Детективы и Триллеры : Триллер : Глава 3 : Ингер Фриманссон

на главную страницу  Контакты  Разм.статью


страницы книги:
 0  1  2  4  6  8  10  12  14  16  18  20  22  24  26  28  30  32  34  36  38  40  42  44  45  46  47  48  50  52  54  56  58  60  61

вы читаете книгу




Глава 3

Отца похоронили не в семейной могиле. Там, где покоилась его жена-француженка. Нет, похоронили его в противоположном конце кладбища, где располагались новые могилы поменьше.

Жюстина слышала, как Флора сказала Виоле:

– Зачем это, чтобы они соединились в смерти? А потом мы бы там лежали втроем? Нет! Когда меня не станет, то там будем только мы. Только он и я.

– А малышка Жюстина?

Флора глухо рассмеялась:

– Малышка Жюстина больше не малышка, не видишь, уже так выросла, что скоро перезреет?

Явно задетая Виола не ответила. Она ведь тоже перезрела, ей уже за шестьдесят, и магазин «Северные Компании» попрощался с ней, выплатив компенсацию и посоветовав открыть свое дело. Там считали, что престарелые дамы не могут работать в отделе духов и косметики. Они не столько продают, сколько отпугивают клиентов.

Виоле ничего не оставалось, кроме как взять деньги. Она сняла небольшое и недешевое помещение около площади Хеторгет в центре Стокгольма и открыла магазинчик «Виола», где продавались мыло, духи и роскошное белье. Она предложила Жюстине место практикантки, подумывая обучить девушку, а затем передать ей управление магазином. Жюстина приходила туда несколько дней. Стояла за прилавком в розовом нейлоновом халате, как того хотела Виола. Та даже сделала ей макияж, сводила к парикмахеру.

Ничего не получилось.

– Она так нелюбезна с покупателями, – пожаловалась потом Виола сестре. – Притворяется, будто не слышит их вопросов, стоит себе и витает в облаках. Забирай ее назад!

– А я тебе ее и не навязывала, это же твоя идея. Я говорила, что ничего не выйдет. У нее с головой не в порядке, а ты не верила.

* * *

После смерти отца они остались жить в доме, сохранив все свои привычки и обычаи. Флора, как и прежде, вечерами, закрыв дверь спальни, беседовала с мужем. Жюстина слышала ее голос из-за стены, разделявшей комнаты. Вот только теперь Флора бранила мужа за то, что он ее оставил, угрожала продать дом и купить себе квартиру в городе.

Она говорила об этом и Жюстине:

– Не думай, что мы так и будем здесь жить до бесконечности. К тому же это ненормально, чтобы две взрослые женщины так вот жили под одной крышей. Нормально было бы, если бы ты много лет назад переехала. А то всю жизнь сидела на нашей со Свеном шее, как гнойный нарыв. Отец вечно тебя защищал, когда надо и когда не надо, но его больше нет, теперь захочу – и вышвырну тебя. Отец бы не огорчился, он бы мне спасибо сказал, он знает, что это для твоего же блага. Женщины в таких делах лучше понимают.

Когда Флора бывала в подобном настроении, Жюстина держалась подальше от нее. Иногда брала машину и ехала к обрывистым скалам в районе Левста, бродила по старым тропинкам, но прогулки никогда не затягивала, беспокойство гнало ее обратно. Что там еще Флора придумает? Может, уже маклера вызвала и тот сейчас шныряет по дому и все оценивает?

Так продолжалось много лет.

По утрам они пили кофе на веранде, сидя по разные стороны стола, обе полностью одетые, в халатах они друг дружке не показывались. Халат означал бы поражение. Флора неизменно была накрашена, тонкие веки отливали голубым. У нее испортилось зрение, и тени она теперь накладывала неровно.

С наступлением жары она перемещалась на балкон или в сад. Флора всегда любила солнце. Она просила Жюстину помочь ей с раскладным креслом, та приносила графин с белым вином и водой. Надев очки с сильными стеклами, Флора целыми днями сидела в шезлонге и красила ногти, накладывая слой за слоем.

* * *

Именно там ее и хватил удар – в шезлонге на балконе. Стоял ясный, погожий денек в середине недели. Один из первых по-настоящему теплых дней. Флора даже решилась позагорать в бикини, Жюстине она сказала, что носила этот купальник еще в молодости, и тело у нее ничуть не изменилось, такое же изящное и тонкое. Вот только по лестницам стало тяжко ходить.

* * *

Однажды Флора объявила, что вызвала маклера.

– Есть одна квартира в районе Северного Мэларстранд, которую я подумываю купить. Квартира с большой террасой. Я там так же могу сидеть и загорать, ты знаешь, как я люблю тепло.

– А как же я? – спросила Жюстина.

– Ты тоже себе что-нибудь купишь. Дом-то ведь придется продать. Маклер сказал, что от желающих отбоя не будет.

С этими словами Флора опустилась на подушки, устраиваясь поудобнее. Солнце освещало узловатые безволосые ноги. Она намазала их кремом, а также живот и руки, поднесла стакан к губам и отпила.

Жюстина потом рассказывала Натану, что в тот момент она страшно разозлилась на Флору.

– До того разозлилась, что была почти готова ее убить. Подумала, что могу что-то подмешать в вино, яду какого. Но где его взять? Яд? Не пойдешь же в аптеку и не попросишь пакетик стрихнина? Это ведь именно стрихнином в детективах пользуются? Я вышла в сад, спустилась к воде, села в лодку и резко оттолкнулась, папе никогда не нравилось, когда так стартуют, он всегда говорил, что все надо делать спокойно и осторожно. Но я была такая злая и взвинченная, уверена, он бы меня понял, он всегда дорожил нашим домом. Из-за мамы. Я сделала несколько кругов по озеру, кроме меня там никого не было, середина недели ведь, народ на работе, а я все думала, как оно будет, если нам придется переезжать, и есть ли у меня шанс ее остановить.

– А разве вы не совместно владели домом?

– Совместно, но я никогда в такие детали не входила.

– А бумаги ты разве никогда не подписывала?

– Может, и подписывала. Я не помню. После папиной смерти я была сильно подавлена.

Он покачал головой:

– Человек должен такое помнить, Жюстина.

– Должен, не должен. А я вот не помню. Во всяком случае, когда я вернулась домой, солнце ушло с балкона, я подумала, что Флора в доме, пошла прямо на кухню и начала готовить еду, было, наверное, часов пять. Я в тот раз необычно долго отсутствовала, даже на берег сходила, вокруг такая тишина царила, только птицы щебетали. Я стояла на берегу и желала ей смерти, Натан. Я правда ей этого желала.

– А ты ей хоть раз дала шанс? Я хочу сказать, шанс стать тебе матерью?

– Понимаешь... Флора не такой человек, которому что-то дают. Флора берет сама.

– Я могу с тобой когда-нибудь в больницу съездить и навестить ее?

– Нет, – быстро ответила Жюстина. Словно могущественная женщина-ведьма из ее детства могла восстать на больничной койке и снова изменить ее жизнь. И продолжила вспоминать: – Через некоторое время я поднялась на второй этаж, оттуда несло сквозняком, я выглянула на балкон и увидела, что она сидит в какой-то неестественной позе. Мрачная картина... иссохший старушечий живот и бикини... С ней удар случился. Я попыталась ее расшевелить, она что-то лепетала, реагировала странно. Как потом выяснилось, она была совершенно парализована, даже речь отказала. Ну вот, я отправила ее в больницу, а после этого домой она так и не вернулась.

Он взял ее за обе руки:

– По-моему, ты несколько жестока к ней, дорогая.

– Я была в ее власти так много лет.

– Прости, Жюстина, но ты не преувеличиваешь малость?

– Я не преувеличиваю.

– Наверняка нелегко стать приемной матерью такому избалованному ребенку, как ты.

– Если бы ты ее видел, то не стал бы защищать.

– Ого, по-моему, тебе не помешала бы основательная трепка.

– Натан.

Разговор перетек в игру, у него была такая способность: заставить ее забыть все плохое, всю горечь, он обожал шутливые потасовки, ему нравилось раздевать ее, снимать одну одежку за другой. Затем он пристраивался у нее между ног, целовал, ласкал, доводя до оргазма. Он наслаждался ее изумлением, ее благодарностью. Чтобы женщина в ее возрасте была столь неопытной!

И все же она когда-то носила ребенка.

Когда Жюстина рассказала ему об этом, он ответил, что догадывался. Она шире и не такая упругая, как молодые. Но тут же добавил, что это не делает ее менее привлекательной. Его, среди всего прочего, именно контрасты и притягивают: она такая большая и аппетитная – и при этом такая неопытная.

* * *

Историю с птицей он нашел чистым безумием. Когда она в первый раз привела его к себе, птица захлопала крыльями, и Натан вскрикнул от неожиданности. Жюстина надеялась, что он понравится птице. Но пришлось запереть ее на чердаке на все время, пока в доме был Натан. Птица к такому не привыкла. Клекот и хлопанье крыльев на чердаке не прекращались ни на минуту.

– Я выпущу ее на волю, – пообещал Натан. – Это же издевательство над несчастным созданием!

– Ага, выпустишь, и он умрет. Его же сразу заклюют.

– Не лучше ли быстрая, пусть и грубая смерть, чем жизнь в доме, построенном для людей?

– Ты не понимаешь. Он любит этот дом, а я – его друг.

– Нельзя сказать, чтобы это было особо гигиенично.

– Люди вечно болтают про чистоту. Ты хочешь сказать, что у меня в доме грязища?

– Нет, но...

– Давай забудем про птицу. Иди сюда, я тебе кое-что покажу.

Она показала ему свои детские фотографии, снимки матери, свадебное фото отца с Флорой.

– О... Вот как эта пресловутая Флора выглядит.

– Да.

– Вылитый скелет.

– Она всегда была красавицей, тонкой и хрупкой.

– Да в такой слышно, как кости гремят. Нет, Жюстина, красавица – это ты, ты такая, какой и должна быть женщина. Округлая и ладная, мужчины любят, чтобы было за что укусить.

И он прижался губами к внутренней стороне ее руки, оставив на коже темно-красный след.

Увидев на стене рожок, Натан снял его с крючка и попытался затрубить. Из рожка не вылетело ни звука. От усилий Натан покраснел.

– Он что, сломан?

Жюстина взяла рожок из его рук. Еще ребенком она сочинила несколько мелодий, простых, легко запоминающихся. Она сыграла ему пару своих напевов.

Он снова захотел попробовать, дул и фыркал, пока из рожка не вылетел сиплый хрип.

– Я сразу умела играть, – тихо сказала она. – Как только папа подарил мне его. Он сказал, что рожок предназначен мне.

* * *

Натан тоже считал, что ей нужно продать дом.

– Только поторопись, пока птица вконец тут все не испортила.

– Как ты не понимаешь. Я хочу жить здесь. Этот дом выбрала мама. Я всегда здесь жила.

– Именно поэтому. Как ты думаешь, в скольких домах я жил? Я даже и сам не знаю. Человеку надо передвигаться, чтобы были новые перспективы. Это ненормально, когда каждый божий день перед глазами все тот же пейзаж. Неужели ты не понимаешь? Человек должен развиваться, Жюстина. Пускаться в приключения.

* * *

Все они собрались у Бена. Двое норвежцев были уже там, когда пришли Жюстина с Натаном. Обоим около тридцати, звали их Уле и Стейн. Чуть позже появились исландец и трое немцев, Хенрик, Стефан и Катрин. Исландца звали Гудмундур.

Потом пришла Мартина. Открыла дверь и вошла. Уселась, словно уже знала тут всех, словно лишь на минутку отлучалась по делам.

– Привет. Вы меня долго ждали?

Она была одета в тонкие брюки из хлопка, такие тонкие, что под тканью просматривались трусики. Волосы закручены в узел. На плече висела камера на широком ремне, большая и навороченная.

Один из норвежцев присвистнул:

– Никон? Ф4?

– Да, – ответила Мартина. – Рабочая лошадка.

– Так ты фотограф?

– Нет, я вообще-то внештатный журналист. Но и фотографирую тоже.

– Она, должно быть, порядочно весит? Так и будешь ее с собой по джунглям таскать?

– Я ее уже по половине земного шара протащила, так что камера мне не помеха.

Мартина была самой младшей из участников. Ей было двадцать пять, и она привыкла путешествовать в одиночку.

– Мартина обещала сделать репортаж о нашем путешествии, – пояснил Натан. – Она поможет вывести на рынок мою только что основанную фирму, а вы – группа пионеров. Все зависит от вас...

Все рассмеялись.

Бен прошелся по деталям, которые нужно было знать. Сказал, что все должны говорить по-английски.

– Тогда никто не будет чувствовать себя чужаком. Помните, что все, кто находится в этой комнате, все вы принадлежите к тем счастливчикам, кому представилась возможность посетить одно из самых красивых мест на земле. Тропический лес, богатый животными и растениями. Тропический лес, который пока существует, но стремительно исчезает. Я хочу, чтобы вы понимали, что означает такая экспедиция... Некоторым из вас она, возможно, покажется тяжелой, нам ведь придется идти с полным снаряжением. В джунглях нет ни дорог, ни тропинок. Нужно будет ползти, карабкаться и балансировать. А также прорубаться через заросли с помощью паранги, это нож для джунглей, мы купим их завтра. Нам предстоит двигаться там, где никогда не ступала нога белого человека, ни мужчины, ни женщины. Сейчас у вас еще есть возможность отказаться. У вас есть ночь на раздумье.

* * *

Вечером Бен повел их в китайский ресторан, где подавали пиво. Жюстина с гораздо большим удовольствием выпила бы бокал вина, но, похоже, в этой стране подобное невозможно. Она оказалась рядом с немцем по имени Хенрик, к которому сразу прониклась симпатией. Хенрик с женой мечтали, выйдя на пенсию, начать путешествовать, но у жены обнаружился рак, и год назад она умерла.

– Я оставил работу после ее смерти и теперь путешествую и за себя, и за нее, – доверительно рассказывал он Жюстине. – Я чувствую, что она вроде как все время со мной. Я с ней беседую по вечерам, рассказываю, что видел. Когда есть с кем поделиться впечатлениями – это уже половина удовольствия.

Пиво помогло ей чуточку расслабиться.

– Тяжело терять кого любишь.

– Эльза была такая хорошенькая...

Он достал бумажник и быстро, стесняясь, показал фото жены. Ничего особенного в ней не было. Жюстина не знала, что сказать.

– Мы были женаты почти сорок лет. А вы? Сколько времени вы женаты?

– Мы? Нет, Натан и я... мы... я не знаю, как это назвать по-английски. Мы пара, но не женаты. Мы даже не живем вместе.

– Любовники?

– Нет, больше. Возможно, мы поженимся, мы говорили об этом.

Мартина переоделась в платье, ее недавно вымытые волосы блестели. Она в основном молчала, рассматривая участников, одного за другим. Когда очередь дошла до Жюстины, Мартина быстро проговорила по-шведски:

– Первые белые женщины в джунглях. Что скажешь?

Молодой немец, Стефан, обнял ее за плечи:

– Алло! Говорим по-английски!

– Я просто сказала Жюстине, что мы с ней и твоя девушка, Катрин, приятно проведем время в джунглях, окруженные таким количеством симпатичных парней.

* * *

Вернувшись в номер, они сложили вещи, потому что рано утром предстояло трогаться в путь. Они должны углубиться в центр страны, добраться автобусом до небольшого городка, расположенного близко к джунглям. Там они переночуют и докупят необходимое.

Жюстина забралась в постель. На нее напало какое-то странное уныние. Она подумала, что это, должно быть, из-за менструации, тело у нее раздулось и стало тяжелым.

– Ты кого-нибудь из них раньше знал? – спросила она.

– Нет.

– Но ты же сказал, что Мартина обещала написать репортаж?

– Я встретил ее вчера, когда ты спала сладким сном.

– Ты ничего об этом не рассказывал.

– Я что, должен о каждом своем шаге тебе докладывать?

– Я не то хотела сказать...

– Конечно!

– Это как-то немного рискованно выглядит: молодая шведская девушка вот так одна путешествует.

– Ты так считаешь? Девушки в наше время довольно смелые.

– Натан?

– Да.

– Тебе она кажется сексуально привлекательной?

– Дурочка. С тобой никто не может сравниться, ты же знаешь.

– Ты уверен?

– Она же, черт возьми, мне в дочери годится!

* * *

Ночью у нее началась лихорадка. Она очнулась посредине сна. Тело среди листьев... это она. В ней бушевала жажда, прокладывала борозды на ее языке. На ощупь она продвигалась в темноте, все вокруг было черно. Она лежала на боку, одна нога давила на другую, на колено и суставы.

Она беззвучно заплакала.

– Натан...

Он зло вскинулся:

– Нам, твою мать, выспаться нужно, завтра тяжелый день.

Было пять минут третьего.

Кончики его пальцев.

– Черт, ты же вся горишь.

Он принес аспирин и воду.

– Постарайся поправиться, дорогая, иначе будет очень трудно.

– Да, Натан, я знаю...

* * *

Муэдзин. Жесткий, дробящийся эхом в мозгу голос. Она мерзла так, как никогда не мерзла в жизни.

– Мне в туалет нужно...

Он вытащил ее из постели, умыл ей лицо. Она заметила какое-то движение в углу. Закричала, кинула что-то.

– Ничего страшного, это просто таракан, успокойся, дорогая, успокойся...

Обратно в постель.

– Я не могу, у меня нет сил...

– Позвать врача?

– Нет, можно я просто...

Он сходил к портье и вернулся с двумя одеялами. Не помогло. Она вцепилась в его руку:

– Я не выдержу автобуса.

– Я понимаю, милая.

Он ушел. Жюстина металась в бреду. Она в джунглях, падает, в реке. Широко расставив ноги, стоит Мартина. Потом Жюстину словно приподняло с комковатого матраса, блестящий поток тараканов тек внизу, она повисла, согнувшись вдвое. Кто-то держал ее, кто-то смазывал ей спину мазью. Между лопаток застыл лед. Стакан у ее губ. Кто-то велел – пей. Она послушалась и упала обратно, тени снова окружили ее.

* * *

Вечером он снова был с ней.

– Натан, я так тебя звала...

Он ответил:

– Я же здесь почти весь день просидел. Смотрел за тобой, тебе было очень плохо.

– Какой сегодня день?

– Среда.

– А вчера вторник был?

– Да, вторник. Ты была очень плоха... но теперь тебе лучше, кризис миновал. Бен принес лекарства. Поедем завтра.

При мысли о поездке у нее перехватило дыхание, она закрыла глаза.

– Бен сказал, завтра станет значительно лучше. Лекарство очень сильное. Но нужно много пить. Тут две бутылки воды, ты обе должна выпить.

Он не позволял ей заснуть. Когда она слишком надолго закрывала глаза, он встряхивал ее и заставлял пить воду. Боль в суставах отступала. Он сидел с ней безотлучно.

– Прости, – прошептала она. – Вы... мы застряли из-за меня...

– Не извиняйся, ты же не нарочно. В такой поездке нужно быть готовым ко всему.

– Да, но остальные...

– Хорошо, что это случилось сейчас, а не в джунглях, правда?

– Ох... Думаешь, у меня хватит сил?

* * *

На следующее утро болезни как не бывало. Только сильная слабость как напоминание, но лихорадка прошла. Натан помог ей принять душ. Из нее все еще текла кровь. Его это не раздражало. Он напевал, насухо вытирая ее.

Они доехали до автобусной станции на машине. Она держала свой рюкзак на коленях. Она очень устала и даже боялась представить, каково это – взвалить его на спину.

Дряхлый автобус забился под завязку. Бен позаботился, чтобы все они сели рядом. Кое-кому из парней пришлось устроиться на неудобных откидных сиденьях. Ей было жаль их до слез.

Группа встретила ее очень тепло.

– Простите меня, пожалуйста, – сказала она смущенно.

– В следующий раз наша очередь, – ответил исландец.

Ей понравилось, как он это сказал.

Хенрик купил для нее пакетик сахарных карамелек.

– Тебе может понадобиться сахарная подпитка, – сказал он и дружески толкнул ее в плечо. – Дома в Ганновере нам всегда дополнительный сахар давали, когда мы болели в детстве.

– Спасибо, – прошептала она. – Как вы все добры ко мне.

Мартина сидела от нее наискосок.

– Тебе лучше? – спросила она.

Жюстина кивнула.

– На меня один раз напало что-то подобное в Перу. Потом еще на глаза перекинулось. Я думала, что ослепну. Представь, тыкаться на ощупь в полной темноте в абсолютно чужой стране.

– И как ты выкрутилась?

– Один мужик, с которым я там познакомилась, достал какой-то порошок. Индейское снадобье. Глаза дико щипало, но примерно через сутки все прошло.

– И как ты только решилась. Ты же могла и вправду ослепнуть!

– Да. Сейчас-то легко говорить. Но иногда человек вынужден рисковать.

– А мне Бен какое-то чудо-лекарство дал.

Мартина фыркнула:

– Да тут полно такого, от чего шведское социальное управление обкакалось бы.

– Да.

– Ты отдыхай. Ехать целый день.

* * *

Автобус вел жирный и угрюмый китаец. Он остановился всего два раза, в первый – для короткого обеда, а во второй – ровно на восемь минут, чтобы пассажиры сгоняли в туалет. Он загибал свои пальцы-сардельки, прижав большие пальцы к ладоням:

– Говорить я, восемь минута. Потом автобус уходяй!

Грязь в туалете была неописуемая, удобства сводились к дыре в полу. Все еще слабая Жюстина чуть не упала. Кроссовки промокли.

* * *

О туалетной бумаге здесь, похоже, даже не слышали.

– И почему у них такие загаженные уборные? – спросила она у Натана в автобусе. – И пахнет там омерзительно, они что, сами не чувствуют?

– Потерпи, в джунглях будет почище, – расхохотался он. – Там сплошной свежий воздух и полно листьев.

– И пиявок, – дополнила Мартина по-английски.

Жюстина не знала такого слова. Чуть погодя она спросила Натана. Он мельком глянул на Мартину и заговорщицки улыбнулся:

– Сама увидишь.

В автобусе Мартина сидела, повернувшись к ним, вытянув ноги в проход. У нее было узкое лицо с тонкими чертами, темные ресницы и брови. От нее исходил слабый запах мыла. Она пару раз сфотографировала их.

Автобус внезапно накренился так, что Мартина чуть не уронила камеру.

– Чертов идиот!

Натан успел ее подхватить.

– Все в порядке?

– Да. Только эта скотина за рулем явно на нас плевать хотела.

– Точно. Но вспомни, сколько еще миль нам нужно проехать, а по темноте ему вряд ли в радость крутить баранку. Черт его знает, работают ли у этой развалюхи фары.

– В Гватемале я один раз всю ночь ехала на автобусе, который с этим даже рядом не поставишь. По сравнению с тем – наш люксовая тачка. Мы ехали из Тикалы в Гватемала-Сити, сиденья там буквально каменные, без набивки... задница была как бифштекс, когда мы под утро приехали.

– Написала о поездке?

– Ага. Втюхала эту халтуру в журнал «Путешествия», мне несколько разворотов выделили, а один из снимков даже на обложку попал.

Он потрепал ее по волосам:

– Круто, Мартина. Давай ты и с этой поездкой так же поступишь.

– И что за это мне обломится?

– Ну... Можешь получить плату натурой, если хочешь. Договоримся.

Она кинула на него хитрый взгляд:

– Есть старое хорошее правило: команду не трахать!

Вмешался исландец:

– Мартина, а ведь в Гватемале немного неспокойно?

– Да, иногда меня тормозили военные.

– Мне кажется, глупо так искушать судьбу. Женщина... в одиночку...

– Это еще почему? Разве у девушек нет права на свободу передвижения, как у парней?

– Ты понимаешь, о чем я.

– Меня ни разу никто не пытался изнасиловать, если ты на это намекаешь. Однажды потеряла паспорт. Но в посольстве с этим разобрались.

– Ты весь мир, наверное, объездила? – спросила Жюстина.

– Нет. В Исландии, например, не бывала. И не рвусь.

* * *

К ночи они наконец добрались до места. Было все еще очень жарко. В воздухе мелькали птицы, похожие на ласточек, их отливающие серебром тела рядами покрывали телеграфные провода, крест-накрест висевшие над улицами. Бен страшно обрадовался птахам:

– Здорово, что мы их застали, это перелетные птицы, такое случается всего два раза в год.

– Может, прямо под ними торчать не стоит? – сказал Натан. – Я слышал, от этого неудачи приключаются.

Все рассмеялись.

Они поселились в дешевом и незатейливом постоялом дворе. Жюстина очень устала и сразу рухнула на кровать. В комнате было жарко как в сушилке. Она с удовольствием вымылась бы, все тело зудело, ей казалось, будто она пропитана грязью.

– Как себя чувствуешь? – спросил Натан.

Он уже сходил в душ и теперь, широко расставив ноги, обсыхал под вентилятором. Ноги его покрывал золотистый пушок, он был очень красив, ее потянуло к нему, хотелось, чтобы он обнял ее, покачал, поцеловал. Уверил бы, что ничего страшного не случится, что они навсегда, навсегда вместе.

– Все хорошо, – прошептала она.

– Выглядишь подавленной.

– Ничего страшного. Просто немного устала.

– Давай спустимся и перекусим.

Она покачала головой:

– Я не пойду.

– Совсем без сил?

– Да.

– А мне нужно что-то поесть.

Он ушел. На кровати не было белья, только тонкий цветастый чехол на матрасе. Она чувствовала под собой песчинки, однако, когда попыталась стряхнуть их, выяснилось, что на матрасе ничего нет. Ей хотелось во что-нибудь завернуться – не потому что она мерзла, а потому что привыкла накрываться. Она чувствовала себя голой, беззащитной.

Жюстина слышала, как остальные собираются внизу. Комната была квадратная, с серым цементным полом. Единственная мебель – кровать. За окном набирал силу хор цикад и лягушек.

Она села на кровати. Тело жгло, чесалось везде, где кожа соприкасалась с кожей. Она оделась и вышла в коридор. В торце находилась обшарпанная раковина. Направо – душ и азиатский туалет. Она вошла в душевую и разделась. Там не было крючков, Жюстина перекинула одежду через дверь, и та намокла, когда она принимала душ.

Жюстина прополоскала трусы и лифчик, завернулась в полотенце и пробежала обратно в номер. А если ее увидят? Вряд ли можно разгуливать в одном полотенце по мусульманскому постоялому двору. Возможно, за это полагается публичная порка или вовсе побивают камнями до смерти. Она натянула свежие брюки и майку, разложила мокрую одежду на полу. Влажные волосы приятно холодили голову. Ощутив легкий голод, Жюстина подумала: она явно идет на поправку.

Жюстина на ощупь спустилась по крутой и темной лестнице. Внизу работал телевизор, перед ним сидели два мальчика. Они не обратили на Жюстину внимания. Из-за покрывала выглянула женщина.

– Вы не знаете, где мои друзья? – спросила Жюстина.

И тут же увидела их. Они устроились за сдвинутыми столами на улице. Жюстина замерла в дверях. Никто ее не заметил. Мартина сидела в центре. Она что-то рассказывала. Лица у всех блестели, они внимательно слушали.

Рядом с Мартиной сидел Натан. И так близко, что рука его касалась ее бедра.

Жюстина долго стояла и смотрела на них. Что-то в ней надломилось, она не могла заставить себя подойти, но не было у нее и сил подняться в комнату. В голове билась какофония минувшего дня: гул моторов, голоса, стрекот цикад. Она стояла в дверях, точно статуя, – женщина средних лет, лишенная обаяния, бледная, жирноватая туристка.

Первым ее заметил Бен. Встал, шагнул навстречу:

– Жюстина, садись. Я тебе что-нибудь поесть принесу.

– Чем вы тут занимаетесь?

– Ничем особенным. Перекусили, а теперь вот сидим, расслабляемся.

Она подошла к столу.

– Я думал, ты спишь, – сказал Натан.

– Ну да, – глуповато ответила она.

– Тебе надо отдыхать. Чтобы завтра сил хватило, – участливо сказал Хенрик.

Она кивнула. К глазам подступали слезы, она быстро надела солнечные очки.

– Теперь ты похожа на Грету Гарбо, – сказал Стефан. По-английски он говорил с сильным немецким акцентом. Катрин шутливо передразнила его. Затем повторила фразу, тщательно выговаривая слова.

Стефан и Катрин были помолвлены. Натренированные – Жюстина обратила внимание на их мускулистые икры. Они-то без всякого труда вынесут экспедицию в джунгли.

– Что вы ели? – с усилием выдавила она.

Катрин хихикнула:

– Догадайся!

– Я не знаю...

– Жареный лис и цы-ы-ыпленок.

– Национальная еда в Малайзии, – сказал один из норвежцев.

Жюстина плохо различала этих норвежских парней.

– Ты Стейн или Оле? – спросила она.

– Конечно, Оле. Может, нам таблички с именем прикрепить?

– Вы так похожи.

– Правда? Злая ты.

Норвежцы расхохотались одинаково булькающим, добродушным смехом.

– Это, наверное, потому, что вы оба – норвежцы, – сказала она.

– Ты, значит, думаешь, что все норвежцы на одно лицо? А мне вот не кажется, что все шведы на одно лицо. – Он взглянул на Мартину: – Она, к примеру, темненькая. А ты – блондинка.

Бен принес тарелку с едой и ледяную кока-колу. Жюстина жадно припала к стакану.

Бен сказал:

– Мы обсуждали, как паковаться на завтра. Натан тебе покажет. Возьми с собой только самое необходимое. Помни, что придется много дней таскать на спине то, что ты возьмешь. А влажная одежда весит больше, чем сухая. То, что мы не возьмем с собой, останется здесь до нашего возвращения.

– Хорошо.

– Я тебе дам таблетку. Завтра будешь как новенькая.

* * *

Она не могла уснуть. Натан лежал рядом, слегка похрапывая. Несмотря на жару, ей хотелось чем-нибудь накрыться. А еще ей хотелось в уборную, но она не решалась выйти из комнаты. Для этого придется одеться, а у нее на это нет сил.

Мартина напоследок сказала:

– Спокойной ночи всем. И подумайте о том, что мы последний раз спим в постели.

Жюстина подумала. Лежала и думала, что ей будет не хватать постели, даже такой.

Наверное, она все же уснула, потому что, когда открыла глаза, Натан уже встал и собирал свои вещи. Через распахнутое окно пахло едой. Хор лягушек звучал оглушительно.

– Доброе утро, дорогая, – улыбнулся Натан. – Как себя чувствуем?

– Вроде бы лучше. – Она потянулась.

Он присел на корточки, запихивая вещи в рюкзак.

– Натан...

– Да.

– Нет, ничего.

– Тогда вставай. По-моему, душ как раз освободился.

– Ты не поможешь мне упаковаться?

– Сама управишься. Мне нужно с Беном кое о чем поговорить. Возьми во что переодеться в походе и пару вещей, чтобы надеть, когда мы лагерь разобьем. И не забудь таблетки от малярии! Я пошел вниз. Приходи, когда будешь готова.


Содержание:
 0  Доброй ночи, любовь моя : Ингер Фриманссон  1  Часть 1 : Ингер Фриманссон
 2  Глава 2 : Ингер Фриманссон  4  Глава 4 : Ингер Фриманссон
 6  Глава 6 : Ингер Фриманссон  8  Глава 8 : Ингер Фриманссон
 10  Глава 10 : Ингер Фриманссон  12  Глава 12 : Ингер Фриманссон
 14  Глава 14 : Ингер Фриманссон  16  Глава 16 : Ингер Фриманссон
 18  Глава 18 : Ингер Фриманссон  20  Глава 1 : Ингер Фриманссон
 22  Глава 3 : Ингер Фриманссон  24  Глава 5 : Ингер Фриманссон
 26  Глава 7 : Ингер Фриманссон  28  Глава 9 : Ингер Фриманссон
 30  Глава 11 : Ингер Фриманссон  32  Глава 13 : Ингер Фриманссон
 34  Глава 15 : Ингер Фриманссон  36  Глава 17 : Ингер Фриманссон
 38  Глава 19 : Ингер Фриманссон  40  Глава 2 : Ингер Фриманссон
 42  Глава 4 : Ингер Фриманссон  44  Глава 1 : Ингер Фриманссон
 45  Глава 2 : Ингер Фриманссон  46  вы читаете: Глава 3 : Ингер Фриманссон
 47  Глава 4 : Ингер Фриманссон  48  Глава 5 : Ингер Фриманссон
 50  Глава 2 : Ингер Фриманссон  52  Глава 4 : Ингер Фриманссон
 54  Глава 6 : Ингер Фриманссон  56  Глава 2 : Ингер Фриманссон
 58  Глава 4 : Ингер Фриманссон  60  Глава 6 : Ингер Фриманссон
 61  Использовалась литература : Доброй ночи, любовь моя    



 




sitemap