего кирпичная стенка с хромой ногой.

В разговор вмешался Дом. Они вздрогнули от его окрика.

— А ну, не унижай себя, — пророкотал он. — Вот ненавижу, когда люди сами себя дерьмом поливают.

Брайан тут же горько пожалел о том, что сказал что-то не то в присутствии взрослых друзей Кида. Он начал сбивчиво извиняться, стыдливо покраснел, и Дом сразу пошел на попятную.

— Я же только сказать хотел, — объяснил Дом ворчливо, но намного мягче, — что ты был игроком. Я помню, каким ты был, черт подери, классным игроком. Ну ладно, я себе зарок дал, что сегодня ругаться не буду.

— Нет-нет, — пролепетал Брайан. — Все нормально. Я просто… понимаете… Я не хотел сказать ничего такого, что…

Джек милосердно прервал его. Ему больно было смотреть, как мучается Брайан, и хотелось как можно скорее его утешить.

— Дом прав, Брайан, — сказал Джек тихо и спокойно. — В том смысле, что ты был чертовски хорошим игроком. Потрясающим спортсменом. Что случилось? Как это вышло, что ты не продолжил свою карьеру?

Брайан немного успокоился. Краска стала сходить с его лица.

— Много всякого случилось, — сказал он. — Вы же знаете, я учился в Сент-Джонс-колледже вместе с Кидом. У меня там была футбольная стипендия. Тогда я был крупнее — вы, может, помните или на фотографиях видели.

— Помню.

— Господи, и точно, — добавил Дом. — Ты просто был громадиной.

— Ну… Отчасти я от природы немаленький. А потом, тяжелая атлетика, качалка, диета особая. Но в старших классах тренер посчитал, что у меня есть реальный потенциал, и решил, что я смогу получать стипендию как игрок линии защиты. Но он сказал, что для полной программы, которая будет в колледже, я маловат. Вот он меня и посадил на сок.

— То есть на стероиды, — уточнил Джек.

— Ага. Я понимал, что это мне не полезно, и Кид тоже возражал, не советовал мне принимать стероиды, он говорил, что я совсем сбрендил. Он-то ведь за всю жизнь ни капли, ни крошки никакой дряни в рот не взял. Но какой у меня шанс был поступить в колледж? Мне бы учебную стипендию ни за что не дали. Ну, в общем, мы с ним были все равно как одна команда… — Брайан вдруг запнулся и покраснел. — Я не много болтаю? В смысле, про себя?

— Нет, — успокоил его Джек. — Вовсе нет.

— Мы хотим это услышать, — добавил Дом. — Так что продолжай.

Брайан медлил, но Джек ободряюще кивнул, и парень снова стал рассказывать.

— Ну, в общем, мы с Кидом — это было странно, честное слово, потому что в старших классах он был номер один, понимаете, он был звездой. А в Сент-Джонс-колледже, мне так кажется, у него пропало желание учиться и играть. Он по-прежнему был чертовски хорошим защитником, но не стремился стать профи, и всякое такое. И вообще, что-то с ним случилось, я не знаю что. Вроде как интерес ко всему потерял, понимаете?

— Это произошло после случая с парнем из вашей команды, с полузащитником, — подсказал Джек.

— Страшное было дело, — сокрушенно покачал головой Брайан и поморщился.

— Я помню, что творилось с Кидом. Он был сам не свой.

— А я вот подзабыл, — признался Дом. — Что там такое стряслось? Парень в аварию попал?

— Он получил травму на тренировке, — тихо ответил Брайан. — Харви Уиггинс. У нас была схватка из-за мяча, и ему досталось. Жутко досталось. Было слышно, как кости хрустнули. Будто кусок мела сломали. Все слышали. А Кид где-то прямо совсем рядом с ним был, когда это случилось. Он говорил, что слышал все-все.

— У Харви сломались шейные позвонки, да?

— Да, сэр. И его парализовало.

— Господи Иисусе, — пробормотал Дом. — А я совсем забыл.

— Думаю, именно это так подействовало на Кида, — продолжал Брайан. — Он после того случая больше уже не играл так, как раньше, понимаете? Но в команде он оставался полузащитником номер один. Приходилось его страховать. Я его блокировал, как псих, — наверное, боялся, как бы с ним не случилось такое, как с Харви. Я бы никому не позволил Кида хоть пальцем тронуть. Ну вот. После первого курса пошли разговоры про то, что меня могут взять в третий, а может, и во второй состав всеамериканской сборной. Совсем неплохо для парня из дивизиона 1-АА. Но в последней игре сезона я повредил колено. Здорово повредил. И хирург, мне так кажется, меня починил неважнецки. В общем, в форму я так толком и не пришел. Поэтому на втором курсе я особо не продвинулся. То есть я пробовал играть и всякое такое, но двигался дерьмово — извините за выражение. Практически совсем не мог двигаться. И я бросил спорт.

— А потом что было?

Брайан явно не понял вопроса.

— Вы о чем?

— Я о колледже, — пояснил Джек.

— О господи, да без футбола что мне было делать в колледже? Я что хочу сказать… Вы ведь, наверное, заметили, я не самый гениальный парень на свете. Да еще и Кид ушел — просто сбежал, так ведь, а я там, в Сент-Джонс-колледже, даже толком знаком ни с кем не был. В общем, я и колледж бросил, работал в разных спортзалах, тренировал народ всякий — вот так, в общем. Этим и жил. Пока Кид не вернулся, и тогда мы с ним стали снова говорить про наш собственный зал. А потом… потом вот это.

Он сокрушенно указал наверх. «Это» означало похороны. Самоубийство Кида.

— А почему Кид ушел из колледжа? — спросил Джек. — После третьего курса?

Брайан растерялся. Джек понял, что парень не привык отвечать на такое количество вопросов. Похоже, он не был уверен в своей способности формулировать мысли и излагать их окружающим.

— Если честно, не знаю, — ответил Брайан, но вид у него был смущенный, поэтому Джек решил, что парень знает больше, чем говорит.

— Это не было как-то связано с тем, что случилось с Харви?

Брайан еще сильнее смутился. Джек заподозрил, что он не способен анализировать действия других людей.

— Он же вообще был непоседа, — в конце концов выдал Брайан. — С Кидом всегда так случалось: того, что он имел, ему было мало. В колледже он как сыр в масле катался. Звезда команды, все девушки — его. А ему этого было мало. Вот для меня это было бы — выше крыши. Да почти для кого угодно. Но только не для него. Правда, он и сам, по-моему, не больно-то знал, чего хочет… Просто хотел чего-то большего. Вот и ушел искать.

— Интересно, не повлиял ли тот случай каким-то образом на то, что Кид стал физиотерапевтом. Он словно бы ощущал какую-то ответственность.

— Этого я не знаю, — покачал головой Брайан.

— Как думаешь, почему он покончил с собой? — спросил Джек очень тихо.

— Не знаю я, — в отчаянии выговорил Брайан. — А уж сколько я над этим голову ломал. Мне иной раз кажется, что с того дня, как это случилось, я больше вообще ни о чем не думал, только об этом. Но ни одной мысли нет в голове. Я только одно знаю: он не один умер. Богом клянусь, мне иногда кажется, он и меня с собой забрал.


Содержание:
 0  Икар Icarus : Рассел Эндрюс  1  КНИГА 1 ПЕРВОЕ ПАДЕНИЕ 1969 : Рассел Эндрюс
 3  КНИГА 2 ВТОРОЕ ПАДЕНИЕ 1979–2000 : Рассел Эндрюс  6  5 : Рассел Эндрюс
 9  8 : Рассел Эндрюс  12  11 : Рассел Эндрюс
 15  4 : Рассел Эндрюс  18  7 : Рассел Эндрюс
 21  10 : Рассел Эндрюс  24  14 : Рассел Эндрюс
 27  18 : Рассел Эндрюс  30  21 : Рассел Эндрюс
 33  24 : Рассел Эндрюс  36  27 : Рассел Эндрюс
 39  30 : Рассел Эндрюс  42  15 : Рассел Эндрюс
 45  19 : Рассел Эндрюс  48  22 : Рассел Эндрюс
 51  25 : Рассел Эндрюс  54  28 : Рассел Эндрюс
 57  КНИГА 4 ПОСЛЕДНЕЕ ПАДЕНИЕ Два дня спустя : Рассел Эндрюс  60  34 : Рассел Эндрюс
 63  37 : Рассел Эндрюс  66  41 : Рассел Эндрюс
 69  44 : Рассел Эндрюс  72  48 : Рассел Эндрюс
 74  50 : Рассел Эндрюс  75  вы читаете: 31 : Рассел Эндрюс
 76  32 : Рассел Эндрюс  78  34 : Рассел Эндрюс
 81  37 : Рассел Эндрюс  84  41 : Рассел Эндрюс
 87  44 : Рассел Эндрюс  90  48 : Рассел Эндрюс
 93  КНИГА 5 ПОСЛЕ ПАДЕНИЯ Неделю спустя : Рассел Эндрюс  94  51 : Рассел Эндрюс
 95  Использовалась литература : Икар Icarus    
 
Разделы
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 


электронная библиотека © rulibs.com




sitemap