Детективы и Триллеры : Триллер : 20 : Скотт Фрост

на главную страницу  Контакты  Разм.статью


страницы книги:
 0  1  2  3  4  5  6  7  8  9  10  11  12  13  14  15  16  17  18  19  20  21  22  23  24  25  26  27

вы читаете книгу




20

По адресу, данному нам отцом Полем, в одном квартале к северу от двести десятой автострады на Вилла-стрит находился ветхий дом на восемь квартир. Снаружи здание было выкрашено горчично-желтой краской, популярной в шестидесятые, когда оно было построено. Над входом красовалась табличка с громким названием, написанным огромными буквами: «Жилой комплекс „Вилла“».

С обеих сторон от входа стояли пальмы, разрисованные граффити, словно парочка старых, всеми забытых привратников, которых оставили, когда здание начало рушиться.

В здании не было центрального коридора, у каждой из квартир имелся отдельный вход. Четыре квартиры на первом этаже, четыре — на втором. По данным отца Пола, Жан (Филипп) занимал крайнюю квартиру на первом этаже. Ряд густых и высоких кустов загораживал входную дверь от остальных жильцов и проезжей части.

— Можно входить и выходить незамеченным, — заметил Гаррисон.

В квартире было одно окно, закрытое занавеской. Перед входом валялись несколько рекламных листовок, приглашающих в рестораны тайской и мексиканской кухни.

— Или мы напугаем до полусмерти какого-нибудь нелегального иммигранта или…

Я посмотрела на Гаррисона, но он не закончил мысль. Это было актом отчаяния. Адрес убитого парня двухлетней давности.

— Скорее всего, он просто переехал.

Гаррисон кивнул, но не убедительно.

— И поменял имя.

Я взялась за рукоятку пистолета и кивнула Гаррисону, чтобы он постучал в дверь.

— Это полиция! Откройте!

Тихо. Я пристально следила, не шелохнется ли занавеска, но нет.

— Еще раз, — велела я.

Гаррисон постучал по двери кулаком, но снова никто не ответил. Я посмотрела на рекламные листовки на земле. У меня перехватило дыхание, словно я зацепилась воротом свитера за гвоздь. Передо мной промелькнуло воспоминание. Горячая волна воздуха от взрыва в бунгало Суини. Я отшатнулась от воображаемых осколков и инстинктивно сделала шаг назад.

— Рядом с бунгало Суини тоже были листовки…

Гаррисон посмотрел на меня, а потом аккуратно ощупал дверную коробку на предмет наличия взрывных устройств. Внутри меня кипели злоба и недовольство. Снова Габриель забрался в мою голову. Я чувствовала себя испуганной девочкой, которой рассказали страшную историю о привидениях.

— Да и фиг с ним, — сказала я, дотронувшись до плеча Гаррисона.

Он повернулся ко мне.

— У нас нет на это времени… У Лэйси нет времени. Выбивай дверь.

— Хорошо, почему бы и нет.

Для человека, жизнь которого зависела от того, насколько аккуратно он разберет адское устройство, это было резким скачком то ли веры, то ли пофигизма.

Гаррисон сделал шаг назад, а потом с силой вмазал по двери ногой. Она распахнулась, словно под действием порыва ветра. Я заглянула внутрь, держа пистолет наготове. Никаких движений. Внутри сильно пахло сигаретным дымом. Я пошарила рукой, нашла выключатель и включила свет.

В середине гостиной стоял маленький кофейный столик, на котором красовалась огромная пепельница. Вокруг разбросаны несколько подушек. Прибавьте к этому телевизор, и больше в комнате ничего не было. Я жестом указала в сторону спальни, и Гаррисон осторожно подошел и отворил дверь, осмотрелся, не опуская пистолета, а потом зажег свет. Сделав пару шагов, он внезапно остановился, с изумлением уставившись на что-то.

— Думаю, вам лучше взглянуть на это.

Я подошла к двери в спальню и встала рядом с Гаррисоном. На полу лежал матрас, аккуратно застеленный простыней и одеялом. Ни одной морщинки, прямо-таки по-армейски. Рядом ноутбук и принтер.

— Господи, — прошептал Гаррисон.

На стенах висели фотографии. Мои глаза скользили по ним с неохотой обычного человека, который наткнулся на последствия побоища.

— Это его коллекция, — сказала я. — Наверное, во Франции нашли нечто подобное.

Я посмотрела на Гаррисона и увидела, что он растерялся, словно только что сбился с пути и перестал понимать, что к чему в этой жизни.

— Вы когда-нибудь видели…

Гаррисон не стал заканчивать мысль, поскольку понял по моему взгляду, что в этом нет необходимости. Покачал головой, не веря своим глазам, а потом нервно осмотрелся. Фотографии жертв Габриеля, развешанные как на выставке или в галерее. Гаррисон повернулся ко мне, с трудом сдерживая ужас, и преградил мне проход.

— Может, вы позволите мне посмотреть первым…

Я покачала головой. Сердце бешено билось в груди.

— Нет.

— Лейтенант…

— Ее здесь нет.

— Пожалуйста, можно я первый.

Мои глаза встретились с его, отказываясь хоть на секунду верить в то, что случилось страшное…

— Ее здесь нет. Не может быть, черт побери…

Гаррисон несколько секунд смотрел на меня, словно умоляя.

— Вы правы, но позвольте мне это сделать. Для меня, а не для вас.

Он потянулся к моей ладони, а потом отдернул руку, и я заметила, что моя собственная рука дрожит.

— Ты только зря теряешь время.

— Знаю.

— Хорошо, — неохотно согласилась я и отвернулась. — Но ее здесь нет.

Я почувствовала, как его рука мягко легла на мое плечо, а потом соскользнула, Гаррисон вошел в комнату. С каждым его шагом мой пульс увеличивался в десять раз. Я услышала, как он судорожно вздохнул, а потом его дыхание снова стало спокойным. Казалось, это длится целую вечность. С каждой секундой, с каждым шагом моя уверенность, что фотографии Лэйси нет на этой стене, слабела. Как мой мир мог перевернуться с ног на голову? Внутренний голос начал шептать: «Я не могу этого сделать, не могу, не могу…» Я была готова завизжать.

— Ее здесь нет, лейтенант.

Я резко повернулась. По моему телу прокатилась такая волна облегчения, что едва не подогнулись колени. Гаррисон обнял меня, пока я пыталась нормализовать дыхание.

— Ты уверен? — Да.

Его руки обвивали меня еще несколько секунд, а потом отпустили, и я сделала глубокий вдох.

— Но он был здесь сегодня вечером, наверное, меньше часа назад. Здесь есть фотография Филиппа.

Я прошла в комнату и сама посмотрела на летопись кровавых преступлений. Фотографии злодеяний Габриеля были развешаны по стенам в хронологическом порядке, словно он рассказывал о своих каникулах в Йеллоустонском национальном парке, и это просто снимки буйволов и грязевых гейзеров. Обезглавленное тело Филиппа в мусорном бачке. Мексиканский майор, плавающий в пруду. Финли, лежащий на бетонном полу среди цветов. Суини в горящей машине. Борец за чистоту планеты, убитый в доме на Монте, где я нашла дочкину туфлю, со связанными руками. Но дальше — больше.

— Брим! — воскликнула я в ужасе.

Запавшие испуганные глаза смотрят прямо в объектив. Тот же взгляд, который я видела перед взрывом. Липкая лента закрывает рот, но мне видно по сведенным мускулам, что Брим кричит под кляпом. И поднимает руки, прикрученные к бомбе, словно просит пощады.

— Он не мог сфотографировать его после взрыва, поэтому сфотографировал до…

— Я думала, что понимаю, кто такой Габриель… Но я ошибалась.

Я отвернулась, не в силах выносить взгляд Брима, но все еще чувствовала его на своей спине. Вряд ли я когда-нибудь смогу забыть эти глаза.

— Ты видишь на заднем плане какую-нибудь зацепку, где это могло быть снято?

— Нет.

— И я нет.

Рядом со снимком Брима висела фотография бульвара Колорадо. На секунду мне показалось, что она тут не к месту, но потом я поняла, почему Габриель повесил ее.

— Боже мой, парад.

— Это Орандж-гроув и Колорадо.

— Как раз тот квартал, который будут показывать.

Гаррисон несколько секунд рассматривал снимок, а потом покачал головой.

— Но он не сможет просочиться сюда. Движение перекрыто, полиция охраняет каждую платформу, каждый фонарь, каждую урну. Подойти незамеченным невозможно.

— Тогда как он это сделает?

— Никак.

И хотя Гаррисон так и сказал, я видела, что уверенности в собственных словах у него не было. Мы оба знали, что больше такой категории, как «невозможно», не существует.

Я отвернулась и осмотрелась. На дальней стене было оставлено пятно размером с фотографию.

— Смотри, он оставил место еще для одной.

Я уставилась на пустую стену, словно ждала, что сейчас сквозь краску проступит еще одно изображение.

— Это может значить все, что угодно, или ничего, — сказал Гаррисон.

— Это значит, что кто-то еще умрет, и мы должны…

Я запнулась, и мы молча смотрели на пустое место. Гаррисон повернулся ко мне, в его глазах светилась невысказанная правда, которую никто из нас не хотел озвучивать…

— Лейтенант…

Я покачала головой и снова отвернулась.

— Когда он позвонит вам в следующий раз и предоставит вам возможность спасти либо Лэйси, либо незнакомого для вас человека, вы должны выбрать Лэйси.

Я сделала вид, что не слышу.

— Нужно обшарить эту квартиру, проверить все файлы на компьютере. Должна быть какая-то зацепка.

— Лейтенант, когда он позво…

— Нет смысла.

— А я думаю, есть.

Я зло посмотрела на него:

— Слушай, ты видишь что-то в этой комнате, указывающее на то, что у Габриеля есть сердце, а то я что-то пропустила?

— Это поможет выиграть время.

— Он убьет ее. И если я и сомневалась в этом, то теперь сомнений нет.

Раньше я не могла себе позволить произнести эти слова, но теперь произнесла. Слова, в которых звучала чудовищная безысходность… И тут же поняла, почему избегала их.

— Лэйси — все, что у меня есть… все, что я хотела. Я просто не знала, как ей об этом сказать…

— Но сейчас мы на шаг впереди.

Я смогла только кивнуть. А потом заставила себя произнести еще кое-что, словно хотела отогнать безнадежность.

— Скорее, на шажок.

Я вышла из комнаты и позвонила Чавесу, чтобы он установил наблюдение за квартирой. Если Габриель сюда вернется, мы его схватим. Но я знала, что если он и вернется, то только за тем, чтобы прикрепить последнюю фотографию к стене, и будет уже слишком поздно.

Переговорив с Чавесом, я вышла, чтобы очистить мозги от сигаретной вони и картин смерти. В соседнем дворике я увидела лимонное дерево, склонившееся под тяжестью плодов величиной с кулак. Я втянула носом воздух, но цитрусового запаха не было. Казалось, вечерний туман подготавливал ко сну все, до чего он дотрагивался, даже звуки. Вокруг повисла неестественная тишина.

Я выдохнула и смотрела, как пар поднимается из моего рта в темноту. Где-то чуть подальше тишину ночи нарушали крики людей, все еще празднующих Новый год. Я подумала о снеге на Среднем Западе и о том, как завтра утром миллионы людей проснутся и будут смотреть парад. Апофеоз рекламы. Открытка с надписью «Жаль, что вас здесь нет».

Я повернулась и посмотрела на захудалую квартирку Габриеля. Когда мы позволили райскому уголку ускользнуть сквозь пальцы? Есть ли такой момент в истории Лос-Анджелеса, о котором можно будет говорить «именно в тот все было потеряно»? Может, когда мы закатали в асфальт первую апельсиновую рощицу? Или проложили первую автостраду? Или когда попытались озеленить пустыню? Когда начали выкачивать воду из долины Оуэне? А может, когда построили мост через Лос-Анджелес-Ривер? Или когда Дисней объявил, что два акра земли в округе Орандж станут счастливейшим местом на земле? Возможно, все началось с первым кадром самого первого фильма, снятого в городе, построенном на иллюзии. А может, этих точек сразу несколько. И у всех, кто здесь когда-либо родился, кто переехал сюда или приплыл из-за океана, есть своя точка, в которой все кончается. Граница, за которой реальность не соответствует мечте.

Тишину прорезал вой сирен. Я вернулась в квартиру. Гаррисон вышел из спальни, на секунду посмотрел мне в глаза, а потом обернулся, словно оставил что-то за спиной. Я подошла к нему.

— У него тут дневник. Хотя скорее похоже на роман, низкопробный роман. Думаю, записи начинаются с первого убийства.

— Дневник? — переспросила я.

Он кивнул, а потом посмотрел на блокнот, который держал в руках, и начал читать:

— Я — мальчик в третьем ряду на школьной фотографии, на чьем лице не задерживается взгляд. Никто не помнит, как меня зовут, какого цвета у меня волосы, как звучит мой голос. Я — невидимка.

Гаррисон сунул блокнот в карман.

— Так он начинается.

Я пошла в спальню, но он схватил меня за руку, замялся, а потом посмотрел на меня, и я увидела в его глазах, как на него давит то, что он успел прочесть в дневнике. Надежда, которая зародилась за несколько минут до этого, начала покидать меня, вытекать, словно кровь из перерезанной артерии.

— Что случилось?

Гаррисон судорожно вздохнул.

— Он уже дописал концовку.

Мои мысли бешено понеслись вперед.

— Лэйси? Что там…

Он покачал головой.

— Я просмотрел только пару страниц с конца, она там не упоминается.

— А кто упоминается?

— Вы. Вы в самом конце, лейтенант.

— Я?

— Может, вам лучше самой прочесть?

Я посмотрела через его плечо на компьютер.

— Скажи мне, что там, Гаррисон.

Он напрягся, словно готовясь к удару, а потом посмотрел на меня с обреченностью, словно любовник, прощающийся навсегда.

— Ты… то есть вы… вы идете по бульвару Колорадо во время парада. И к вам привязана бомба.


Содержание:
 0  Дневник Габриеля Run the Risk : Скотт Фрост  1  2 : Скотт Фрост
 2  3 : Скотт Фрост  3  4 : Скотт Фрост
 4  5 : Скотт Фрост  5  6 : Скотт Фрост
 6  7 : Скотт Фрост  7  8 : Скотт Фрост
 8  9 : Скотт Фрост  9  10 : Скотт Фрост
 10  11 : Скотт Фрост  11  12 : Скотт Фрост
 12  13 : Скотт Фрост  13  14 : Скотт Фрост
 14  15 : Скотт Фрост  15  16 : Скотт Фрост
 16  17 : Скотт Фрост  17  18 : Скотт Фрост
 18  19 : Скотт Фрост  19  вы читаете: 20 : Скотт Фрост
 20  21 : Скотт Фрост  21  22 : Скотт Фрост
 22  23 : Скотт Фрост  23  24 : Скотт Фрост
 24  25 : Скотт Фрост  25  26 : Скотт Фрост
 26  27 : Скотт Фрост  27  Использовалась литература : Дневник Габриеля Run the Risk



 




sitemap