Детективы и Триллеры : Триллер : ЧУДО № 3 ПЕРСТ ФОМЫ НЕВЕРНОГО : Лесли Форбс

на главную страницу  Контакты  Разм.статью


страницы книги:
 0  1  2  3  4  5  6  7  8  9  10  11  12  13  14  15  16  17  18  19  20  21  22  23  24  25  26  27  28  29  30  31  32  33  34  35  36  37  38  39  40  41  42  43

вы читаете книгу




ЧУДО № 3

ПЕРСТ ФОМЫ НЕВЕРНОГО

– Эй, Примо, ты говорил с кем-нибудь о том, что случилось в Сан-Рокко? – спросил бармен в баре «Рафаэлло» в Урбино.

Он налил вторую порцию граппы своему приятелю Примо, мэру, который зашёл купить еженедельный лотерейный билет – редкий безнадёжный кивок удаче, не замечавшей его. Бывший коммунист, превратившийся в циника вследствие неспособности прежней свой партии зажечь итальянских рабочих, мэр стал ещё большим циником после 1991 года, когда итальянская компартия раскололась на два крыла и его уговорили присоединиться к не-коммунистической-но-всё-таки-относительно-левой PDS, или Partito Democratico della Sinistra.[4]«Более сбалансированное объединение», – утешала его жена, на что он отвечал: «Ну конечно, более сбалансированное, сидит на заборе, свесив яйца по обе стороны».

– А что такого случилось в Сан-Рокко? – спросил он.

– Брось, Примо, не прикидывайся. Мне-то можешь доверять.

– Ты о том, что случилось неделю назад на свиноферме?

– Нет, об этом любой может догадаться. Парень вроде Доменико Монтанья, который работает на консорциум, парень с прошлым, который слишком много пьёт, слишком много болтает, – с таким рано или поздно должно было произойти несчастье. Сам знаешь, я говорю о том, что случилось много лет назад.

– Ну, жене. Жене рассказал.

– Понятное дело, жене, всё рассказывают жёнам… Больше никому?

– Ты, Франко, знаешь хоть кого-нибудь, кто любит таких, которые болтают, которые поднимают шум? В конце концов, кроткие наследуют землю, разве им этого мало? – Примо, кому были знакомы несговорчивый характер местных, и бесплодность земли, видел в этом обещанном наследии последнюю шутку Старика. – Давайте, кроткие и скромные, вся эта пыль да камни – ваши. Судный день ещё не скоро настанет, придётся им подождать, – сказал Примо и добавил: – А чего они ещё могут желать?

Франко налил себе и приятелю ещё по стаканчику граппы.

– Ты думаешь, где-нибудь в других местах не так, как у нас?

– Откуда мне знать, парню, который всю жизнь прожил в Италии?

– Я тоже, съездил только разок в Лурд, когда жена ещё была жива, да покоится она с миром, какого не знала при жизни. Но мой брат, Беппо, который перебрался в Чикаго, тот всегда говорит…

– Обойдёмся без Великих Поговорок твоего братца, Франко. Слишком ещё рано для них!

– Я только говорю…

– А, так это ты говоришь?

– Я только говорю, всё может измениться, разве не так, Примо? Возьми Ренессанс, например. То есть когда ты…

– Он говорит «Ренессанс»! Он говорит «например»! Думаешь, такие, как мы с тобой, могут изменить мир, Франко?

– Может, не мир, а…

– Да ты в баре-то своём почти ничего не изменил, хотя больше тридцати лет прошло, как получил его от покойной вдовой тётки, по которой не очень-то скорбел. Да поможет нам Бог, если ты сподобишься хоть на какое-то изменение, кроме как переключишься на другую радиостанцию! Так или иначе, а некоторые вещи лучше не трогать, такие, которые невозможно изменить, вроде того, что случилось в Сан-Рокко. Ты, Франко, чересчур много думаешь о Сан-Рокко, а кончится тем, что разочаруешься во всём человечестве.


Шарлотта Пентон безуспешно пыталась сосредоточиться на письме бывшему мужу и не чувствовала себя виноватой в том, что невольно подслушивает разговор двух итальянцев. В эти дни, казалось, почти вся её жизнь проходит на людях. И если мало кто в Урбино задумывался над тем, насколько хорошо она понимает их язык, хотя уже три недели слышали, как она говорит на нём, то чья в этом вина?

Наверно, думала она, я стала неслышимой, невидимой, по крайней мере для мужчин, после того как нож развода с Джоном обстругал её, как ветку, и теперешняя её худоба соблазнительна лишь в совсем юных женщинах. Она ощущала себя по-новому, и это ей нравилось. Ей нравилось хотя бы на день-другой превратиться в особу, которой ничего не стоит солгать; нравилось писать: «Жизнь в Италии волшебным образом сказалась на моих любовных делах, Джон! Никогда не представляла, что секс может быть таким!» Больше восклицательных знаков в жизни – вот что ей было необходимо, но она довольствовалась тем, что вскользь упоминала о том, как продвигается работа по восстановлению рафаэлевской картины, и скупо хвалила молодых помощников, Паоло и Анну, местных реставраторов, которые занимались портретом до того, как она приехала.

«Паоло – милый юноша, прекрасно осведомлённый о последних научных достижениях в нашей области, – написала она, потом прибавила, желая досадить Джону: – А ещё он очень привлекателен и выглядит настоящим распутником – как опечаленный молодой сатир с панно Пьеро ди Козимо в Национальной галерее».[5] Хотя она не надеялась возбудить в Джоне чувство ревности, но всё же гордилась этой своей последней фразой с оттенком задиристости, внушённой, возможно, этим кафе, что по соседству с домом, в котором родился Рафаэль. Она часто приходила сюда, в бар «Рафаэлло», почитать, что-то написать, ценя в нём всё то, что в Англии возненавидела бы: радио, постоянно настроенное на итальянскую спортивную станцию, футболки в рамках и старые флаги на стенах, пожилых итальянок в домашних халатах в голубой цветочек, каждое утро врывавшихся в бар, откидывая стеклярусную занавеску входа, чтобы почитать местные газеты и с приятным испугом поохать над извещениями о смерти подруг и соперниц.

Сейчас дрянное крохотное заведение было пусто, не считая бармена и его приятеля-мэра, потому, наверно, их болтовня и мешала ей сосредоточиться, и слова «Сан-Рокко» гудели в ушах с настойчивостью далёкого церковного колокола. Она уже слышала о Сан-Рокко, думала Шарлотта, собираясь уходить, но где? Почему оно вызывает в ней какое-то тревожное чувство?


Примо смотрел вслед уходящей англичанке, любуясь её высокой, стройной фигурой – может, чуточку худой, на его вкус, но ему нравились её испуганные голубые глаза, вызывавшие желание защитить её. А ещё ему нравились её большой рот и бело-розовая кожа, какой не увидишь у итальянок её возраста. Опять-таки, большинство итальянок её возраста и положения одеваются сексуальнее, стараются выгоднее подать себя.

– Рассказать тебе о волке, которого видели в Сан-Рокко на прошлой неделе? – спросил Франко, не спуская глаз с женщины. – Волк исчез, как растворился, а вместо него, откуда ни возьмись, – женщина.

– Ещё одно твоё чудо?

– Да правду говорю! Знакомый парень, который отвозил охотников в долину, сказал, что та сумасшедшая цыганка возникла из ниоткуда, даже напугала одноглазого Прокопиева пса…

– Прокопио тоже там был?

– Он одолжил им своих собак…

– Быть не может! Того одноглазого? Прокопио никому не одалживает Бальдассара! Этот пёс по любому зверю работает, трюфели ищет – лучший из всех, какие у него когда-нибудь были! Да он ему жизнь спас!

– Знаю, Примо, думаешь, не знаю? Но один из этих охотников был крупная шишка, которому Прокопио то ли чем-то обязан, то ли…

– А-а, обязан – Примо, годы проведшему в политике, было прекрасно известно, куда могут завести обязательства. – Должно быть, серьёзно обязан…

– Ты знаешь историю Прокопио.

Франко снял с полки над стойкой один из кубков, когда-то давно завоёванных местной футбольной командой. Протирая манжетой позолоченный металл, прочитал выгравированное на нём имя брата. Наверно, надо было тоже уехать в Чикаго вслед за Беппо, он звал всё время. Бежать из этой страны туда, где проблемы не такие застарелые и не воняют, когда их трогаешь.

– Во всяком случае, – сказал Франко, – подумай над этим, ладно?

– Я только одно думаю: этим охотникам померещилось. В Сан-Рокко ни души нет, даже цыган. Чего им там делать? Конечно, на карте по-прежнему значится: Localito[6] Сан-Рокко, но ты знаешь – да все знают, – там, по сути, ничего не осталось после войны.

Ничего, подумал Примо, одни развалины. Даже тут, в Урбино, нет прямых путей к истине, а там, за городом, в предгорьях, сплошь подъёмы да спуски, тупики и умирающие, мёртвые горные деревни, обиталище волков и гадюк – и дикобразов, уничтожающих корневища диких ирисов, которые эти колючие динозавры выкапывают лапами словно в кожаных митенках, как древние plongeurs.[7] Что до кабанов, то эти всегда рылись в земле в поисках трюфелей и прочей заплесневелой подземной дряни. Кое-что из этого Примо видел и не хотел увидеть снова и теперь предпочитал заглядываться куда подальше местечек вроде Сан-Рокко. Его линия проходила по разным барам Урбино, по давнишнему политическому кладбищу Италии, бывшему неотъемлемой частью неизбежных разора, возрождения и обновления: «Возродившийся в пятнадцатом веке, восставший из пепла века девятнадцатого и с тех пор пребывающий в процессе восстановления». Застань его за четвёртой порцией граппы, и услышишь, как он потешается над тем, что нация-феникс, которую он так любит, втиснула в свой тесный багажник всякие чудотворные реликвии вроде нетленного языка святого Антония, последнего вздоха святой Агаты, решётки, на которой поджаривали на медленном огне святого Лаврентия, перста Фомы Неверного, который он вложил в рёбра живого Иисуса после Его Воскресения. («Это всё правда, – заявил Франко в прошлом году. – Я видел собственными глазами! Настоящий палец! В церкви Санта-Кроче в Риме!») И перья с крыльев архангела Гавриила в количестве, достаточном, чтобы вас охватил священный трепет перед истинной величиной ангелов.

– Да, – сказал Примо, – когда Люцифера вышвырнули из рая, там, где он приземлился, враждебный нашему человеческому миру, должно быть, случился страшный грохот, Франко. Наверняка в том месте остался след.

– И ты, Примо, знаешь, где он оставил его, верно?

Примо знал одно: открой он правду о Сан-Рокко, и тут же появятся чудо и чудотворец, а он больше не верил в чудеса, даже в экономические.


Содержание:
 0  Пробуждение Рафаэля : Лесли Форбс  1  ЧУДО № 1 ГАЛИЛЕЕВО ПРЕОБРАЗОВАНИЕ[2] : Лесли Форбс
 2  ЧУДО № 2 УВИДЕТЬ ВОЛКА : Лесли Форбс  3  вы читаете: ЧУДО № 3 ПЕРСТ ФОМЫ НЕВЕРНОГО : Лесли Форбс
 4  ЧУДО № 4 ОЖИВШИЙ СОН : Лесли Форбс  5  ЧУДО № 5 ЭТРУССКИЙ ГЛАЗ : Лесли Форбс
 6  ЧУДО № 6 ГРУДИ ДОННЫ : Лесли Форбс  7  ЧУДО № 7 ДИНАМИКА КОМПОЗИЦИИ : Лесли Форбс
 8  ЧУДО № 8 АД : Лесли Форбс  9  ЧУДО № 9 ВОРОТА ЛЮЦИФЕРА : Лесли Форбс
 10  ЧУДО № 10 МРАЧНОЕ СПОКОЙСТВИЕ АНГЕЛОВ : Лесли Форбс  11  ЧУДО № 11 ПЕНТИМЕНТО : Лесли Форбс
 12  ЧУДО № 12 СПИРАЛЬНЫЙ ПАНДУС : Лесли Форбс  13  ЧУДО № 13 ОБМАНЧИВОСТЬ ПЕРСПЕКТИВЫ : Лесли Форбс
 14  ЧУДО № 14 ГАЛИЛЕЕВ ЗАКОН ПАДЕНИЯ ТЕЛ : Лесли Форбс  15  ЧУДО № 15 АРОМАТЫ УТРАЧЕННОГО ДЕТСТВА : Лесли Форбс
 16  ЧУДО № 16 КРОВЬ ДЬЯВОЛА : Лесли Форбс  17  ЧУДО № 17 PASSEGIATA[69] ШАРЛОТТЫ : Лесли Форбс
 18  ЧУДО № 18 АНГЕЛЫ И АТОМЫ : Лесли Форбс  19  ЧУДО № 19 ДВОЙНОЙ ГОРОД : Лесли Форбс
 20  ЧУДО № 20 КАРТОН РАФАЭЛЯ : Лесли Форбс  21  ЧУДО № 21 АНОНИМНАЯ ПЬЕТА : Лесли Форбс
 22  ЧУДО № 22 БЕСПОКОЙНАЯ НОЧЬ : Лесли Форбс  23  ЧУДО № 23 ПЕСНЯ ИЗ-ПОД ЗЕМЛИ : Лесли Форбс
 24  ЧУДО № 24 ИДЕАЛЬНЫЙ ГОРОД : Лесли Форбс  25  ЧУДО № 25 ИСИДА И ЕЁ ЗНАМЕНИТАЯ ЧЁРНАЯ МАДОННА : Лесли Форбс
 26  ЧУДО № 26 ТЁМНЫЙ СВЕТ : Лесли Форбс  27  ЧУДО №. 27 ПРЕОБРАЗУЮЩАЯ СИЛА ХОЛОДА : Лесли Форбс
 28  ЧУДО № 28 ЗАКОПАННЫЙ ОКОРОК : Лесли Форбс  29  j29.html
 30  ЧУДО № 31 ПЕРО С КРЫЛА АРХАНГЕЛА ГАВРИИЛА : Лесли Форбс  31  ЧУДО № 32 ЗАГАДКА КАРЛИКА : Лесли Форбс
 32  ЧУДО № 33 КОГДА СГОРЕЛ ТЕАТР МУЗ : Лесли Форбс  33  ЧУДО № 34 ЧИСТЫЕ РУКИ : Лесли Форбс
 34  ЧУДО № 35 УГРОЗА ДЛЯ ИТАЛЬЯНСКОГО ФУТБОЛА : Лесли Форбс  35  ЧУДО № 36 ЗВЁЗДНЫЙ ВЕСТНИК : Лесли Форбс
 36  ЧУДО № 37 ВОСПОМИНАНИЯ О БЫЛОМ : Лесли Форбс  37  ЧУДО № 38 РЕЦЕПТ СЭНДВИЧА ВИКТОРИЯ : Лесли Форбс
 38  ЧУДО № 39 ЧАСОСЛОВ : Лесли Форбс  39  ЧУДО № 40 В ПАСТИ ВОЛКА : Лесли Форбс
 40  ЧУДО № 41 НЕТЛЕННЫЙ ЯЗЫК : Лесли Форбс  41  ЧУДО № 42 КАК ОЖИВИТЬ СТАТУЮ : Лесли Форбс
 42  ЧУДО № 43 ЧУДЕСА ПОКАЯНИЯ : Лесли Форбс  43  Использовалась литература : Пробуждение Рафаэля



 




sitemap