Детективы и Триллеры : Триллер : Глава 43 : Андреас Эшбах

на главную страницу  Контакты  Разм.статью


страницы книги:
 0  1  2  3  4  5  6  7  8  9  10  11  12  13  14  15  16  17  18  19  20  21  22  23  24  25  26  27  28  29  30  31  32  33  34  35  36  37  38  39  40  41  42  43  44  45  46  47  48  49  50  51  52

вы читаете книгу




Глава 43

— Никаких имён! — предостерегающе пискнул голос Димитрия в трубке. По части телефонов и возможных прослушек он был, пожалуй, ещё параноидальнее, чем я.

— А разве я назвал какое-нибудь имя? — прошептал я в ответ, снимая с плеч рюкзак и откидывая его верхний клапан. Там была ручная дрель с приводом от батареи и дорогой электронный прибор для расшифровки кодов, который в Швеции можно легально купить и продать, но запрещено использовать.

— Нет. Но ты же сумасшедший, так что лучше перестраховаться.

— Спасибо. Итак, что там? Я могу приступить к работе? — Кодовый замок, по моей оценке, был произведён либо фирмой WST — Wang Security Technologies, которая находилась в Лос-Анджелесе и была одним из крупнейших поставщиков охранных систем для тюрем, — либо, что вероятнее, фирмой muTronic, голландско-немецким производителем высококачественных охранных устройств, которые довольно часто осложняли мне жизнь. Чтобы быть готовым к обоим вариантам, мне предстояло сначала просверлить дыру слева от замка, чуть выше кнопки 7, и при помощи маленького крючка выудить определённый многожильный провод. С которым и разберётся потом нелегальным образом прибор для расшифровки кодов.

— Момент, погоди… — послышалось из эфира. Секунды проходили в тягучем молчании. — О'кей. Я всё сделал. Теперь сигнал тревоги переключён на молчание.

— Спасибо, — сказал я и уже хотел отсоединиться, но Димитрий воскликнул:

— Постой! У меня тут есть кое-что для тебя.

— Да?

— Они расширили систему. И ввели в неё поле под названием «Актуальные коды доступа». Хочешь попробовать, прежде чем приступить к нанесению ущерба имуществу?

— Говори скорее. — Кажется, он считал, что мне нечего делать, кроме как болтать по телефону.

— Код такой: 5-2-3-8, а потом «решётка».

Я нажал соответствующие кнопки. Ничего не произошло. А то было бы уж слишком хорошо.

— Негатив, — сказал я. — Наверняка это срабатывает только вместе с карточкой на главном входе. А без карточки мне этот код ничего не…

— Стоп, я ошибся, последняя цифра не восемь. Они просто применили странный шрифт. Это ноль. Попробуй ещё раз: 5-2-3-0, «решётка».

Я попробовал ещё раз, и…

— Есть! — сказал я. Со сдержанным щелчком дверь открылась. Навстречу мне устремилось приятное тепло. — Ты гений.

— Сам знаю. Желаю тебе приятно провести время и потом спокойной ночи! — И он отключился.

Я тоже отключил свой телефон и положил его в карман куртки. Осторожно раскрыл стеклянную дверь пошире. Вытер платком дно рюкзака и поставил его внутри помещения на пол. Потом стянул ботинки, ступил на холодный каменный пол, достал пластиковый пакет, завернул в него ботинки и сунул в рюкзак. Незачем оставлять следы, раз уж мне так удачно удалось проникнуть внутрь.

Я удостоверился, что дверь открывается изнутри без проблем, и закрыл её.

И вот наступил момент, когда надо остановиться и всеми шестью чувствами вслушаться в темноту. Достаточно нескольких секунд, чтобы начать ощущать всё здание в целом, его стены, помещения, атмосферу в них, возможные опасности. Все чувства обострились до предела, как у хищного зверя во враждебном окружении: теперь можно было сделать первый шаг.

В конце коридора я не смог удержаться и посветил фонариком на бюст Нобеля. Вид у Альфреда Бернарда Нобеля был страдальческий, чуть ли не испуганный. Я снова выключил фонарь, пока мои глаза не успели привыкнуть к свету, и повернул налево.

Кованая решётка на замке. Две минуты работы с отмычками, и я смог осторожно отодвинуть её в сторону. Я раскрыл её полностью и так оставил: испытанный приём. Если, против ожидания, всё же кто-то явится, он самое большее подумает, что человек, покидавший здание последним, просто забыл закрыть решётку. Полуотворённая решётка, напротив, вызвала бы подозрения. Есть ситуации, когда это маленькое различие может оказаться решающим.

По лестнице вверх, ещё одна дверь, за ней холл старинного офиса. Пахло сигаретным дымом. Я посветил на стены, пальцами в перчатках охватывая конус света так, чтобы оттуда выходил лишь тонкий лучик толщиной с карандаш. Фотографии в массивных рамах, старые гравюры, карандашные рисунки под стеклом. Вдоль стен мебель тёмного дерева в стиле неоклассицизма; столики у стен и стулья я как любитель отнёс бы к густавианскому стилю. Всё прибрано и чисто, как в музее.

Я шёл по коридору, и таблички на дверях подтверждали мои предположения по планировке здания. Замок на двери в кабинет исполнительного директора задержал меня почти на двадцать минут, и потом я наконец очутился в святая святых.

Однако обыск письменных столов и документов не дал ничего, что навело бы на подозрения. Большинство бумаг отражали детали инвестиций капитала фонда, остальное касалось размещения лауреатов в Гранд-отеле: распорядок и распоряжения для тамошней охраны, счета из отеля, список с датами, временем прилёта и отлёта, номерами рейсов и тому подобное. Ни малейшего указания на то, что фонд в какой бы то ни было форме замешан в историю с похищением Кристины.

Нет. Нобелевский фонд тоже был лишь жертвой тех, кто всё это запланировал и осуществил. Я с самого начала мог об этом догадаться.

Так что же привело меня сюда? Моя интуиция молчала. Я встал, вернулся к витрине, в которой лежали грамоты и шкатулки с медалями. Поставил фонарь на верхний край витрины, достал одну из тяжёлых кожаных папок и раскрыл её. Это была Нобелевская премия по физике, которую в этом году разделили двое учёных, из США и из Японии. Грамота предназначалась для японца, большая, красочно оформленная каллиграфом, с нобелевской печатью и двумя подписями. Оставалось ещё три дня до того момента, когда он получит эту папку из рук короля. Я вернул её на место и открыл одну из больших тёмно-красных шкатулок. На золотой медали был отчеканен профиль Альфреда Нобеля и годы его рождения и смерти. Так вот он каков, святой Грааль науки. Ни пылинка, ни отпечаток пальца не оскверняли безупречную полировку. Я вынул медаль из углубления, что было не так просто сделать в перчатках, и повернул её. На обратной стороне изображалась женщина с книгой на коленях, набиравшая в чашу воду из источника, видимо, для того чтобы утолить жажду больной девочки, которую обнимала другой рукой. Надпись по краю медали гласила: Inventas vitam juvat excoluisse per artes. Латынь не причислялась к языкам, необходимым в моей профессии, но Ганс-Улоф не преминул в своё время объяснить мне, что это цитата из «Энеиды» Вергилия, которая в буквальном переводе обозначает: «Изобретения улучшают жизнь, а искусства украшают её».

На свободном месте внизу было выгравировано имя. Я повернул тяжёлую медаль из чистого золота к свету фонарика, чтобы прочитать надпись, и чуть не выронил ее от удивления, увидев имя Софии Эрнандес Круз. Я держал в руке медаль, предназначенную для нес!

Какое совпадение! Я смотрел на крохотные буковки, которые едва умещались на площадке, и едва мог поверить, хотя не так уж и маловероятна была эта случайность.

Мне в голову пришла одна мысль. Что, если я выкраду медаль ? Что тогда будет?

Да ничего. Наверняка у них есть медали в запасе, а имя они выгравируют быстро. Даже если нет, они просто пришлют ей медаль позже — так, как это уже было при первом вручении в 1901 году, когда медали не успели изготовить вовремя. Я положил тяжёлую золотую шайбу на место и убрал шкатулку.

Нет, совсем не это влекло меня сюда.

Повинуясь импульсу, я открыл дверь, ведущую из кабинета в смежный с ним конференц-зал. Она легко отпиралась изнутри. Я включил в зале свет. Может быть, снаружи сейчас кто-то видел меня и удивлялся, но мне было уже всё равно. Я должен был ещё раз посмотреть на Альфреда Нобеля, завещательное распоряжение которого положило начало всему.

В этом здании он был вездесущ. Один его портрет висел у двери в холл, другой, побольше, над камином, и я разом вспомнил всё, что слышал когда-либо об этом человеке. В эту ночь и в этом зале его история, казалось, обретала особый вес, становилась сагой, лучше которой и древним грекам не придумать.

Он сколотил своё немалое состояние на взрывчатке! После экспериментов с нитроглицерином, при которых погиб его младший брат, Нобель, в конце концов, изобрёл динамит, первое из простых в обращении взрывчатых веществ, без которого не осуществились бы крупные строительные проекты того времени. Он заработал на прокладке тоннелей, на строительстве дорог и железнодорожных линий, для которых необходимо было пробиваться сквозь скалы и горные хребты, — ну и, конечно, на войнах и производстве оружия. Он был изобретатель и умелый бизнесмен, но жизнь свою провёл одиноко, никогда не женился, не создал семьи, не оставил потомства и умер 10 декабря 1896 года, в тот день, который теперь считается Нобелевским днём. Примерно за год до смерти он составил последнее завещание, в котором отказал в наследстве родным и вместо этого учредил премию, ныне нераздельно связанную с его именем.

Над стеклянной витриной, где были выставлены некоторые изобретения Нобеля и факсимиле его завещания, висели ещё два портрета. На одном была Берта фон Зуттнср, австрийская активистка мира, с которой он много лет состоял в переписке и без влияния которой ему бы, может, и в голову не пришло учредить премию мира. На втором портрете был Рагнар Сольман, назначенный Нобелем распорядитель завещания, которому Нобелевская премия обязана своим существованием не меньше, чем завещанию самого основателя. Именно Сольман в своё время отговорил родственников Нобеля оспаривать это завещание, что они могли сделать с некоторой надеждой на успех, поскольку закон был на их стороне.

И вот я стоял перед портретами трёх человек, олицетворяющих высокие идеалы, и не знал, что мне делать. Воодушевлённые желанием послужить человечеству, они приложили все силы к тому, чтобы улучшить мир, сделать его местом, более пригодным для жизни. Благо остальных значило для них не меньше, чем своё собственное.

И как же их за это отблагодарили? Я присел перед витриной на корточки и прочитал завещание, написанное Нобелем от руки. Основой фонда станет капитал, ежегодные проценты с которого должны распределяться в виде премии между теми, кто в истекшем году принёс человечеству наибольшую пользу. Я пробежал глазами строки, в которых были названы категории премии — физика, химия, медицина, литература и мир. Выдержка из завещания заканчивалась фразой, которая во времена Нобеля казалась невероятной: По моему настоятельномуволеизъявлению, при распределении премий не должна приниматься во внимание принадлежность соискателя к какой-либо нации; премию должны получать достойнейшие, независимо от того, скандинавы они или нет.

За это Нобеля клеймили предателем родины.

Я почувствовал, как откуда-то из глубины моего существа поднимается дрожь, и не было ничего, что могло удержать её там. Я сел прямо на пол, сокрушённый, и не мог понять, что со мной. Боже мой, что это?

Перед глазами у меня всё расплылось, по щекам текла влага, и древняя, неведомая боль, казалось, грозила разорвать мне сердце. Я плакал по своим родителям, которых я не знал. Я плакал по Инге, которая покинула меня так рано и внезапно. Я плакал по Кристине, которая уже давно ничего не хотела знать обо мне. Я плакал по себе и по Альфреду Нобелю, который всю свою жизнь был одиноким и печальным и, в конце концов, всё то, что некому было отдать, передал человечеству одним из величайших завещаний всех времён.

Человечеству, которое ответило ему неблагодарностью. Бессовестной и развращённой банде двуногих, которые не остановятся ни перед чем, в том числе и перед тем, чтобы втоптать в грязь память Нобеля, лишь бы подчинить её своим целям.

Зло победило. Мир был в руках сатаны.

Как ни абсурдно это звучит, как ни странно мне это писать, но я верю всерьёз, что мне для того и нужно было вломиться в Нобелевский фонд, чтобы как следует там выплакаться.

Не знаю, как долго я просидел там на полу. В моей памяти этот промежуток времени мог составлять как минуты, так и часы. Я знаю только, что наконец это кончилось и я почувствовал себя опустошённым. Очистившимся, но и хрупким. Поднявшись на ноги, я прекратил борьбу. Я перестал сопротивляться. Больше мне никогда не увидеть Кристину. Она умрёт, и Ганс-Улоф умрёт, и я умру, и всей боли конец.

Когда я вставал, мой взгляд скользнул по портрету Рагнара Сольмана, основателя фонда, и тут я вспомнил, что нынешнего председателя фонда зовут — это имя стояло на табличке у двери кабинета — Михаэль Сольман, и это его внук. В голове пронеслась, словно клочья тумана, мысль написать ему письмо. Будь я в другом состоянии, мне было бы интересно, как бы среагировал человек, ответственный за наследство и память Альфреда Нобеля, обнаружив завтра утром свой кабинет открытым, а на столе письмо от неизвестного с описанием самого большого скандала в истории премии. Замял бы он эту историю? Или выступил с нею перед общественностью?

И если бы выступил, то с какими последствиями? Как бы отреагировали массы, богатые, клика закулисных кукловодов, сильные мира сего?

Кристину бы это не спасло. Её не спасёт уже ничто из того, что в моих силах. И я оставил эту затею.

Но, оглядываясь назад, я всё же думаю, что именно в тот момент — хоть я и не осознавал этого — во мне зародилась идея, которую я впоследствии и осуществил.

Я покинул здание Нобелевского фонда в три часа ночи тем же путём, каким вошёл в него и, как я надеялся, не оставив никаких следов. Сел в ночной автобус в сторону Оденплан, вышел на остановке «Библиотека» и вынужден был на морозе полчаса ждать автобус маршрута №595, который отвёз меня в Сундберг. Добравшись до квартиры Биргитты, я сам себе казался куском замороженного мяса. Она очнулась, когда я влез к ней под одеяло, сонно прижалась ко мне, но потом — должно быть, почувствовав холод, — отодвинулась и свернулась калачиком, как эмбрион. Я оставил её в покое, повернулся на другой бок и заснул.


Содержание:
 0  Нобелевская премия : Андреас Эшбах  1  Глава 1 : Андреас Эшбах
 2  Глава 2 : Андреас Эшбах  3  Глава 3 : Андреас Эшбах
 4  Глава 4 : Андреас Эшбах  5  Глава 5 : Андреас Эшбах
 6  Глава 6 : Андреас Эшбах  7  Глава 7 : Андреас Эшбах
 8  Глава 8 : Андреас Эшбах  9  Глава 9 : Андреас Эшбах
 10  Глава 10 : Андреас Эшбах  11  Глава 11 : Андреас Эшбах
 12  Глава 12 : Андреас Эшбах  13  Глава 13 : Андреас Эшбах
 14  Глава 14 : Андреас Эшбах  15  Глава 15 : Андреас Эшбах
 16  Глава 16 : Андреас Эшбах  17  Глава 17 : Андреас Эшбах
 18  Глава 18 : Андреас Эшбах  19  Глава 19 : Андреас Эшбах
 20  Глава 20 : Андреас Эшбах  21  Глава 21 : Андреас Эшбах
 22  Глава 22 : Андреас Эшбах  23  Глава 23 : Андреас Эшбах
 24  Глава 24 : Андреас Эшбах  25  Глава 25 : Андреас Эшбах
 26  Глава 26 : Андреас Эшбах  27  Глава 27 : Андреас Эшбах
 28  Глава 28 : Андреас Эшбах  29  Глава 29 : Андреас Эшбах
 30  Глава 30 : Андреас Эшбах  31  Глава 31 : Андреас Эшбах
 32  Глава 32 : Андреас Эшбах  33  Глава 33 : Андреас Эшбах
 34  Глава 34 : Андреас Эшбах  35  Глава 35 : Андреас Эшбах
 36  Глава 36 : Андреас Эшбах  37  Глава 37 : Андреас Эшбах
 38  Глава 38 : Андреас Эшбах  39  Глава 39 : Андреас Эшбах
 40  Глава 40 : Андреас Эшбах  41  Глава 41 : Андреас Эшбах
 42  Глава 42 : Андреас Эшбах  43  вы читаете: Глава 43 : Андреас Эшбах
 44  Глава 44 : Андреас Эшбах  45  Глава 45 : Андреас Эшбах
 46  Глава 46 : Андреас Эшбах  47  Глава 47 : Андреас Эшбах
 48  Глава 48 : Андреас Эшбах  49  Глава 49 : Андреас Эшбах
 50  Глава 50 : Андреас Эшбах  51  Глава 51 : Андреас Эшбах
 52  Глава 52 : Андреас Эшбах    



 




sitemap