Детективы и Триллеры : Триллер : ГЛАВА 11 : Клэр Фрэнсис

на главную страницу  Контакты  Разм.статью


страницы книги:
 0  1  2  3  4  5  6  7  8  9  10  11  12  13  14  15  16  17  18  19

вы читаете книгу




ГЛАВА 11

Четвертый день.

Я просыпаюсь на рассвете. Просыпаюсь мгновенно, с неясным чувством тревоги. И, глядя в сторону открытого окна, прислушиваюсь к звукам.

Ничего. Листья, кажущиеся черными на фоне полутемного неба, безжизненно висят. Ветер окончательно утих. Перед этим в течение трех дней был легкий шторм, и море на горизонте покрывали белые отметины волн.

Значит, сегодня они видимо, попытаются обследовать обломки яхты.

Я принимаю душ и привожу себя в порядок. Тщательно укладываю волосы и делаю макияж. Потом спускаюсь в кабинет и жду, пока можно будет позвонить Морланду. По утрам я стараюсь звонить ему не раньше четверти восьмого. Кажется, пару дней назад я позвонила до семи, и хотя Ричард утверждал, что уже проснулся, голос у него был сонный.

Чтобы как-то занять время, расстилаю на столе карту, которую мне дал Морланд. Я уже выучила ее почти наизусть – глубины и отмели, маяки и буи. Вероятное место гибели «Минервы» Морланд отметил звездочкой. Он использует слово «вероятное», видимо, для того, чтобы в случае неудачи уберечь меня от разочарований. Хотя я не стала бы называть это разочарованием.

Звездочка находится милях в десяти от устья нашей реки в направлении, которое Морланд называет «Норд-ост». Я была убеждена, что в этом месте достаточно глубоко. На карте район обозначен белым цветом. Но Морланд объяснил, что прилегающее к берегам Англии Северное море вообще неглубокое. Рядом со звездочкой стоят маленькие цифры: «22». Это глубина в метрах. Что-то около семидесяти пяти футов. По словам Морланда, такая глубина не создает проблем для спасательного судна. С него будет опущена телевизионная камера, с помощью которой обследуют состояние и расположение останков «Минервы», но для этого море должно быть достаточно спокойным.

Например, как сегодня.

Обломки обнаружены именно так, как и ожидали: их зацепила сеть рыболовецкой шхуны.

Морланд рассказывает мне все это по вечерам, когда мы располагаемся в оранжерее с бокалами вина. Не знаю почему, но эту информацию я могу воспринимать только от него, а не от Чарльза или Леонарда. В Ричарде есть нечто такое, что убеждает меня: он убережет меня от плохих известий.

Шхуна была небольшая. Зацепившись сетью за препятствие, она почти остановилась. Сонар ничего не показывал. Рыбакам потребовалось три часа, чтобы освободить сеть. Подняв ее на поверхность, они обнаружили в ней множественные порезы, как от металла. Поскольку раньше в этом месте никогда никаких подводных предметов не отмечалось, капитан сообщил в береговую охрану.

В ходе наших бесед Морланд неоднократно говорил мне, что на дне в этом месте может лежать что угодно, например, смытый во время шторма с грузовой палубы судна металлический контейнер (такое, по его словам, случается достаточно часто). Я понимаю, это он делает это для того, чтобы подготовить меня к неожиданностям.

Почувствовав озноб, поднимаюсь в спальню за свитером. Проходя мимо гардеробной, я по непонятному мне побуждению распахиваю дверь в комнату и смотрю на одежду Гарри. В груди вскипает чувство, близкое к злости. Видимо, я уже устала от слез по нему, в сердце остается все меньше места для жалости. Нужно избавиться от его одежды. Нужно забыть о нем. Я хочу вернуть себе свою жизнь. Как только Молли появится здесь сегодня, попрошу ее забрать вещи Гарри для продажи.

Я снова спускаюсь вниз и делаю себе запретную чашку кофе (у меня все чаще случаются приступы стенокардии). С кофе в руках возвращаюсь в кабинет. Еще только без четверти семь.

Я смотрю на пачки писем и документов, с которыми давно уже должна была разобраться. Просматриваю их и тут же отодвигаю в сторону. Мне все больше не по себе. Я начинаю бесцельно переходить из комнаты в комнату, сознавая, что сама изматываю себя страхами. Не мешало бы попринимать либриум или какое-нибудь другое успокоительное. Но сейчас больше всех лекарств мне нужно, чтобы моим ожиданиям наступил конец.

Вернувшись в кабинет, сажусь в кресло и предаюсь мечтаниям. Сейчас это мое единственное спасение.

Я представляю домик, куда мы переедем с детьми. Представляю, что снова начну работать и вырвусь из узкого мирка бытовых забот, а, может быть, буду больше помогать Молли с ее проектом. Короче, думаю о совершенно нормальном и спокойном существовании.

Фантазии уносят меня все дальше и дальше, приближая к запретной черте. За этой чертой – Морланд.

Сначала я думала о нем отвлеченно. Я представляю нас в совершенно другой жизни. Или в этой, но если бы мы встретились на несколько лет раньше. Однако в последние дни мои мысли о Ричарде сфокусировались в настоящем.

Сейчас, например, я мысленно вижу, как он медленно пробуждается в постели. Думаю о том, какая чистая и упругая у него кожа. Представляю, как было бы приятно лежать рядом с ним ночами, когда сон не идет ко мне…

Звонит телефон, и я бросаюсь к нему со всех ног. Прежде чем Морланд успевает что-нибудь сказать, я тихо смеюсь в трубку.

– Все в порядке? – спрашивает он.

– Не выспалась, – признаюсь я.

– Вы принимали таблетки?

– Нет, – отвечаю я, хотя обещала это делать. Но он меня не укоряет.

– Эллен…

– Ветер стих.

– Да. Спасательный корабль ушел. Сейчас он приближается к тому месту.

Сердце у меня холодеет.

– Вам сообщили?

– Да, только что.

– Значит, они осмотрят дно сегодня?

– Да. Если капитан шхуны дал точные координаты и они их выдержат. И если не будет каких-нибудь технических неполадок, которые, к сожалению, возникают очень часто.

– Ну, что же. – Голос у меня напряженный. – Будем надеяться на лучшее!

Я уже соскучилась по Ричарду, поэтому спрашиваю, не мог бы он сегодня приехать пораньше, часов в пять?

– Постараюсь. И вот что, Эллен… Не думайте об этом слишком много.

Я изо всех сил стараюсь следовать его совету. Бужу Джоша и без умолку болтаю с ним за завтраком и по дороге в школу. Он явно удивлен и даже немного раздражен моей активностью. Разумеется, сын ничего не знает о спасательном судне. Я запретила кому бы то ни было говорить ему об этом. И Кэти не в курсе, хотя с моей стороны это нарушение взаимных обещаний, которые мы дали друг другу в Америке.

Возвращаясь из школы Джоша, я встречаюсь на аллее с нашим почтальоном, и он отдает мне почту. Я разбираю ее, сидя в машине.

Из Гернси ничего. А прошло уже больше недели, как я отправила им свое письмо.

Толстый пакет из Лондона я вскрываю уже дома, подкрепившись очередной чашкой кофе. Это от Гиллеспи. Внутри убористо отпечатанное на двух страницах письмо и пространный двадцатистраничный документ, озаглавленный: «Финансовая программа». Я пролистываю его, наугад задерживая взгляд на некоторых страницах. Программа выполнена в виде схемы. Вверху поставлены годы, сбоку – наименования статей расходов: налоги, выплаты по закладным, выплаты процентов по кредиту и так далее. Внутри – ряды цифр. Бросается в глаза одна позиция – «Домашние расходы». Она подразделяется на отдельные пункты: «прислуга», «бытовая техника», «продукты», «одежда», «страховка». Суммы фигурируют немалые. О чем думает Гиллеспи? Считает, что я состою в вечном браке с этим домом и этой жизнью? Полагает, что я не в состоянии кардинально поменять ее стиль?

Я откладываю «Программу» в сторону и досматриваю почту. Одно из писем подписано от руки. Оно он Тима Шварца. Я прочитываю его с чувством обреченности.

«Боюсь, что дольше я уже не могу скрывать истинное положение дел. Попечители настаивают на том, чтобы им было представлено объяснение по поводу задержки с аудиторской проверкой. И я вынужден изложить им факты таковыми, какими их знаю.»

Он вынужден. Да, я понимаю это.

С тяжелым сердцем сажусь за черновик ответного письма. Приношу извинения за свое долгое молчание и объясняю, что несмотря на предпринятые усилия ничего нового обнаружить не смогла. Может, мне стоило бы самой встретиться с членами попечительского совета и объяснить им ситуацию? Я не отказываюсь от дальнейших усилий как-то прояснить судьбу исчезнувших денег.

Перечитав написанное, вычеркиваю последнее предложение и невидящим взглядом смотрю на бумагу. Я не знаю, что мне делать.

Мысленно я отправляюсь в открытое море, где находится спасательное судно. Оно должно быть чем-то вроде буксира, приземистым и устойчивым. В корабельных помещениях полно электроники. Аппараты подмигивают лампочками и тихонько гудят. В центре перед монитором подводной видеокамеры собралась группа людей. Они напряженно вглядываются в экран. На нем изображение морского дна.

Что они видят? Боже, что они видят?

Я комкаю первый черновик письма, выбрасываю его в корзину и, взяв карандаш, делаю новую попытку.

Мысли путаются, слова не складываются. Я открываю ящик стола и из глубины достаю бланк «Маунтбэй», как будто вид этой бумаги может помочь мне составить письмо Шварцу.

Компания, зарегистрированная в Гернси. Само ее существование окутано тайной, имена акционеров неизвестны. За что здесь можно уцепиться?

Но, может быть, я преувеличиваю? Может, завеса секретности не была целью создателей «Маунтбэй», а просто явилась как бы побочным продуктом? Может, связь Гарри с этой компанией не такая уж компрометирующая?

Мне в голову приходит мысль о том, что у Гарри имелись какие-нибудь записи по «Маунтбэй», просто я их пока не нашла. Ведь должен же быть записан где-нибудь хотя бы номер телефона в Гернси? Или номер счета в банке. Или что-то подобное.

Черт тебя побери, Гарри! Зачем ты создал мне такие трудности!?

«Черт побери…» Я отмечаю про себя, что теперь уже могу говорить такое совершенно спокойно.

Итак, код Гернси – 0481. Я вновь просматриваю дневники и записные книжки мужа, стараясь отыскать в них это цифровое сочетание. Лихорадочно роюсь в его столе. Я не возлагаю на поиски особых надежд, но в это трудное для меня утро мне нужно хоть чем-то себя занять.

В столе ничего. Нужно искать в других местах. Я начинаю с книжных полок, с самой нижней. Снимаю каждую книгу и внимательно просматриваю ее от корки до корки. Так я двигаюсь по кабинету. Занятие неожиданно приносит мне некоторое облегчение. И я понимаю, почему: после этого я смогу быть уверена, что по крайней мере одна комната в доме больше не преподнесет мне сюрпризов.

Проходит несколько телефонных звонков. Пока они попадают на автоответчик. В коридоре раздается голос Джилл, объявляющей о своем приходе. Тут же начинает гудеть пылесос.

Я перехожу ко второму ряду полок. Здесь стоят старые тома в кожаных переплетах. Все про политику. Гарри купил уже готовую подборку у одного букиниста. Он прочел лишь несколько старинных трудов, заявив, что на чтение классики у него не хватает времени, так как он слишком занят вопросами современной политики.

Над кожаными фолиантами расположились биографии нынешних политических деятелей. Три – о Маргарет Тэтчер, еще несколько – о предыдущих премьер-министрах. Еще выше стоят книги по географии. Гарри любил время от времени их просматривать. На самой верхней полке виднеются аккуратные стопки журнала «Нэшнл джиогрэфик», несколько лет назад Гарри собирал его.

Через час я делаю небольшой перерыв. Желая чем-то занять себя под кофе, достаю крупного формата книгу об Индии и отвлеченно листаю ее. Когда я кладу ее на место, мое внимание привлекает том, поставленный корешком внутрь.

Это художественный альбом. Но весьма своеобразный. В нем фотографии обнаженной женской натуры. Красивые тела, неожиданные ракурсы, искусная подсветка, достаточно смелые позы.

Вроде ничего неприличного, если бы не возраст моделей. Они выглядят совсем детьми, хотя с уверенностью определить их возраст, конечно, трудно. Лица у всех повернуты в сторону или закрыты падающими волосами.

Я пролистываю страницы альбома. Фотографии все более смелые. Мне становится неприятно. То ли от самих фотографий, то ли от мысли, что Гарри сидел здесь, в кабинете, и разглядывал их.

Звонит телефон.

– Получили ли вы мое письмо, Эллен? И финансовую программу?

Я узнаю голос Гиллеспи, и меня сразу же охватывает беспокойство. Кроме того, я удивлена, что он называет меня просто по имени.

Я бормочу слова благодарности и сообщаю, что пока не успела как следует изучить программу.

– Не торопитесь, время есть, – произносит Гиллеспи каким-то необычным тоном. Что-то мне в нем не нравится. – Просто хотел сказать, что в случае необходимости, я мог бы подъехать к вам и объяснить все подробно.

Теперь понятно: в голосе Гиллеспи присутствует искусственная дружелюбность. Именно искусственная. И она ему не подходит.

В чем причина этого звонка и его предложения? Я еще раз благодарю Гиллеспи и говорю, что перезвоню ему позже, через несколько дней.

– Конечно, не торопитесь, – повторяет он.

Я уже собираюсь закончить разговор, но не тут-то было. Гиллеспи продолжает говорить. Он рассказывает мне, как удачно ему удалось организовать дело с продлением срока закладной по дому, в результате чего на последующие полгода я буду весьма сносно обеспечена деньгами.

Слушая его, я опираюсь локтями на стол и смотрю на альбом с обнаженными телами.

– Кстати, – говорит Гиллеспи, – я подобрал новую риэлтерскую фирму, которая займется нашей недвижимостью в Шордитче. Прежняя фирма перестала меня устраивать.

Я осторожно выдвигаю кресло и сажусь за стол.

– Они экономили на персонале, а это всегда сказывается на результатах работы. Я не могу обещать, что новые агенты моментально найдут покупателя, но мне кажется, они могут придать этому делу свежий импульс.

В голове у меня зарождаются неясные подозрения. За всем этим, похоже, стоит Джек.

– Эллен, вы слушаете?

– Я… Разве прежняя фирма не находила клиентов?

– Было всего одно предложение. И, как я вам уже говорил, оно было совершенно неприемлемым.

– И других больше не было?

– Нет. – Гиллеспи настораживается. – А почему вы спрашиваете?

– Мне сказали, что здание в Шордитче уже несколько недель назад предложено одному частному лицу.

– Кто вам сказал? – властно спрашивает Гиллеспи, забыв про свой псевдодружеский тон.

Если у них с Джеком был разговор об этом, то он знает ответ.

– Я звонила в риэлтерскую фирму.

– Ах, вот как? – Гиллеспи делает секундную паузу. – Не знаю, с кем вы там разговаривали, но уверяю вас, что это не так. – Как бы спохватившись, он уже спокойнее добавляет: – Значит, вы сообщите мне, если захотите получить пояснения по поводу программ?

Мы завершаем разговор. И я знаю, Гиллеспи уверен, что ловко от меня отделался. Что ж, посмотрим.

Я возвращаюсь к полкам. Боже, сколько здесь пыли! Джилл до них, судя по всему, никогда не добиралась. Я механически просматриваю книги, пока, сняв очередную, не обнаруживаю лежащий у задней стенки большой коричневый конверт. Приходится снять несколько книг, прежде чем мне удается вытащить его.

Большой толстый конверт без всяких надписей. Внутри – фотографии. Одного взгляда достаточно, чтобы понять, что это такое. Еще одна тайна Гарри.

Эти фотографии не выдерживают сравнения с теми, из художественного альбома. Они гораздо примитивнее, хотя какая-то работа над освещением, видимо, проводилась. В принципе снимки нельзя оценить как грубую порнографию, но они достаточно откровенны.

Женщины на них очень молодые. Это, скорее, девочки с наивными лицами, маленькими грудями и мальчишескими бедрами. Мужчины гораздо старше и крупнее. На всех фотографиях женщины связаны: то ли ремнями, то ли цепями. Мужчины грубо удерживают их мощными волосатыми руками. Каждый сюжет – это как бы прелюдия к изнасилованию.

Говорят, что даже самые спокойные и сдержанные мужчины любят изредка посмотреть на такие изображения. Мне попадались специальные статьи, в которых врачи утверждают, что от этого нет никакого вреда. Не уверена. Мне кажется, подобного рода снимки провоцируют мужчин на жестокое отношение к женщинам, будят нездоровые инстинкты, которые, по-моему, лучше оставить нетронутыми.

Неужели Гарри занимался этим с Кэролайн Палмер? Несколько месяцев назад эта мысль сильно ранила бы меня. Теперь я знаю, что в жизни есть просто необъяснимые вещи.

Сколько раз прокручивала я в голове эти трудные думы! Что же произошло? Может, я не удовлетворяла Гарри в постели? Может, разочаровала его еще чем-то? Но чем? Постепенно, тысячу раз укоряя себя в том, что между нами случилось, я стала смотреть на нашу с Гарри жизнь фаталистически. И поняла: что бы я ни делала, мне никогда бы не удалось изменить внутренний мир Гарри. Внутренний мир, который сформировался главным образом под влиянием его несчастного детства.

Наши с ним интимные отношения уже давно превратились в муку. Когда однажды ночью мы лежали напряженные и расстроенные после очередной неудачной попытки, я осмелилась предложить обратиться к специалисту.

– К какому специалисту? – в голосе Гарри закипело раздражение.

– Не знаю. – Я уже готова отступить. – К психотерапевту. К человеку, с которым можно говорить о своих проблемах.

– К болтуну? – издевательски смеется Гарри.

– К профессионалу. К подготовленному врачу.

– И о чем мы будем с ним говорить?

– О наших проблемах.

– И что это за проблемы?

– Не знаю. В том-то все и дело, что не знаю. – Я не упоминаю о Кэролайн Палмер, продолжая притворяться, будто ее не существует.

– Не знаешь? – Гарри садится на кровати. – Здорово! Я тоже не знаю.

Повисает молчание. Гарри прекрасно понимает, в чем проблема, но не хочет этого признать. Я тоже ничего не говорю.

– Боже правый! – Гарри уже почти кричит. – Я нуждаюсь в понимании и поддержке, а вместо этого получаю эти глупости! – Он буквально дрожит от ярости и кажется, что сейчас ударит меня. Но Гарри сдерживается, вскакивает с кровати и уходит в ванную.

Несколько дней спустя подобная сцена повторяется. Начинается все с моего невинного замечания о том, что нам необходимо уделять больше внимания детям. Гарри заводится с пол-оборота. Масла в огонь подливает выпитая им приличная доза спиртного. Гарри уже не сдерживается и, схватив меня за руки, яростно встряхивает. Думаю, он не намеревался сделать мне больно, но синяки не сходили несколько дней.

В следующий раз он почти ударил меня. Точнее, сильно толкнул. Какой оскорбленной я тогда себя почувствовала!

Я понимала: в такие минуты Гарри был сам не свой. Убеждала себя, что злость не в его характере. Однако стала бояться таких вспышек, которые могли окончательно разрушить наши отношения. И хотя чувствовала, что добром все это не кончится, убедила себя терпеть. Терпеть во имя нашего брака.

Теперь, оглядываясь назад, понимаю, что совершила тогда крупнейшую ошибку.

Я засовываю фотографии в конверт, кладу его в большой пакет и, наглухо запечатав с помощью степлера, бросаю в ведро для мусора.

Я продолжаю рыться на полках вплоть до обеда, когда заставляю себя пойти на кухню и что-нибудь съесть. Перед едой принимаю аспирин, чтобы остановить начинающуюся головную боль. Немного прогулявшись по саду и досмотрев почту, еду в школу за Джошем. Но на самом деле я просто убиваю нестерпимо медленно тянущееся время.


Мы с Морландом проходим в оранжерею и садимся на свои обычные места в плетеные кресла. Ричард открывает бутылку вина. Такое начало вечера превратилось у нас уже в ритуал. Мы договорились не касаться вопроса о спасательном судне. И оба исходим из того, что если появятся какие-то новости, нам сообщат.

Мы пьем вино и ведем неспешную беседу. Я чувствую, что в компании с Ричардом успокаиваюсь. Он создает мне ощущение защищенности.

Появляется Джош, держа в охапке несколько учебников. Он спрашивает, о чем ему написать в сочинении. Внимательно выслушивает советы Морланда, менее внимательно – мои. Джош топчется вокруг нас (явно тянет время), но наконец уходит.

Разговор у нас перепрыгивает с темы на тему. Ричард рассказывает об инциденте с тренером из яхт-клуба – тот сильно разозлился из-за того, что его бывшая жена вновь собралась замуж и устроил скандал на свадебной церемонии.

Мне жалко тренера и я размышляю вслух:

– Может, ему следовало просто поговорить со своей бывшей женой? И она изменила бы свое решение?

Морланд скептически поджимает губы.

– Не думаю. Такие решения люди легко не меняют.

– Но по статистике большинство людей после разводов сожалеют о случившемся, – мягко возражаю я.

– По статистике? – с сомнением в голосе произносит Морланд. – Но ведь она берет в расчет только одну сторону, не так ли? А что думает другая?

– Другая всегда может бороться.

– Бороться?

– Да, бороться за сохранение брака.

– Может быть, может быть… Но бить морду новому мужу – это уж слишком.

– Не знаю, – полушутливо говорю я. – Во всяком случае, в этом можно увидеть и проявление настойчивости, а такое качество всегда привлекает.

– Сомневаюсь. – Ричард изображает на лице гримасу. – Уж лучше принимать жизнь такой, какая она есть.

Возникает пауза. Мы оба не решаемся развивать тему дальше. Иначе разговор затронет наши судьбы. Несколько раз Морланд упоминал о своей жене. Ее зовут Триция. Она специалист по средневековым гобеленам и работает на одну известную транснациональную корпорацию. Много ездит. Любит театр. Детей у них нет.

Примерно в таком же объеме я рассказываю Морланду о Гарри. Наши путешествия. Смешные случаи из его парламентской жизни. Отдых. У меня возникает мысль, что, по моим рассказам, у Ричарда может сложиться впечатление, будто мы с Гарри были счастливы в браке.

Морланд говорит о том, что через два дня должен снова ехать в Саудовскую Аравию. Отложить поездку не удалось. Он обещает звонить.

– Я вернусь в Англию в пятницу, но к вам смогу подъехать не раньше понедельника, – произносит он каким-то странным тоном. – Дело в том, что на уикэнд сюда приедет Триция. – Ричард смотрит на меня так, будто хочет сказать: «Тут уж ничего не поделаешь.»

– О! – восклицаю я с неестественным оживлением. – Это же здорово!

Несколько секунд Морланд молчит. У меня создается впечатление, что он мучительно подыскивает слова, чтобы сказать что-то еще, но он лишь подливает в бокалы вина.

Нарушая наконец паузу, Морланд спрашивает, чем я сегодня занималась. Я говорю, что искала кое-какие бумаги.

– Какие именно?

– Вся беда в том, что этого не знаю и я сама.

– В них важные сведения?

– Да, они могут иметь большое значение.

Ричард молча ждет.

И тогда я начинаю говорить. Мне необходимо перед кем-нибудь открыться, а Морланд – единственно подходящий для этого человек.

– Речь идет о том, что, по некоторым данным, произошла пропажа солидной суммы денег, за которую отвечал Гарри. – Краска стыда проступает у меня на лице. – Денег, собранных на благотворительном концерте, организованном с помощью Гарри. – Я смотрю в сторону лужайки. – Люди из благотворительного фонда считают, что Гарри знал, что произошло с деньгами. Они подозревают его в незаконном их сокрытии. – Я рассказываю о счетах от фирмы «Маунтбэй», о том, что их не могут найти, о платежных поручениях, на которых стоят подписи Гарри и престарелого члена попечительского совета. О том, что никто не может установить характер услуг, которые оказывала благотворительному обществу «Маунтбэй». Я рассказываю о компании «Симмондс Митчел» и стараюсь изобразить дело хоть немного в пользу Гарри. – Если он и использовал деньги для того, чтобы играть на бирже, то должен был действовать, исходя из желания приумножить их в интересах общества, – говорю я, понимая, что это звучит неубедительно.

Морланд слушает меня очень внимательно. Глаза у него серьезные. Он смотрит куда-то вдаль, слегка покачивая головой. Это, видимо, должно означать одновременно и неверие в мои слова, и сожаление.

– И что же именно вы надеялись найти? – спрашивает он наконец.

– Что-нибудь. Адрес «Маунтбэй». Имя или телефон кого-нибудь, кто связан с этой фирмой. Кто мог бы пролить свет на ситуацию.

– И ничего?

– Пока ничего.

– Вы обращались к юристам?

– Нет. Но я говорила об этом Гиллеспи. Он сказал мне, что никаких доказательств вины Гарри нет. Поэтому, дескать, я могу быть спокойна. Заверил, что благотворительное общество никогда не обратится в суд. Я, лично, сомневаюсь, да и дело-то совсем не в этом, правильно?

– Когда это произошло, Эллен?

– Деньги пропали в течение последнего года. Последняя выплата в адрес «Маунтбэй» произведена в январе.

Кресло под Морландом жалобно скрипит. Он наклоняется вперед и упирается локтями в колени. Его хмурый взор устремлен в сад. Пару раз Ричард взглядывает на меня, как бы желая получить подтверждение каким-то своим тревожным мыслям. Наконец от спрашивает:

– Раньше вы ничего не знали об этом деле с «Маунтбэй»?

– Нет. Я видела, что Гарри чем-то озабочен, но думала, все это из-за экономического спада…

– А сейчас? Вы считаете, он переживал из-за «Маунтбэй»?

– Ему, видно, было очень тяжело. Эта мысль о потере всех денег, о позоре…

– Так вы думаете… – Морланд останавливается на полуслове.

– Да, мне часто приходила в голову мысль о том, что это могло быть самоубийство. – Я отворачиваюсь и горестно машу рукой. – Не знаю, почему. Поэтому я и увезла детей. Боялась, что тело Гарри найдут, и все станет ясно. Поэтому и не хотела, чтобы искали обломки яхты.

На лице у Ричарда проступает понимание.

– Так вот в чем дело…

– Я не хотела, чтобы смерть Гарри омрачила бы жизнь моих детей.

– Но Эллен… – Морланд подыскивает слова. – Прошло столько времени. Они ничего уже не смогут найти. Я имею в виду тело Гарри.

– Может быть, – с сомнением произношу я. – Но я боюсь… – Мой голос понижается до шепота. – Я боюсь, что они найдут ружье.

Морланд в изумлении смотрит на меня.

– Я не уверена… Но мне кажется, что оно исчезло именно в тот день. Во всяком случае, на следующее утро обнаружила, что шкаф для ружей стоит открытый. Я понимаю, что должна была сказать об этом полицейским, но не смогла заставить себя. Вряд ли бы это прояснило ситуацию. Да, Гарри иногда брал ружье на яхту. Но взял ли он его в тот раз? Мне не хотелось подталкивать полицейских к каким-то выводам…

– Боже мой! – восклицает Морланд и откидывается на спинку кресла. – А я-то думал, что обнаружение яхты вас спасет. Я имею в виду все эти юридические вопросы. Мне казалось… – Растерянный, он безнадежно машет рукой.

– Я вас не виню.

– Вы должны были рассказать мне обо всем раньше. – Он взволнованно поворачивается в мою сторону. – Почему вы этого не сделали?

– Считала, что обнаружить обломки «Минервы» почти невозможно, – признаюсь я с нервным смехом. – Я ведь не знала, что вы настолько хорошо разбираетесь в морских делах и проявите такую настойчивость.

– Может, они наткнулись совсем не на яхту? Но сейчас мы оба в это не верим.

– Вы должны были сказать мне раньше, – с легким укором повторяет Морланд.

Со стороны входа в дом слышен грохот хлопающей двери и голос, зовущий меня по имени. Это Энн. Уголки губ у Морланда недовольно опускаются. Мы обмениваемся взглядами, в которых сквозит разочарование.

Я кричу «Привет!» и делаю большой глоток вина, прежде чем направиться в дом. Я сразу понимаю, какую новость принесли мне Энн и Чарльз, хотя меньше всего хотела бы услышать это именно от них. Чарльз сообщает торжественным тоном, что нашли «Минерву». Он обнимает меня, затем слегка отстраняется и произносит:

– Свершилось, дорогая! Часть пути пройдена. Часть пути.

Энн прижимается ко мне щекой.

– По крайней мере, теперь мы знаем, где Гарри нашел свой последний приют, – говорит она взволнованным голосом и начинает часто моргать.

Я с испугом думаю, что нашли тело Гарри, и в немом вопросе поворачиваюсь к Чарльзу.

– Пока только яхта, Эллен, ничего кроме яхты.

Я смотрю в сторону, чтобы Энн и Чарльз не заметили на моем лице явного облегчения.

Чарльз обращается к Морланду. Только через несколько секунд до меня доходит, что они говорят о каком-то Критчли, который ждет в холле.

Ричард дотрагивается до моей руки.

– Вы хотите поговорить с представителем береговой охраны?

– Я уверен, что ее не стоит беспокоить, – по-доброму вставляет Чарльз.

Но я хочу знать все.

– Да, пожалуйста, – отвечаю я Морланду.

Он предлагает Чарльзу и Энн остаться и ведет меня в холл.

Это тот самый сотрудник береговой охраны, с которым я встречалась на панихиде. Одетый в форму он нервно теребит фуражку. При моем появлении по его лицу пробегает тень беспокойства. Думаю, Критчли предпочел бы поговорить наедине с Морландом. Он обращается ко мне с какими-то словами, видимо, означающими сожаление. Как только мы располагаемся в кабинете, сотрудник береговой охраны поворачивается к Ричарду и начинает свой рассказ.

Хотя вода была мутной, они смогли идентифицировать лежащий на дне предмет. Потом им удалось направить подводную камеру на корму и разглядеть название яхты – «Минерва».

– Она лежит на левом борту. Уже достаточно глубоко зарылась в песок. Мачта сломана. Вокруг разбросаны детали оснастки.

– Удалось определить другие повреждения?

– Пока нет. Но я же сказал, она лежит на боку. Так что многого не увидишь.

– Что-нибудь еще?

– Да нет… – Критчли бросает короткий взгляд в мою сторону. – Судя по всему, они посылают туда водолаза.

Пауза.

– Водолаза? Зачем? – спрашивает Морланд.

Я обращаю внимание на глубокие морщины возле глаз Критчли и сеточку сосудов на щеках.

– Нужно срезать торчащие детали. Чтобы за них не цеплялись сети. Мачту и кое-что из оснастки.

– Но корпус трогать не будут?

– Он скоро сам весь уйдет в песок. Яхта-то немаленькая.

Морланд и Критчли продолжают разговор. Ричард задает несколько дополнительных вопросов. Он вновь спрашивает о признаках повреждения яхты, но Критчли больше ничего не знает.

Я уже не слушаю их. Обдумываю, как сообщу это известие детям.

Только увидев, что мужчины встают, я понимаю: разговор окончен. Мы возвращаемся в холл.

– Я только провожу его, – шепчет мне на ухо Ричард.

Джоша я нахожу в гостиной. Он сидит на полу перед телевизором. Рядом в неудобной позе расположилась Энн. Ее пухлая рука обнимает Джоша за плечи, голова склонена к его голове, пышный бюст упирается ему в грудь. Джош бросает на меня возмущенный взгляд, как бы обвиняя за это совершенно неприличное проявление любви со стороны тетки.

– Мы тут говорили о школьных делах, – произносит Энн и заговорщицки подмигивает мне, желая, видимо, показать, что ничего не сказала Джошу о яхте. Тяжело опираясь о ручку кресла, она с трудом встает на ноги. – Ну что же, пойду посмотрю, как там Чарльз.

Джош переключает внимание на экран. Идет какой-то фильм о животных Сибири. Я понимаю, что неестественное поведение и реплики Энн его уже насторожили и сейчас мне нужно все ему рассказать, хотя момент и неподходящий.

Я сажусь на корточки рядом с ним и просто говорю:

– Кое-что произошло. Я хотела сообщить тебе об этом, когда все уйдут, но…

Джош молчит.

Я беру пульт дистанционного управления, выключаю звук и продолжаю:

– Думаю, ты захочешь узнать об этом сейчас.

Уставившись в мерцающий экран, Джош резко дергает плечами.

Я встаю на колени и обнимаю сына.

– Нашли нашу яхту, «Минерву». Недалеко. В море. Яхту обнаружила сегодня береговая охрана. Только что приходил ее представитель. Яхта лежит на дне. В песке. – Тело Джоша под моей рукой напрягается. Он по-прежнему молчит. Я с трудом продолжаю: – Они не знают, обнаружат ли тело папы. – Немного отодвигаюсь и смотрю на Джоша. Он уставился в пол. Губы плотно сжаты. Не зная, что сказать еще, добавляю: – Морланд… Ричард сможет рассказать тебе больше. Я не поняла всех деталей. Он знает все. Попросить его зайти к тебе?

Джош издает какой-то звук, похожий на сердитое фырканье. Затем резко отодвигается от меня, вскакивает на ноги и, упрямо наклонив голову вперед, вылетает из гостиной.

– Джош! – кричу ему вслед. Но догонять не решаюсь. Я не знаю, что ему сказать. Бессильно опускаюсь на пол. Внутри меня опустошенность.

Спустя несколько минут в гостиную входит Морланд. Он берет меня за руку, помогает подняться и отводит к дивану. Мы сидим рядом, так что наши колени соприкасаются.

– Эллен, этот водолаз… Дело не в оснастке и торчащих деталях. – Рука Ричарда зависает над моей, затем он крепко сжимает мне кисть. – Это полиция. Они хотят обследовать яхту изнутри.

В животе у меня холодеет.

– Но я думала… Он же сказал…

– Он не хотел говорить вам об этом прямо.

– Полиция? – Мой голос отдается умирающим эхом.

Морланд кивает.

– Но почему?

– Они хотят проверить. В принципе, они должны это сделать.

Мое сердце обрывается вниз.

– Должны?

Морланд грустно вздыхает.

– У них нет выбора. Им нужно выяснить, что же случилось с яхтой. А добраться до нее можно. – Поколебавшись, он добавляет: – К тому же все люки на яхте оказались задраенными.

Кажется, что я умираю.

– А что, это имеет какое-то значение? – с трудом спрашиваю я.

– Обычно такого не бывает.

В течение нескольких секунд я падаю в бездну отчаяния. Потом дыхание медленно возвращается ко мне. С болью я делаю шаг навстречу возникшей ситуации. И заставляю себя поверить в то, что не могу предотвратить неизбежное. Как это ни прискорбно, но мне следует признать: я сделала все, что в моих силах, и… проиграла.

Они найдут тело Гарри.

Я почти незаметно киваю Ричарду, чтобы показать, что понимаю его.

– Мне очень жаль, – тихо произносит Морланд. Он зажимает мою ладонь между своими и подносит мою руку к своей щеке.

Этот жест открывает в моем сердце шлюзы жалости к себе. Я роняю голову Морланду на плечо и чувствую, как его рука обнимает меня и притягивает к себе. Я тоже обнимаю его за шею. Так мы сидим в течение нескольких мгновений, пока в коридоре не раздаются шаги Энн.

Короткие мгновения отдохновения перед тем, как я начинаю идти ко дну.


Содержание:
 0  Обман Deceit : Клэр Фрэнсис  1  ГЛАВА 2 : Клэр Фрэнсис
 2  ГЛАВА 3 : Клэр Фрэнсис  3  ГЛАВА 4 : Клэр Фрэнсис
 4  ГЛАВА 5 : Клэр Фрэнсис  5  ГЛАВА 6 : Клэр Фрэнсис
 6  ГЛАВА 7 : Клэр Фрэнсис  7  ГЛАВА 8 : Клэр Фрэнсис
 8  ГЛАВА 9 : Клэр Фрэнсис  9  ГЛАВА 10 : Клэр Фрэнсис
 10  вы читаете: ГЛАВА 11 : Клэр Фрэнсис  11  ГЛАВА 12 : Клэр Фрэнсис
 12  ГЛАВА 13 : Клэр Фрэнсис  13  ГЛАВА 14 : Клэр Фрэнсис
 14  ГЛАВА 15 : Клэр Фрэнсис  15  ГЛАВА 16 : Клэр Фрэнсис
 16  ГЛАВА 17 : Клэр Фрэнсис  17  ГЛАВА 18 : Клэр Фрэнсис
 18  ГЛАВА 19 : Клэр Фрэнсис  19  Использовалась литература : Обман Deceit



 




Всех с Новым Годом! Смотрите шоу подготовленное для ВАС!

Благослави БОГ каждого посетителя этой библиотеки! Спасибо за то что вы есть!

sitemap