Детективы и Триллеры : Триллер : 6 : Рассел Эндрюс

на главную страницу  Контакты  Разм.статью


страницы книги:
 0  1  2  4  5  6  7  8  10  12  14  16  18  20  22  24  26  28  30  32  34  36  38  40  42  44  46  48  50  52  54  56  58  60  62  64  66  68  70  72  74  75

вы читаете книгу




6

Ли Лин притаилась в темноте и, не двигаясь, ждала.

Ждать было нетрудно. Ее учили, что время можно подчинить. Что время не важно. Время годится только для того, чтобы обрести власть над слабаками, которые его подчинять не умеют и подчиняются ему сами.

Стоять неподвижно тоже не составляло труда. Этому приему под названием «Молчаливый дуб» ее научили в возрасте трех лет. Вот тогда стоять не шевелясь было настоящей пыткой. Малышке хотелось подвигаться, повертеться, побегать. Но за малейшее движение, даже самое незаметное, следовала суровая кара. К пяти годам она уже могла простоять четыре часа, как истукан. В семь — круглые сутки, если понадобится. В десять у нее не возникало даже мысли о том, чтобы дернуться или убежать на свободу. Неподвижность к тому времени превратилась в свободу. Свободу от тела. В процессе обучения Ли Лин постигла, что тело лишь инструмент на службе у разума. Оно подчиняется приказам. Само по себе оно не чувствует ничего — ни удовольствия, ни неудобства, ни боли. Тело будет чувствовать только то, что позволит Лин.

С наставником она начала работать прежде, чем научилась ходить. Он обучил ее разным видам боевых искусств, дав понять, что постигает она именно искусство, а не что иное. Искусство движения. Искусство власти. Искусство жестокости. Последняя ступень — искусство жизни и смерти.

Она больше тяготела к мастерству синь-и,[1] восхищаясь его отточенными короткими выпадами. Все тщательно взвешено и продумано, без права на ошибку. Главное в этом искусстве — знать, когда двигаться не надо. Оно помогло ей довести до совершенства усвоенное в детстве, то что она и так чувствовала: красота в неподвижности. А красоты она жаждала со страшной силой. Красоты в любом обличье. Красоты — сравнимой с ее собственной.

С тех пор как она научилась замирать без движения, к ней пришло осознание своей необычности. Она видела, какими глазами смотрят на нее мужчины. И женщины тоже. В их взглядах она читала желание, зависть, ярость, преклонение. Люди не сводили с нее глаз. И ей хотелось еще и еще, ей было мало, ей не хватало красоты. Ей нужно было все сразу.

С возрастом ее черты обрели еще большую утонченность. Тело вытянулось, стало гибким и сильным. Пальцы порхали изящными мотыльками, густые темные волосы спадали живым водопадом. Сияющая гладкая кожа. Темно-зеленые глаза манили, притягивали, увлекали в сокровенную обитель, как завлекают своим пением сирены, а потом жестоко отвергали любого, кто имел дерзость в эту обитель проникнуть. В отрочестве она продолжила заниматься синь-и, осваивая самые сложные движения — «Тигр в прыжке», «Вертящийся кузнечик», «Пчелиное жало». Они покорились ей. Ей покорялось все, чем она пробовала заниматься, все, чего касалась. А когда наставник решил, что она взлетела слишком высоко и не в силах укротить собственную гордыню, пришел его черед покориться. Она помнила, каким движением сломала ему хребет, — ее собственная находка, первое созданное ею произведение искусства. Она назвала этот удар «Разбивающееся стекло». Перед ней до сих пор стояло удивленное лицо наставника. И она легко могла вызвать в памяти чувство небывалого удовольствия, которое испытала, когда он молил прекратить его страдания, подарив ему смерть. На этот раз она подчинилась. Моментальный бросок, «Поцелуй скорпиона», и все кончено.

Так что за «Молчаливый дуб» можно не беспокоиться. Ей — точно нет.

Она — Ли Лин.

Она способна на все.

До рассвета оставалось несколько часов, когда рядом прошелестел легкий ветерок. Она улыбнулась — одними губами, — потому что знала: это не ветерок. Это еще одно совершенное создание. Того.

Лин не видела его, но чувствовала, что он тут. Его нельзя увидеть, если он сам не покажется. Он скрывается в темноте. Он движется, будто порхает. Она терпеливо выжидала, когда и как он обнаружит свое присутствие. И тут он шагнул из темноты, невесомый, как струйка дыма.

Она посмотрела ему в глаза. Им не нужны были слова. Они общались не словами. Они соприкасались душами. Иногда телами. Любовью. Но словами — почти никогда.

Их учили вместе. Оба не знали родителей, не знали, откуда они родом, и почему им выпала эта честь. Их учили, что прошлое не имеет значения. И будущее тоже. Значение имеет настоящее: учеба, послушание. Ребенком она обращалась с Того как с братом, но в четырнадцать посмотрела на него другими глазами и увидела, что он не менее красив и не менее искусен, чем она. Их мысли давно слились воедино, а когда она перестала видеть в нем брата, слились и тела. Она любила Того глубоко и искренне, он был единственным в мире человеком, к которому она была по-настоящему привязана. Иногда одной мысли о нем было достаточно, чтобы голова закружилась от желания. Ночами, когда их обнаженные тела переплетались, он шептал о том, как велико их мастерство, как чудесна их объединенная сила. Он говорил, что они стали единым целым, что они — две половинки одного совершенства. И отчасти это было правдой.

Но она знала и другое: они не равны. Ей нет равных. Она знала, что никогда не полюбит никого, как любит Того.

И знала, что наступит день, когда она убьет эту любовь, продемонстрировав свое превосходство. Она убьет свою половинку и докажет, что она сама и есть целое.

Лин увидела, как Того скосил глаза — едва заметное движение, никто другой вообще бы ничего не почувствовал, — и вот он снова исчез. Она уже готова была поверить, что все это ей почудилось, что он не приходил, и только едва уловимый аромат, задержавшийся в воздухе, свидетельствовал, что он не призрак. Он настоящий.

Улыбка улетучилась, и она снова неподвижной невидимкой застыла в темноте. Застыло и время.

И тут наконец настал момент двигаться.

Дверь в дом приоткрылась, как им и обещали. До рассвета было еще долго, улицу освещали только звезды. На миг темноту прорезала полоска света, и в нее из дома шагнул человек. Она успела разглядеть его лицо, бледную кожу щек, ржавую рыжину в каштановых волосах. Страх в глазах и слабость, за которой он прятался.

Он вышел с небольшой спортивной сумкой через плечо и, застыв у края проезжей части, посмотрел сначала налево, затем направо — как будто это могло спасти ему жизнь. Теперь уже можно было беззвучно улыбнуться, что Ли Лин и сделала, зная: что он ничего не заметит. Жизнь его как была в опасности, так и осталась.

Он перешел дорогу и остановился от Лин в нескольких шагах. Как будто почуял что-то. Но нет, куда ему! Она велела себе слиться с пейзажем и преуспела, потому что мужчина посмотрел на нее в упор, пожал плечами, видимо обругав себя за мнительность, и сделал шаг вперед…

Перед глазами у него поплыло.

Она знала, так бывает, когда умираешь от боли, хотя ту боль, которая внезапно накрыла его, она и представить себе не могла.

Неслышно возникнув у жертвы за спиной, ее напарник выбросил правую ногу в отточенном броске «Шипящей кошки». Удар его пятки пришелся точно над лодыжкой, раздробив кость и разорвав в клочья сухожилия. У мужчины хватило сил закричать, но тут Лин сделала свой ход — тонкий изящный палец вонзился в сонную артерию. Вышло очень элегантно, и Лин позволила себе порадоваться идеальному исполнению. Наступившая тишина ее тоже порадовала. Крик, рвущийся с губ жертвы, застыл в горле. Глаза выпучились — и Лин чуть не рассмеялась, уж очень он напоминал надутую жабу. В стремительном развороте Лин ударила его ногой — точеной, гладкой маленькой ножкой, не уступавшей в изяществе ее идеально вылепленным рукам. Столь же смертоносной. Удар поразил мужчину в позвоночник. Чуть сильнее, и он оказался бы обездвижен навеки. Пока хватит и жгучей боли, пронзившей его насквозь. Мужчин всегда покоряла ее красота, однако боль казалась ей надежнее. Глядя на его страдания, она гордилась собой.

Того тем временем подогнал машину прямо к распростертому телу, и Лин без усилий закинула его на заднее сиденье. Того спросил одними глазами: «Он жив?»

Вопрос задел ее. И рассердил. «Разумеется, жив, — так же глазами ответила она. — Я не совершаю ошибок».

Им велено было взять его живым.

Чтобы он ответил на интересующие их вопросы.

Так что она позаботится о том, чтобы он прожил столько, сколько нужно.

О дальнейшем распоряжений не поступало. Потом она вольна делать с ним что хочет.

Потом она сможет улыбаться, хихикать, смеяться и даст своему телу насладиться всем, чем она позволит.

Она повеселится, как только с вопросами будет покончено.

Больше, чем своего бессменного товарища Того, Лин Ли обожала момент, когда больше не нужно будет стоять неподвижно и можно будет уйти в отрыв.


Содержание:
 0  Гадес Hades : Рассел Эндрюс  1  ЧАСТЬ 1 : Рассел Эндрюс
 2  2 : Рассел Эндрюс  4  4 : Рассел Эндрюс
 5  5 : Рассел Эндрюс  6  вы читаете: 6 : Рассел Эндрюс
 7  7 : Рассел Эндрюс  8  8 : Рассел Эндрюс
 10  10 : Рассел Эндрюс  12  12 : Рассел Эндрюс
 14  14 : Рассел Эндрюс  16  16 : Рассел Эндрюс
 18  18 : Рассел Эндрюс  20  1 : Рассел Эндрюс
 22  3 : Рассел Эндрюс  24  5 : Рассел Эндрюс
 26  7 : Рассел Эндрюс  28  9 : Рассел Эндрюс
 30  11 : Рассел Эндрюс  32  13 : Рассел Эндрюс
 34  15 : Рассел Эндрюс  36  17 : Рассел Эндрюс
 38  19 : Рассел Эндрюс  40  21 : Рассел Эндрюс
 42  23 : Рассел Эндрюс  44  25 : Рассел Эндрюс
 46  27 : Рассел Эндрюс  48  29 : Рассел Эндрюс
 50  31 : Рассел Эндрюс  52  33 : Рассел Эндрюс
 54  35 : Рассел Эндрюс  56  37 : Рассел Эндрюс
 58  21 : Рассел Эндрюс  60  23 : Рассел Эндрюс
 62  25 : Рассел Эндрюс  64  27 : Рассел Эндрюс
 66  29 : Рассел Эндрюс  68  31 : Рассел Эндрюс
 70  33 : Рассел Эндрюс  72  35 : Рассел Эндрюс
 74  37 : Рассел Эндрюс  75  Использовалась литература : Гадес Hades



 




sitemap