Детективы и Триллеры : Триллер : 12 : Скотт Фрост

на главную страницу  Контакты  Разм.статью


страницы книги:
 0  1  2  3  4  5  6  7  8  9  10  11  12  13  14  15  16  17  18  19  20  21  22  23  24  25  26  27

вы читаете книгу




12

Гаррисон был прав насчет телефона, который мы обнаружили в дочкином личном журнале. Адрес в Азусе действительно принадлежал жилому дому — испанскому бунгало, расположенному на улочке, обсаженной высокими пальмами, где на подъездных дорожках были припаркованы автомобили с низкой посадкой. Но что делали этот телефон, принадлежащий адресу в двадцати милях от нашего дома, и непонятная буква Д в ее записях? Если Д означало Дэниель Финли, и дом, возле которого мы притормозили, принадлежал кому-то из его доверенных лиц, то тем самым мы проводим прямую линию между похищением моей дочери и пулей, выпущенной в затылок Финли в его магазине. А если есть связь с убийством, то, значит, и со всеми остальными преступлениями, которые Габриель успел совершить после этого.

Но что, если никакой связи нет? И Д — это всего лишь симпатичный парень, с которым Лэйси познакомилась и только, тогда мы тратим зря драгоценное время, которого нет у моей дочери.

Я открыла окно и вдохнула влажный ночной воздух. В полумиле к северу каньон реки Сан-Габриел отгораживал от нас заповедник Анджелес, который в ведомстве шерифа называли «гетто системы национальных лесных заказников».

Я посмотрела на стаканчик кофе из круглосуточного супермаркета на приборной панели, а потом отщипнула кусочек от куриного сэндвича.

Мы уже два раза позвонили по телефону, но никто не ответил. Внутри было темно, машина рядом с домом отсутствовала.

— Попробуй еще раз, — попросила я.

Гаррисон набрал номер, подождал десять гудков и повесил трубку.

— Что вы хотите предпринять? У нас ведь нет ордера? Телефон в личных записях вашей дочери — еще недостаточная причина для обыска.

— Если только мы не найдем чего-нибудь еще.

— Но в таком случае нельзя будет использовать найденные улики в суде.

— Да и фиг с ним, с судом.

Мы некоторое время сидели молча. Несколько дождевых капель упали на ветровое стекло и скатились к дворникам. Ленты темных облаков уступили место тяжелым свинцовым тучам, сползающим с гор и надвигающимся на Азусу. Еще одна капля стукнула по стеклу, а потом еще одна. Возможно, из-за дождя люди останутся сидеть по домам и не пойдут на парад, подумала я. Господи, даруй нам дождь, ливень, наводнение, грязевой оползень. Господи, сделай так, чтобы нам повезло.

И тут я боковым зрением заметила какое-то движение внутри дома. По крайней мере, мне так показалось. Я потерла глаза и уставилась на окно. Сказать, что я устала, это не сказать ничего. Должно быть, просто свет уличного фонаря отразился от стекла. Нет, снова что-то мелькнуло.

— Смотри. — Я кивнула в сторону дома.

Гаррисон ничего не видел и покачал головой.

— Последнее окно справа.

Ничего.

— Мне кажется, я видела…

И тут в темном проеме окна загорелся крошечный оранжевый огонек сигареты. Гаррисон несколько секунд рассматривал его, а потом наклонился ко мне:

— А вот это уже интересно.

— Какая тебе в голову придет первая мысль, если посреди ночи зазвонит телефон?

— Что кто-то умер.

Я кивнула.

— Почему же ты не ответишь?

— Потому что не хочу, чтобы кто-то знал, что я дома.

— Потому что ты что-то скрываешь.

— Согласен.

Огонек снова появился в окне, а потом исчез в темноте.

— Думаю, у нас только что появилась причина войти в эту дверь.

Мы обогнули дом и подошли сбоку, с противоположной стороны от окна, где стоял наш курильщик. Входная дверь изготовлена из дуба, так что ее трудновато выбить, поэтому мы медленно двинулись к тыльной стороне здания. На всех окнах были опущены жалюзи. А за ними поблескивало тонкое пламя свечи. Мы дошли до угла и остановились. В нескольких метрах от нас залаяла собака, то ли услышав, то ли учуяв нас, при этом она громыхала цепью, как диккенсовское привидение.

С задней стороны имелось небольшое крылечко — три ступеньки вели к хлипкой двери с сеткой от насекомых, за которой скрывалась стандартная для подобных домов фанерная дверь. Мы, пригнувшись, миновали окна, поднялись по лесенке и заняли позицию с обеих сторон от двери.

Я взяла в руки свой «глок», и Гаррисон тоже достал оружие. Он нахмурил лоб. Насколько он был крутым, когда смотрел на бомбу, способную разнести его на кусочки, настолько его пугала перспектива столкнуться с живым и дышащим подозреваемым. Я не могла спорить с его логикой. Вламываться в дома, выбивая дверь ногой, это для любителей адреналина, а не сорокачетырехлетних мамаш.

— Я не думаю, что мы будем стучать, — прошептал Гаррисон.

— Ты молодец. Справишься.

Гаррисон нехотя кивнул, словно только что ухватился за выдумку, что он молодец, которая тащилась за ним против его воли.

— Мы не знаем, что там внутри, так что опусти пока пистолет. Ты выбьешь дверь, и я пойду первой.

Я протянула руку и рывком открыла первую дверь. Скрип петель практически мог бы заглушить сирену.

Тут на кухне зажегся свет, и я услышала топот ног. Гаррисон посмотрел на меня с сомнением.

— Давай, — скомандовала я.

Он ударил дверь ногой пониже ручки. Полетели щепки, но замок остался цел. Гаррисон нанес второй удар, и дверной засов поддался. Дверь распахнулась. Я зашла, и тут над моей головой просвистела банка кока-колы, вылетела за дверь и скатилась вниз по ступенькам во двор.

Я завопила: «Ни с места! Полиция!», но неизвестный уже скрылся внутри дома.

— Полиция!

Я услышала топот подозреваемого и звук закрывающейся двери.

От кухни можно было выйти через арочный проем в небольшой коридор, другая арка вела в гостиную, располагавшуюся слева от кухни. В коридоре виднелись три двери. Две с правой стороны, а третья — в конце. Гаррисон прошел мимо меня и встал на входе в гостиную.

Я показала на полоску света, пробивавшуюся из-под двери в конце коридора:

— Иди за мной и следи за дверями справа.

Гаррисон кивнул, и я двинулась по темному коридору, подняв свой «глок» и вцепившись в него так, словно это линия ограничения на краю обрыва. Гаррисон шел следом, держа на мушке двери справа. Я остановилась и резким движением распахнула первую дверь. Это оказалась пустая кладовка. Вторая дверь была прикрыта неплотно и открылась от легкого толчка.

— Ванная, — прошептала я.

В дальнем конце помещения темная занавеска полностью отгораживала от нас ванну. За ней раздался резкий металлический звук Я подняла пистолет и нацелила его на угол занавески. Гаррисон сделал два шага внутрь, потом медленно протянул руку и рванул занавеску в сторону. Капля воды из душа стукнулась о перевернутое ведро, лежавшее в ванне. Гаррисон с явным облегчением посмотрел на меня.

Я развернулась и наставила пистолет на дверь в конце коридора. Видно было, как мечется чья-то тень внутри комнаты, прерывая полоску света из-под двери. Я махнула головой, и Гаррисон проскользнул мимо меня и занял позицию сбоку от двери.

— Это полиция! Медленно выходите с поднятыми руками!

Рука Гаррисона легла мне на плечо.

— Что это за запах? — прошептал он.

Я несколько раз вдохнула.

— Я не чувствую…

— Дым. — Он посмотрел на дверь. — Этот тип что-то жжет.

Тут в комнате пронзительно запищала противопожарная сигнализация.

— Выбивай дверь, — велела я.

Гаррисон подбежал и выбил дверь одним мощным ударом. Замок сдался, практически не оказав сопротивления, и дверь распахнулась так, словно ее открыл сильный порыв ветра. Я вошла с поднятым оружием. Какой-то человек, съежившись на полу, неистово размахивал журналом, пытаясь разжечь маленький костер в мусорной корзине.

— Подними руки и брось журнал, немедленно!

Журнал выпал из рук подозреваемого, а сам он упал на пол и прикрыл голову руками, напомнив мне о том, как во времена холодной войны школьников обучали, что делать в случае атомного взрыва.

— Руки в стороны!

— Я не вооружен и не оказываю сопротивления, — завопил парень. — Я не вооружен и не оказываю…

— У меня в руках пистолет, нацеленный на твою голову. Ляг лицом вниз, руки и ноги в стороны.

Он снова начал повторять отрепетированное заявление.

— Я не вооружен…

Я приставила пистолет к его затылку.

— Руки и ноги в стороны. Немедленно.

Он кивнул и выполнил мой приказ.

— Я не вооружен и не оказываю…

— Если ты еще раз скажешь это, я тебя пристрелю.

Я прижала парня коленом и сунула пистолет в кобуру, когда Гаррисон занял позицию перед нами, прицелившись в голову подозреваемого.

— Давай сюда правую руку.

Он отвел за спину левую.

— Это левая рука, но пойдет.

Я защелкнула наручник на его запястье, потом взяла его правую руку и защелкнула второй наручник, крепко прижав кисти к спине.

Гаррисон подошел к горящей мусорной корзине, перевернул ее, чтобы перекрыть доступ кислорода, а потом выключил пожарную сигнализацию. Молчание напоминало ощущение, возникающее сразу же после аварии, когда восприятие мира меняется в мгновение ока. Я встала и перевела дыхание. Казалось, я впервые за это время сделала вдох.

Подозреваемый оказался парнем в мешковатой темной одежде. На вид лет двадцать с небольшим. Длинные дреды, которые рассыпались по полу как лапы гигантского паука-альбиноса.

— Посмотрите на это, — сказал Гаррисон.

Он стоял возле двух раскладных столов в углу. Сверху стояли шесть картонных коробок. Гаррисон открыл одну из них и извлек металлический цилиндр.

— Дымовая шашка, мексиканская. Кажется, мы только что соединили очередную точку.

Я открыла другую коробку и достала четырехлитровую пластиковую банку.

— А это как тебе? Посмотри на этикетку.

— Гербицид.

Я повернулась, осмотрелась и прошептала слова, которые сказала мне Лэйси: «Прямые действия».

— Все к оружию, — сказал Гаррисон.

Комната была памятником «зеленому экстремизму». Фотографии спаленных лыжных баз, деревья, в которые экологи вбивали гвозди, чтобы спасти от спиливания, сожженные лесовозы, разоренные студенческие лаборатории, которые работали над генетически измененными злаками. Фальшивые постеры «Их разыскивает…» с эмблемами «Монсанто», «Дюпон» и фотографией министра внутренних дел.[17] В углу притулился выключенный ноутбук.

— Вы ведь не думаете, что ваша дочь как-то задействована в этой группировке, и они никак не связаны с дьявольскими замыслами Габриеля? — спросил Гаррисон.

Я посмотрела на парня, лежащего лицом вниз на полу.

— Ты что, думаешь, что кучка подростков пытается спасти планету, оторвав Бриму руки?

— Нет.

— Вот и я нет.

Мы одновременно повернулись и посмотрели на перевернутую мусорную корзину.

— Что он пытался уничтожить?

— У меня есть права. Если у вас нет ордера на обыск, то вы злоупотребляете своим служебным положением.

У парня был звонкий гнусавый голос с легким акцентом, выдававшим в нем уроженца Вермонта или Массачусетса. Я представила его родителей. Милые люди, лишенные предрассудков, в джинсах и свитерах, которые в один прекрасный день просто утратили общий язык с сыном. Я подошла и села на корточки рядом с ним.

— Ты арестован по подозрению в похищении и попытке убийства. У тебя есть право хранить молчание. У тебя есть право на адвоката.

— Убийство? — слабым голосом повторил парень.

— Ты даже понятия не имеешь, в какие неприятности ты вляпался.

— Нет, это у вас неприятности.

Гаррисон поднял корзину, и ее содержимое вместе с хлопьями пепла вывалилось на пол. Он вытащил из кучи мусора карту и развернул ее на полу.

— Карта Пасадены.

— Козлы, — огрызнулся парень.

Я подошла, чтобы взглянуть на карту. Маршрут парада был обозначен желтым маркером.

— Посмотрите на эти крестики, — сказал Гаррисон.

Вдоль маршрута на расстоянии нескольких кварталов друг от друга были расставлены шесть красных крестиков.

— Так, Лэйси у нас только разогревала публику, — сказала я.

Гаррисон кивнул:

— Дымовые шашки и гербицид.

Палец Гаррисона скользнул наверх. На склоне холмов стояла маленькая красная точка, едва заметная, появившаяся словно по ошибке, когда карту свернули раньше, чем успели высохнуть крестики.

— Это что-то для вас значит?

Я посмотрела на точку, пытаясь как-то привязать ее к делу, и тут холодок пробежал по моему телу.

— Да… — Я секунду смотрела на Гаррисона молча. — Это мой дом.

Я нетвердо поднялась на ноги, сделала несколько глубоких вдохов, сопротивляясь желанию приставить пистолет к голове этого парня и потребовать ответа на вопрос, где моя дочь. И тут я кое-что заметила на противоположной стене. Это была страница из «Таймс», приколотая к стене. Я подошла поближе, пока не увидела ее четко, и у меня кольнуло сердце. Фотография Лэйси, распрыскивающей гербицид на зрителей. Моя девочка была обведена тем же красным маркером, каким обозначили мой дом.

Гаррисон подошел и встал рядом.

— Переверни-ка его, — велела я.

Я не сводила глаз с дочкиной фотографии, а Гаррисон тем временем схватил парня за руку и перекатил его на спину.

— Ай, — завопил он от боли. — Мои запястья! Ах вы, уроды!

Я приблизилась к нему и села на корточки, а моя рука потянулась к рукоятке пистолета.

— Где моя дочь?

Он с вызовом посмотрел на меня, а потом его губы растянулись в улыбке.

— Что ты лыбишься?

— Мне нужен адвокат.

Я убрала руку с пистолета и положила парню на грудь. Его лоб покрылся испариной.

— Вы не имеете права до меня дотрагиваться!

Я чувствовала, как сердце глухо бьется в его груди, как барабан.

— Ты ведь знаешь, кто такой Брим, да?

В его глазах промелькнуло удивление.

— Ничего я не знаю.

— Конечно, ты знаешь. Ты же умный парень. Наверняка учишься в каком-нибудь частном колледже, изучаешь искусство и экологию.

— Я не буду говорить без адвоката. И подам на вас в суд за оскорбление личности.

— Ах, ты маленький самодовольный ублюдок.

Я схватила его за рубашку, оторвала от пола, а потом бросила на запястья в наручниках. Он взвизгнул от боли и от удивления. Да, одно из преимуществ ситуации, когда годишься подозреваемому в матери. Я могу напугать его до смерти малейшим проявлением жестокости. И тут я поняла, что уже видела этого типа раньше.

— Да я же тебя знаю.

Он покачал головой.

— Во время конкурса. Ты вскочил с места и шлепнулся прямо к моим ногам, а потом посмотрел мне в лицо.

Он снова покачал головой.

— Ты должен был участвовать в том, что сделала Лэйси, но перепугался и сбежал из зала.

— Нет…

— А я думаю, да. Ты бросил Лэйси одну, потому что у самого кишка тонка.

— Мне нужен адвокат.

— А пистолет к затылку Дэниела Финли ты приставил? Тут кишка не тонка оказалась?

Его глаза расширились от удивления.

— Тебя будут судить не только за похищение, но за убийство, — давила я на парня.

— Нет, мы не причиняем вреда людям!

— Кто это «мы»?

— Я не буду говорить.

— А ты знаешь Габриеля?

В его глазах ничего не промелькнуло. Или парень быстро научился хорошо врать, или это имя действительно новое для него.

— А Брима, партнера Финли?

Тот же результат.

— Пару часов назад Габриель привязал взрывчатку к рукам Брима. Бедняга несколько часов просидел, запертый в машине, глядя на бомбу и медленно сходя с ума, пока не начал кричать от ужаса и не взорвал сам себя. Весь салон был усеян обрывками крови, обломками костей и перепачкан кровью. Кусок собственного ногтя вонзился ему в щеку. На месте рук остались только торчащие кости, а кровь била фонтаном, как из поливочного шланга.

Пока я говорила, сердце под моей ладонью забилось сильнее и быстрее. Пот стекал по лицу.

— Габриель террорист. Он не пытается спасти планету. Он собирается убивать. Подложить настоящую бомбу, а не какую-то там дымовую шашку, где-то по пути следования парада и подорвать ее. Вдоль бульвара Колорадо маленьких деток разнесет на клочки прямо в руках их родителей. Да и родителей тоже. Это так вы хотите спасти планету? Убивая детишек?

— Мы не причиняем вреда людям!

— Ты можешь помочь мне остановить этот кошмар. Пока не поздно.

Он покачал головой.

— Как тебя зовут?

Я почувствовала, как теряю над собой контроль. Все, что мне нужно, это его имя, а остальное приложится. Я взглянула на Гаррисона и покачала головой.

— Да и черт с ним, лейтенант. Он террорист, — громко сказал Гаррисон, чтобы произвести нужный эффект.

Я посмотрела на парня:

— Ты ведь не террорист, да и не убийца, правда?

Я встала и отошла в другой конец комнаты.

— Что вы хотите сделать? — шепотом спросил Гаррисон.

— Черт, он знает, где моя дочь, или знает того, кто знает.

Он должен заговорить. Так или иначе, но должен. И он отсюда не уйдет, пока не расколется.

— Если я попрошу тебя выйти из комнаты, не спорь… — сказала я Гаррисону.

В его взгляде мелькнула тревога.

— Лейтенант…

— Мне плевать, чего мне это будет стоить, но я выясню, что он знает про Лэйси. Ты понимаешь?

Гаррисон несколько секунд смотрел на меня, а потом кивнул.

— Эрик Хэнсон, — сказал парень.

Почти прошептал, но мне показалось, что он прокричал свое имя с крыши.

— Ты ведь не убийца, Эрик?

Он отвернулся и уставился на стену.

— Тогда ты должен помочь мне остановить террориста, а не то пойдешь как соучастник.

— А вы не обманываете? — Он сказал это тоном тринадцатилетнего ребенка.

Я покачала головой.

— Я не лгу, это правда.

— Мы не причиняем людям вреда.

— Зато Габриель причиняет.

— Я не знаю никакого Габриеля.

Я вытащила ксерокопию портрета и протянула ему.

— А ты когда-нибудь видел этого человека?

Он нахмурился, а потом покачал головой.

— Никогда.

— А ты знаешь, кто я? Знаешь, что я мать Лэйси?

Эрик кивнул.

— Где моя дочь?

Казалось, что он ищет внутри себя какую-то причину, чтобы уцепиться за нее.

— Я не знаю…

— Чего ты не знаешь?

— Мы работаем в ячейках.

— Лэйси была в твоей?

Он снова затряс головой.

— Мне нужен адвокат.

— Адвокат не сможет остановить Габриеля, а ты сможешь. Но зато адвокат и не будет помогать преступнику, взрывающему детишек на Колорадо. А ты сейчас соучастник этого кошмара.

— Предполагалось, что никто не пострадает.

— Уже пострадали, даже убиты.

— Это не мы, не мы.

Я видела по глазам, что парень на грани истерики. Я посмотрела на Гаррисона и кивнула, чтобы он помог Эрику подняться. Мы усадили его на стул, и я села на корточки перед ним. Теперь, когда Эрик сидел, то напряженность стерлась с его лица, и он выглядел моложе. На шее прыщик. Зеленые глаза по-юношески чисты, и эта чистота отчаянно пыталась ухватиться за недавнее невинное прошлое.

— Лэйси состояла в твоей ячейке?

Он опустил глаза и кивнул.

— Кто ее завербовал?

Он вздохнул.

— Мне нравилась Лэйси, она…

— Кто ее завербовал? — повторила я.

Он замялся, снова цепляясь за недоверие как за спасительную соломинку.

— Эрик, — мягко сказала я. — Речь идет о жизни моей дочери.

Он прикрыл глаза, словно это могло рассеять наваждение.

— Я. Увидел ее в кафе. Я следовал инструкциям Дэниела.

— Финли? Дэниела Финли?

Эрик грустно кивнул.

— Мне сказали, что его убили во время ограбления.

— Кто сказал?

— Его партнер, Брим. Остальных я не знаю. Мы не пользовались именами, только первыми буквами.

— Эрик, это не было ограблением. Дэниела убили потому, что он знал, кто такой Габриель. Это Габриель приставил пистолет к его затылку и нажал курок, словно это и не человек вовсе, а бык на скотобойне. Пуля разорвалась у Дэниела в голове, и он умер мгновенно.

Эрик покачал головой и прошептал:

— Боже.

— Зачем похитили Лэйси?

Эрик стал похож на маленького ребенка в торговом центре.

— Зачем?

— Ради выкупа.

— Но почему Лэйси?

— Финли сказал, что после того, что она устроила на конкурсе, все будет выглядеть так, словно ее похитили наши противники. Никто не пострадает, похищение организовано лишь для сбора средств. А если бы вы не заплатили, мы бы все равно ее освободили.

Мне не хотелось задавать следующий вопрос, но придется. Намного неприятнее, когда его задаст кто-то другой.

— Лэйси участвовала в организации похищения? Она о нем знала?

Он повесил голову и не ответил. Я взяла Эрика за подбородок и заглянула ему в глаза.

— Знала?

Эрик помолчал, а потом покачал головой.

— Нет. Я хотел рассказать ей, но… это противоречило плану. Брим позвонил ей в ночь конкурса и договорился где-то встретиться на следующий день. Оттуда ее и забрали.

— А ты знаешь, где она? Где ее держат?

Он покачал головой.

— Нет, только адрес электронной почты.

— Если ты утаиваешь что-то от меня…

— Нет, я клянусь.

— Кто еще входил в твою ячейку?

— Только Финли и Лэйси.

— А сколько остальных?

— Не знаю. Именно в этом вся суть. Только Брим и Финли всех знали.

— Тебе знакомо имя Суини? Он работал в магазине у Финли и Брима.

Он покачал головой.

— А чем занималась ваша ячейка?

— Я отвечал за дымовые шашки и гербицид.

— А где вы его раздобыли?

— Финли откуда-то взял. Не знаю где.

— А как ты должен был передать дымовые шашки и гербицид остальным?

— Мне должны были передать адрес по электронной почте.

— Ты его получил?

— Нет.

— А ты знаешь адрес, с которого тебе должны были прийти инструкции?

— Ага.

Я встала и утащила Гаррисона в дальний угол.

— Мы можем пробить улицу по электронному адресу?

— Да, через провайдера. Но для этого нужно постановление суда.

— Нет времени.

— Хикс и его ребята могли бы это сделать.

Я представила, как спецназ ФБР штурмует дом, где находится моя дочь. Не слишком хорошая идея. Обычно в этой мясорубке убивали тех, кого не должны были убивать.

— Мы могли бы отправить сообщение с компьютера Эрика.

Гаррисон кивнул и закончил мысль.

— Эрик скажет им, что за его домом наблюдают копы и ему надо перевезти дымовые шашки и гербицид к ним.

— Стоит попробовать.

— Я думаю, что-то не так, — сказал Эрик.

Мы обернулись.

— Что ты имеешь в виду?

— Я отправил им пять писем за последние пять часов, но они не ответили.

Я подошла и села на корточки перед ним, положив руки ему на колени.

— А такого не должно было быть?

Он покачал головой.

— Нет, там все время кто-то должен быть на дежурстве.

— Ты не знаешь случайно, а Брим в этом месте тоже был?

— Ну, он руководил всей нашей группой, так что вполне возможно.

— А когда ты отправил последнее письмо?

— Около часа назад.

Я почувствовала, как сердце стало биться быстрее. Ситуация начинала напоминать кошмар, когда вы пытаетесь выбраться откуда-то, но все двери, которые вы открываете, ведут не туда.

— Если Брим был на этой явочной квартире как раз перед тем, как его посадили в заминированный автомобиль, то, возможно, и Габриель тоже там был. Эрик, если Габриель узнал этот адрес, то все в большой опасности. Ты понимаешь?

Он кивнул.

— Но вы же наверняка договорились об условном сигнале на случай, если ситуация выйдет из-под контроля, да?

Эрик замялся.

— Габриель — убийца. Он никому не позволит встать у себя на пути. Все твои друзья в опасности.

— «Все пропало» — вот условный сигнал.

— А какой адрес электронной почты?

Эрик посмотрел на меня. Я видела по глазам, что часть его все еще держится за созданный им образ воина под зеленым флагом. Имя, звание и членский номер «Сьерра Клуб». Все остальное автоматически переводит тебя в ряды предателей. И тогда ты ничем не будешь отличаться от директора захудалой нефтяной компании, насилующей нашу несчастную планету.

Его взгляд застыл на мне, и я видела, как он впивается ногтями в остатки своего разрушавшегося мирка.

— А что, если вы меня обманываете?

— Возможно, твои друзья и моя дочь уже мертвы, но если нет, то спасти их может только это письмо.

Эрик опустил глаза и уставился на свои колени, а потом вся его решительность вышла в долгом усталом вздохе.

— Мне нужен пароль и адрес электронной почты, на который ты должен отправить условный сигнал.

Он посидел молча, а потом слова посыпались из его рта Он говорил монотонным голосом, как свидетель, перечисляющий имена перед комитетом сената.

— Zlnplnt.

— Сокращенно от «зеленая планета», — сказал Гаррисон.

Эрик кивнул.

Гаррисон сел за ноутбук и начал загрузку. Модем издавал фантастические звуки, подключаясь к Интернету. Искусственный голос произнес «добро пожаловать», и в этом обращении звучала угроза.

— А адрес?

— Sohranimplanetu@ znet.com.

Зеленая планета. Сохраним планету. Господи. Звучит так, словно детишки играют в шпионов. Их связь с реальным преступлением кажется невообразимой. А с моей девочкой — просто ужасной. Господи, как ситуация могла настолько выйти из-под контроля? Как вообще Габриель смог затесаться в ряды «зеленых»? Что вообще порождает таких людей? Как мы можем залезть в его голову, если его идеи абсолютно чужды нам и кажутся дикими?

Гаррисон ввел адрес, а потом напечатал сообщение «Все пропало».

Я посмотрела на Эрика.

— Еще что-то?

Он покачал головой:

— Нет, только это.

— А как они должны ответить?

Он пожал плечами:

— Я не знаю…

Я кивнула Гаррисону, и он нажал на кнопку «отправить».

— Если они не ответят…

Вопрос так и остался висеть в воздухе, словно Гаррисону не хотелось его заканчивать. Я молча уставилась на экран, пытаясь силой мысли вызвать ответное сообщение. То же ощущение, что и в первый раз, когда Лэйси вернулась домой намного позже условленного времени. Я сидела на диване до трех часов ночи, смотрела в окно и ждала, когда же свет ее фар покажется на дорожке. С каждой минутой я придумывала все новые и новые душераздирающие сценарии, истории о потере невинности. Когда Лэйси вернулась в начале четвертого, то вместо того, чтобы сказать ей, что я ее люблю и боялась, что потеряла ее, я сообщила, что слишком часто сталкиваюсь со всякими ужасами, и посадила ее под домашний арест. Блестящий воспитательный прием. Я просто оттолкнула своего ребенка.

Я посмотрела на часы и начала считать минуты так же, как считала их тогда ночью, когда ждала возвращения Лэйси. Прошло четыре минуты, пять, шесть… семь… десять.

— Как долго… — начал было Гаррисон и осекся. — Не обращайте внимания.

Я отвернулась от компьютера и огляделась. Эрик, сгорбившись, сидел на стуле, повесив голову и потупив взгляд. Он выглядел как старшеклассник, который не может поверить, что только что проиграл в финале соревнований.

Я взяла складной стул и села напротив него.

— Расскажи мне о Лэйси.

Он посмотрел на меня то ли с недоверием, то ли с удивлением.

— Что вы имеете в виду?

Это унизительно спрашивать парня, участвовавшего в похищении моей дочки, что она была за человек, но гордость меня сейчас волновала меньше всего. Мне хотелось знать, что ей нравилось, чего она боялась, что ненавидела, о чем она мечтала. Хотелось узнать все, что я и так должна была знать, но не знала, потому что перестала обращать внимание на жизнь дочки. Да, мне хотелось понять, что за человек моя Лэйси.

— Зачем она это сделала? — спросила я.

На губах Эрика заиграла легкая улыбка.

— Ах, вы об этом… Типа как могла моя доченька сделать что-то настолько… хм, правильное?

Он посмотрел на меня и, не веря своим ушам, покачал головой.

— Господи, как вы можете быть такими тупыми? Неужели вы думаете, что мы делаем то, что делаем, потому что обожаем мир, который вы создали?

Правильно. Задай глупый вопрос двадцатилетнему парню, считающему свою веру единственно праведной, и услышишь правду.

— Да, возможно, я и обманула надежды своей дочери, но зато ты ее предал.

Он посмотрел на меня с вызовом, как в тот момент, когда мы защелкнули на его запястьях наручники.

— Я сделал это, потому что во что-то верил. А у вас какое оправдание?

Я встала.

— Любовь. Слепая любовь — мое оправдание.

Я подошла к Гаррисону, который сидел перед компьютером с закрытыми глазами.

— Возможно, придется отменить парад.

Он открыл глаза, словно очнулся от глубокого сна, и посмотрел на меня через плечо.

— А вы сможете?

— Сомневаюсь. Да, посыл изначально неправильный. Первый признак неприятностей — отказ от многолетней традиции.

— Не говоря уже о миллионах долларов, которые зарабатывает на трансляции телевидение.

— Да, это одна из самых значимых американских традиций.

Казалось, глаза Гаррисона ухватили за хвостик какую-то мысль, витавшую в воздухе.

— А какой участок будет транслировать телевидение?

Я задумалась.

— Первые несколько кварталов.

Вот и ответ. Или, по крайней мере, ответ, который внушает надежду.

— Тогда можно забыть об остальном. Он хочет свое шоу вживую и в цвете.

Гаррисон кивнул.

— Но ты можешь поклясться жизнью своих близких, что именно так все и будет? — спросила я.

— Нет, если он и сам собирается умереть.

— Значит, мы найдем его до начала парада.

— Да, это единственный способ разрешить все сомнения.

И тут компьютер пискнул несколько раз, извещая о том, что получено новое сообщение.

— Кто-то жив, — обрадовался Гаррисон.

В сообщении говорилось: «Насколько пропало?».

Гаррисон вопросительно посмотрел на меня, а я подошла к Эрику.

— Вы оговорили еще какие-то условные сигналы?

Он начал трясти головой, а глаза зло заблестели:

— Вы сказали, что там все мертвы. А они живы. Вы, сволочи, обманули меня.

— Если хочешь, чтобы они не умерли, отвечай на мой вопрос.

— Я больше не буду вам помогать. Идите на фиг!

Я вернулась к Гаррисону.

— Нам нужна какая-то причина, чтобы они сказали нам, где они, — размышлял он.

Я посмотрела на дымовые шашки и емкости с гербицидом, которые Эрик с друзьями планировал использовать, чтобы сорвать парад.

— Напиши: «Просто кранты. Нужно перевезти шашки и гербицид к вам или забыть про парад».

Гаррисон отправил сообщение. Мы подождали тридцать секунд, потом минуту.

— Они обсуждают, что делать, — сказала я.

Прошла еще одна минута, но ответа не последовало.

— Не думаю, что они купятся, — заметил Гаррисон.

— Фигня, вы думаете, что мы кретины? — прошипел Эрик.

Пальцы Гаррисона дрожали над клавиатурой, словно ему не терпелось что-то напечатать.

— Что вы хотите сделать, лейтенант?

— Подтолкнуть их в нужном направлении.

Гаррисон посмотрел на клавиатуру, а потом на Эрика, словно мы вытаскивали мысли у него из заднего кармана. Пальцы Гаррисона напечатали воображаемый ответ в воздухе, а потом остановились, опустились на клавиатуру, и он сочинил новое сообщение: «Блин, мне нужно делать ноги, вы что там, вообще очумели? Куда везти всю эту хрень? Давайте адрес».

— Посылай.

Он нажал на кнопку «отправить», и мы стали ждать ответа.

— Не сработает, — злорадствовал Эрик.

Письма не было.

— Ну, я не знаю, — пожал плечами Гаррисон. — Хотите отправить еще одно сообщение?

Я покачала головой.

— Они или купятся на это или вообще не купятся.

Гаррисон пошарил в кармане рубашки, словно нащупывая пачку сигарет.

— Ты давно бросил?

— Четыре года.

— У меня ушло одиннадцать лет, прежде чем я перестала шарить по карманам в поисках сигарет.

И тут компьютер снова запищал, и мы прильнули к экрану, как будто ждали объявления о выигрышных номерах в лотерею.

«Проследи, чтобы за тобой не было хвоста, и вези все…»

— А вот и адресок, — потирал руки Гаррисон.

Я молила Бога, чтобы это оказалось в Пасадене, иначе придется ставить в известность другие полицейские управления, а это значит, что я не смогу контролировать ситуацию.

— Монте, дом 1472, Пасадена, — сказал Гаррисон. — Мне кажется, я знаю, где это.

Он подошел к карте, развернутой на полу, и нашел нужный нам адрес.

— К северу от 210-й автострады, напротив парка.

— Сволочи, — прошептал Эрик.

Я пошла к двери, вытаскивая мобильник и набирая Чавеса. Он сразу же взял трубку, словно ждал моего звонка.

— Возможно, мы нашли Лэйси. Адрес в Пасадене. Группе захвата приготовиться, но не вторгаться без моего сигнала. Я не думаю, что Лэйси причинят вред.

Я вышла на улицу, освещенную тусклым светом. Вот-вот взойдет солнце. Моросил мелкий дождь. Во влажном воздухе повис сладковатый аромат грейпфрутовых деревьев.

— Брим и Финли руководили группой «зеленых», которые, собственно, и похитили Лэйси. И раз она связана с ними, то значит, и можно провести линию и от нее к Габриелю.

Слишком долгая пауза на другом конце провода.

— Что случилось, шеф?

— Брим умер десять минут назад. Он потерял слишком много крови.

Я отвела трубку от уха и сделала глубокий вдох. На секунду передо мной снова возникли глаза Брима. В них застыл вопрос, ужасный и в то же время простой: «Почему? Почему это происходит со мной?» Этот же вопрос волновал и меня.

— Но какая связь между кучкой идеалистов и таким чудовищем, как Габриель? — спросила я Чавеса.

— Возможно, он просто использовал Брима и Финли для контрабанды взрывчатки и все.

— Не знаю, не знаю.

— Алекс, нам не нужно его понимать, нам нужно только остановить его.

Я не была уверена, что Чавес прав. Понять Габриеля — возможно, наш единственный шанс. Но нет никаких зацепок. Он как книга с пустыми страницами.

Гаррисон вышел и вытащил Эрика.

— Брим умер, — сказала я Гаррисону, а потом посмотрела на Эрика. — Умер от кровопотери.

Эрик открыл рот, словно утратил дар речи, а потом уставился себе под ноги, как будто ему стало стыдно за себя. Гаррисон пошел к машине, а я вернулась к разговору с Чавесом.

— Возможно, Лэйси находится к северу от 210-й автострады, Монте, 1472.

— Мы окружим дом.

— А еще нужно опечатать дом в Азусе.

— Об этом я позабочусь, — сказал Чавес, потом начал говорить что-то еще, но осекся.

— Что случилось?

— Агент Хикс винит нас в смерти Брима. Он хочет отстранить тебя.

— А ты что ему ответил?

— Послал на три буквы.

Мой мексиканский крестный отец. Я стала лепетать благодарности, но слова застряли в горле.

— Забудь, — сказал Чавес. — Он, конечно, может забрать у нас дело другими методами, но пока что мы будем делать по-своему.

Я повесила трубку и пошла за Гаррисоном. Дождь усилился и смыл запах грейпфрутов. Верхушки пальм раскачивались на ветру, словно на пружинах. Дыхание превращалось в белые облачка. Я посмотрела в сторону Пасадены. Долину когда-то населяли испанцы, а горы были местом золотых приисков и убежищем медведей гризли. Я смотрела на современный пейзаж расползшегося города и не узнавала его, словно пролистала календарь назад на полтора столетия. Все изменилось, буквально все.


Содержание:
 0  Дневник Габриеля Run the Risk : Скотт Фрост  1  2 : Скотт Фрост
 2  3 : Скотт Фрост  3  4 : Скотт Фрост
 4  5 : Скотт Фрост  5  6 : Скотт Фрост
 6  7 : Скотт Фрост  7  8 : Скотт Фрост
 8  9 : Скотт Фрост  9  10 : Скотт Фрост
 10  11 : Скотт Фрост  11  вы читаете: 12 : Скотт Фрост
 12  13 : Скотт Фрост  13  14 : Скотт Фрост
 14  15 : Скотт Фрост  15  16 : Скотт Фрост
 16  17 : Скотт Фрост  17  18 : Скотт Фрост
 18  19 : Скотт Фрост  19  20 : Скотт Фрост
 20  21 : Скотт Фрост  21  22 : Скотт Фрост
 22  23 : Скотт Фрост  23  24 : Скотт Фрост
 24  25 : Скотт Фрост  25  26 : Скотт Фрост
 26  27 : Скотт Фрост  27  Использовалась литература : Дневник Габриеля Run the Risk



 




sitemap